литературная газета № 22 (5857

«НАДО БЫТЬ ПЕРЕДОВЫМ СВОЕГО КЛАССА, НАДО ВМЕСТЕ     ВДРЕБЕЗГИ  АПА СКАЗКУ ОБ NNHRA  ФРОНТАХ. НАДО РАЗБИТЬ ВСЕНАРОДНЫЙ ПОЭТ Андрей Аленсандрович читать маяковского в хорошем пере­воде на белерусския язык. Работа над переволом однотомника Маяковского, помимо ее большого об­щественного и культурного значения с точки зрения популяржвации его творчества, поможет белорусским по­этам-переводчикам совершенствовать свое поэтическое мастерство благодаря соприкосновению с материалом боль­шого поэтического качества.  УЧИТЕЛЬ

КЛАССОМ ВЕСТИ БОРЬБУ Н А ВС Е Х ИСКУССТВЕ». (Маяковский) чисто буржуазным (хотя вольное творчество Каменского и радует серд­це, но этого далеко недостаточно). Водораздел между буржуазией пролетарнатом слишком широк … сильные еще могут его переплыть, но держаться посередине иникому не под силу-всегда прибьет назад к берегу. И когда я слушал вас, у меня воз­никал недоуменный вопрос: что ва­сталляст вао асхолит на Голгофу По­ржущим самкам, которым вы пише­рдушу жа «Челолека» проме двук-трех ской войны ладья искусства может плыть каким-то «своим» путем и не пристанет ни к тому, ни к другому берегу? Имеете ли вы сколько-нибудь определенные политические убежде­ния и как вы относитесь к больше­визму или коммунизму, как он те­перь называется? Вот вопросы, ко­торые встают у меня и на которые я надеюсь получить ответ, если вы цените общение с людьми. Вы смело рвете паутину липкой буржуазной идеологик, так порвите же послед нне ниточки Не место вам среди разодетых варваров с напудренными щеками и гнилой кровью. Идите со своей «Войной и миром» к нам, в рабочие кварталы, в рабочие театры. Только для них, для продетарских кочущей притуплевные нервы, Им вы сможете облегчить тяжелые роды нового строя, бесчисленным талантам, таящимся здесь, вы пока­жете дорогу к новому мощному твор­честву. И только, стоя в наших ря­дах, плечом к плечу, вы почерпие­те новую силу, которая поможет вам беспощадным ланцетом вскрыть все язвы разложившегося трупа ста­рой культуры и воплотить в образы грозные симфонии истинного футу­ризма жизни. А я со своей стороны могу обещать вам помочь подойти с наибольшей пользой к сознанию людей «здоро­венных, с шатом саженным». Извиняюсь за неряшливое пись­мо--пишу ночью на дежурстве в Со­вете, после трудного рабочего дия, и мысли плохо вяжутся, а уж следить за правильностью письма и подавно трудно. Итак ждуи надеюсь на скорый ответ-ведь жизнь летит быстрее экс­пресса и нам, пассажирам, надо око­рей готовиться к выходу на станцин «Грядущее». Адрес мой: уг. Селезневской и Марьинского пер. д. 19/2. Совет Раб. и Солд. Деп, Сущевско-Марьинского района. Секретарю Совета Конст. Александр. Козлову. С дружеским приветом К. Коэлов. Ночь на 1 марта 1918 г.

С



АПОЛИТИЧНОМ 

Из писем читателей Маяковскому Товарищ МАЯКОВСКИЙ! Пишу вам - друг ваш, которого вы не знаете. Познакомился я с вами случайно как-то в апреле взял от скуки номер «Сатирикона» и попались на глаза строки из «Облака в штанах» (2-я часть). Глубоко запали в душу. Стал не нашел. Надо вам сказать, кто я. Родом си­биряк, из глухого угла тайги, сын ных. Рано развился. В гимназии стро­ил кружки самообразования и зада­товарицам 18 ста кву слушал лекции в ун-те Шаняв­ского (с осени 1915 г.), начал рабо­тать в нелегальной организации Сра­зу повезло-попал на провокатора - отсидел в тюрьме месяц. Потом сно­ва начал работать. После мартовской революции организовывал Бутыр­ский район партии. На лето уехал во Владимирскую губерниюоттуда был выбран на партийный с езд (6-й) в Петроград. Уезжая оттуда, нашел «Простое, как мычание». Долго и перечитывал вместе с любимой девушкой «Облако в штанах» н в первый раз нашел в нем действитель­но родного поэта. С тех пор с этой книтой не расстаюсь. Читал, конечно, «Войну и мир», в «Новой жизни»- она мне оказала еще больше. Теперь работано секретарем олного на ранон­ных советов рабочих депутатов. Уда­лось, наконец, услышать вас - пер­вый раз «Человека», второй вчера. Вы, может быть, заметили вчера си­девшего прямо против эстрады на ступеньках паренька в синей косово­ротке с длинными волосами и свет­лой бородкой. Это--Я. Сегодня зло поругался из-за ва­ших стиков с одной большевичкой поэтессой на конференции культпро­свет, пролетарских ортанизаций. Вот вступление, чтобы вы знали, с кем имеете дело. Расточать похвал не стану-доста­точно того, что пишу вам Я сам-не поэт, но ценить поэзию умею. Глубоко ненавижу строй, про­тив которого борюсь, и страстно ищу проблесков нового социалнстического искусства, нового мироощущения в поэзии. Из иностранцев люблю Унт­мана и Верхарна. За что ценю вас? Ясно выраженной классовой, про­летарской точки зрения, подхода борца за социализм в ваших стихах нет, но элементы пролетарской по­эзии я вижу. Новая революционная форма («улице без языкой» даете Новое Слово); острое чутье жизни, которого нет у размягченных мозгов буржуазных сладких поэтов (оно слабее есть и у меня, но… я не поэт); беспощадное и цельное отрицание буржуазного строя во имя жизни Масс (так я бас понимаю). Теперь дальше. С футуризмом я мало зна­его течение ком, но теперь считаю ДВА ПИСЬМА О ПОЭМЕ «ХОРОШО» Здорово, ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ! Есть с тобой разговорец неболь­шой-«на равных» Хоть и горячее время у нас на флотах сейчас, - ремонт, но литературкой мы выби­раем минутки интересоваться. Перечитывали «Все сочиненное в 1909--19 гг.», «Войну и мир», «Рево­люции», «Про это», «Ленин», «Для голоса», и все это это уже енавомо, «Только повое» и то устарело… Плотно тебя Госиздат хвалил ва поэму «Хорошо». А я с Костькой Митяновым, Сташков и Гриша Кар­неев, это самое «Хорошо» еще не чи­тотали о тебя в Кронштадте-то. В Ленинград же сейчас ехать не­когда и не на что. вот, я к чему клоню… У тебя, поди, есть какой завалящий

Группа молодых поэтов, находив­шихся под влиянием творчества луч­шего советского поэта, вместе со всем здоровым отрядом белорусской лите­ратуры повела жестокую борьбу с кучкой поэтов-националистов, разоб­лачая классово враждебную сущность их творчества. В буржуазно-нацио­налистических интересах эта куч­ка старалась удержать белорус­скую поэзню в рамках ограниченной тематики, в рамках «деревенских» мо­тивов, противопоставляя страстному свой тоскливый, однообразный рнты. Их творчество питалось соками реак­ционно-кулацкого фольклора, они бы­ли своеобразными «популяразнтора­ми» стиля есенинско-клюевского бла­гополучня. На молодую белорусскую, как и на всю советскую поззию, творчество Ма­яковского оказало огромное влияние. Сила этого влияния особенно сказа­лась в 1927-29 гг. Борьба влияний Маяковското и Есе­нина привела к тому, что группа по­этов-«есенинцев» распылилась, исчез­ла, оказалась за бортом советской по­Марксистское исследование творче­ства Маяковского надо признать да­леко еще не достаточным. Мы знаем путь идейного развития великого поэ­та, но нами совершенно не изучены особенности приемов его творчества, его метод выбора материала, его понс­ки активных форм выражения этого материала, его «секрет» огромного во­здействия на аудиторию, на массу чи­тателей, его поэтическая оператив­ность. В поэзии до сих пор сохрани­лось еще некритическое, слепое, эпи­гонское восприятие Маяковского, чи­сто внешнее подражательство. Эта равнодушная словесная клоу­нада, построенная по принципу внеш­ней архитектоники стихов Маяковско­го, преподносится нашему читателю. Она никого не трогает и не вол­нует, она вредна, как всякое фор­малистическое трюкачество, и ей не должно быть места в нашей печати. Все, что успело уже попасть за эти годы на страницы газет и журналов, лежит на совести наших редакторов. Впредь мы должны требовать от ре­дактора большей ответственности за идейное качество произведения, кото­рое он печатает, за высокое качество поэтической культуры, Редактор дол­жен помочь молодым поэтам изучить и понять всю сложную культуру по­этической практики Маяковского, а не толкать их своим безответственным и равнодушным отношением к мате­риалу на путь эпигонства. Ценное наследие Маяковското долж­но стать достоянием литератур всех пародов СССР. И здесь во весь роот встает вопрос о переводе. Что каса­ется белорусской литературы, то на­до сказать, что Маяковский переведен у нас крайне недостаточно, а качест­венно переводы не все равноценны. В переводах пропадает огромная эмо­циональная сила стиха Маяковского, его революционная страстность. Внут­ренне обусловленный ритм стиха час­то теряет свою напряженность. Те пере­водчики, которые сводят свою задачу лишь к сохранению внешней архитек­тоники стихов великого поэта, не дол­жны принимать участия в сложном и важном деле популяризации Маяков­ского на национальных языках. Мы выпускаем однотомник произ­ведений Маяковского. Редакция и пе­реводы его произведений поручены группе лучших поэтов БССР. Бровка переводнт поэму «Ленин», Глебко - поэму «Хорошо». Над отдельными стихами работают наиболее зрелые наши поэты. Мы надеемся, что к кон­цу этого года широкие массы будут

Его творчество займет свое, по пра­ву завоеванное место во всесоюзной поэзии, станет достоянием всех наро­дов нашей страны и зазвучит во весь голос на родном языке каждого наро­да нашей великой социалистической родины. Несомненно, с ростом поэтической культуры всех народов СССР будет увеличиваться и количество перево­дов из Маяковского. МОЛОДЫХ

четау ора

C Новым годом! Почитывающие вас моряки ә/м «Сталин», а по доверенности всех подписываюсь: Из. Смирнов. экзем-28-XII-1927 г. плярец этой поэмы… Ты пришли его нам на «Сталин». В порядке шеф­ской связи, что ли. А если в деньгах будешь нуждаться, так черкни, не стесняйся, соберем и вышлем! У нас братва, о! Ну а в остальном, сияй и никаких гвоздей! Свою фамилию на книге можешь написать, а можно и прямо, , зывай, Адрес такой: Кронштадт. Эскадрен. миноносец «Сталин», машинисту Ивану Васильевичу Смирнову. то мверопооду

Ну

очи хана об то

Самед портаео ником «Литературной газеты» азер­байджанский поэт-орденоносец Самед Вургун, - Меня всегда врехищала в его творениях дерзость подлвиного новатора, революционера поэтической формы, я любил его страстность, его непримиримость, оригинальность его восприятия, К сожалению, слишком часто мы наблюдаем, что к вопросам учебы у Маяковского как русские но­эты, так и поэты братских народов подходят чрезвычайно поверхностно. Они рабски копируют внешние при­емы Маяковского, они создают, при­крываясь именем великого поэта, «обезьянью» поэзию, в которой нет ни подлинно человеческих чувств, пи сколько-нибудь серьезной мыели, ни более или менее значительной фор­мы. Нужно напомнить этим «обезья­ничающим», что Маяковский беше­но ненавидел все подражательское, несамостоятельное, взятое все на прокат у других школ, у других те­Афзал Не будет, пожалуй, преувеличением сказать, что нет в советской стране литературы, которая в той или иной стенени не нспытала на себе благо­творного влияния В. Маяковского.эта Большое влияние оказал Маяков­ский и на башкирскую поэзию и в первую очередь на молодых поэтов Вашкарии уизведений сложный, извилистый путь, прежде чем выйти на большую дорогу со­ветокой литературы. В литературу он вошел как поэт печали. Но ком­сомол и партия сделали Ишемгу­лова идейным, сознательным чело­веком, активным участником социа­листического строительства. Но наря­ду с жизненной учебой шла поэтиче­ская. И в этом учении одним из глав­«Маяковский был и остается луч­шим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям - пре­ступление», - так охарактеризовал гениальный вождь народов т. Сталин поэтическое творчество В. В. Мая­ковского.

Вургун Мы мобилизуем все лучшие силы, соберем всех лучших поэтов, созда­дим тесный творческий коллектив, который возьмется за дело ознаком­лепия массового тюркского читателя с настоящим Маяковским. чен Учатьои у Мылковског, актуальным, смелым, честным ху­дожником, не рядящимся в павлиньи перья, а сохраняющим свое лицо. Меня не удовлетворяют нынешниеТак переводы пронаведений Маяковекого на тюркский язык. В этих переводах тоже гораздо больше копирования, нежели творческого воссоздания под­линника. Что из того, что Рафили не­плохо усвоил внешние приемы Мая­ковского. Все-таки «Левый марш» в его переводе не звучит, не убеждает Неудачной является и попытка февзи перевести «150 миллионов». Лично я намерен взяться за перв­вод «Левого марша» и предсмертного произведения Маяковского «Во весь голос».

бы

стих бы

Дорогой ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ!  Тщетно пытался позвонить вам по телефону, очень хотелось сказать вам спасибо за ваше «Хорошо». На Кузнецком с вами встретился нос к носу, дернулся было к вам, чтобы блатодарностью вашурукпожать, баодарностью вышу рук пожать, но­застенчив я, и не решился. А молчать не могу. Хочется сказать спасибо. Пусть это вам все равно и даже наплевать,-а я хочу как-пи-

зовс

будь свою радость и благодарность вам выразить. Может быть вы уже не живете, где жили, но, авось вас разыщут. сБуду учить уже начал работатьмного и булу читатьботри и буду читать хоти бы отрывки, если ничего не имеете против. С приветом и глубоким уважением Васипий Качапов.

Mis

HE

в

Новы

ВЕЛИКОЕ НАСЛЕДИЕ Тагиров ных «преподавателей»Ишемгулова был Маяковокий. Ишемтулов учился у нето простому, ясному, понятному широчайшим массам языку, искусст­ву выбирать из груды тем нашей богатой действительности самую важ­ную, самую главную. Но особенно сильно сказалось вли­яние Манковского на творчестве Ма­рата, Тати и другихбашкирских поэтов последнего призыва, Манера, стилистические приемы великого по­очень явственны в поэмах: «Вы­ше, выше» Татжи и «Два друга» Ма­рата. Несколько слов о переводьх про­Маяковского. К нашему стылу, в этом отношении мы сделали явно недостаточно. На башкирский язык переведены: «Во весь голос», «Хорошо», ряд стихотворений - вот и все.  Перед нами стоит задача - дать башкирскомучитателюна родном языке всего Маяковского. Большая, трудная, сложная задача. Но мы не сомневаемся в ее выполнении.

я

бы.

себ иве

уш I

X

твер

01 бы коф у

e

кул

Вечера Маяковского ЛЕНИНГРАД ев, В. Шкловский, режиссеры В. Со­ловьев и С. Юркевич. Поэты прочли стихи, посвященные Маяковскому. Вечер закончился де­монстрацией хроникального фильма о великом поэте. (Наш корр.). Многолюдным торжественным соб­ранием отметил Дом писателя ше­стую годовщину смерти В. Маяков­ского. Вечер открыл C. Спасский. Доклад сделал О. Брик. С речами и воопоминаниями выступали Н. Асе-

Вечера Маяковского КАЗАНЬ на тему «Влияние Маяковского на та­тарских поэтов». Большой радиовечер, посвященный великому поэту, будет проведен на русском и татарском языках.

 

Союз советских писателей Татарии  проводит ряд литературно-обществен­ных мероприятий, поовященных па­мяти Маяковского, Секция поэтов устраввает доклад

КРОНШТАДТ Крупнейшие библиотеки города - блиотеки состоится общегородской ве­Центральная и Дома Красной армии­чер, посвященный жизни и творче­В цехах морского завода будут про­ведены беседы и громкие читки. ству великого поэта. организовали большие выставки Мая­ковского. В читальном зале Центральной би­МАЯКОВСКИЙ И «ЛЕВОЕ» ИСКУССТВО E. УСИЕВИЧ рицание футуризма противоречит мне­нию о Маяковском, как о лучшем по­эте революции. Творчество, о котором сам поэт говорил - И все поверх зубов вооруженные войска, что двадцать лет в победах до самого последнего листка я отдаю тебе, пролетали, планеты пролетарий. т. Татлин зачислил таким обра­зом по ведомству формализма! Не­ужели Татлин хотел умалить значе­ние Маяковского? -- Нет, нисколько. Он только наиболее ярко отразил до сих пор существующую путаницу, основанную на полном непонимании формализма, с одной стороны, и, с другой стороны, исходных позиций Маяковского, и направления его раз­вития и причин, вызывавших у него теоретические ошибки, препятствовав­шие этому развитию. А между тем еще в первые годы Октябрьской революции и работы на нее Маяковского было уже видно, что Маяковский не стоит на месте и что творчество его развивается в направ­лении, противоположном формализму. Это понимали те, кто проводил поли­елинственно правильной кочне аре ния, что основой пролетарской эсте­тики является реализм, будучи уве­ренными, что развитие новой культу­ры и в частности искусства будет определено не кастовой интеллиген­цией, а революционным пролетариа­том, который привлечет к себе и по­ведет за собой лучшую часть старой иптеллигенции, они уже тогда умели видеть то основное в творчестве ма­яковского, что отделяло его от «лево­го искусства».

ТАШКЕНТ Почти на всех предприятиях и в ставку его памяти. Союз художников устраивает вечер с докладом «Маяковский-художник н сатирик». клубах Ташкента проводятся доклады и беседы о Маяковском. Публичная библиотека развернула большую вы-

Маяковский перед микрофоном в радиостудии читает «Баню», 1929 г.  рого. В футуризме. его привлекало пренебрежение к официально приз­нанной «красоте», грубое и смелое выдвижение «низких» тем современ­ности на место условно-поэтических тем, вера в будущее, вера в прогресс человечества (в частности, в ски-производственный прогресс), на­пряженность и активность художест­венной формы. Маяковский не по­при­нимал, что эстетический бупт вовсе не направлен против строя, что это люди чрезвычайно разношерстные и очень часто по своим социальным установкам прямо ему враждебные, ваться на политическую чуждость для него его мнимых «союзников».же Но, порывая с отдельными людьми, он не делал еще тогда вывода о бур­жуазности самого художественного течения. Маяковского привлекала к ним их внешняя антибуржуазность, антиме­щанство. Правда, не один раз (как, напри­мер, в случае с Маринетти в 1919 г) Маяковскому приходилось наталки­Резкое противоречне мельлу сони «мещанства»,рошении футуристической поэтической фор­мой, которая лишь отчасти вмещала янно. Чрезвычайно характерно, что даже в первый футуристический период творчества Маяковского форма нан­более «футуристична» и усложнена не в его лирических стихах и поэмах, а в тех вещах, которые в большой ме­служили пропаганде «новой эсте­Достаточно оравнить такие соцлатьно-тирыческио стихи Как трактир, мне страшен ваш страшный суд! сквозь горящие здания Меня одного

честв произведений Маяковского аз последние годы его жизни высказал т. Сталин свое мнение о нем, как о лучшем, талантливейшем поэте нашей эпохи. Сопоставляя высказывания двух величайших вождей трудящегося че­ловечества, мы можем понять и то великое, что внес Маяковский в со­ветскую поэзию, и отделить те пере­житочные формы в его творчестве, которые иногда проявлялись даже в лучших его вещах. Понять это необ­ходимо для подливной учебы у Мая­ковского, для того, чтобы не позво­лить некоторым поэтам, еще не пор­вавшим левацкими теорийками, протаскивать свои формалистические, в корне чуждые Маяковскому тенден­ции под видом «освоения» наследст­ва Маяковского. Именно потому, что у Маяковского никогда не было равнодушия к стра­даниям пяти шестых человечества под гнетом капитализма, а отсюда и отсутствия подлинной, пламенной за­интересованности в построении социа­лизма,именно поэтому он на своем творческом пути, все больше осво­бождался от формалистического грузs Активно участвуя своей постиче­ской деятельностью в социалистиче­ском стронтельстве, Маяковский все теснее связывался с действительно­стью, все более полно сливался с про­летарнатом и его авангардом-комму­нистической партией. с тем развивалось и реши­тельно меняло свой основной харан­тер его творчество. И дело заключа­лось не только и не просто в том что из его стихов исчезли остатки беспредметности, исчезала футури­стически формалистская усложнен­ность. Дело заключалось в том, что благодаря его горячей, личной заинте­ресованности в построении социализ. ма реализм, к которому он пришел становился все более полноценным т. к. стихи его отражали то, чем жи­ли народные массы, стихи его выра жали чувства этих масс. Этот реализм взорвал сковываю­щие Маяковского путы формализма сделал его народным поэтом. Таков был славный путь, проделан­ный Владимиром Маяковским, поэ том и революционером. Таковы были основные черты его творчества. И именно поэтому величайшет ошибкой было бы считать, что чуж дое и враждебное социалистическої культуре «левое» искусство дало про летариату лучшего поэта. Как раз на оборот. Пламенная революционность непреодолимое стремление к массово сти, к народности, мужественный реа лизм помогли большому поэту освобо диться от формалистических пут это го искусства и стать в своем творче стве передовым борцом за социализм ra га

сделать понятным пролетариату то техниче-Только развитию. Футуристический индиви­дуализмоборотная сторопа «левого» антимещанства, мешал Маяковскому найти подлинные корни социальных противоречий, реальный, а не чисто идеологический выход из них. Октябрьская революция по­казала Маяковскому конкретный вы­ход из того капиталистического свип­ства, в смраде которото он задыхал­ся. Октябрьская революция дала ему и настоящего читателя, слушателя, который заслуживал уважения, кото­рсто не нужно было ни эпатировать, ни «закутывать от его осмотров ду­шу в желтую кофту», у которого мож­но было учиться. И эта учеба Маяковского вовсе не сводилась к тому, что он, как это часто принято представлять себе, ис­кусственно упрощал форму, чтобы самое содержание. Маяковский не приспособлял форму к пониманию пролетариата, а шаг за шагом, обслуживая конкретные зада­чи революции, учился у пролетариа­та новому содержанию. В этом отно­нельзя недооценивать огром­ного значения для него газетных ские темы, начиная с его работ (сти­хов и плакатов) для «Роста» в годы гражданской войны и позднее в це­лом ряде органов печати. Тщательно и вдумчиво работая пад этими сти­хами, стараясь не просто зарифмовать дозунт, а поэтически претворить его, сделать возможно более действеннымВместе и доходчивым, Маяковский осванвал и коммунистически осмысливал огром­ный конкретный материал, все много­образие советской действительности, А это давало ему возможность поды­маться на недоступные еще для дру­гих наших поэтов высоты социали­стического мироощущения («Ленин», «Хорошо», «Во весь голос» и др.). Основной руководящей нитью в этом пути было реальное, горячее участие в политической жизни стра­ны, отражение в поэзии всех проб­лем революции-от значительнейших и общих, до повседневных и быто­вых. Это был путь к реализму. Горячо преданный делу революции в целом, Маяковский любую мелочь брал с точки зрения основных задач социализма, блатодаря этому стихи его не переходили в пассивное, натурали­стическое описание отдельных фактов, a передавали их действительный смысл. Достаточно напомнить слова В. И. Ленина о стихотворении Мая­ковского «Прозаседавшиеся». Доста­точно подумать о том, что именно это стихотворение было первым, ко­торое вызвало со стороны Ленина, отвергавшего футуристическую фор­му, некоторое одобрение, чтобы по­нять, на основании каких новых ка-

чена возможность примирения. Не­нависть Маяковского к эксплоататор­скому строю была настолько сильна, что давала ему уже тогда возмож­ность ориентироваться даже в таких запутанных положениям, в которых он теоретически разобраться не был в состоянии. Эта органическая, непримиримая не­нависть к буржуазии и помогла Мая­ковскому безоговорочно и сразу нять пролетарскую революцию и про­делать весь тот огромный и славный путь который привел его впослед­ствии в ряды сознательных и передо­вых борцов за социализм. Как раз эта непримирмость к бур­жуазному строю делала позицию до­революционного Маяковского совер­шенно отличной от большинства «ле­вых» художников тех времен. Конеч­но, не все они были людьми аполи­тичными, всецело идущими за бур­Уже в те времена Маяковокий были горазло большим реалистом, чем все они, ибо в центре его творчества, в центре всех его мыслей был рази­тельный контраст между ботатством и бедностью, социальные противоре­противов тых и гнусных в своем самодовольст­ве паразитов, а угнетенныхв не­счастных, изуродованных и вабитых искре натики». форм борьбы против кепитализма. Он дел борцов против кашитализма, их высокой человечности, вырабатывае­мой в борьбе. Но он всегда был на стороне эксплоатируемых, против экс­плоататоров. А этоосновное. Не по­жуазнен. Немано среди них было и антибуржуазно настроенных бунтарей. Однако бунт их был паправлен не столько против основ буржуазного строя, сколько против его внешних уродливых проявлений: «среднего человека» и т. д. нимая этого, нельзя понять его даль­нейший путь. Но нельзя также упускать из виду имевшнеся в творчестве Маяковского того времени элементы, которые были серьезным препятствием на этом пу­ти. Дело заключалось в том, что бунт против буржуазного строя Мая­ковский переключил преимуществен­но в область эстетики, в бунт против всех существующих эстетических норм и догм. «Революционные партии били по бытию, поэты били по вку­су»-писал об этом Маяковский позд­нее. Именно этот чисто эстетический бунт об единил его с целым рядом других эстетических бунтарей-футу­ристов, отрицавших и ломавших ста­рые формы искусства. Всех их ковский считал сначала своими то­варищами по бупту против всего ста-

достаточной техникой,все. Нельзя относиться к сюжету, как к сюжетцу, как к чему-то такому, за что мы мо­жем зацепиться только как за канву: обрести сюжет это значит обрести комбинацию идей, которую нельзя не выразить, которая м я мучит человека, потому что душа его полна… Один из талантливых футуристов, поэт Маяковский, написал поэтиче­ское произведение, которое назвал «Мистерией-буфф».Форма этого про­изведения та же, в которой обыкно­венно писал Маяковский, но содержа­ние будет немного иное. Содержание этого произведения дано всеми ги­гантскими переживаниями настоящей современности, содержание впервые в произведениях искусства последне­то времени адэкватно явлениям жиа­ни». Из этой цитаты сейчас уже совер­шенно ясно видно, насколько верны быкли установки пертни по отношению к литературе. Именно эти установки уже тогда позволяли разглядеть в Маяковском наиболее близкото рево­люции поэта, наметить пути дальней­шего развития его к реализму. Низведение важнейших социальных проблем действительности до роли «материала искуества» было основ­ным, что определило бесплодность и пустоту формализма и внешний, эсте­текий подход к революции целого ряда, так называемых, «левых» ху­дожников. Основа искусства продетарнатаепос это адэкватное, правдивое отражение жизни в искусстве. Такое отражение жизни невозможно в нашу эпоху для художника, если он сознатально лючает на своего мировоззрения и своих творческих задач социальнкю Пустозвонным эстетом, отрешенным от жизни цеховым художником Мая­ковский не был никогда. Характер­нейшая черта, что с первых же дней Октябрьской революции у Маяков­ского не было и вопроса принять или не принять ее. Он сразу и безогово­рочно стал на сторону пролетариата. И это обстоятельство об ясняется не его принадлежностью до революции к «левым» художественным течениям, а как раз особенностью занимаемой им позиции среди «левых» художников. Что представлял собой первый пе­риод творчества Маяковского? Это был бунт против всего существующе­го строя, против самых его основ, против его морали, религии, культу­ры. И бунт этот отличался прежде всего тем, что в нем не была заклю­

До самого последнего времени воп­рос о том, какое художественное на­правление представляет В. Маяков­ский, для подавляющего большинства писателей и критиков казался совер­шенно ясным. Как сторонники, так и противники творчества Маяковского считали этого поэта представителем, так называемого, «левого» искусства. На этом оспованип часть критики (и поэтов) яростно его отрицала, дру­гая часть с неменьшим азартом пре­возносила. «Левые» при этом провоз­глашали себя единственно передовым отрядом художников, а Маяковского своим вождем. Их литературные вра­ги, заодно о со всем «левым» направле­ннем, отрекались и от Маяковского. Но и те, и другие исходили из убеж дения, что определение «левый» по­эт с достаточной точностью характе­ризует Маяковского. Бывали, правда, случаи, когда лю­ди, не разделявшие эстетических принцилов «левых», чувствовали, что огромное, разнообразное, действенное и революционизирующее творчество Маяковского нельзя так просто на­просто зачеркнуть; больше того-они понимали, что это самое высокое яв­ление в новой поэзии. Что же им ос­тавалось, как не попытка выйти из затруднения чисто эклектическим пу­тем. Они отчасти мирились с «левиз­ной», считая, что если футуризм бу­кой-то стороной, кат спонокнь новой формы, имеет право на существова­ние. Не видя иного отличия Маяков­ского от других лефовцев, кроме боль­шей тапантливости Маяковского, не умен различить между художествен­но-теоретическими взглядами и твор­ческой практикой Маяковского, они требовали от него только отказа от «крайностей» футуризма, желая та­ким образом заключить с ним нечто вроде пакта о ненападении. Совершенно так же поступали и многие сторонники Манковского. Они старательно закрывали глаза на все, что отличало Маяковского от футу­ристов, лефовцев и прочих представи­телей «левого» искусства, всегда тес­но связанного с формализмом, на все, что в конце концов привело его к разрыву с ними, и особенно подчер­кивали то, что у него еще оставалось с ними общего. Эта внесенная целым рядом людей путаница, по существу говоря, про­должается до сих пор. На состояв­шейся недавно в союзе художников дискуссии по вопросам формализма, тов. Татлин развивал мысль, что от-



проститутки, как святыню, на свой(указывает на девушку), руках понесут и покажут богу в свое оправ­дание. с написанными приблизительно в то­е время типично экспериментальны­ми «Какая очаровательная ночь!» «Әта что была вчера та?» Выговорили на тротуаре «поч перекинулось на шины та» чтобы заметить разительную разницу между ними. В первом случае, мы ви­дим резко очерченное содержание, во втором оно отступает перед поиска­ми «внутренних возможностей» сти­ха. Мая-Уже в дореволюционное время фу­туристическая форма связывала Мая­ковского, мешала его дальнейшему

A. В. Луначарский, поставленный партней на пост руководителя фрон­та культуры и внимательно следив­ший за процессом расслоения и со­ветизации интеллигенции, уже в 1919 г. заметил существенную разни­цу, отделявшую Маяковского от дру­гих «левых» художников. Он писал: «Дело оживления искусства, ключ к оживленню его заключается только в том, чтобы обрести живую душу или самый сюжет, к которому в пос­леднее время стали относиться лег­комысленно, пренебрежительно, об­рести сюжет есть, по существу гово­ря, для художника, который обладает