литературная

газета

№

21

(584)

ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПОЭТА   ИЗ РЕЧИ тов. А. ПРОКОФЬЕВАo НА ЛЕНИНГРАДСКОМ СОБРАНИИ ПИСАТЕЛЕЙ цензы, ской секции Всероскомдрама, быть положенными на музыку была бы что ста­вам, товарищи, декларируем не по стихами декларации делами. Так, декларируя о более чем уместна, Не ли мы заметками, кажется слишком много

НА СОБРАНИИ П И САТЕЛЕй Б ЕЛ О РУС С И От нашего минского корреспондента На собраниях белорусских писате­лей неоднократно упоминалось имя Вл. Хадыка - поэта, творчество ко­торого несет на себе значительный груз формализма, уводящего его от нашей действительности в мир аб­страктных образов. Естественно, что к выступлению поэта (на пятом собрании, 2 апреля) писатели отнеслись с особым инте­ресом. Хадыка говорил о своем ли­тературном пути тезисно. Он кон­статировал влияние на его творчество националистических идей, он при­знал, что у него было вредное увле­чение «мастерством, приводившим его к к формялизму». Но эти признания носнли оттенок об­щих деклараций, Поат вступил в по­лемику с критиками, каждое положе­ние критики необоснованно отвергая. Общий характер речи Хадыка не удо­влетворил аудиторию.

Дом пионеров Бауманского района

Фото В. БАБСТА

И

0 04 bs E

рожь растет, встречает девушку, не­сущую на коромысле ведра с Первым заводит разговор поэт: «Речка бурая осетер, Здравствуй родины вода, Что вы, девушка, несете, Что несете и куда?» Девушка сразу же отвечает: «В пониманьи нету смысла, Семь чертей вам под ребро! Видишь - гнется коромысло, Тут ведро и там ведро». Дальше опять поэт: «Что ты, стройная мимоза, Рассердилась на меня? Ты наверно из колхоза, Из колхоза «Утро дня»?» И вновь спрашивает:

начинают пробовать перья. В гро­мадном большинстве случаев эта пре­словутая проба пера сходна с тем, обиходе именуется поэ­тической пробой пера. То есть люди начинают писать Больше того, некоторые успевают даже «пропеча­таться» в так называемых «тонких» журналах, «тиснуть» книжечку, соб­рать при посредстве бюро вырезок 2- 3 рецензии на нее и т. п. Но наста­ет время, автор чувствует, что он нак-то исписался, что дерановений войти в высокую поэзию у него не­хватает. Что тогда остается делать ему, человеку, достигшему славы  эта районного масштаба»? Какая-то часть таких «ушибленных» отихами людей не сдает своего ору­жия и короткой перебежкой достига­ет Всероскомдрама. Там люди не столь придирчивы, там композиторы не могут существовать отдельно без так называемых «текстовиков». Поэт районного масштаба во Все­роскомтраме превращается в тексто­вика. И тогда серьезный и талантли­вый композитор М. А. Юдин пишет музыку на такие слова:

тьями, и без поэтов,

поводу под­ряд

повода? крепляем

И

например, своем

крайне к кон-

благожелательном

отношении

курсу на лучшую песню, об явленному в свое время «Правдой», палец о па­лец не ударил, чтобы от деклараций перейти делу. Это явление продол­жается в какой-то, правда, уменьшен­ной степени это, товарищи. и поныне. Прекратим

«по-Переходя к критике отдельных поэ­тических я хочу начать со старой гвардин. Беда наша и их (ста­рогвардейцев поэзни) в том, что боль­шинство из них молчит, Молчит Ге­расимов, Кириллов, Крайский. Мол­чит Маширов-Самобытник, Бердни­ков, Князев, почти весь отряд поэтов, которые когда-то зачинали и вели советскую поэзню. Не вдаваясь в причины этого явления, вспоми­наю о нем потому, что оно прискорб­но. Дело в том, что и не умолкшие из этого отряда поэты тоже далеко «не во выступают перед советским читателем. В этой связи я хочу сказать несколько слов о пос­ледних стихах И. Садофьева. Распро­страняться о прошлой его работе нет надобности. Она многим известна и представляет собой значимый, но пройденный этап советской поэзии. Я хочу сказать о другом, в частности, о неопубликованном, но мне извест­ном цикле, с которым он выступает перед той или иной аудиторией. Цикл этот называется «Глупая лири­ка».

«Расскажи мне… Много ль в стаде молока, Как проценты, в чем тут прочность, Где обличье кулака?» Девушка в ответ на это: «Засмеялась звонко, звонко, Я стою, как неживой, Назвала меня теленком» и т. и т. п. И затем констатирует: «Ну и где таких рожали­Исторический портрет, Так и видно-горожанин, Так и видно, что поэт». Я считаю недопустимым, что какой­нибудь простодушный читатель по­верит в реальность такого оглуплен­ного разговора. Этот цикл стихов я считаю полной неудачей автора и, ставя его рядом с другими, считаю, что И. Садофьеву необходимо как-то помочь. Сколько пишется стихов обезличен­ных, нестерпимо тусклых! Особенно отличаются этими качествами так на­зываемые «кампанейские» стихи. Уве­ряю вас, что там нельзя отличить жа­рова от Корнилова. Нужно всячески бороться против такой обезлички.

бе 1 Hd A ps су e4 b V

Не могла удовлетворить аудиторию и речь драматурга Шашалевича, ко­торый обнаружил явное непонимание той пользы, которую приносит дру­жеское обсуждение произведения, да­же незаконченного, в процессе рабо­ты писателя над ним. Проблемам белорусской драматур­гии, критике своих ошибок посвятил свое выступленнедраматурғГур­ский. Детский писатель Якимович конкретно разобрад ряд произведений для детей, подчеркивая недооцелку этого участка литературы «взрослы­ми» писателями. С рассказами о сво­ей работе выступили тт. Дудар, Дол­гопольский, Василенок, Ильинский. На заключительном собрании -- 4 апреля -- т. Баранавых рассказал о неудаче, к которой привели его фо­кусничанье, фальшивая высокопар­ность и надуманность в работе нал романом «Дым». О работе польской секции ССПБ, о срывах в творчестве прозаика Краин­ского и некоторой формалистичности и схематизме в произведениях поэта Ковальского говорил т. Гаравокий. Свой творческий путь проанализиро­вали тт. Гартный и Самуйленок. Гарт­ный жаловался на нерешительность тех восьми редакторов, которые чи­тали его роман «Перегуды», пропу­стив его в печать и не сочтя своим прямым долгом помочь писателю вы-

В подарок X с езду комсомопа Бауманский райком комсомола открыл районный Дом пионеров и октя­радиопередача для делегатов. брят на Спартаковской площади, 9. В день открытия с езда силами ребят будет организована 12 апреля Дом пионеров устраивает встречу с делегатами с езда, Пионеры и октябрята Бауманского района приготовили с езду 6.000

Комсомольская ворошиловская Текст К. Розанова На взвод курки, Комсомольские бойцы, Снайпера, стрелки­Ворошиловцы. Комсомолец, шагай, Песнь подхватывай, Дружно такт ногой Отчеканивай и т. д. Такие примеры не одиночны. Стихо­творный брак, которому нет названия, проходит через песню в народ. Не по­ра ли здесь навести порядок? В ча­стности, мне думается, что консуль­тация квалифицированных поэтов по стихам, имеющим, волею композитор­уверению

которым будут переданы подарки ребят. подарков, из которых 120 отобрано для Кремле. НА СНИМКЕ: пионеры в своей читальне. И   3а бе ж о м Последняя p а б о т а A. Барбюса щие главы: 1) Ленин и его семья, посвящен проблеме сове­сти, проблеме нравственного 2) Профессиональный революционер, 3) Ленин-политик, 4) Ленин-теоретик, 5) Ленин-философ. Письма разделе­ны на 5 частей, каждая из них снаб­жена введением, излагающим основ­ные моменты политической ситуации того периода, к которому относятся письма данного раздела. нания человека, кризису этого само­сознания и катастрофе, к которой кризис неминуемо приводит», - го­ворит в своем предисловии перевод­чик Н. И. Конрад. Герои романа рас­ставлены попарно - отец и сын, «учитель» и его юный друг, от имени которого ведется рассказ, двое друзей­студентов, муж и жена. Эти челове­ческие двойки связаны нерушимыми отношениями, изначала отравленными либо эгоизмом, либо непониманием, Книга за подписью двух авторов выходит в издательстве Ридэр. Одно­временно тотовятся испанское и ан­глийское издания. либо той или иной душевной трав­мой. P 0 M a Герои принадлежат к об И спании В текущем году в лондонском изда­мелкобуржу­азному кругу, они полусвободны ма­териально и совсем не свободны мс­рально, ибо над всеми тяготеет не­возможность преодолеть «трех», уйти

Чужие

тупики





«Сердце» - роман японского клас сика К. Нацумэ. Автор вошел в ли­тературу в 1905 году, а умер в 1916 «Сердце» - один из послед­романов.

он своего юного друга. - Я был обманут… Я никогда этого не забу­ду… Но я не мщу. Я ненавижу не их только. Я ненавижу людей вооб­ще». самосоз-Тяжелая корысть иподозритель­ность своеобразно сочетаются со столь же фанатическим, безоглядным мора­лизированием. «Учитель» и его таин­ственный друг К. полюбили в юности девушку. «Учитель» победил в этом споре, после чего К. покончил само­убийством. Тень самоубийцы шествует за «учителем» в течение всей его жиз­ни, семейнаяжизнь его отравлена, он проникается апатией ко всему на све­те и тоже кончает самоубийством. Внутренние конфликты здесь не раз­решаются и не снимаются, человек прикован к ним, как каторжник к тач­ке. «Учитель» пытается и ученику пе­редать эту острую заботу о деньгах, эту подозрительность. Отец ученика при смерти, надо глядеть в оба, как бы кто чего не украл… И этой тяже­лой озабоченностью больны все до единого персонажи романа. Прихо­дится признать, что в европейском буржуа было больше сибаритства: он веселее крал и живее брал за горло недогадливого племянника. Отсюда - обилие тайн и в личной и. особенно, в общественной жизни, и угрюмое одиночество носителей этих тайн. Беспощадная внешняя сила мо­ральных фантомов приводит этих лю­дей к формальному единству. Все таятся и молчат. Герои К. Нацумэ безналежно одино­ки в своей интимной жизни. Они од-учатся, ишмест, женятся, умирают, даже не пытаясь преодолеть это оди­нсчество. Но как в плоскости морали они до смерти верны своему мистиче­скому «Пути», так в плоскости обще­ственной над ними господствуют тра­диционные земные боги, уцелевшие от поры феолализма,император, во­еначальник. К. Нацумэ почти не ка­сается этой темы, но даже в мимо­летных его намеках мы угадываем все тот же чужлый нам холодный, замкнутый, беспощадный фанатизм поклонения освященной религней верховной власти. раз-Издание японских классиков на рус­ском языке нужно признать одной из существенных задач наших изда­тельств и, принимая во внимание на­ши малые знания о Японни, класси­ков этих следует снабжать обширны­ми предисловиями и комментариями, которые помогли бы читателю разоб­раться не только в идеях и в типаже данного произведения, но и в их ис­торическом генезисе, в их удельном в современной Японии. ЕВГ. ЛУНДБЕРГ

ру­ками кажется, что занимается не делом. Судите сами: в деревню, в колхоз приезжает поэт, который, по автора, не знает, на чем

Французский журнал «Euroре» опубликовал первую главу обширно­го предисловия к находящемуся в пе­чати французскому изданию писем к родным В. И. Ленина. Предисловие написано А. Барбюсом вместе с. т. А. Курелла. Незадолго до своей смер­ти А. Барбюс в Москве просмотрел текст в последний раз. Этот труд мо­жет считаться последней работой Барбюса. Предисловие, занимающее около 120 страниц, распадается на году. них его мых ман. В дан пицы пейских книжников. следую-«Роман

Холодом чуждых нам и неприемле­отношений веет от этой книги. «Сердце» - психологический ро­нем почти нет событий, быт чрезвычайно скупо. Но эти кру­подлинной японской жизни, поданные большим писателем, дороже размашистых эскизов залетных евро­туристов или прилежных

НА СОБРАНИИ ЛЕНИНГРАДСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ От собственного корреспондента «Литературной газеты» ные обиды, это обязывает писателей, как мастеров, задуматься над боль­шими и трудными задачами, чтобы заслужить признание народа. Нужно больше самокритики. От­дельные писатели поняли это. Н. За­болоцкий, например, конкретно гово­рил об ошибочности своего прошлого творчества, и мы будем первыми ра­доваться новым успехам баболоцко­го. Можно сослаться и на выступле­ние С. Марвича, говорившего о своей неверной боязни заводского материа­ла, который, как заявляет сейчас . Марвич, работающий над «Ижор­цами», обогатил его. В. Кирпотин ста­вит вопрос и о перестройке работы ленинградской организации ССП - ее работу надо сделать по-настояще­му творчески и конкретной. - Один из серьезных недостатков нашей литературной среды, - указы­вает он, - чрезмерная снисходитель­ность друт к другу. Вообразим, что один инженер строит мост, а другой инженер, его товариш, принимает за­конченное строение. Если при прием­ке моста будут сделаны малейшие скидки, второго инженера сочтут просто недобросовестным человеком. А в литературе редко кто прямо за­являет, что книга плоха. «Инженеры душ» не всегда помнят об ответст­венности за свою работу и за работу товарища. С большим вниманцем была вы­слушана речь К. Федина (стенограм­ма речи т. Федина печатается в этом зывает нас отбросить мелочные, лич-1 Б. РЕСТ номере). ми, плохо написанными, которые нельзя печатать. Этого нельзя забы-лю вать. Какой же вывод вытекает из всей нащей дискуссии? Вывод такой: не обида, не злорадство, а перестройка работы, смелый поворот к требова­ниям народных масс, многомиллнон­ных читателей. Добиваемся ли мы таких резуль­татов дискуссней? Еще медленно, но добиваемся. Из выступлений ленинградских то­варищей я хотел бы выделить вы­ступление т. Заболоцкого. Он совер­шенно без мелочных обид, реально и конкретно говорил об ошибочности своего старого пути. Он реально и конкретно понял, что критика не име­ет только негативный характер, она ставит определенные задачи пе­ред писателем, и он понял эти зада­чи. Тов. Заболоцкий - одаренный че­ловек. Если он понял ошибочность своего прошлого пути и понял нап­равление, в котором нужно в даль­нейшем работать, то мы имеем все основания ждать его успехов. Нечего и говорить, что мы все, которые креп­ко били Заболоцкого за прошлые его грехи, первые будем радоваться тем успехам, которых он достигнет. Такая нота прозвучала и в речи т. Марвича, когда он говорил о том, что он обратился к заводской тема­тике в порядке заказа из редакции <2-х пятилеток» и вдруг в этой ра­боте открыл перспективы для даль­пейшей творческой работы. Второе, что вытекает из нашей дискуссии, это перестройка и нашей писательской общественности, пере­стройка ее работы. В союзе писате­лей должна быть творческая жизнь, творческая работа. Необходимо регу­лярно в секциях, в журналах, в правлении, в президнуме обсуждать конкретные вещи, обсуждать, может быть, часто и тогда, когда они еще не напечатаны. Для писателя нет большей чести и более благодарной задачи, как при­нять участие своим оружием в создания нового коммунистического  мира, в котором не будет больше ни­когда эксплоатации человека челове­ком и в котором падет наконец вели. кое разделение между физическим и умственным трудом, которое тормо­зило в прошлом прогресс человечест­ва. стоитПонять это, подняться на идейные высоты нашей жизни,высоты идей нашей партии, рабочего класса, идей Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина это значит повести наше искусст­во по великому и победному пути. ЛИТЕРАТУР А И Н АРОД  РЕЧЬ тов. В. КИРПОТИНА ОКОНЧАНИЕ

Пятый день дискуссии ленинград­ских писателей в литературных кру­гах расценивается, как самый ожив­ленный. Центральными моментами собрания были выступления К. Фе­дина и А. Толстого и большая, со­держательная речь В. Кирпотина. Слушая речь В. Кирпотина, гово­рившего об общественном значении дискуссии, показавшего грандиоз­нооть масштабов всей нашей борьбы за создание великого народного со­циалистического искусства, писатели Тенинграда могли почувствовать не­соответствие между величием задач, стоящих перед литературой, и харак­тером ряда выступлений на дискус­сии, выступлений, в которых было много мелочного, наносного, идущего от личных обид, от пережитков груп­повщиНы. - Глубоко ошибаются те литера­торы, - подчеркнул В. Кирпотин, - которые усматривают смысл дискус­сии в том, чтобы поколебать автори­тет некоторых писателей. Подобное представление о цели дискуссии сви­детельствует о недостаточности госу­дарственного разума у этих литера­торов. Дискуссия проходит при огромном внимании нашей обществен­ности. Общественность нашей страны верит в силы советской литературы. Советская общественность, широчай­шне народные массы убеждены, что писатели разрешат трудные задачи, стоящие пред литературой, и это обя-

A. Толстой в яркой, образной речи говорил о значении статей «Правды». Он остановился также на оценке кни­ги Л. Добычина. (Сокращенная сте­нограмма этой речи также печатается в нашей газете).

Из других выступлений отметим речь А. Прокофъева. Критикуя сти­хотворный брак, особенно тексты править произведение. В интересной, горячей и конкрет­ной речи Андреit Александрович к музыкальным произведениям, гово­ря о плохих стихах ряда поэтов, A. Прокофьев обошел молчанием поднял ряд больших принципиаль­ных вопросов. Речь его отличалась критические замечания об его твор­честве, раздававшиеся беспощадной критикой его творче­на многих ди­скуссионных собраниях. Выступив­ший на собрании А. Чапытин, роман ских ошибок. - Просматриваешь теперь свои стихи, - говорит поэт, - и встре­которого («Гулящие люди») критико­вал в своем выступлении М. Сере­чаешь строки, кажется, довольно звучные, но пустые, явно неудачные. брянский, ограничился репикой о своем несогласии с критикой. Но ар­«Поэма имени освобождения» прони­зана страстной дость победы советской Белоруссии. Однако в ней нет людей, нет тех, кто освободил Белоруссию от бело­поляков. Это привело к схематизму, а схематизм - враг художественно­сти. Поэт говорит и о схематичности некоторых мест в поэме «Хлебная зима». Поэтому ему пришлось пере­вы-работать поэму. … Для меня важно самому уви­деть свои срывы, уяснить их и в но­вых работах итти дальше, перерасти свой вчерашний день. C яркой речью выступил т. Гот­фрид. Он говорил как писатель, товарищ по работе, делясь своим творческим опытом. Он говорил так­же о вреде, который приносит ран­няя професоионализация писателя, оставляя его без почвы, не давая возможности оформить в яркие про­изведения темы, которые писатель приносит с собой в литературу. Не­обходима систематическая учеба, нужна практическая помощь писате­в процессе его творческой работы. О такой помощи нужно крепко поду­мать правлению ССПБ. С большой заключительной речью выступил председатель ССПБ т. Климкович. - Третий пленум ССП СССР говорит од, правильно отметил, что белорусская литература являет­ся одним из лучших отрядов нашей всесоюзной литературы. И то, что мы остро критиковали недостатки нашей литературы, ни в коем слу­чае не снижает этой опенкиНаобо рот это является показателем ростане нашей литературы. чтоДискуссия явилась аначительным этапом в борьбе за высокое качество белорусской советской литературы. Недостатком дискуссии было то, что в ней не участвовали издательства и редакторы, несущие, наравне с пи­сателями, ответственность за высокое качество литературы. Долгое время на писательскую мо­подель влияли формалистическая школка и натуралистически-бытовая писанина националистов. Наша кри­тика своевременно этого не заметила. Если критика и указывала на фор­малистические вывихи, то делала это недостаточно решительно. Особенное внимание необходимо обратить те­перь на критический фронт. Нужно так поставить работу, чтобы критики шли в ряду с ведущими беллетри­стами, поэтами и драматургами, что­бы они могли освещать не только недостатки в творчестве писателя, но и перспективы роста каждого писа­теля. Нельзя забывать рабочую кри­тику. В ближайшее же время нужно организовать широкие читательские конференции. Целиком соглашается т. Климкович с критикой организационной работы правтения соп. Недостаток работы правления в том. что оно не органи­делезовало творческой помощи писателю. Только секция драматургов практи­чески помогала своим членам. Так следует организовать работу и остальных секций. Организационная работа союза должна быть перестроена. нала «Октябрь», которая хвалит ро­ман и сообщает, что на одном из за­водов предстоит его обсуждение. A. Чапыгин считает это письмо доку­ментом о «признании народа». На пятом собрании выступили так­же молодой поэт Шубин, А. Гитович и Г. Белицкий, остановившиеся на вопросах качества нашей драматур­гии. Заметим, это было первое ступление, посвященное драматурги­ческому участку, о котором на дис­скуссии пока не говорили. Следующее собрание - 13 апреля. 



тельстве «Кейп» вышел роман об Ис­пании «Оливковая роща» хорошо из­вестного в англо-американски лите­от себя, очиститься, переродиться. Удивительная, фанатически-безнадеж­пая, бессмысленная с нашей точки Бейтса. Роман открывается описанием жиз­ни андалузских крестьян, их труда, быта и нравов; в книге отражены классовые отношения в андалузской ных травм. Почти все герои ца» - фанатики одной идеи или ного чувства. Та или другая ошибка, желание становятся искажающей весь человеческий об­По мере развития событий автор 1932 г. лик. Люди не умеют, боятся перейти на другие тропинки или хотя бы переносит действие в торняцкие рай­сны Астурии и ваканчивает свою книгу описанием памятной героиче­ской борьбы астурийского пролета­взглянуть на себя со стороны. Игра света и теней представляется им на­рушением морального кодекса. наш взгляд, все они немного какриата в 1934 г. «Это революционный роман, - пи­шет обозреватель английской «Дей­ки. Вот «учитель» - основной персо­наж романа. Унаследованное им от отца состояние прибрал к рукам его «Учи­жизнерадостный делец-дядя. сохранил малую тель» толику, меры которой он тщательно скрывает даже от юного друга, - он имеет возможность праздно жить и преда­ваться кропотливому самоедству; и все-таки обман и потеря состояния тяжело искалечили его психику. «При виде денег благороднейший человек превращается в злодея, поучает ли Уоркер» Райт. - Испанские ре­волюционеры борятся за правое де­ло, и симпатии автора на их сторо­не». Голливудская це н зура

j I   

писателя, то не общезначимо, не об­щедоступно, то имеет только узко ин­дивидуальное значение. Когда мы призываем создать ис­хусство, интересное народу по содер­жанию, то мы вовсе не призываем творить искусство по какой-то од­нообразной манере и шаблону. Раз­ообразные усилия и манеры и спо­собы разрешения задач являются обязательным условием успеха в этом деле. Бак раз четыре года тому назад человек, который стоит во главе все­го современного передового человече­ства, тов. Сталин, указал на социа­шистический реализм как на искусства, которым советское искус­ство может разрешить свои задачи, Метод - это не застывшая норма, не канон, не рецепт. Когда секретарь и руководитель ленинградских бельшевиков тов. Жданов выступал телей, он подчеркнул, что социали­стический реализм не противоренит раволюционной романтике, Это опять подчеркивает, что в искусстве не только возможно, не только допусти­мо, но и необходимо разнообразие подходов для решения его задач. Ото разнообразие решений подска­вывается, если хотите, и традициями классики. Великим классическим пи­сателем был Пушкин, великим клас­сическим писателем был и Гоголь, который писал иначе, чем Пушкин, и влияние которого тоже не пропа­дает и должно сказываться и сказы­вается в нашей литературе. 5

рать препятствия, которые стоят на пути роста и вызревания советской литературы. Я считаю необходимым еще раз подчеркнуть антидемокра­тичность формализма. «Инстинктом, сам не знаю почему, я аристократ. как художник. Искус­ство - для немногих. Оно само дол­жно быть аристократичным. Великие государи одни покровительствовали искусству по инстинкту, по долгу, из чувства гордости, может быть. Не все ли равно, они заставляли создать ве­ликие прекрасные творения». Так писал Поль Гоген.

Известный роман Синклера Льювса «Здесь это не может случиться», ри­сующий воображаемый приход к вла­сти фашизма в Америке, переделыва­ется в Голливуде для экрана. В на­чале фильм был запрещен, теперь за­прет снят, но, по данным «Нью Мэс­сез», фильм, если он когда-нибудь по­явится на экране, не будет иметь ни­чего общего с книтой Льюиса: он обе­щает быть националистическим. Син­клер Льюис отстранен от участия в работе по сценарию. Юридически он имеет права заботиться о судьбе своей книги, раз он ее продал. * япоского 3 р. 75 Нонец О детстве написано много книг. Среди них есть шедевры. Очарование и ценность этих книг - в их заме­чательной правдивости, в том, что де­ти у Л. Толстого, М. Горького, А. Гол­стого, при всем их и психологиче­Фильм Чарли Чаплина «Новые вре­мена» подвертся в Голливуде сокра­ском и социальном различии, даны без малейшей претенциозности. И Николенька Иртеньев из «Детства и щениям. Вырезано шесть сцен за их «вульгарность». Среди них - эпизол отрочества», склонный к самосозер­цанию, «мыслящий», остро пережива­грубой расправы полиции и сцены производственного труда. ющий ребенок, и совсем обыкновен­ный мальчик Никита у Ал. Толото­го -- это прежде всего будущие взро­слые, Их мир начинает складывать­Л е в ы й к л у б к н и г и ся в детстве, их чувства питает ок­ружающая среда. В ребенке намеча­ется характер. Законы мастерства для художественного произведения с детях так же неумолимы, как и для той книти, где трактуется варослый Известное лондонское издательство герой.

детства 

щает, что мальчик, «несмотря на свою молодость, инстинктивно прекрасно изучил искусство лжи; он знал, что, привирая, следует нагромождать как можно больше подробностей и дета­лей: они создают впечатление правдо­подобности». Пожалуй, это намболее развернутая психологическая деталь в образе маленького тероя кинги. Однако, в целом он показан как вполне добродетельный мальчик, ре­шительно ничем не выделяющийся. Этот малоинтересный ребенок, кото­рому почему-то по воле автора «всег­да смешно на похоронах», как-то не в меру несообразителен, Например, ко­гла в городе начинают стрелять, и он бежит с матерью по улице, автор за­ставляет его говорить матери: «Ма­ма, это холостыми, по ходу действия стреляют» (он вспоминает выстрелы в спектакле). Должно быть, автору представляется, что именно такими приемами ему удастся показать все своеобразие детского мышления. Од­нако нечуткость ребенка здесь так же ложна, как и в случае с похоро­нами, Много примеров такой непра­вильно понятой детской психологии можно было бы привести из книги. Отметим весьма странную интер­претацию бегло намеченной фигуры одного из красных. Он приходит рек­визировать квартиру: «Он интересо­вался картинами, мебелью, спраши­вал в каждой комнате, куда выходят окна, на север или на юг, хорошие ли печи, сколько свечей в лампочках, имеется ли ванная, и почем плаче­но за ковры. Он вертел выключатели, щупал скатерти на столах, считал количество предметов в письменном приборе»… Именно такими, должно бытьпредставлялись красные обыва­телю в начале революции. Но опи­сание их принадлежит не персонажу книги, а самому автору. «Конец детства» - книжка, неиз­вестно, по каким причинам полу­чившая право литературного граж­данства: литературный опыт Метте­ра не заслуживал распространения. А. ОЛЬГИНА

A Сезани писал: «Художник в методооосвсоращается очеь тесному кругу лиц». Коллекцию таких высказываний можно нанизывать без конца. Изве­стно учение символизма об искусст­оако башие из слоно­вой кости, в которой искусство ог­раждает себя от народа. Ясно, что ко­гда мы выступаем за народное, обще­доступное, но сложное, содержатель­ное искусство, мы выступаем против Формализма уже по одному тому (но не только поэтому), что это антиде­мократичное, антинародное, узко ин­дивидуалистическое, аристократиче­ское искусство. Почему мы выступаем против на­турализма? Натурализм состоит в том, что де­тали подавляют смысл целого, В ча­стности натурализм очень часто вы­двигает в качестве смысла жизни че­ловека, иногда и общественной, на­туралистические, физиологические де­тали. Натурализм слишком часто вы­ступает с изображением низменных процессов человеческого организма, как главного смысла, главного содер­жания человеческой жизни. Такой натурализм, конечно, мешает нам изобразить смысл целого, великую идейность исторических событий, их политическую направленность, и ес­тественно, что, когда мы говорим об искусстве, имеющем социалистиче­ские идеи, имеющем социалистиче­ские воспитательные цели, мы бо­ремся против всего того, что стоит поперек дороги этого искусства, и в том числе против натурализма. Кроме того, не нужно забывать, что статьи «Правды» имеют еще та­кой смысл: не выпускать на сцену, не пускать в печать то, что плохо Очень часто, когда приносит автор плохое произведение, которое ниже литературы, начинают люди ло­мать себе голову над тем, что тут формализм или натурализм, а между тем речь идет о таких произведениях, которые являются просто бездарны-

Голланц организовало «Левый клуб книги». Клуб ставит своей задачей издание и распространение «левой книги» с целью помочь борьбе «за мир во всем мире, за лучший соци­альный строй и против фашизма». Клуб гарантирует своим членам возможность ежемесячно получать по пониженной цене (за 2 шиллинга в пенсов вместо обычной стоимости книги 7 шил. 6 пенс.) экземпляр кни­ги, издаваемой клубом, по специаль­ному выбору комитета, в состав кото­гого входят профессор Ласки, Джон Стрэчи и Виктор Голланц. Недавно в английской печати поя­вился ряд статей видных деятелей литературы и искусства, посвящен­ных вопросам книгоиздания и книто­торговли, В статьях подчеркивалось, что массовый английский читатель лишен возможности знакомиться с литературой, так как выпускаемая книжная продукция ему не по кар­И. Меттер  гладким и бойким тературным языком рассказывает о жизни двух-трех еврейских буржуазных семей, о том, что и жены ссорились, иногда били тей, кичились своим поочереди боялись всех мепявших­ся властей, немножко страдали от антисемитизма и т. д. Скудный мир этих обывателей дан почти без вся­кой иронии, именно так, как один из этих персонажей мог бы расска­зать о втором третьему. Среди этих людей растет ребенок, и его суще­ствование в повести так же мало оправдано, как и существование варослых персонажей «Конца дет­ства» Беден и сер мир этого ребенка. Ав­тор рассказывает о том, как он играл с детьми, учился в еврейской гимна­зии, и почему-то в самом конце книж­ки неожиданно выявил едва наметив­ману. «Левый клуб книти» приблизит книгу к массовому английскому чи­тателю, причем такую книгу, в кото­рой он больше всего нуждается. «Левый клуб книги»-совершенно­новое явление на английском книж­ном фронте, представляющее большое культурное значение. шиеся симпатии к занявшим город красным. Должно быть у Меттера было намерениепоказать отличие мальчика от окружающей его среды. Но этого не получилось Автор сооб­* И. Меттер. Конец детства. «Совет­ский писатель», 1936, 139 стр., 1 р. 50 к., пер. 50 коп.



 

Самокритика - основа большеви­стского метода работы. И в искусстве самокритика и критика имеют пелью угробить, не уничтожить (только ужое, враждебное мы уничтожаем), а помочь ошибающимся в наших ря­дах выправиться и найти верную до­pory. Самокритика помогает подняться дедовым кругозором, это условие ата художника, как мастера, и ус­повие развития всей советской лите­ратуры. сатели, литераторы слишком много ежатся от самокритики. Ниче­го, кроме пользы, самокритика, как оы жестка она ни была, не прине­сет Надо только, чтобы она была бправедлива, и я думаю, контроль всей нашей общественности обеспе­ивает справедливость самокритики. Когда мы так поймем стоящие пе­ред нами задачи, тогда мы поймем, Почему «Правда» выступила против формализма и натурализма. Цель Правды» состояла в том, чтобы уб-

В заключение т. Климкович гово­рит о необходимости практического участия писателя в жизни страны, тесной связи с фабриками, заводами, глубокого изучения практики социа­листическото строительства. Ф. СЕРГЕЕВ