25

(588)

№

газета

литературная



стола собирала». Юзик ушел, я говорю: «Папа, я это, считаю, просто безобразие твоей стороны. Ты это Юзьке вкручивать можешь. А я не маленький, Что ты со мной игрушки строишь. Глушо это, вот и все. Что у тебя с рукой вышло…». Ну тогда отец уж рассказал. Он в общем ока-

MA

AMENIATNITAH

Освоение Северного пут Киевские школьники провели совую игру, увлекшую весь город детей и взрослых. На одной из ал парка потерпел крушение фанер «Челюскин». Кневские школы оргав зовали помощь погибающему ко лю. Школьные кружки радистов лали людей и дежурили у апшарат Авиомодельные кружки выслали льдину в парковой аллее самод Географические кружки определ местоположение гибнущего кора Это была самая увлекательная и несколько дней ею занимались



Заказ

- Страшно было, дедушка Мичу­тайге, едешь, да рин. Вот, едешь по подумаешь: а вдруг ничего не най­Страшно дем? Вот повор-то будет. было… Из стенгазеты Выдержки из дорожной стенгазе­ты вагона № 296 скорого поезда Сочи­Москва: «…Мы, проводницы вагона № 296, обязуемся на всем пути до Москвы обслуживать на «отлично» наш ва­гоп, в котором едет писатель-ордено­Алексеевич Остров-

По инициативе А.М. Горького жур. ввел по-

Письмо о заказом в Центральный московский универмаг: «Прошу я вас прислать мне гар­монь лучшего качества и лучших мастеров, восьмипланочную, венского или русского строя, высокого тона, вишнево-коричневого корпуса,со стальными голосами, о металлически­ми накладками, из никеля, на вам­ше, с медными планками. Таковая гармонь, хотя бы стоила 500 рублей - ничего не значит, высылайте. Гар­монь, как я описал, прошу отпра-

зывается щеткой уколол руку вчера нал «Наши достижения» стоянный отдел, носящий подзаголо­вок «Обыкновенный репортаж». Само название говорит о том, что материал отдела складынается исключительно фактов и документов, не трону­перед операцией, а резиновые пер­чатки он оставил дома и откладывать на­не ве… получилось карандашом, из тых литературным вымыслом. Это начинание нашло отклик во всех районах СССР. Материалы идут из Ульяновока и Перми, из Ташиента и с Онеги, из Абхазии и с Камчат­ки. Это маленькие новеллы, создан­ные самой жизнью. Лаконические и выразительвые, они говорят зачас­тую в двадцати-тридцати строках больше, чем иные литературные про­изведения с громоздким листажем. Их присылают трактористы, инже­неры, рабочие, красноармейцы, дояр­ки, лейтенанты, школьники, врачи, летчики, председатели сельсоветов. Все они … скромные летописцы буд­ней Советской страны и новых взаи­моотношений ее граждан. Так скла­дывается поразительная мозаика новелл, рожденных без участия ли­тературы. Вот несколько таких новелл. Сыновья колхозника Епифанова В селе Порог, на Онеге, среди ве­ковых лесов живет старый колхов­ник Епифанов. Редким гостям он рад, но рассказывать о прошлом не лю­бит. По его словам, вспоминать нече­го - одна неприятность. Гостю он показал газетную вырезку, в которой приводятся страшные цифры детской смертности в царские времена в Онежском районе. В этих селах, за­брошенных в дремучих лесах и вы­миравших от социальных болезней и нищеты, из десяти детей чуть ли не сносили на погост. Эту вы­резку старик Епифанов бережно хра­нит в шкатулке вместе с письмами, полученными от сыновей. От старшего сына пришло висьмо из Японии, из Токно. Старший сын работает в полпредстве. От среднего сына пришло письмо из Москвы. Он - инженер-электрик, работает старшим мастером в депо Метрополитена и считается лучшим стахаповцем. От младшего сына пришло письмо Маточкина Шара. Младший сын - начальник радиостанции. Старик Епифанов по складам пе­речитывает письма сыновей и, под­мигивая, говорит заезжему технику:жение. - Ладные ребята. Эти, пожалуй, и при царе не пропали бы, выбились бы До старшего пастуха дослужи­лись бы, пожалуй, как думаешь? Веселые «чэки» Они назвали себя «веселыми ча ками». «Чэк» - это сокращенное «член экспедиции». Десять ребят и девочек - отлич­ников из школ Московской области, Азово-Черноморского края и Западной Сибири, участников школь­ных кружков мичуринских внучат, отправились летом, под руководством ботаника, в экспедицию на Алтай, в Опротию и Хакассию. Они прошли свыше 800 километров по лодках. алтайской тайге верхом, пешком и в лодках. Экспедиция увенчалась успехом. Они нашли 27 сортов дикорастущей смо­родины. Нашли лук, выпосящий мо­розы до 45 градусов, пригодный для полярных колхозов. Нашли алтай­скую крапиву, которая дает выносли­вое и ценное волокно. такЭто было незадолго до смерти Ми­чурина. После экспедиции двое «ве­селых чэков» отправились к нему в Мичуринск. Они везли в дорожных баулах подарки великому селекцио­неру - корни и посадочный мате­своих находок. Мичурин был взволнован и раст­роган, Перед ним стояли мальчик и сын,девочка, в синих рубашках с крас­ными галстуками, в широких дорож­ных бриджах, загоревшне и здоро­вые. «Дедушка Мичурин» принял их дары. Затем спросил: но краснота лезла все дальше. Мы через каждый чао смотрели. «Помо­щи ждать неоткуда», говорит отец, локоть. бой». А Юзька, вот шляша, ничего не понима­ет. «Вот у нас папа какой молодец, говорит,болен, а все войну нам нам представляет». А к ночи папе сов­сем плохо сделалось. Он лежал, ле­жал, вдруг вскочил: «Обходят, обхо­дят!» кричит. Юзька проснулся, а отец уже пришел в себя, сидит на кровати и говорит: «Ты спи, спи, это я репетирую». А потом мне: «Ну-ка, Николай… Вставай-ка на ночную раз­ведку». Я посмотрел, а у него вся ру­ка до плеча горит. И мне стало до того отрашно. Ведь видно прямо, как по руке опасность ползет, аж меня всего холод пробрал. Я чуть реву не дал: чего-то вспомнилось, как он нам этой рукой театр представлял. И какой-то мне папина эта рука сде­лалась такой… что… прямо вот… ну, ясно в общем… «Да,-папа говорит,- подвел безымянный. Ну, ждать не­чего. Приказываю готовиться к бое­вой операции. Палец-изменник. Жа­леть его нечего. Штаб находит необ­ходимым уничтожить две предавших фаланги… Командование принимаю на себя, тебя назначаю помощником. Не боишься?»-«Что значит боишься. -говорю я.-Только брось ты меня разыгрывать».-«Ничего, так легче, говорит отец. Ав общем ничего страшного, - отчикнем, и все». И мы пошли в амбулаторию -- папии ка­бинет. А Юзька, шляпа, саади кри­чит из кровати: «Ой, вы куда? При­мите и меня тоже в вашу войну…» Большой парень, пятый год, а ниче­го не понял. - «Ну, оначала произведем артил-с лерийскую подготовку,-говорит отец, достал ширицы.-Так. Адренолин адесь, говорит, повокаин. Вот, чорт, не с руки. А ну, держи как следует. Чего это у тебя зубы стучат? А, по­нимаю, Это у тебя вроде пулемста. Так, так, стучи. Ну-с, теперь, Коля, возьми вот это… Если боишься, от­вернись. В случае, сознание потеряю, вот это впрыснешь. Есть?» И он все время так говорил командирским го­лосом. Так я и не знаю-нето это он нарочно, чтобы мне в общем лег­че было, нето, правда, в бреду. Жар у него был под сорок. Но я тоже, что­бы настроение поддерживать, хоть самого меня и трусит всего, тоже товорю по-военному: «Есть впрыснуть,ЦЧО, папа…». И правда, от этого в общем как-то легче получалось. Будто мы на войне с ним рядом. Потом он вдруг закричал: «Санитары, санита­ры, бинты давай…». Я ему помог пе­ревязать. Но тут он вдруг сделался совсем белый, холодный, потный весь, стал валиться, Я зажмурился и впры­снул ему в руку, как он велел, А потом помог ему под руку дойти об­ратно до постели. Ну и все. А к вечеру и фельдшер приехал. «Ох, Георгий Осипович, говорит, вот красотв парад был!»-Это онеше в передней начал, а как вошел, и стал! «Чего это вы?» нас тут тоже парад,--не парад, а битва пе­лая была,папа говорит,бой при безымянном пальце. Ну, Колька мо­лодец, все-таки. Сдрейфил, правда,риал порядком, но все-тати не осрамил свое поколение. Это, по крайней мере, н понимаю», «Да, а он сам даже не пикнул, - я говорю, - вот это, я понимаю, еще отец». Правда, папа у меня замечатель­ный малый. Просто я не знаю, до­чего я его это… А рассказывать тут чего же. Пристанут вот…

посец Николай ский, поддерживать в вагоне непре­рывно температуру,предписанную мозабвенно. После итры Дворец пи ров организовал «Клуб юных дру Там закипела работа вить по почте. К сему колхозник Иван Нищета». врачом, устранять все метущие про­изойти беспокойства Мы обе чита­ли роман НикелаяАлексеевича «Как закалялась сталь» и гордимся тем, что везем такого человека… Лиза Феляшина. Сбоку приписка: «Как подписал свою фамилию, подумал: пора, пора мне царскую милию на советскую менять. Или ос­Арктики». изучению Севера. Делегация от ского «Клуба Арктики» приехам Москву. Два школьника в мата и бескозырках п так фа­ских костюмах тили Главное управление Север

Поля Артемьева». морского пути. Они беседовали с стоящими» челюскинцами - ским, Бобровым, руководителями литуправления ГУСМП. Кто-то н люскинцев спросил их шутя: «…К отправлению поезда на вок­зал Сочи явился машкнист-ордено­носец Кривоное, отдыхающий в Со­на­тавить? Вроде как воспоминание Иван Нищета». Встреча в тундре - Ну, вот, вы опасли своего люскинав. А чем же теперь бу заниматься? Один из школьников ответия женно: - Как это - чем заниматься! освоение Великого северного п Это пустяки что ли? На маневрах На маневрах Красной армии. Ка лерийская часть идет в атаку. Н роге телега, у которой сломад ось. Правившая телегой колхозн «9стоит с растерянным видом: ейсак не под силу поправить телету. Ка леристы вихрем проносятся нее. Саха-После атаки. Два кавалериста ходят к командиру: Разрешите лейтенант. Нарты, запряженные вереницей собак, встретились в тундре с нар­тами, запряженными такими же со­баками. Каюры-погонщики обме­нялись приветствиями: - Будь здоров! - И ты также! чи, и инструктировал машиниста шего поезда, как вести состав, чтобы до Москвы не было толчков при отправлении и прибы­тии на станции. Свидетельствуем: на всем пути от Сочи до Москвы ни одного, даже са­мого легкого толчка не было… Пассажиры вагона № 296 (Подписи)» Мистер Н. из Чикаго, владелец не­Из рассказов гида скольких крупных предприятий, пу­Севан,Книти тешествовал по СОСР. Он проехал Украину и Грузию, затем остановил­ся в Армении. Здесь ему был пред­ставлен в качестве проводника моло­дой инженер. Вместе с ним мистер Н. посетил электростанции в ущельях, самое высокое в мире озеро коньячный завод, колхозные сады, племенные животноводства. Молодой инженер прекрасно владел англий­ским языком и давал исчерпывающие пояснения. Но мистера Н. мучило одно давнев желание. Ему хотелось увидеть курдов. Он читал когда-то об этом племени кочевников, наезд­ников, первобытных воинов в роман­тических плащах из козьих и барсо­вых шкур. Он несколько раз сказал молодому инженеру о своем жела­нии, но тот пропускал это мимо ушей. Наконец, мистер Н. настойчиво по­вторил о своем желании. В его голо-С се прозвучало даже некоторое раздра-C Но и в голосе молодото инже­ра звучало раздражение, когда он от­ветил: - Курды, курды. Стоило ехать так далеко, чтобы увидеть курдов. Если уж вам так хочется этого, то вот, смотрите. Я - курд, родился в шатре кочевника, носил козью шку­ру. Революция послала меня в шко­ту, затем в институт. Владею англий­ским языком и очень ценю ваших специалистов. Кроме того, я чемпион по футболу и дважды награжден за строительство электростанций. Устра­ивает вас это? - Устраивает, - коротко ответил мистер Н. Предусмотрительность B селе Кесс, Каменотиманской тундры, ненецкийпионер Миша Апицын собственноручно изготовил и вывесил плакат. На плакате ана­чилось большими буквами: «Берегись автомобиля». Его спросилн: - Зачем ты это сделал? Ведь в тундре нет автомобилей.



Рисунок Я. Берка. «Дорогой обед». Битва при безымянном пальце Л. КАССИЛЬ На зимние каникулы у меня собра­лись дома приехавшие с Волги пи­онеры. Мы разговаривали о школь­ных историях, ребята повествовали о овоих уличных похождениях, о ла­герных приключениях и домашних происшествиях. - Это что,-сказал вожатый,вот пускай Коля Панистовский про тот свой случай расскажет. - А ну вас, сто раз уже переска­зал, - засмущался тихий, нежногла­зый паренек. - Неохота мне. И по­том я тут сам что… вот папа, т. e. отец, он это действительно по-на­стоящему… - Верно, у него отец мировой, заговорили ребята,-он красный пар­тизан, у него даже орден, не трудо­вой, а настоящего боевого знамени. A теперь он доктор у нас в селе. Лечит классно, Его все знают. Весе­лый, смелый. Ну, Колька, расскажи… Брось ты, в самом деле. - Да чего тут рассказывать еще… Иди ты… Вот пристал. Ну, ладно… Это так вышло, в общем. Мы с па­пой при участковой амбулатории жи… вем втроем, Еще братишка есть­Юзька. Ну, он тогда был совсемклоп. Пятый год ему пошел, и старуха ра­ботница приходящая. А мама не с нами живет. Она… Ну ее, в общем. Папа вот у нас-правда эх человек! У него даже почетный наган есть с гражданской войны. Только кажется строгий спервоначала, а потом как начнет с нами возиться!… Всегда ду­рит. Даже не разберешь иногда это он в самом деле или понарошку. Он всякие игры знает. И ну, прямо из всего игрушку выдумать может. «Ко­ля, говорит, прикрой дверь поплот­нее, а то из-под нее пассаты дуют, а у Юзика в носу и так сталактиты и сталаглиты выросли». Мы на столе у нас из бумаги солдат делаем и красноармейцев. Такие бои устраи­ваем­держись только. А потом он наденет на пальцы раз­ные колпачки, а на ногтях глаза, нос и рот нарисует, и целый театр нам устраивает. У него это ловко получа­ется, красота прямо! Монахи там вся­кие. Клоуны, генералы, Наполеоны ходят, здороваются, дерутся, как жи­вые. Собственноручный театр это он называет. Вот раз в позапрошлом­прошлом году, в общем три года об­ратно, наш фельдшер Маврикий Пет­рович отпросился у папы из амбула­тории на тот берег. в город. Ему все красноармейский парад хотелось посмотреть. Ну, папа на праздник один остался. В амбулатории все равно в тот день приема не было. Папа нам обещал новый спектакль на руках исполнить из военной жиз­саживать на безымянный палец, вдруг кто-то постучал. Потом влетает человек, такой весь вз ералашенный, и просит папу поехать с ним в кол­хоз тут один в районе. Там у них у одной женщины ребенок должен был быть, но она не захотела, чтобы он был, в общем ей там какая-то ста­руха такое натворила:… «Спасите, го­ворит, помирает!» Отец говорит: «Тут хирург должен, я же не хирург, надо в город, в больницу везти». А в боль­ницу, оказывается, везти нельзя. Волга вскрылась, лед идет, на тот бе­рег нечего и думать. И наш Маври­кий Петрович значит тоже там зас­трял. Такое вышло стечение подроб­ностей. Но отец взял чемоданчик свой с инструментами, собрался раз­раз живо (он быстрый ужасно, как все доктора!…), поцеловался с нами и говорит: «Спектакль откладывается на завтра. Билеты действительны». Вернулся он ўже ночью совсем. Я проснулся, слышу-он ходит чего­то, не ложится. Потом гляжу -подхо­дит к лампе. Лицо слишком серьез­ное, бледный весь, видно устал. По… дошел к лампе, посмотрел на свет руку, потом опять походил, опять подошел и пальцами всякие штуки делает, шевелит. И карандашом че­го-то на руке чертит. Тут и Юзька, чертенок, проонулся. Сел, говорит: «Папа, ты чего это там тени показы­ваешь?»-«Репетирую»,-отец отве­чает. Тут и я спросил: «А как та женщина, больная?»-«Случай от­вратительный,-говорит,- запустили, чорт знает… Но как-будто я успел во-время… А ты, говорит, в общем опи, морда ты полуночная. Ну, живо у меня спать». И потушил лампу. я проснулся рано, а он А утром я проснулся уже сидит в одной рубашке, желтый какой-то, у окна. Засучил рукав и чего-то на руке карандашом отчерки­вает. Я как подкрадусь сзади… А он рассердился: «Ты чего за кулисы под­глядываешь! Марш отсюда». И не смотрит на меня. А потом лег на ди­ван, голова, говорит, заболела, за обе­дом ничего не ел, а после обеда по­дозвал меня к окну и показывает руку. А она вся химическим каранда­шом исчеркана. И жилы тоже синие, прямо как реки на географической карте. «Ну вот, говорит он ,сегодня у нас будет собственноручный театр военных действий. Дислокация тако­ва: вот тут, видишь, полоса красная, и тут и тут, Это наступает против­ник. Наши вот тут у кисти первый заслон сделали. Но враг прорвался, Вот я отметил карандашом. Теперь продвигаются к локтю. Вот тут про­тивник предполагает далекий рейд сделать. Ну, а у локтя наш барьер. Вот если и тут его не удержат тог­да дело скверное. Может быть, прав­подмышкой… Юзик, сбе-

завозятся на поездах, само­- Что ты везешь? -Меха в факторию. А ты? - Пушкина, Тургенева и Горького. Каюр говорил правду. Он вез в стойбище выпущенные ленинградским Гослитиздатом на языках севера «Скааку о рыбаке и рыбке и «Сказ­ку о попе и работнике его Балде» Пушкина, «Муму» - Тургенева и января» - Горького. летах, оленях и собаках в самые дальние поселения и стойбища лина, Чукотки, Камчатки, Уэллена. Нарты разминулись. Одни поехали в факторию, другие отправились вглубь тундры. Каюр сидел сбоку, бережно при­держивая груз, и пел: Я сегодня буду иметь беседу, Я сегодня у огня сяду, Я сегодня буду иметь беседу мудрыми и достойными людьми-мочь Пушкиным, Тургеневым и Горь­киМ.

Я E.



- Вам отдыхать надо, & не оп чаться. Куда это?

- А туда, на дорогу, женщине)

мочь.

рь со RE

Разрешение получено. И оба 1 скакали за несколько километров незнакомой колхознице исл вить ось. Бор. ОЛЕНИа

B0 c e

FREE

par жд бор f. пр «

до

Он ответил: - Их нет, но большевики сделают так, что они будут. Пусть народ привыкает… Анкёта Кати Медниковой Образование: кончила семилетку. Занятие в данный момент: учусь на слесаря в фабзавуче завода «Ка­либр». тай-Любимое развлечение или спорт: Самостоятельное вождение самолета… С 25 июня 1935 года пилотирую ма­шину «У2» заводокого аэроклуба. Имя, фамилия: Медникова Катя. Возраст: на пять дней моложе Ок­тябрьской революции.

I

T0 De

ри пре прс

- А не страшно было, дети, в тай­ге? Ведь 800 киломтров, не шутка. Мальчик молчал. Девочка, покрас­нев, ответила:

ни. Только что он стал колпачок на­да, у плеча 

ско 90

Рясунок Я. Берка. «Даровой обед» психологии, по не находит очз НоТаня встречает мужа радос О криком: «Сеня». Но Владимире так-то просто становится честны толиком. Он говорит жене, что шелся с «чекисткой Мироновой» не буржуа и я ничего от те скрываю», Тогда Таня подсов мужу биографию Симеона ни сти рел ника. Владимиров узнает, ч святой был богат, а потом свое добро сиротам и вдовам. ное сообщение опрокидываетва A. Ент нения: в ней с похвальной точ указано, что Симеон-праведник чался 12 сентября 1642 г. аду A Несмотря на отоль возвыш размышления, Владимиров еще себя, как закоренелый рево нер. Он требует, чтобы жена пр вила постель, так как к нему притти тов. Миронова. Жена стелит постель, оставляет рова с Мироновой, и наконец димиров прозревает. Он вал римско-католической церкви. товорить о том, что,елой «Пол который женится в восьмой ри немедленно арестовывает? русс Во мел рабо стви теру По моим исчислениям, мудра Рахманова получила от свят за каждое описание непо действа по 1 200 франков, При во внимание кризис и скупо ско-католического бога, это Все же как не пожалеть католическото бога! Против Сов ему приходится мобил не только серафимов и хер но вот и такую Алечку. хотели нао взять анафемави перешли на философские тр теперь они решили прибег сальным анекдотам. Прочита Рахмановой, католики посто врически вздохнут, католики по тотчас же отправятся в бликН публичный дом - таковые во всех римско-католическихт Наивные сельские аббаты позра сыну портье Виталию Полевао бы раз жениться, не то что четыре раза!… А Москва? дет продолжать существоват кролик?Святой отец, плакаля ваш став обо вым MR. сво от П Дава Да Идеп аван во тог    Али пролито немало римско-католи­Владимиров усгроил «Фабрику но­Па­ссы­обожает сына портье, хотя и говорит, идет к гадалке Насте за советом. мерзавцы, соблазненные бриллианта­прыткая: на первых восьми страни­цах романа у нее уже происходят два вется ему плохо: домработница ша отказывается штопать носки, изнасилования. Председатель губис­полкома «Tovarich Владимиров» на­лаясь на общественную нагруэку. У Владимирова бездна дел. Он должен ми, убивают актрису. Появляется не­кто Андрей Иванович из рода Рюри­ковичей, но его мигом хватают, Владимиров заболевает воспалени­ем легких. Тогда изнасилованная им Таня решает выйти за него замуж: она хочет спасти грешную душу «председателя тубиополкома»… Красавица Тамара сходит с ума. За ней ухаживал Виталий Васильевич жену Аню. Нинель сходится с кем попало, и Виталий Васильевич нема­ло страдает от этого. Еще хуже при­ходится Ане. Она решает уехать в колхоз к родителям. Но мать ей пи­шет, что в колхозе жить нельзя. Во­первых, ей не управиться со своими детьми, которых грациозно зовут Ма­никой и Ваникой, Во-вторых, люби­мого коня Серку большевики переи­меновали. После этого жизнь стала окончательно неприемлемой. Что же делать бедной Ане? Как накормить трех ребят? Подумав, она решает за­няться проституцией. Затем, она за­болевает сифилисом и начинает бес­де-прерывно молиться богу. Изнаснлованная красногвардейца­ми Нюрка встречается женшиной которая торгует пирожками из ко­шачьего мяса. Женщина открывает Нюрке путь к богу. Она даже обещает сделать из Нюрки ангела. Нюрка идет  на крестные мукиТосоюза на крестные муки Толпа кричит: «Четвертуйте ее», но она, уверовав нето в римоко-католического, нето в автокефального бога, стойко идет на эшафот. Таня конечно уже «прислушивает­ся к биению крохотного существа животе». силует свою секретаршу Таню, а «бан­да красногвардейцев» насилует некую Нюрку. Действие происходит в эпоху нервой пятилетки. Краоногвардейцы например перечитать «Савву» Леони­да Андреева, так как это «азбука коммунизма». Потом он должен от­править в подвал губисполкома ком­встречаются с нэпманами и с кол­хозниками, Дело, вирочем, не в ис­торической точности. Аля подробно рассказывает, как выглядят девушки после изнасилования: приятный бес­муниста Петренко, который назвал свою дочку не Бастилией, а Марией, явно намекая на происхождение Иисуса Христа. Он изнасиловал Таню случайно. Потом он вошел во вкус   аттес-Таня вивет втрущобе у портье По­ля Ивановича. Жена Поля Ивановича, Аграфена Алексеевна, сдает на про­кат термометр за 20 копеек, Сосед­ка Тани продает пирожки из кошачь­его мяса. Все начинается с того, что красно­гвардейцы, те, что насилуют Нюрку убивают камнями рыб. Этот редкост­ный спорт выводит из себя Таню. Она кричит: «Остановитесь, солдаты рево­люции! зачем вы убиваете маленьких рыбок?» Красногвардейцы бесстыдно хохочут. Таня идет в губнополком. Там очень шумно, так как в подва­лах сидят праведники и громко сте­нают. Пользуясь этим шумом, «Tova­rich Владимиров» быстро насилует Таню. Аля Рахманова восторженно пишет: «Сила Тани таяла од его взглядом». Вторую героиню романа вовут Та­марооеволоииона жила марой. До револощболен замке и питалась исключительно мя­сом на вертеле, а также зеленью, что­бы сохранить тонкость линий, За ней ухаживал Виталий Владимирович, который в романе именуется просто Владимировичем. Но Тамара полюби­ла бедного студента Федю. Она ска­зала ему что отеп даст ей 300 тысяч рублей (это не 50 тысяч франков!) и что она ест очень мало: какой-ни­будь кусочек мяса на вертеле. Федя оказался «полубольшевиком, полу­толстовцем». Как большевик, он смор­кается пальцами; как толстовец, он говорит после свадьбы Тамаре: «Не обходимо половое воздержание», буд­то он не бедный Федя, а кардинал Альфред Бардильер. Владимирова. Она также отказывает профессору Верхоланцеву, который до неудачного предложения называ­ется Дмитрием Васильевичем, а по­сле - сокращенно Васильевичем. Терзаемый любовными мунами, Владимиров идет в гадалке Насте. Там он находит икону Симеона-пра­ведника. Владимирова вовут Сеней, и столь таинственное совпадение за­ставляет его призадуматься над таин­ством триединого божества. - На «Фабрике новых людей» работа­ет доктор Краснов, Он призывает вушек и молодых людей к воздержа­нию. Некто «Политрук», который же­нат в седьмой раз, возмущен контр­революционными происками доктора. Доктора раздевают догола и кидают в подвал, где вода по пояс. Доктор веаоткорауе меется, у него чахоткой, и, разумеет начинает течь кровь торлом, Он сов­нается в своем преступлении и здесь же на месте умирает. Сын портье Поля Ивановина Полевич, перекрыл даже политрука: он женился 23 раза. Он познал негу различных жен. У Виталия Полевичаее имеется сын Авангард Витальевич, но на его «октябризацию»

 ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ различных языках. Одна рукопись была написана на португальском языке, ее наверно читал «Pérе Мак­лаков» при содействии святого духа. Русские эмигранты всполошились. Конечно, это - идеалисты, они твер­до знают, что сознание определяет ко спасение на том свете, но и денеж­ные премии, уплачиваемые в юдоли слез, в твердой валю валюте: 50 тысяч франков, 20 тысяч, 10 тысяч, Двад­пать пять эмигрантоких «ударников» бодро взялись за работу. Летом прошлого года жюри устано­вило, что первой пришла Аля Рахма­нова; она написала роман «Фабрика новых людей», Вторым пришел сот­рудник «Возрождения» Иван Лукаш, автор романа «Дом пыток», Третьим прибежал некто Таманин. Иван Лукаш ходил гордый по Па­рижу. Он принимал поздравления и набирал авансы в редакции. Только отец Маклаков косо посматривал на лауреата. Отец Маклаков знал исти­ну: «tchelovek predpologaet, a bog raspologaet», Одно дело - Честертон или даже баронесса Гандель Мацетти, другое - римско-католический бог и его полпреды на земле. Решение жю­ри было пересмотрено. Первое место попрежнему осталось за непогрешимой Алей Рахмановой, но Ивана Лукаша выбил австрийский иезуит Эрик фон Кюнельт-Леддин, а Таманина, кото­рый уже слюнявил пальцы, чтобы пе­ресчитать десять тысячных кредиток, перекрыл бравый генерал Краснов. Овятые отцы об явили, что опусы Лукаша и Таманина не «соответству­ют христианской морали». Таманин понял, что дело это пропащее и пре­дался посту который равно прили­чествует христианину как римско-ка­толической так и автокефальной и рождения», бога сэра Генри Детер­динга, генерала Блюмберга и Саввы Даниловича Араки обвиняют в ка­ком-то уклоне?… Кардинал Альфред Бардильер, вы­слушав стенания Ивана Лукаша, по­думал: хорошо, что этот автокефаль­Кардинал взял в руку самопишущееце. перо и написал Ивану Лукашу тат: его роман вполне христианский, но не вполне римско-католический. Иван Лукаш ушел с длинным удо­стоверением и с пустым бумажником. Надо надеяться, что когда конкурс об явит Савва Данилович, Иван Лу­каш прибежит первым. Кардинал Альфред Бардильер не­давно поздравил счастливую Алю Рак­манову. Он назвал ее «известной, поч­ти знаменитой русской писательни­цей», Слово «почти» надо приписать кардинальской скромности -- кто же из русских читателей не знает Алю? Правда, эта Аля, будучи русской пи­сательницей, почему-то пишет по-не­мецки. Наверно русский язык после революции опротивел eft. К тому же по-немецки пишет свои романы почти знаменитый Геббельс. Дабы кардиналы поверили в глу­боко русскую сущность г-жи Рахма­новой, она назвала себя Алей. Кто знает, как ее вовут … Александрой или Алисой, но Аля - это звучит по-русски. Все исполнительницы рус­ских романсов в парижских или бер­линских кабаках зовут себя не ина­че, как Шурами, Надями или Ната­шами. Надо думать, даже отнюдь не игривая публицистка г-жа Кускова, скоро станет подписываться: Катя Кускова. Апостол Павел, подумав, написал: «Не уклоняйся, муж, от жены, чтобы не искушал тебя сатана»! Святые от­цы, увы, обречены на безбрачье, и сатана их вдоволь искушает. На рукопись романа добродетельной Г-н Розенберг молится древним гер­манским богам, пропахшим хмелем и свиной кровью, богам скребниц и то­поров, Генералы рейхсвера предпочи­тают обыкновенного лютеранского бо­ка, хотя он и обрезан, но это прилит ный бог в старом мундире. Младо­японцы молятся богам своих предков, воты себе. Старый японец Савва Да­нилович Араки в православном соборе миром молится о плавающих и путе­шествующих, которые направляются в Монголию. Что касается святого отца, то он, разумеется, молится рим­ско-католическому богу. Все они мо­лятся об уничтожении безбожной Мо­сквы, и только рассеянностью богов можно об яснить, что Москва еще су­ществует и что советские граждане говорят о каком-то овцеводстве, вме­сто того чтобы посыпать голову пеп­лом и порвать одеяния, зря изготов­ленные Москвошвеем. Из всех богов самый просвещенный римско-католический. Он должен брезтовать богами г-на Розенберга: он не торчит на конюшне и не дерется на кулачках. Это старая солидная фирма, никаких эффектных чудес, ис­пытанный добротный товар: туфля папы, пещера Лурда, индульгенции и мудрость отцов незуитов. Наместник римско-католического бо­га на грешной земле, непогрешимый папа, сказал своим кардиналам: «На­до, ребята, налечь!…» Святой культ­проп об явил конкурс на написание лучшего антибольшевиетского романа. Для рассмотрения рукописей была со­ставлена писательская бригада. В нее вошли автор полицейски-христиан­ских романов Честертон и автор хри­стнански-светских романов Бордо. К ним приставили баронессу Ган­дель Мацетти, виконта Анри Да­виньона, а также свеженспеченного незуита отца Маклакова. «Отец» он по чину, по семейному положению онсын царского министра. Жизнерадостная бритада рассмотрела православной церкви. Иван Лукаш не мог успокоиться, Как, его, главного 119 произведений, написанных на молельщика христианского бога «Воз-

Виталия Павловича почему-то не позвали. Дальше Аля Рахманова начинает звать Виталия Полевича Борисом У Тани рождается ребенок. Она зо­вет его «Мой дорогой серый кролик»! Это глубоко озадачивает «председа­теля губисполкома». (Очевидно Аля Павловичем (за всем не управишь­ся!). Борие Павлович женится в 24 раз на богатой актрисе, исполнитель­нице модной роли «Аида», Актриса Рахманова не знает о кампании за развитие кролиководства). Владими­ров спрашивает себя: почему Он раскрывает учебник маркснетской