литературная газета № 21 (584) Подруга E. Долматовский Нас было двадцать восемь, Огромных, круглоглазых, Подобранных райкомом, Один к одному. Из города Калуги Мы шли в противогазах. И потому молчали, Не пели потому. Я шел и думал: Где ты? Ты можешь только сниться. органи-Спортфелем или сумочкой Ты ходишь по стране. Когда вагоны тронутся На хвойную границу, Кого я поцелую, Кто вспомнит обо мне? В порядке эскадрилья Летели в небе гуси, Пересекая солнце, Тоскуя и трубя. Я вдруг услышал голос Чуть отличимой грусти: «Послушай, Долматовский, Я люблю тебя…» Сказала и исчезла. Качаются шинели. Поди, узнай, какая Из двадцати восьми. Очки противогазов Загадочно синели, Деревни нас встречали Горластыми детьми. Мы после ночевали На темном сеновале. Сквозь жерди легкой кровли Моя звезда плыла… Уставшие с дороги Все комсомольцы спали. Какая же из девушек Забыться не могла? Я до сих пор не знаю Лица моей подруги - Она в противогазе Выходит из Калуги. Идет моя любимая С пшеничным ветерком. Над нею самолеты Проходят косяком. И. С.  99 A. Новаленков Он вышел. Вращенье его колес Азбукой Морзе на телеграфе Подхвачено было, Оно неслось, Красной чертой проходя сквозь график. Перекликались в ночи рожки, Стрелочниц жарким хлестало дымом, разноцветные светляки Сигнальных огней пролетали мимо. Меняясь местами, деревья вдогон Пытались бежать, их с откосов срывало, И тотчас скрывался последний вагон Следом за промельком поддувала. Как саксофоны, трубили мосты, И, загудев, виадуки шагали Над этой летящей из темноты Горячей лавиной железа и стали. Сновали крейцкопфы. И дышло сквозь пар Молнией вспыхивало на мгно­венье, Когда наклонялся к огню кочегар, Пылая в оранжевом озареньи. Чтоб не было долгих разлук, чтоб слезой Не застило глаз ожиданье иному, - Шел бой между скоростью и кутерьмой Снежинок и звезд, навевающих дрему. Как славу свою, вел механик экспресс, И жадно зрачки светофоров смотрели, Как грудь паровоза и буквы «И. С.» Ракетой летят в полыханье метели. ЧИТАТЕЛИ НИКОЛАЯ ОСТРОВСКОго Отзывы читателей о романе Ост­ровского многообразны, но большин­ство отзывов, которые нам удалось собрать, говорят о большой действен­ной силе романа Островского. Чита­тель на разные лады повторяет од­ну и ту же мысль: роман дает за­рядку бодрости и помогает в зации нашей жизни. Каждый связы­вает разбор книги со своей биографи­ей, рассказывает, как и в каком на­правлении повлиял на него роман Островского, Рабочий Новиков привел на вечер Островского своего сынишку - уче­ника пятого класса. Выстуная в пре­ниях, он рассказывал: - Мой сынишка читал нам вслух роман, глаза у него горели от боль­шого интереса. Поздно вечером, ког­да все ложились спать, он продол­жал сам читать книгу. Мон уговоры итти спать на него не подействовали, да и я сам, грешным делом, читал книгу далеко за полночь. Ф. Иванов из села Белоусова, Мо­сковской области, просит редакцию «Комсомольской правды» передать привет и благодарность Островскому «за его значительный воодушевляю­щий роман «Как закалялась сталь». «Прочтя его, я убедился, что оста­ваться беспартийным нельзя. Спасибо т. Островскому, приблизившему меня к комоомолу». Комсомолка С. Помогаева в своеж отзыве пишет: «Книга Н. Островского «Как закаля­лась сталь» произвела на меня ненз­гладимое впечатление. Сколько бодро­сти и энтузиазма порождает она по­казом суровой мужественности, стой­кости, отвати в борьбе рабочей мо­лодежи в самые трудные годы нашей славной родины! Как освежает она ваше моральное состояние юношеской восторженностью! Как вдохновляет она вас, призывая отдать жизнь на выполнение тех исторических задач, которые поставила перед нами наша родная партия!». Комсомолка Сологуб, выступая на литературном вечере, сказала: -Мы много говорим и пишем о случаях безобразного отношения к женщине. Мы боремся с хамским, скотским, недостойным отношением к девушке. Так вот в этой борьбе книга Островского принесет немалую пользу. Она разоблачает хулиганов, прикрывающихся комсомольским би­летом, она проповедует товарищеское чистое отношение к нам, девушкам.И Интересен отзыв тов. Ройтмана: - Молодежь, - говорит он, - у нас в основном хорошая; но немало у нее недостатков, которые нужно изживать. Недавно «Комсомольская правда» писала о трусости. На комсо­молку напал хулиган, но ее товари­щн - комсомольцы, вместо того, чтобы защитить девушку, сдрейфили. А вот Корчагин спасает Жухрая, явно рискуя своей жизнью. Корчагин учит нас мужеству и революционной от­Bare. - Что мне дала книта Островского, как руководителю комсомольской ор­ганизации? - задается вопросом т. Кашкин и тут же отвечает: - Я понял, что, как руководитель, я обязан больше думать о своем кол­лективе, лучше работать. Корчагин обучал комсомольцев политграмоте. Что тогда говорить о нас, здоровых, зрячих, работающих в нормальных условиях? Мы можем и должны дать больше, и я даю честное комсомоль­ское слово - я буду работать луч­ше, буду больше пред являть требо­ваний к себе и к другим. Вот поднимается на трибуну чи­татель. Он говорит о книге и тут же указывает на ряд отрицательных фактов, которые нужно изживать ре­шительно, энергично, вот так, как это делает примерный комсомолец П. Корчатин. Другой говорит о том, что военная работа на заводе хромает, что такие­то партийцы плохо учатся, что в та­кой-то цех систематически дают брак. И каждый из них ссылается на Корчагина, на его большую и че­стную работу. В заключение еще один отзыв. Не­обычный. Рифмованный. Его автор Галина Шпринц, пионерка, ученица средней школы имени Добролюбова (гор. Минск) - пишет по поручению своего отряда: «Привет горячий шлют вам, Нико­лай Островский, Ученики и пионеры школ, Вам, закаленному в боях граждан­ской, Кого взрастил орденоносный ком­сомол. Нас взволновала ваша книга До самой глубины души, Ведь, чтоб избавиться от ига, Вы трудной жизни путь прошли. Таким путем гордиться надо, Примером он послужит нам, Дружней сомкнем отряды, Усилим ненависть к врагам! Вы - сталь, которая не гнется, Вы - мужества для нас пример. Вы тот, кто стойко мог бороться. Таким быть должен пионер. Позвольте, Николай Островский, Сказать, прочтя роман про сталь, Что хочется так жить чертовски, Узнав про радость и печаль. Творить, работать, веселиться, Быть полезным в новый век, Где сможет полно жить, развиться Советский новый человек». М. БЕККЕР



5

Свадьба C. Васильев Может, это не осень? И только от легкой простуды Невеселые ветви Склоняют к земле дерева? Кто поставил цветы? Кто наставил цветной и веселой посуды? Кто устроил такое, Чтоб кругом пошла голова? Может, не было даже Начала осенним работам? Может, это весна? Только как же на блюдах плоды? Люди громко стекаются К самым зеленым воротам. Зацветает гармоника. Песня летит на лады. Мы посадим тебя, Дорогая ты наша невеста, За богатым, колхозным, За скатертью крытым столом. Мы погубим поверье, Что будто невеста - без места, Что жених - без ума, И что это ему поделом. Нет, невеста у нас - Не отыщешь любезней подруги: И статна, и знатна И как вешняя верба бела. Нет, у нашей невесты Золотые рабочие руки И большие За нашей невестой дела. Кто глядел Ее птичье хозяйство? Какая Разноперая публика! Телом каким налита! Ходят гуси, жиру к земле припадая, Ходят селезни, Сизым пером затекая, Небывалого роста Трубят по утрам кочета. При любой непогоде Во всем непременном отличьи Птица ходит здоровой. Урону никак не видать. И уж бабы гадают: «Неужто деваха по-птичьк Научилась с наседками толковать?» Так что первое место - Тебе, дорогая невеста, За богатым, колхозным, Заставленным снедью столом. Мы погубим поверье, Что будто невеста - без места, Что жених - без ума, И что это ему поделом. Нет, жених у нас славен Умом по всему Приднепровью. И не с ним ли закончена С честью у нас молотьба? Ни с каким наговором, А с самою должной любовью Выбирала его Для хорошей невесты судьба… …Вечереет. На выгон далеких поёмов Ведут лошадей. Вперегонку звенят бубенцы. Я славлю туманы Уже отсыревших потемок, Осыпающих наземь Студеной росы леденцы! Только это не все. Понимая закон мирозданья, Я еще наблюдаю, Как падает навзничь трава, Как никнет калина, Как тополь замолк в ожиданьи Подступившего К самой ночи торжества. Надо так понимать: Непременно решив веселиться, Через малых Каких-нибудь там полчаса Будут петь и стонать От тяжелых сапог половицы, Будут парни страдать, Будут девки тихонько томиться И с высокого тона До вздоха снижать голоса. Выйдет пара. На миг онемеет - и смаху Оторвется от полу. И по ветру ноги пошли! Только будут плясать Не посадский, не сват и не сваха, А счастливые люди, Хозяева нашей земли.

Фото В. БАБСТА

МОЯ НАДЕЖДА Б. ЖИТКОВ Комсомолу вверена детская литера­тура, Вверено сильное орудие вне­школьного воспитания. Мне думается вот что: взрослые наглухо забывают свое детство. И по­тому забывают, что им трудно пред­ставить себе ощущения растущего че­ловека, который не тот уже се­годня, кем был вчера; когда за ме­сяц, бывает, перевернется мир в его глазах и все засветит по-новому, буд­то солнце взошло с другой стороны. Варослому не понять: как это всего хочется сразу? Почему вдруг из теп­лого дома потянуло удирать в тайгу, укравши со стены одностволку и пять патронов? Почему вчера хотелось стать летчиком, а через неделю - «уйти, где диких вверей ловят»?. Нет, у взрослого все это вызовет ино­гда, снисходительную улыбочку, а по правилу - он брови сдвинет и крик­нет, чтобы «бросил дурь»… И вот помню, что выходило: всем взрослым дядькам, скажу правду, ве­рили мы, мальчишки, меньше, чем парнишкам, которые года на три бы­ли старше нас. На дядек падало все­гда подозрение, что они все только и норовят свою взрослую линию тнуть, а то и наврут, гляди, нарочно, чтобы по-ихнему только выходило: & ихнее все тугое, да пресное, да лишь бы к делу, да к месту, да во-время. Нет, дядькам мы не верили, во вся­ком случае этому старшему парниш­ке и веры больше было -- ему-то чего лукавить? Свой ведь брат, и слуша­лись мы такого больше, чем родите­лей. И мог такой парнишка нас, ре­бятишек, толкнуть на что хотел, На преступление мог толкнуть и на доб­ро навести. Он сам вчера, можно ска­зать, стекла бил и назло кусты ло­мал, и знает, из-за чего все это зате­вается, Ему нечего резоны нам при­водить и разводить рацеи, он точно знает пути, по которым течет эта буйная, озорная и смелая жизнь ра­стущего человека, и он может мигом вправить ее в нужное русло: меха­ника этой жизни не забыта, она жи­вет в нем самом. К комсомолу я обращаюсь с этой моей надеждой: в нем крепче память растущей жизни, ему больше, чем варослому, должны быть ведомы пу­ти, какими парнишка покоряет и на­правляет ребячьи умы и сердца. ПО Ч Е Т Н А Я ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Л. ЛЕОНИДОВ Народный артист Республики Не так давно я прочел в газетах проект нового устава ленинского ком­сомола. Я прочел о том, что воспи­тание молодежи в коммунистическом духе - важнейшее содержание ра­боты этой организации. Воспитывая театральную молодежь, я знаю, какое это трудное, большое и ответственное дело. Можно ли сом­неваться в том, что комсомол, всегда и во всем выступавший как верный и преданный помощник партии, при­ложит все усилия к тому, чтобы ока­заться на высоте этой ответственней­шей задачи, задачи воспитания. Как гражданин СССР, я горячо приветствую с езд комсомола, с езд лучших молодых людей страны, ее гордость, ее воплощенную силу и красоту. Как работник искусства, я хочу сказать несколько слов о тех моло­дых людях нашей страны, с кото­рыми мне приходится встречаться. Я товорю о театральной молодежи, уча­щихся теавузов и техникумов. По­истине поражают и потрясают в них необычайная пытливость, стремление к познанию, упорное и настойчивое желание овладеть техникой театраль­ного мастерства. Всякая работа в кон­це концов есть работа. Но эта истина неприменима к тем молодым людям, из которых самыми передовыми и дерзающими являются комсомольцы. Для них работа - праздник. Особенно отрадное впечатление оставляет театральная молодежь на­циональных мастерских. Неисчерпае­мы источники подлинно-народного творчества и народных талантов. Кто бы в условиях царизма в России мог даже подумать о том, что в столице, в театральном институте, будут учиться и отлично успевать молодые люди -- будущие артисты и режис­серы такого народа, как якуты. А между тем это так. поэтаПомочь этой талантливой, неудер­жимо рвущейся к знаниям молоде­жи нашей страны не только долг, но, на мой взгляд, и насущная потреб­ность каждого работника искусств. Вот почему ведущие мастера совет­ского театра так много времени уде­ляют педагогической работе. Вот по­тему театр, в котором я работаю, осо­бенное внимание обращает на воспи­тание молодого актера. Я встречаюсь с молодежью и на спектаклях - как актер. Встречаюсь часто и всегда поражаюсь удивитель­ной тяге ее к искусству. Я получаю десятки писем от комсомольцев, мо­ледых рабочих, драмкружковцев. Они спрашивают меня, как я работал над той или иной ролью, предлагают свон трактовки отдельных положений пье­сы, задают много глубоких и интерес­ных вопросов по истории театра. Артисты, мои друзья по театру, руководящие драматическими круж­ками на предприятиях Москвы, все­гда с восторгом рассказывают о сво­ей работе. Но не нужно забывать о большой опасности: очень часто от­сутствие подлинной культуры у теа­тральной молодежи стлаживается при-

ны, в ля

ым

10

3 бой. две­ты бер­ICg дет­это 0рт нул ась JD, же­Тут

Московские молодые поэты в редак ции «Литературной газеты». Сидят слева матовский, М. Алигер, С. Васильев, стоят: А. Коваленков, В. Стрельченко, В. O П е с н я Эту песню волны черноморской, Мой товарищ, в душе берети. Черноморскую нашу эскадру Окружали петлею враги. Старый боцман на палубу вышел, Он сказал морякам молодым: - Трудно, трудно, друзья, расставаться С кораблем, -- словно с братом родным. Восемь лет я в эскадре проплавал. Как доплыл до родимой земли, Неужели должны вы погибнуть, Боевые мои корабли? Старый боцман склонился к винтовке,

направо: П. Панченко, Е. Дол­Сидоров, М. Матусовский

г и б е л и

Черноморской эскадры П. Панченко И заплакал старик сгоряча. Понапрасну Ильич не прикажет, Мы исполним приказ Ильича. Моряки Черноморского флота, Вы в последнюю бухту вошли: Открывайте кингстоны, топите Боевые свои корабли! Старый боцман сбегает по трапу, На ходу надевая бушлат: - Если мы отомстить не успеем, Наши внуки за нас отомстят! Черноморские чайки стонали, Словно чуяли бурю вдали. Черноморские чайки видали, Как пошли вы ко дну, корабли. Так прощайте, родные, прощайте!

Мы исполнили с честью приказ. Наше славное Черное море Будет братской могилой для вас. Будет помнить Цемесская бухта, Будет помнить Дообский маяк, Как стальные любимцы тонули, Но не стали под вражеский флаг. Старый боцман до внуков не дожил. Штормовые сыны подросли И подняли из братской могилы Боевые свои корабли. Снова, снова стальные любимцы У крутых побережий плывут, И про гордую гибель эскадры Черноморские волны поют.

20- 3. Hа-

C л a

B a

сен

B. Стрельченко

Славить будем всех, На чьих гербах - Ни орлов, ни филинов, Ни псов: Только колос, Срезанный в полях, Только серп и молот Их отцов. Наберем пшеницы Спелой горсть И прославим Пахаря труды, - Он прошел за плугом Столько Что дошел бы верст, Даже до звезды. Столько на земле Собрал плодов, Что нехватит На земле столов. Над зерном Не вейся, птичий свист. Розы - пекарю, Хлеб его Его труду. Да будет свеж и чист,

Как разрезанное

Музыкант!

Вооружись трубой. Легче бы Давалась мне борьба, Если б с детства Пела надо мной Уводящая вперед Труба. Слесарю - Здоровье и любовь. Пусть не ест Его железо ржа, Чтобы враг Порезал руки в кровь, Тронув даже Рукоять ножа. Прославляю всех, На чьих гербах - Ни орлов, ни воронов, Ни львов. Только колос, Срезанный в полях, Серп и молот Испокон веков.

Яблоко в саду. И сапожнику Желаем сил: Сапоги такие пригони,

It­Ti.

Чтобы путь меня не уст­Чтоб лениво я Не лег в тени. Железнодорожник! Сколько стран Ты прошел рашил, Чрез горы и ручьй… Так шагает Только великан. Подари мне Сапоги свои. Авиатор милый! Стало сном, Что ходить тебя Учила мать, Что гонялся ты За мотыльком И за птицей И не мог догнать…

М О Л О Д Ы Е П О Э Т Ы поэтам нелегко. Еще до наших дней тянется дурная традиция символистов гсворить приблизительно, туманно, многословно, т. e. якобы поэтично. Поэтому примеры ясной простоты и конкретности в стихах Долматовского следует отметить. Таковы строки о ки­но: «Еще грохочут выстрелы с экрана, И плачет потемневший зал, когда Плывет Чапаев, зажимая рану, замыкается над ним вода». юность, И поздний дождик переходит К сожалению, это присуще Долма­товскому не всегда. В его стихах и поэмах -- некоторые из них он слиш­ком поторопился опубликовать - не­редко убедительность увиденного под­меняется догадкой и общими рассуж­дениями. Когда стихи пишутся слиш­ком легко, это значит, что в их созда­нии не участвуют ни мысль, ни чув­ство, а лишь поэтический «автома­тизм». Долматовский должен нау­читься ненавидеть этот Долматовский талантлив. Это зна­чит, что он умеет найти свежие поэти-«И ческие слова ли передать ими волную­шее его чувство. У него есть почти афористические строки: «Так отрочество переходит в в снег». сво-то сказано очень просто, по тако­му же принципу строятся паралле­лизмы в народной песне, но по-сво­ему. Можно привести также строфу из стихотворения «Сентябрь», в кото­рой Долматовскому улалось тоже про­сто и оригинально передать чувство любовной досады и разочарования: «Твор письмо перечитаю И, может, потому вспылю, Что позабыта занятая Перел сксторого люблю». Раз Долматовский умеет нахолить такие, действительно лирические стро­ки. он не имеет права употреблять ба­нальные «красивости». К сожалению. он это делает. «Синий город», кото­рый к тому же «в тумане хруста­лен», «нежная заря», «мимовы пуши­стые, желтые, как цыплята», колхо­зы, которые «рассыпают своих огней бирюзу», секретарь парткома, которо­го Долматовский называет «садово­дом мечты», - все это, конечно, спо­весная шелуха, по выражению Мая­ковского. Большие и серьезные темы нашего времени, за которые берется Долматовский, обязывают его тово­рить естественнее, проще, мужествен­нее. Долматовский участвовал в строи­тельстве московского метрополитена,   Алигер хочет уяснить и увидеть движение вещей и событий, измене­ния в природе. Жизны движется, пе­реливаясь радугами, принося счастье в минуты самой злой грусти, вечно маня вперед и вечно радуя. «Эго мир. Он течет, каж большая река, голубея, мутнея и русло меняя». Маленькие человеческие мирки та­ют на огне товарищества, любви, твор-И ческих радостей, о которых мечтает Алигер. И она говорит о том, что нужно рушить многое, что отжило в личной жизни, как рушат надземные постройки метро: «Глухо ахнет деревянный дом, подогнутся у него колени. Это я зову тебя. Вернись. Тонут звезды, потому что это в небо обмелевшее влились светлые течения рассвета». Мне импонируют стихи Алигер по­тому, что они выходят из рамок так называемой «женской поэзни» и в то же время женственны по существу. Я хочу, чтобы Алигер все больше и больше шла в сторону умной и эмо­ционально насыщенной лирики, что­бы она преодолевала свойственную ей риторику, весьма причудливую для такого молодого по возрасту поэта. совер-Умение узнавать сразу в лицо его героя, видеть и схватывать самые характерные черты, скупо и точно давать их на ноте пафоса, избегать длиннот - вот что нужно Алитер. Она упорно и успешно работает над собой, Будем надеяться на ее даль­нейший творческий рост. B. Луговской ездил по нашей стране, видел много интересных и поучительных вещей. Все это послужило материалом для eго стихов. Но мнотое в них записа­но и зарифмовано слишком поспеш­но. Многое лишь названо по имени, а не раскрыто лирически. Долматов­скому нередко нехватает силы убеж­денности, а его стихам -- лирической убедительности. Часто его любовь к тому или иному явлению нашего со­цнального строя не подкреплена его опытом как человека. Между тем, это едва ли не важнейшее качество для поэта, который может фантазировать и догадываться о многом лишь после того, как он научился переживать и описывать трудную, реальную, радост­ную и в то же время противоречи­вую действительность. Ан. Тарасенков

g.

А Л И Г Е Р У Маргариты Алигер нет еще пер­вой книги стихов, но отдельные ее стихотворения останавливают на се­бе внимание, запоминаются. Их мож­но перечитывать несколько раз, в них бьется упорная, живая, хотя и не всегда завершенная мысль. B хорошем, счастливо-тревожном мире движутся герои стихов Алигер. Освежительная гроза висит над этим миром, дымы и облака встают на краю земли. Люди большой воли, спокойные люди пересекают гигант­скую карту Союза. Люди ищут на­стоящее счастье, счастье для всех, настоящую дружбу, настоящую лю­бовь: «Для меня невозможно счастье, неразделенное с другим». До бесконечности расширяется круг друзей, товарищей, людей доро­гих и любимых. Алигер всегда обра­щается к этим дорогим для нее и для нас людям, и они приходят к ней на помощь: «Вот мы плаваем и не тонем. Гром не трогает нас в грозе. Это бережные ладони всех товарищей, всех друзей». Маргарита Алигер родилась в годы великой мировой бойни. Это поколе­ние впитало тревогу с молоком мате­ри. Тема войны для поэтессы шенно органична, ненависть и реши­мость звучат в юношеском голосе Алигер, когда она говорит о гряду­щей войне: «Несущие почетную вину, неузнанные мертвыми отцами, мы встали в предпоследнюю войну, чтобы в войне последней стать бойцами». И хочется задержать в намяти все во­одно мгновение, запомнить круг, обрадоваться весне, детям, сча­стью - для того, чтобы, если нужно будет, отдать жизнь бестрепетно и спокойно за то, что для нас дороже всего, - за нашу общую большую жизнь, построенную руками «всех то­варищей, всех друзей». Большие темы волнуют М. Алигер. От риторики, иногда еще беспомощ­ной («Ода»), она настойчиво идет к пастоящей поэзии, поэзии серьезной мысли и простой, но человечески убе­дительной формы («Гроза», «Осень в Болдине», «Тревога», поэма «Год рож­дения»). У Алигер бывают срывы, вычурные строки, лишние длинноты, но живая страсть говорить о живых людях, об их горе, радостях, одино­честве, победах - это хорошая страсть у молодого поэта,

«Старики», «Мастер», «Поезда» - это стихи о сегодняшней жизни и о живы людях. Тема «Мастера» может быть изложена одной строкой из другого стихотворения того же ав­тора: «В черном масле есть кровь моя». Сила и молодость старого ма­стера, т. е. его энергия и время, про­должают действовать в великолепном, ладно работающем паровозе; и ота­рик не сдается скуке, болезни, дрях­лости: заряженный обратным дейст­вием этой энергии, он хочет еще ра­и жить… Эта, по существу, те­ма конкретного бессмертия об единя­ет, роднит молодого поэта Матусов­ского с другим молодым и очень ин­тересным рабочим поэтом - Павлом Панченко, автором «Отцовского солн­о прекрасном, конкретном и побеж­дающем философокую надстройку древности плоде человеческого труда. Пристрастие к космическим или исто­рическим темам об ясняется здесь от­нюдь не уходом автора от современ­ности, а, наоборот, большой жадно­стью к жизни, жизнерадостностью, ощущением собственной силы и сво­бодного движения. ца». «Старики» поэтически сильнее и чише «Мастера». Чувство непреходя­щей молодости и свежести жизни, свойственное человеку нашей эпохи, выражено в них менее рационали­стично, более трогательно. «И едут, улыбаясь, старики, Названья остановок забывая… И снова им, как в детстве, хорошо. Там город светится. Там в ночь идут вагоны. Там сад стоит, капелью

«автоматизм».ботать если все же на пути Мы сгинем, - ты меня прости. Я люк стеклянный распахну, Я улыбнусь и я вздохну. Я так попробую вздохнуть, Чтоб звезды мне набились в грудь». Это -- строфа из разговора поэта с профессором астрономин о будущем полете в сверхстратосферу. Так на­зываемая «космическая» тема занима­ет в творчестве М. Матусовского мно­го места. Стихи о Циолковском, сти­хи о студенте Ломоносове, о древнем античном поэте Гезиоде, о гомеров­ском щите Ахилла. А рядом с этим­«Мастер», «Поезда», песни о крас­ных донецких бойцах. Автор этих стихов не астроном и не историк. Он еще не поэт, а ученик поэзни; Матусовский - техник-строи­тель, Тем радостнее читать его све­жие стихи, простые по форме и сме­лые по мысли. Сквозь неуменье ото­брать для стиха основные поэтиче­ские признаки образа, сквозь нелов­кость в обращении с ритмическими ходами, сквозь ученическое и неук­люжее следование класоическому строю стихотворной метрики, в сти­хах Матусовского уже смутно просве­чивает то ценное, что можно было бы назвать чувством цели. Поэтому не скучна в стихах Мату-Но совското «космическая» тема, которую ан подает практически, - не от гос­пода бога и вечности, а от техниче­ского завоевания межавездных прост­ранств. Не скучен и «Щит Ахилла», потому что поэт говорит о щите, как

ЛЮБИМЫЕ ГЕРОИ Что читает молодежь, каковы ее вкусы, чего требует она от художни­ков слова? Выяснению этих вопросов посвятила серию вечеров и конферен­дий библиотека клуба МОГЭС. На об единенной культконферен­дии молодые читатели заявили: «дайте критическую литературу, жи­во и понятно раз ясняющую книги пучших наших лисателей». Активно прошли конференции по обсуждению творчества Д. Фурмано­ва и Н. Островского. Произведения обоих писателей получили восторжен­ную оценку. Чапаев и Корчагин - гвобимые герои молодого читателя. Таких глубоких образов, воплощаю­щих идеи и замыслы передовых лю­дей нашей эпохи, ждет молодежь от воветских писателей. Литературным вечером Маявовско­во закончится программа массовых мероприятий библиотеки клуба югЭс, посвященных Х с езду ком­Вомола,

пораженный. так легко, как будто дождь прошел…» родной одаренностью, непосредствен­ностью, подкупающей наивностью. Это всегда нужно иметь в виду всем Стихи М. Матусовского несовершен­ны. В смысле формы они то прими­тивно-подражательны, то излишие утяжелены все той же подражатель­ностью классическим образцамнинского смысле содержания? Иногда хочется сказать автору: «Умные мгрсли надо работникам искусств, которым пору­чено высокоответственное дело под­готовки театральных кадров. В дни, когда открывается с езд ле­комоомода, мы, работники искусств, должны оссбеннд отчетлн во представить себе вын подагнуп от-

ещеEИЙ Лучшееиз напечатанного до сих пор молодым поэтом-комсомольцем Евгеннем Долматовским - его «Фев­ральские стихи». Это цикл, в котором тема молодости, тема эпохи воспри­нята как часть собственной жизни поэта. Композиция этого цикла сти­хов дробна и неустойчива. Автор ве­дет своего лирического спутника в ки­нозал, на каток, на трамвайную оста­новку, в больницу, в мавзолей, - вещь получается несколько разбро­санной. Но он настроен лирически, его пафос искренен и неподделен, и ему удается уловить некоторые под­линные признаки времени и отчетли­во показать живые приметы места действия овоей поэмы. Конкретность и точность даются нашим молодым 

додумывать до конца». У него диа­лектические конпы тем зачастую как ветственность, которы на нас в отношении воспиталия золоде­жи. бы теряются в доре крк ручьи в песке. Так вакончен, вульгарази-Молодой рован, испорчан «Ломоносов», недо­думан «Циолаовский»… в ляце Михаила Матусовского, если он, не отходя от реальной жиз­ру, ни, будет упорно учиться мастеротву, мы надеемся встретить поэта новой,

советокий актер, как и молодой советский писатель или ху­дожник, должен быть всесторонне об­разованным, культураым и регуляр­по совершенствующим свои знания человском.

социалистической формеции: поота живой мысли, A. Адалис В атом ому положем мы - мастера советското искусства, в этом ему по­может вся ствана.