литературная

газета

№

24

(587)

Одиночество  Н. Вирта ОБСУЖДЕНИЕ В ДОМЕ СОВЕТСКОГО ПИСАТЕЛЯ в с журнале «Знамя» появился роман H. Вирта «Одиночество». В ромяпе большой силой и правливостью ра­скрыт образ врага революции - Сто­рожева, и впервые в советской ли­тературе поднята такая большая тема, как тема антоновского восста­ния в Тамбовщине.







ТБиография C. БОНДАРИН кабардинского языка и через это соста­влять песни, в которые старался вло­жить и любовь к народу и тонкое знание языка. Но долго ему не уда­валось сочинить счастливую песню. Первая его счастливая песня на­зывается «Ленин», он начал ее со­чинять в 1919 году, и все события и мысли, достойные этой темы, он вписывал в поэму изо дня в день. Он любил и другую свою «Возвращенная Кабарда». мы: Вот некоторые строфы этой поэ­А вам, сафьянники, Не очень много было дано нам. Мы рождались подневольными, Но где-то в глубине души Всегда сохранялось воспоминанье О том, что и мы, чувяшники, Знавали  другую поступь. Было дано не в меру: Вы рождались уже владыками!… Но, слушайте, пши и уздени, Вас нехватало даже на то, Чтобы страною владеть разумно.хой Вы гордились своей родовитостью Но было ль для атого основание? Каковы были свойства вашего ро­да? Что вы умели и что вы делали? Вы производили всегда только Несправедливость За избытки платили вы трупами Производящих хлеб, шерсть и мясо Еще Лиоан и Джабы, И вот метнулась молния времени, Борьбз была предрешена в этотже дне, Нашей мерой было желанье епра­ведливости. Кабардинские мудрецы, Предвидели и возвещали время. Когда чувяшники встанут Против сафьянников.



поэтачан NNSATАT





 

TEОП

человека автору удалось выпукло показать, что враг пролетарского де­ла, враг революции является врагом народа и потрму неизбежно обречен на полное одиночество - не только в обществе, но и в своей семье. Сто­рожев изображен во весь рост в сильным и умным врагом, Вирта пришлось, в связн усльшать немало упреков мерном об ективизме. На утверждение не было одним оратором. Все мысль, что ненависть автора ральному герою романа чувствовать, на каждой книги, но это - ненависть не слепая, а, наоборот, помогающая распознать врага со всех сторон в его слабости и в силе.

socialist WORKER

nist

В ауле Нартан, под Нальчиком, умер выдающийся кабардинский пе­вец и поэт Бекмурза Пачев. Бекмурзе Пачеву было более семи­десяти лет, и в этом году он мог бы отпраздновать пятидесятипятилетний юбилей своей литературной работы. появлении первой своей песни Пачев рассказал так: - Может быть, вам это покажет­ся странным, но начал я сочннять песни по тому поводу, что был обви­нен в воровстве. Меня обвинили в краже коня. Жестокие, неосторож­ные люди! Молодой человек еще только начинал жизпь, и он лучше думал о людях, чем они этого заслу­живали. Они схватили его и поста­вили перед судьей. Тогда я сказал судье и обвинителям все, что наки­пело в молодом сердце, это была первая накипь гнева и порицания. меня хотели судить за ошибку дру­гих, но я осудил обвинителей. Я су­дил их и после суда - в своем сер­дце, это был самый строгий суд, и это было причиной первых моих пе­сен. Молодой человек, который дол­жен был бы петь о любви, заговорил голосом ненависти и осуждения. Это было в 1881 году. Вскоре мо­подой Пачев получил клички, кото­вые пельзя повторить в присутотьни женщинн. Но самое обидное было не этом в - Мне срезали мои слова и пес­ни, как срезают ногти, - говорил Пачев, - и они оставались подстри­женными до тех пор, покуда я не понял красоту языка В этом я на­шел утешенье. Я начинал чувство­вать, что слово, хотя оно и не бомба. может взрывать так же, как бомба. японял что народ должен анать начал собирать поговорки и посло­кто, кроме меня, не может понять моих тетрадей. Из чемодана, который старик не­изменно носил с собой, Бекмурза вы­пул кипу бумаг. И тут Бекмурза Пачев рассказал нам историю своей грамотности. Кабардинская письменность в по­следнее время латинизирована. До революции в единственной областной

тутие кочаны. Лишь временами встречались в сплошняке стеблей ка­баньи тропы. Наконец, мы выехали из этих зарослей и увидели перед со­бою белый Нартан. По длинной тени­стой улице мы проехали к дому Па­чева. Старик стоял на зеленом дво­рике и кормил кур. Он так и пошел к нам через дворик с лукошком. По­сле приветствий охотно - с любо­пытством, но и с достоинством сел нам в машину и погладил полиро­ванные борта. Единственное, что его поэмусмущало, - его будничная одежда, и то, что его дом не приготовлен для приема гостей. Дома он не хотел ни о чем говорить, прежде чем мы не отведали меда и молока. Мы так и слушали старика Паче­ва - вокруг стола, за круглыми ча­шами, наполненными айраном. Он жаловался нам на то, что слишком редко вспоминают о нем, что чаще следовало бы ему петь свои песни, a другим - слушать: в этом, дес­кать, его работа. - Какой же смысл в этих бума­гах. - повторял он, - если никто не сможет их прочитать? Старик поссорился со своею сно­и с внуками из-за того, что и они не всегда спушали песни. Он запре­тил им входить в свою комнату и тем более трогать чемодан, в кото­ром сохранял рукописи, Из школьной тетради, куда он про­должал записывать поэму «Ленин», старик вырвал листок бумаги и взял перо. Склонившись к столу, он при­одно:готовился что-то писать. Сжимая пе­ро как бы для того, чтобы проко. лоть бумагу, Пачев начал выписы­вать свои причудливые значки. Ру­под рукава бешмета вытлядывал край чистой белой сорочки. Он слег­ка склонялся к столу, внимательно всматривался в значки и щурился. Лицо было доброе, приветливое, тща­тельно вымытое. Кончив писать, Пачев протянул нам листок, и мы с его слов переве­ли записанное: «Я пишу пятьдесят четыре года, - было написано там, - я написал о Ленине, о Кабарде, о Японии, но мои произведения глох­нут и тонут. А самое большое мое желание … увидеть их напечатан­ными для народа». Старик-поэт долго смотрел на нас, что-то обдумывая, потом сказал: - Я самоучка, и потому молодые не верят мне! Я помню интонацию, с какой он произнес эти слова. Незабываем и его облик: приветливый, неторопли­вый в речах, спокойный в движени­ях, легкий, статный старик всегда помнил о том, что он - певец на­рода. Не может быть сомненья в том, что кабардинский народ будет пом­нить своего певца.

сть,

Работа молодого талантливого пн­еателя не нашла глубокой оценки печати. Это отмечают в своих выступлени­яхтт. М. Ланда, Б. Резников, В. Ас. мус, В. Перцов, С. Малашкин и дру­FHE.

FIGHT

FASCISm

умная.

WAR

Это не значит, что образ Стороже­ва сделан без из янов. Но эти из я­ны не в том, что Сторожев показан умным и сильным врагом, а в дру­гом: в его избыточной рефлексии, в несколько гамлетовском тонусе его переживаний. Не трудно уловить фальшивые нотки и в изображении другого героя - Леньки, поведение которого не всегда мотивировано. Встречаются нехорошие штампы и в изображении деревенских пейзажей, игнорирование де­впите­художественной тали, небрежное отношение к ту, наличие «гиньоля», не превра­щенного в искусство. О слабом овладении военным мате­риалом в романе говорили комдив т. Павлов, принимавший участие в подавлении антоновокого восстания, и профессор Военной академии т. Меликов. Но все эти недостатки, по обще­му мнению, не заслоняют того факта. что «Одиночество» - значительное явление в советской литературе, что H. Вирта - незаурядное дарование. Это дарование сочствстся кололом писателе со страстностью и смело­стью в постановке перед собой боль­ших заданий - качествами, ценны­важными для нашего писателя. дельмАн

Критика не сразу оценила зна­чение таких книг, как книга Н. Ост­ровского «Как закалялась сталь» и Н. Вирта. «Одиночество» Этн книги означают поворот от «камерной эсте­тики», на позициях которой несколь­ко задержалась наша литература, к эстетике народной. Критика же про­должает пользоваться устаревшими критериями, Поэтому возможны такие явления как возвеличение, с одной стороны, бесталанной эпигонщины - романа «Искатели славы» Орлова, и с другой -«сокрушительные» оценки романа Вирта. В чем основное достоинство «Оди­ночества»?

Рис. Берна - «Рукопожатие» рубежом 

За

Американский журнал о театре

,Ро мэ н естественно, отвергается отвратитель­ная «культура» кабара, и театр, очи­щая национальную традицию от ре­акционных наростов, сохраняя про­грессивные, демократические, народ­ные элементы, создает национальную культуру». ре-Статья кратко информирует чита­теля о постановках цыганского теа­тра, оеобенно отмечая спектакль «Кармен», «который явился поворот­ным пунктом в истории цыганского театра, превосходя все предыдущие постановки…» «Цыганский театр, заключает ста­ветского союза».

Популярный в американсках теат­ральных кругах ежемесячник «Тае­atre Arts Monthly» поместил в апрельском номере статью о совет­ском цыганском театре «Ромэн». «Все особенности первого нацио­нального цыганского театра в мире, говорится в статье,-обусловлены волюцией. Содержание для своих по­становок театр ищет в участии цыган в революции, в быту, нравах и обы­чаях, характерных для кочевой жи­зни, в процессе перехода на оседлую жизнь. Театр стремится придать это­му седеряванию национальную фор­обрядах, фольклоре. Таким образом, 

Все выступавшие на обсуждении от­метили единогласно, что молодой ав­тор сумел взглянуть на прошлое­мазами нашего сегодня, что он су­мел вскрыть корни антоновщины как кулацкого движения, дать в романе ряд ярких образов, раскрывающих знутренний мир «героев» эсеровской контрреволюции. Наиболее сильно и правдиво дана. пс общему мнению, фигура кулака-и асера Сторожева. На судьбе этого Книжная Всесоюзный комитет по делам ис­кусств организует большую выстав­ку иллюстраций к художественной литературе. На ней будут представ­лены образцы лучшей книжной гра­фики за последние пять лет. В орга­низации выставки принимают участие «Academia», Гослитиздат, «Советский писатель», Детиздат, МОССХ, Горком художников, Третьяковская галлерея Музей изобразительных искусств. В состав жюри входят представи­тели издательств, художники: Д. Мо­ор, М. Родионов. C. Герасимов, A. Кравченко, А. Каневский, Кукрыник­сы и др., искусствоведы и предста­вители Всекохудожника, Горкома ху­дожников книги и музейные рабет­ники. Председатель жюри дарек­тор издательства «Academia» т. Ян­Кори просвотрело уже, окодо 1500 работ более ста художников. В отличие от обычных выставок вы­ставке будут экспонированы не по художникам, а по писателям и от­дельным литературным произведени-



Новые времена

Последнему фильму Чарли Чапли­на «Новые времена» уделяет большое внимание почти вся мировая прес­са. Журнал «Лю» поместил самые раз­личные отзывы об этом фильме из ских, американских и английских. Наряду с сочувственными и даже восторженными отзывами (преиму­щественно со стороны левой и рево­люционной прессы) мы находим сдер­жанную оценку фильма в буржуаз­ных газетах и журналах. 20 журналов и тазет - француз­Журнал «Регар» отмечает бесспор­но революционный характер фильма. «Все это произведение развертыва­ется под знаком красного флага», пишет «Регар». - «Это не только образец социалистического реализма, но и крупное революционное произ­ведение». Английская пресса различно оце­Всеоб-нивает содержание фильма, но еди­нодушно признает, что Чарли Чаплин, свод биль на живаний его героев. «Чарли доказал нам, что звуковой фильм не убил немого. Однако, что­бы продолжать свое существование, немому фильму нужен такой вели­кий артист, как Чаплин», пишет «Морнинг пост».

«Мимика Чаплина до того совер­шенна, что нисколько не нуждается в сопровождении слов», отмечает лон­донская газета «Сендэй рифири». «Нью-Иорк Тайме» находит, что социальный момент в новом фильме Чаплина имеет второстепенное зна­чение. «Социальная сторона фильма ни на минуту не дает нам забыть о том, что Чарли является самым великим комическим актером нашего времени», пишет газета. Французские еженедельники «Ля смэн а Пари» и «Кандид» обвиня­ют новый фильм Чаплина в ности и бесстрастности. «Несколько бессвязный фильм Чап­лина не садает цельного впечатле-Никто ния и немного разочаровывает», пишет «Кандид».«Чарли не трогает нас так глубоко, как раньше». Полемизируя с этой оценкой, га­зета «Вандэмьер» подчеркивает до­стоинства композиции фильма и зна­чительность его содержания. «Нужно надояться, что эть тонная та», - пишет «Вандәмьер». - «Мы воздаем должное Чаплину за то, что он выступил против этого общества и отказался в данном случае от сво­его слишком легкого дара-вызывать смех для того, чтобы заставить зри­телей задуматься».

графика

ям -- от Гомера до Маяковско овского и Шолохова. Особый раздел посвящается в киге для детей. Из работ, экопонируемых в этом разделе, обращают на себя внимание еще не напечатанные ил­Маршаку­люстрации В. Лебедева к Марш Эти рисунки (литография) свидетель­ствуют о серьефной перестройке ху­дожника. Обращают на себя внимание иллю­страции ряда молодых художников, выдвынувшихся за последние пять лет. Это иллюстрации … Горшмана к Годвину - «Калеб Уильямс», рисун­ки Зусмана к «Тиль Уленшнигелю», Филипповского к «Гамлету», Аксель­род - к «Жакерни» Меримә. щее одобрение жюри вызвали рисунки моледой художницы Варновицкой к роману Вальавка «Кувен Конс». Ра дипломной работой молодой худож­ницы. Выставка откроется 12 мая в поме­щении Музея изобразительных ис­кусств.

школе - реальном училище города Нальчика -- дети превилегирован­ных сословий обучались на русском миг, Хотя и рождались вы властели­нами, А мы - только рабами. Кабарда возвращалась народу. Эту поэм Пачев читал нам в про­шлом году у себя дома. Мы поехали к нему в гости, ва­блудились, и наш форд долго проби­рался сквозь поля кукурузы. В про­шлом году урожай в Кабарде был превосходный. Кукуруза стояла в два человеческих роста, машина с трудом подминала под себя толстые, густо проросшие стебли, а направо и налево встревоженно раскачивались ягыке. Дети крестьян и бедняков­скотоводов иногда обучались в му­сульманских духовных школах­«медрессе», здесь обучали арабской грамоте. Но большинство кабардин­холод-ооооТочо По­знал грамоты и молодой Пачев. Тог­да он задумался над вопросом: как сохранить свои поэмы и песни. из самых грамотных кре­стьян не слышал, чтобы песни за­писывались на бумагу. Да и зачем это? Однако Пачев начинал уже кое­что понимать. Он - один - начал делать то, что до него уже было сде­лано поколениями - он начал со­чинять письменность. Прислушива­ясь произношению отдельных снов. произносил вслух Пачев: - «Один рубль…… два пять Одно и то же слово изменялось с переменой его значения. Было под­мечено и другое: «шел», «вел», «мел», слова, близкие по произношению, имеют разный смысл. Так был об­паружен первый закон языка - звучание, составляющее элемент сло­ва.



«ВОЛОЧАЕВСКИЕ ДНИ»

Книга из газетных вырезок комментариев и дополнений, Нет так­же сопоставлений, из которых было бы видно, как один и тот же факт освещается газетами различных на­правлений. Несмотря на все эти недостатки, книга представляет собой интерес, восстанавливая в памяти читателя ееряд исторических событий и давая почву для сравнений с сегодняшним днем. В книге показано, например, с каким ужасом и возмущением встре­тила вначале пресса введение в шта­те Нью-Йорк казни на электрическом как одна лишь газета отнес­лась серьезно к первому полету бра­тьев Райт и т. д. Америке вышла книга Лоуренса Грина «Америка в прессе» (Laurence Greene «America goes to Pressa) Книга состоит из газетных вырезок, в ней представлены самые разнооб­раэные события, начиная с конца XVII века и кончая нашими днями. Книга не претендует на полноту, нельзя назвать историей Америки, Газетные сведения, собранные в кни­ге, отрывочны и не дают исчерны­ващокостуле, завершении каждого данного собы­тия, автор же не приводит никаких

Год назад на вечере оборонной ко­мисони ЛенССП поэт Вольф Эрлих говорил о том, что театр и кино до сих пор не показали одного из са­мых героических эпизодов граждан­ской войны - штурм Волочаевки, этого «дальневосточного Перекопа». Тогда же В. Эрлих и режиссер Н. Бе­реснев решили написать сценарий «Волочаевские дни». Летом В. Эрлих собирал на Дальнем Востоке мате­рналы для сценария. На днях в ленинградском союзе пи­сателей был прочитан сценарий. С от­ромным интересом выслушали писа­тели героическую киноповесть о бой­дах народно-революционной армии -

русских, мадьярах, австрийцах, ки­тайцах, корейцах, сплоченных пре­данностью делу пролетарской рево­люции и ненавистью к белогвардей­цам и интервентам. Восемь рядов проволочных заграж­дений опоясывали Волочаевку. штурмующих красных бойцов не бы­ло даже ножниц… Они ложились на страшную проволоку и по их телам, под убийственным огнем белых, про­ходили новые и новые бойцы. Участвовавшие в обсуждении оце­нария В. Эрлиха и Н. Береснева пи­сатели выразили единодушное поже­лание поскорее увидеть фильм на эк­ране.

Когда выяснилось, что звуки ка­бардинского языка не укладываются в арабский алфавит, Пачев начал изобретать самостоятельные обозна­чения, взявши в основу арабокие буквы, - получилось сорок четыре анака алфавита, которыми Пачев и пользовался до своих последних дней. Он отдавал свой песенный дар князьям и богачам, приглашавшим певца на похороны и свадьбы, но наибольшее его желание было - от­давать свои песни народу. Путеше­ствия по стране имели свои преиму­щества: все лучше узнавал Пачев народ и нужды его, все более стра­стно хотел он раскрыть богатства

Рис. Берка - «Свободный труд» изображе­сомневается в ее поэтическом тере, а потому, что Леонов почувст­вовал, что идея жертвенности проти­воречит самому смыслу, внутренней сути общественно-политической дея­тельности Курилова, и боязнь фальши побудила Леонова перенести основной трагический конфликт в план личной жизни Курилова. Все лучшие чув­ства, все наиболее привлекательные черты куриловского характера Леонов заставил обнаружиться под конец жизни своего героя, когда освобожден­ный от работы болезнью, он с жад­ностью познает окружающий его мир. Но это лишь сузило и обеднило образ большевика Курилова, выключенного из естественной для него атмосферы практической революционной дея­тельности. В этой деятельности Лео­нов не показал настоящих драмати­ческих конфликтов и коллизий. Близость конца, смерть, пресле­дующая Курилова; мужественное прощание с жизнью, мастерски и психологически правдиво переданное Леоновым; куриловское угасание основной момент в трагической теме романа. Образ влюбленных, силуэты юноши и девушки - символ любви молодости, уже недоступной Кури­лову, проходит через весь роман. Что Леонов не хотел свести роман к такому развороту темы, видно хотя бы из первой главы романа. Она начи­нается с превосходного реалистическо­го описания железнодорожной катаст­рофы, с приезда начальника полит­отдела для выяснения причин не­счастья. Казалось, что с этих страниц начнетоя художественное раскрытие революционной практики большого человека, и что на этой основе дол­жен был развернуться характер Ку­рилова, должны были проявиться си­лы его ума и сердца. Правда, роль Курилова для окружающих его лю­дей достаточно ясно очерчена Лено­вым. Тяжким ударом обрушивается смерть Курилова на Клавдию Андре­евну; трудно переживает эту утрату Лиза: «Дочернюю нежность испыты­вала она к первому на ее пути чело­веку, который был добрым к ней не для себя»; скорбят друзья Курилова - Арсентьич, Тютчев, бывший бес­призорник Алеша Присыпкин, та­лантливый автор истории Волго-Рет­визанской железной дороги. Даже продолжение на стр. 4).

 ДОРОГА НА ОНЕАН М. СЕРЕБРЯНСКИЙ Курилов не боится, он не хочет смерти. Вот почему последние дни его жизни особенно мощно и до краев насыщены могучей страстью узнава­ния, сильнейшей жаждой жить, яро­стным сопротивлением неотвратимой смерти, подступающей именно тогда, когда дело, за которое боролся Кури­лов, так радостно и могуче расцве­ло. В этих словах автора о Курилове уже сформулирована та его первая мысль, которая потом об яснит нам, почему идея трагичесного в жизни, по мысли Леонова, является основным материалом, и содержанием искусст­ва. Именно в этом свете и следует рас­сматривать образы романа и его ком­позиционное построение, сложное и не во всем удачное, но тем не менее вы­текающее из основной авторской мыс­ли. Своеобразие композиции «Дороги» будет на каждом шагу поражать чи­тателя и заставит его внимательно подумать иад тем, зачем понадоби­лось Леонову именно такое сюжетное построение романа. В трех планах развертывает Лео­нов события, лежащие в основе «До­роги на океан». Это план прошлого, настоящего и будущего времени, Он не ограничивается изображением судьбы людей, принадлежащих к од­ной какой-нибудь социальной груп­пе. В его романе сталкиваются люди из самых различных социальных групп, происходит борьба различных классов, острые противоречия самого разнообразного характера направляют развитие иден романа к определен­ной цели, к будущему, Но путь к этому будущему труден, трудна борьба, и трагические противоречия своеобраэно пересекают судьбы це­лых классов, целых материков и ро-В ждают различные конфликты в судьбе отдельных людей. Оглядываясь назад, в прошлое, Ле­онов (глазами Алеши Пересыпкина) в истории Волго-Ретвизанской желез­ной дороги правильно видит длин­нейший ряд преступлений правяших классов, на народных костях и крови строящих свое благополучие. Кабала,  I Новое произведение Л. Леонова «Дорога на океан» - «трудный ро­мзн» в том смысле, что он вызывает чатателя на определенные размышле­ния и заставкяет серьезно вдуматься в идеи, развиваемые автором. И на­до сказать, что творческие задачи, поставленные Л. Леоновым перед со­бой в этом произведении, не менее, даже более значительны, чем те, которые он ставил перед собою до сих пор. В чем же основная идея романа, в чем его смысл, что хотел Леонов сказать этим своим новым произведе­нием, в котором не только мысли, высказываемые героями, но и сама комповиция достаточно внятно гово­рято серьезности замысаа талантли­вого писателя? Это тем более необхо­димо сделать, что критики Леонова большей частью оценивали частные стороны романа и не рассматривали его как целое. Для того, чтобы ответить на во­прое об основной идее романа и ее стношении к причудливой компози­ции «Дороги на океан», обратимся к страницам, где автор говорит о душевном состоянии своего основного Нероя, старого большевика А. Н. Ку­рилова. здовеку своего времени, Курило­ву всегда хотелось овеществить ту да­ую путеводную точку, куда дви­калась его партия. Это был единст­венный способ куриловского отдыха. Разумеется, он мог предаваться фан­назлам лишь в тесных пределах книг, на которые удавалось украсть время сна или у работы. И этот вообра­жаемый мир, более материальный и соответствующий человеческим пот­ребностям, чем христианский рай, увенчивался в его догадках пределом онания - наумиранием. Как и боль­шинство его современников, он пу­тался мысли, что ему не придется Нержать в руках зрелых плодов дере­ва, которое, вот, уже росло, ветвилось могучими корнями распирало зем­он не боялся смерти, он только не хотеп ее». В порядке обсуждения.

харак-

черт аскетизма. Но в образе его сест­ры Клавдии черты аскетической психологии выведены с подчеркнутой остротой. Отсутствие, даже отказ от личной жизни характеризует, - правда, в разной степени, - Алексея и Клавдию Куриловых. тебя с Клавдией я всегда как на отреченных омотрела, Мне и жал­ко вас было и жутко. Я ведь святых никогда не любила», - говорит Ку­рилову его другая сестра, Ефросинья, жена бывшего купца Омеличева. Леонов и в судьбе других героев не менее остро подчеркивает те тра­гические коллизии, через которые им приходится проходить. Трагедия Ильи Протоклитова связана не толь­ко с историей его неудачной любви к Лизе, но она связана и с историей его брата Глеба, врага трудящихся, приспособленца, бывшего офицера-бе­логвардейца, пробравшегося в партию, которого на чистке мужественно разоб­лачает Илья. Трагична и судьба Лизы Похвисневой, связанная с идеей тра­гического. Тема искусства в романе и мысль Леонова о том, что насто­ящее, подлинное искусство может быть создано только теми людьми, талант которых обогащен большим жизненным опытом, которым понятен характер нового человека, достаточно ясно выражена в образе Лизы Похви­сневой. Только после ряда неудач, личных и общественных, только по­сле того, как под влиянием Курилова Лиза приходит к мысли, что творцы нового искусства сами должны стать (или быть) новыми людьми, она до­стигает той социальной и психоло­гической зрелости, без которой немы-Но слимо подлинно революционное твор­чество. во-Большую личную трагедию пере­живает один из лучших и наиболее удавшихся Леонову героев - комсо­молец-машинист Сейфулла. И его Лео­нов, если можно так сказать, «про­пускает» через мучительную для Сейфуллы борьбу психологических противоречий, борьбу коммунистиче­ской психологии против националь­ных предрассудков, против недоверия Сейфуллы к его русеким товарищам, недоверия, вспыхнувшего под влия­нием катастрофы с поевдом, поручен­ным молодому машинисту. Таким образом идея трагического проходит через весь роман. Она дана не только в судьбах людей настоя­щего, но и в жизни людей будущего,

как, например, в личной драме сме­лого стратонавта, потерявшего двух сыновей во время межиланетного пу­тешествия, «Мы поняли, - говорит автор об этих людях будущего, - что и у них бывает печаль, что и они знают трагедии, но лишь более достойные высокого звания челове­ка». Этим моментом личной трагедии стратонавта и трагиамом социальной борьбы довольно отчетливо связаны в романе картины настоящего и буду­щего. Друзья Курилова однажды ботали» поэта Кутенко за утвержде­ние о том, что социальная зрелость в искусстве приходит через трагиче­ское. Леонов, как мы видим, разде­ляет эту мысль Кутенко и тему ро­мана он разрабатывает именно в этом философско­психологическом плане, который нуждается в сущест­венной поправке. Изображение действительности че­рез трагичеокие конфликты само по себе не новый прием в советской ли­тературе. Когда Леонов заставляет братьев выступать в роли классовых врагов, или когда в семье Куриловых пути Клавдии и Алексея решительно расходятся с жизненным путем их сестры Ефросиньи, а Лиза Похвисне­ва резко противопоставляется той среде, в которой протекали ее дет­ство и юность, Леонов использует этот прием для более острого изо­бражения трагизма тех конфликтов, которые играют определяющую рольНо в судьбе его героев, и, следовательно, для доказательства художественной правдивости своей темы, дело заключается в том, что для такого поворота темы гораздо боль­ше оснований в образах Ильи Про­токлитова, Лизы Похвисневой, даже комсомольца Сейфуллы, и очень мало оснований для того, чтобы на почве этой идеи трагичности строить обра­зы большевиков Алексея и Клавдин Куриловых. Уже в самой отрешенно­сти брата и сестры Куриловых от личной жизни идея трагичности пере­ходит в идею жертвенности, и Л. Лео­нов, надо полагать, сам понимает, что идеи жертвенности и разрыва между личным и общественным мало помо­гают правильному изображению боль­шевистского характера. Большевик Курилов, большой че­ловек нашей эпохи, новый в твор-Но честве Леонова герой, не полностью, не во всех отношениях удался та-

лантливому художнику. В нии этого человека, наряду с очень «многими ценными и положительными чертами, есть и слабые стороны, не­полиота и односторонность. Если от­правляться от образов коммунистов, нарисованных Леоновым в предыду­щих его произведениях, то совершен­но очевидно, что Курилов содержа­тельнее, ярче, правдивее, эмоциональ­но и интеллектуально богаче в ерав­нении хотя бы с Увадьевым из ро­мана «Соть». «прора-Мужественный, волевой и предан­ный своему делу, Увадьев - край­не сухой и прозаический человек вне своей непосредственно инженерной и общественной деятельности, и о ду­шевных богатствах героя можно го­ворить во многих случаях весьма ус­ловно. Курилов «освобожден» Леоновым от этого подчеркнутого рационализма и прозаической сухости. «И оттого, что каждый читает му­зыку, как умеет, Алексей Никитич снова увидел проталинки в полях, стаи крейсирующих грачей и всем телом учуял влажный и пряный хо­лодок оттаивающих оврагов», Таких деталей немало в «Дороге на океан». Человечность Курилова, богат-и ство его чувств и переживаний можно увидеть почти всюду, где он высту­пает на страницах романа, где жизнь его сталкивается или переплетается с жизнью других героев. в изображении Курилова Леоно­вым есть одна особенность. Она боль­ше всего дает оснований для крити­ки этого образа. В романе Леонова у Курилова нет настоящего, и в этом основной недостаток образа. Курилов лучше и ярче нарисован в прошлом и будущем времени. Его настоящее - это болезнь, мечты о большой и могучей любви, ожидание смерти, ощущение близкого и неотвратимого конца, и именно в этих обстоятель­ствах раскрывает Леонов богатство характера своего главного героя, его душевную чуткость, эмоциональность, мужество, тонкое ощущение природы и то замечательное органическое по­нимание связи времен, которое позво­лило Курилову (т. e. автору) реали­стически представить некоторые очер­тания той будущей эпохи, когда идут последние бои за социализм. практическая деятельность Ку­рилова осталась за пределами рома­на, Осталась не потому, что Леонов(См,

голод и невыносимый гнет рождают недовольство, бунты, взрывы слепой«На и неорганизованной ненависти. Так возникает в романе его первый план -- эставная история бесплодного, но героического и трагического бунта крестьянина Спиридона Маточкина, история символическая «для всех вре­мен и народов». «Угадав механизм малых преступлений, он (Алеша - М. С.) заохотился подарить людям развернутую эпопею о мировом желез­нодорожном деле». «… она должна называться, - по­томок оглядывается напрошлое, - признался он смущенно». На вечеринке у Курилова поэти­чески восторженный Кутенко, обра­щаясь к молодым поколениям, спра­шивает: «Знают ли они также, что последний штурм за преобразование планеты будет сопровождаться бес­примерными тражданскими войнами, сыпняками и монументальными вос­станиями?» Так возникает в романе его третий план - план будущего, та часть ро­мана, которая рисует трагические моменты и трудности уже последних боёв за всемирную победу социализ­ма, за установление новых, подлинно человеческих отношений между людь­ми. И, наконец, второй, главный план романа - это настоящее время, со всеми его действуютими лицами, со всей пестротой индивидуальных су­деб, со всеми конфликтами и колли­зиями, которые связывают героев едино или ставят их друг против дру­га. И адесь, в этой центральной, глав­ной части романа Леонов с наиболь­шей силой выразих в основных обра­зах «Дороги» свою идею трагичесного, через которую жизнь отражается в искусстве. свете этой идеи Леонов и рису­ет всех своих ведущих героев, Тра­гедия Курилова в том, что тяжелой болезнью он обречен на смерть имен­но тогда, когда мир раскрывается пе­ред ним во всем своем великолепии, будущее, за которое он боролся всю жизнь, ему не суждено будет уви­деть, В облике Алексея Курилова много

i

po

но ст på

1