(589)

26

№

газета о

литературная

    НЕМЕЦНОИ ПРЕССОИ? ния национал-социалист­ских издательств и газетных концер­нов и все их подчиняет лично Гит­леру. ли-биспрос дельцом, сумевшим из «идей» нзвле­кать деньги. Это Аманн лансировалс «Мою борьбу», сделав ее весьма до­ходным товаром, Во всех этих комби­нациях Амани не забывал и себя и своих ближайших друзей. Но особенно широкое поле деятель­ности открылось перед Аманном по­сле прихода фашистов к власти. Ес­тественно, что никому другому, как Аманну, Гитлер поручил «взять свои руки» громадное газетное зяйство Германии, Аманну предстояло привести НТО ПРАВИТ ФАШИСТСНОИ В 16-м баварском запасном пехот  ном полку, в котором прошли воен­ные годы Гитлера, служил капте­нармусом маленький человечек с цом гнома. Звали этого человечка Макс Аманн. Фельдфебель Аманн подружился с ефрейтером Гитлером. Вряд ли нам пришлось бы сегодня заниматься личностью этого безвест­ного каптенармуса, ставшего после демобилизацин скромным бухгалте­ром, если бы в один прекрасный день 1919 г. в Мюихене, на площели Одеон, не встретились вновь два бы­лых полковых товарища, успевших уже демобилизоваться и сложить свои военные дозпехи. Тема неожиданной встречи дру­зей, снявших военную форму и возвратившихся к своим прерванным войной занятиям, являласьналюб. послевоенной Ремарку и другим, старые окоп­кые дружбы таяли в новой обстанов­zе, встречи быля мимолетными. Икой была судьба встречи на мюн­кенсной площади Одеон. Кое-что об этой встрече сообицает историк немец­фашиама Конрад Гайден, Гит­лор уже носятся с большями плана­м. Он хочет спасти Германию… Он делится на улице своими планами Аманном и предлагает отставному калтенармусу помочь ему, Гитлеру, соглашается. Друзья расстаются, что­бы встретиться вновь, Но эта встре­ча состоялась только через два го­да и опять случайно на улице. Ва эти два года оба друга кое чего дос тигли: Гитлер только что стал пред­седателем своей партии, а Амани за­ял словойное место секретаря од­ного переселенческого банка. На этот раз разговор носит уже бо­лее конкретный характер. Новая пар­тия нуждается в управляющем дела­ми… Аккуратный бухгалтер Аманн как нельзя лучше подходит к этой роли. Гитлер предлагает своему ста­рому приятелю почетное, но пока еще мало доходное место управляю­щего делами национал-социалист­ской партии, канцелярия которой по­ка что помещается в подвальчике одной монхенской пивной. Амани польщен предложением, но будущее,-то твердое, обеспеченное будущее, которое является мечтой каждого мюнхенского бухгалтера, - кажется ему на этом новом посту слишком туманным, Променять хоро­шее место секретаря банка, с вида­ми на пенсию и собственный домик в мюнхенском предместьи, на пост управляющего несуществующими лами партии, помещающейся в… пив­ной? Прежде чем принять такое ответст­венное решение, каждый добропоря­дочный бюргер должен узнать мне­овние своей законной супруги. Баварки тщеславны, Фрау Амани, наверное окрепя сердце, решается рискнуть. Амани получает домашнее разрешение и начинает «управлять делами» за столиком мюнхенской пивной. Макс Аманн еще задолго до прихо­да фашистов к власти обратил свое внимание на издательское дело, как на возможный источник дохода, В этих целях он создал «Издательство Франца Эгера», которое существует и до сих пор. Оно является цент­ральным издательством фашистской партин. Тажим путем Аманн начал укреплять довольно жидкую в TO время партийную кассу. В 1930 г. Аманну удается подчинить себе изда­тельство «Rampf Verlag». Больше того, в 1931 т. Амаин захватывает даже rеббельсовскую газету «Ант­риф» и приводит ее в непосредствен­ное подчинение Гитлеру, Таким об­разом Аманн добивается уничтоже-

З а р у бе   литературу



 

Фашистскую 

Военная литература в Италии

 





сильно упал не читают антипатия к книжной продукции Гер­мании. В 1917



Почти во всей Европе на немецкую фашистскую кни­гу, немецкая литература вытеснена европейских рынков другими курентами. Это вызвало сильную тре­вогу в Германии и заставило высту­пить в печати крупное немецкое из­дательство, которое предприняло шую анкету среди своих дентов в различных странах. В Финляндии, например, сообщает на в хо­корреспондент, немецкие книги, из данные в Германии, совершенно не раскупаются, Такое же положенне во всей Скандинавии, где немецкая ли­тература растеряла своих читателей. германского изда­своей анкете, большим успехом «немецких эми­высланных писателей», прибрал корреснондент конста­этой стране, где более одной трети населения говорит по­леменки, чувствуется определенная 

Крупный библиографический жүм нал в Риме «Италике скриве» в об воре итальянского книжного рынка отмечает огромный рост военной ли тературы за последние годы, Авто­ры - генераль и офицеры фашист. ской армии -- пишут для школ, дла фашиетских организаций, для юно­шества, для широкого круга читате­лей об опыте европейской войны, «великих» победах итальянской ар   15 лет эта групна да­перево­году Италия импортиро­книги на 750 тыс. циф­Коррес­издательства не­книжном эк­того по­по­в Финляндии, куда гер­отправляют пытаются об яс­положения изданий, «за­что немецкая книга, издан­Германии, не­высокие цены, расходи­коли­осиныс» Писатели пользти большими привилегиями. Издатель. ства загромождают книжный рынов рекламой и согними каталогов воен ных книг. Наряду с этим в итальянской тература наблюдается за последни время и другое характерное явлени - кризис «романа». Очевидно, чеством новых романовоб ясняетс тот факт, что публика их не читае Издательства вместе с дашистским организациями начали устраиват конкурсы на лучший роман. Боль шие премии обещаны авторам, кини которых приобретут достаточное к личество читателей. Тиражи книг умельшллись в Ить лии до минимума2тыс. аемпляров расходится с трудом. последние годы обанкротилось жество издательских фирм. иНеблагоприятное влияние на италь янский книжный рынок оказага вод на с Абиссинней. Подекретуф шистскоте ке встриани ные и художественные журналы вто­нуждены были сократить количестыф печатных листов. В настоящее вре мя каждый итальянский журналв ходит с надписью: «уменьшен по крету правительства из-за недоста ка бумаги». та сп дов русских охотника», «Мертвые души», «Анпа Каренина» (Анри Монго), «Война мир» (Жуссерандо, получивший за этот перевод премию), «Повести Бел­кина» (Андре Жиди Я. Шифрин), и т. д.



)СОБСТВЕННУЮ РЕВО­люцию чдушив, ВОТТОЧИВ НА РСФ С.Р К ОРТИК

ni р до ра

услужение фашизму либеральные га­зетные концерны, Эта операция обо­гатила как дачно Аманна, так и ряд других фашистоких сановников, за­хвативших в свое личное владение богатейшие, в частности провшици­альные, газетные шонцерны. тельства сообщает что во Франции пользуются книги грантов и Швейцарский тирует, что в Без особого труда Амани к рукам крупнейший немецкий кон­церн Ульштейна, а за ним и вею остальную немецкую прессу. Рабо­чая печать была, разумеется, разгро­млена пемедленно, буржуазная же фашизирована. Это он является ав­о печати, о назпачении и смещении редакто­ров, о соблюденни арийского парагра­фа в журналистиве и т. п. и т. п. Сегодня в руках Аманна находит­ся судьба всей неменкой прессы. Он председатель «Палаты печаги». не ваковчена бораба и внутри самой национал-социашетской пар­тин: в течение ряда лет Амани ста­растся удалить Розенберга поста редактора «Фелькишер Беобахтер». Пока сму это не удалось, но АманиB человек настойчивый, не останавлн­вающийся не полпути…

честве.

ФЛЕЗЕТ НА ПОМОЩЬ ВРАНГЕЛЮ ВЕНГЕРСКИЙ ПАЛАЧ ХОРТИ Ч)ТОВАРИЩИ И ЭТОГО НЕ ЗАБУДЬТЕ КОГДА ЗА ПОМОЩЬ бЛаГОДАРИТЬ Бу Окна Роста, Плакат Маяковского, Публикуется впервые. ЛЮБИМЫЕ ННИГИ  Сколько раз надавался «Желез­ный поток»? Двадцать три раза отдельными книгами и три раза в собраний со­чиненый. Тираж этих 26 нзданий - 861 тысяча экаемпляров. - А «Петр I» Алексея Толстого? … Издавадся двадцать раз. Общий тираж этой книги 714 150 экземпля­ров. - «Петр 1», так же как «Человек меняет кожу» Ясенского и «Я люб­лю» Авдеенко, издательства выпу­скают ежегодно в 2-3 изданиях. Так, за три с половиной года вышло 12 изданий «Я люблю» (тираж 430 ты­сяч экземпляров) и 10 изданий ро­мана Ясенского «Человек меняет ко­жу» (520 тысяч экземпляров). - Как велики тиражи произведе­ний Максима Горького? В первомайские дни мы посетили­книжные киоски и магавины Москвы. В каждой книжной лавке, незави­симо от того, какое помещение она занимала, нам довелось услышать немало жалоб на работу нздательств. Приходили молодые и старые, при­ходили вузовцы и школьники, же­лезнодорожники и милиционеры, рабочие и служащие. Спрашивали книжки Горького, Толстого, Пушки­на, Шолохова, Новикова-Прибоя уходили недовольными. - И что они только делают, … ворчал один из покупателей. Он на­авал продавцу около десятка книг, и ни одной в магазине не оказалось, - О ком это вы так? - осведоми­лись мы у него.

Французские переводы русских классиков В издательстве «Нувель Ревю Фран­сез», вышли «Вратья Карамазовы» в переводе Анри Монго. Анри Монго принадлежит к той чнсленно небольшой, но очень силь­пой по своему культурному уровню и техцическому умению группе пере­водчинов-спавистов, которыми Фран­ния вправе гордиться,

Советская литература в Румыний  прупных городах Румынни Бухарестә, Галаце, Констанце - за последнее время чрезвычайно воз­рос интерес к инигам советских пп­сателей, Крупнейшне румынские из­дательства издакт переводы прона­ведений М. Шолохова, А. Авдеенко, Ильфа и Петрова, Юрия Олеши и др. Книга о Дусе В нью-йоркской «Дэйли уоркер»  -Некоторые книги выходят уже рым изданнем, Бухарестский

либералов «Кувынтул янно печатает переводы советских писателей, большим успехом у читателей. Виноградовой ки», Книжка знакомит сы с работой Дуси Виноградовой, «истинным значением высшей социалистического

Создав наиболее лживую прессу в мире, германский фашизм нашел для нее подходящих руководителей - людей, из-за личной наживы готовых на любую подлость. На страницах фашистских газет ежедневно ведется бешенаятравля «марксистов» и евреев. Являясь вер­ными поставщиками­концентрацион­ных лагерей, немецкие фашистские газеты пользуются сегодня в Герма­нии не особенно высокой репутацией. Трудящиеся дают должную оцен­ку фашистской печати. Люди пере­стают читать газеты, потому что они не верят фашистским лживым сооб­щениям, потому что им претят кро­вавые синодики, публикуемые на этих столоцах. Миллионы трудящихся отказыва­ются брать в руки лживые листки фашистских газет. де-Рост нелегальных газет германской коммунистической партии, громадный спрос на подпольную литературу по­казывают, что трудящиеся Германии об явили Аманну и Ко борьбу не на жизнь, а на смерть. Фюреру и его подручному Аман­ну удалось без боя прибрать к ру­кам либеральные газетные концерны (Ульштейн, Моссе, большие провин­циальные газеты) и заставить их слу­жить делу фашистской пропаганды. Рабочую, коммунистическую печать Германии им захватить не удалось. Фашисты могли разгромить редак­ции и типотрафии, они могли зато­чить сотрудников этих газет, но убить революционную прессу было не под силу фашизму. Эта пресса живет, несмотря на все преследования, несмотря на беше­ный террор, царящий в сегодняшней фашистскойГермании. Эту прессу не может убить никакой Аманн, ее не могут уничтожить ни­какне преследования! АЛЬБЕРТ ГРАН

рабочие мас­с ступе­соревнования», В лондонской «Дэйли Уоркер» (о ди 28 февраля 1936 г.) Рольф Фокс в раа деле «Заметки рабочего» сообщает том, что книта Фурманова «Чапаев выходит в Англии удешевленными пей мӗн данием. B оче оче

(4 марта 1936 г.) напечатана рецензия на брошюру СССР». Дж. Фридрих «Мисс История девушки-стаханов-ни

- О литературных издательствах наших: издают, издают, а все не то, что нужно, - в сердцах отвечал он. Мы решили проверить, насколько справедливы эти упреки, и прогулку свою закончили посещением Всесою­зной книжной палаты. Там убеди­лись мы в одном: небывало огромны тиражи советских авторов, велика, необ ятна читательская аудитория в нашей стране! - Наибольший тираж, - сказал нам сотрудник Книжной палаты, … имеют книги Шолохова. Первое изда­ние «Поднятой целины» вышло в 1932 году. За четыре года эта кни­га выдержала двадцать два издания, тираж их - один миллион общий пятьсот тридцать шесть тысяч. Еще больший тираж «Тихого Дона» один миллион пятьсот восемьдесят тысяч. - На языках народов СССР вы­шло 19 изданий «Поднятой целины». - Каков тираж «Цусимы»? - На двадцать тысяч меньше «Поднятой целины»: один миллион пятьсот шестнадцать тысяч экзем­пляров. Книга издавалась пятнад­цать раз. - Какне еще книги изданы в мил. лионном тираже? «Бруски» - 1.180 тысяч, «Ча­паев» -- 1.006.505 экземпляров (40 изданий). Близок к миллиону тираж «Разгрома» Фадеева -- 928 тысяч эк­земпляров (23 издания).

- Колоссальны. Одна повесть «Мать» издана в кодичестве 965 ты­сяч экземпляров. Советские издатель­ства выпустили отдельными книга­ми «Мать» семнадцать раз. Кроме того повесть вышла в семи изданиях собраний сочинений писателя, «Мать» переведена на многие языки народов СССР. Ее читают на родном языке белоруссы, марийцы, болгары, тата­ры, таджики, туркмены, финно-каре­лы, украинцы, ингуши, евреи и мно­гне другие. Всего на языках народов Союза повесть вышла в 101 600 эк­аемпляров. Сколько всего выпушено за го­ды революцин изданий сочинений Пушкина? - Двести семьдесят три издания с тиражом 8.942.320 экземпляров, в том числе сорок изданий (287 тысяч әк­земпляров) вышло на языках брат­ских народов СССР. Очень много из­давалась пушкинская проза, с кото­рой успешно конкурирует «Евгений Онегин» (общий тираж тринадцати изданий - 615 тысяч экземпляров). *

B

бы 13

Выйдя из Книжной палаты, мы вспомнили жалобы читателей, услы­шанные нами у книжных прилавков. Что же, эти жалобы не основатель­ны? Не думаем. Тиражей у нас мало, все еще очень мало! B. ОСТРОВСКИЙ

Sebk

Рисунок Я. Берка. Фашизи и книга.

нен

И ПЕРСОНАЖ B. ГОФФЕНШЕФЕР ствующего «большевика» только из деловых (как никак, он собирается нзвлечь из СССР выгоду) соображе­ний и побуждений элементарного то­степрнимства и такта, Вы видите перед собой человека, который воспринимает вещи иначе, чем окружающие его европейцы. Иногда он выступает как резкий ра­зоблачитель буржуазного лицемерия (вспомните его разговоры с Еленой и Филиппом ван Россумом, с Клавдией Андреевной). Но вы все же не знае­те, кто он, что ему нужно на Запа­де. Неужели это только подсобный персонаж, введенный лишь для то­го, чтобы получить возможность столкнуть читателя с различными представителями Европы? Нет. Рогов выступает в романе не как олице­творение «приема», a как один из основных персонажей, несущих самостоятельную значительную идейную напрузку, Поэтому вопрос о том, что представляет собою этот пер­сонаж, все время вас мучительно пре­следует. «Бог знает зачем приехал сюда русский», - думает о нем Филипл ван Россум, Об этом не знает не только Филипп, но и читатель, Но вот, заканчивая читать первую книгу романа, вы начинаете кое-что уяс­нять. «Нет! Рогов не напрасно приехал в эту страну, в этот город. Тут насту­пал конец его поискам, или - нет, он ничего не искал! Но в эту мину­ту он знал, что можно навсегда осво­бодиться от состояния, которое он упрямо не хотел называть одиноче­ством и которое не было ничем иным». Итак, Рогов - одинок, он что-то долго искал и обрел искомое в Гол­ландии. Конечно, это любовь. В на­чале романа он встретил хорошую, жизнерадостную и простую девушку, котора нее. Но Елена уехала в Батавию, и Рогов мог только вспоминать о ней. Что будет дальше? Неужели парал­лельно большой социальной теме «СССР - Европа» здесь начинается частная история о том, как советский Зевс похищает дочь буржуазного ми­ра - прекрасную Европу, похищает юность старого мира? Федин слишком чуток, чтобы не

что дальше общеизвестных истин вроде того, что будущее принадлежит нам, - Рогов не пошел. лю разобраться в больших явлени вом о которых идет речь в романе! Мимоходом брошенные автори Если на Западе Рогову не перед кем было развернуть свое идейное богатство, то ватем оказалось, что характеристики свидетельствуют све сам Федин не очень-то уверен в статочной пригодности Ротова это богатство до предельности убо­И когда вы спрашиваете себя, намеченной ему роли. Так, мы уза ем (н узнаем только в середине в фе обо-Тем не менее после этой хар ристики Федин выпускает Рогов ред комсомольцами на амплуау пагандиста и вкладывает в его речь, излагающую весьма туман концепцию романа. считаетСлучайно подслушав разговор Фи­липпа ван Россума с каким-то дру­гим иностранцем, предлагающим эленному провалом концеосии Фи­лишпу организовать вредительские акты на советскихпредприятиях, Рогов устыдился того, что он подслу­шивает, и поспешил уйти, не до­слушав конца разговора. У него не мелькнула даже мысль о том, что­бы сообщить об этом затоворе протитв его родины (в нзмене которой он упрекал Клавдию) куда следует. Но вот через некоторое время он на­брался духу и решил сообщить об услышанном директору лесопильных заводов Сергееву. И, ах, какне тер­зания переживает при этом наш те­рой, сколько рефлексни в его мыслях и тем персонажем, который должен был быть олицетворением советской идеи в романе, то ответ ясен: нет, никогда! Образ Рогова не только не в состоянии выполнить подобную функцию, но он попросту не имеет права олицетворять идею больше­визма, противостоящую капиталисти­ческому миру: речь идет об одном решающем эпизоде в романе, эпизо­де, окончательно подрывающем дове­читателя к Рогову. ва о героизме и любви были книжные. «Потребность подрави именно героическому, необыкнонер ному вызвала желание стать п жим на книжных героев… Собви гражданской войны захватили ула Его потребность в героическом б удовлетворена, Но всегда и в какая-то долька сердца напомн Рогову, что он еще не испытал да пой меры участия в жизни и ему еще предстонт быть счастли как бывали счастливыми настояц то есть книжные герои». Теньинтеллигентскогохется Алексея Старцева, убитого коммус стом Куртом Ваном в «Городах 1 аре дах» неожиданно встала над фединского романа, написанного второй пятилетке. И хотя геройВ наруживает всю свою непригодд для отведенной ему роли, Федив не мог отобрать у него эту роль ди были уже расставлены,ст ный механизм ваведен, А пр страстно хотел, чтобы его домысел подтвердился в действительности, чтобы был раскрыт какой-нибудь за­говор, чтобы ван Росоумы были ра­зоблачены… Только в этом случае его поступок утратил бы привкус пошлости, только тогда не было бы стыдно за соглядатайство, за эту внезатную юркость, за непрошенное добровольчество». неловко (хватит запных смертей Елены и Фредина попросту невозможно: из числа ствующих в романперсоа нельзя найти Рогову заместит Если предположить, что Pосро всего лишь эпизодический перс если вывести его из романа, то ди других людей, представл в романе советский лагерь, жется человека, способного об ) волеДля роли одного из основныа сителей советской идеи Рогов ся персонажем настолько дис тированным, что он провалил п сию, которая была возложена го автором. В конце концово гова нанболее закончен и гарм лишь как образ интеллитен того «драматической возней  собою». И Pогов, ота ралмазня, эта слякоть мольской и «общей» прессы, по автора призван разоблачать буржуаз­ную Европу, читать ура-советские нотации заблудшим эмигрантам, пи­сать «глубокомысленные» фельетоны в больших советских газетах и по­учать наших комсомольцев?! И. главное, этот человек является од­ним из основных персонажей, при­званных помочь советскому читате-

пы разрешается не столько в любов­ной интриге, имеющей второстенен­ное значение, сколько в общем со­циальном развороте романа, в столк­новении людей и идей двух миров. Как выполняет Рогов свою роль здесь? Надо сказать, что Рого Рогов в романе ничего не делает, он созерцает, он переживает, он говорит… Как прави­ло, переживания и невысказанные мысли Рогова касаются, по преиму­ществу, личной судьбы и любви ге­роя. Что же касается социально-по­литической линии романа, то адесь Рогов участвует главным образом как человек говорящий,спорящий и убеждающий, И здесь-то обнаруживается одна непредвиденная неприятность: Рого­ву некому высказать иден того ми­ра, который он представляет на За-рие паде. Филипп ван Россум склонность русских к политическим разговорам следствием «плохого вос­питания», сам же он человек «благо­воспитанный», С людьми типа водо­лаза Нильсена Рогов распространять­ся на социально-политические темы не может по причинам дипломатиче­ским. Едииственным его собеседни­ком оказывается Клавдия. Неоспори­мым достоинством ее является иск­ренность и только. Что же касается ее интеллектуального и политическо­го развития, то, мягко выражаясь, оно весьма ограничено. И вот, пытаясь раскрыть Клави глаза и показать ей веши в их подлинном виде, пы­таясь нарисовать перед нею качест­венное различне двух миров, Рогов произносит такие банальные тирады, выдвигает такие убогне аргументы,«Он что в глубине души начинаешь жа­леть его собеседницу. Мы не приводим вдесь ни одного примера из бесед Рогова с Клавдней, ибо ващитник Рогова (если бы такой нашелся) мог бы сослаться на то, что Рогов хотел приноровиться к уровню собеселцины, Зато мы ногли бы предложить читателю прочитать целиком посредственный фельетон Ротова, налечатанный, довидимому, в советской прессе (книта II гл. комеовольнамх что дальше сомпительных «обобще­ний» вроде того, что «нашим ми­ром в прошлом была Обломовка», а ныне благодаря потыишемуся у людей нашей страны «самосозна­нию», человек нашей страны «ставит на дыбы дремавшую деревию и при­вивает ей вместо ханжеского униже­ния и немощи Обломовки человече­скую гордость и силу Советов». и

коридорам типотрафий и редакций. Он работал тогда в комсомольской печати… Революция быстро приви­ла ему свою счастливую науку - смелость, он учился и учил одновре­менно, переделывая себя на-ходу, вечно двигаясь и никогда не уста­вая… Среди своих молодых товари­щей, не успев оглянуться, он сделал­ся образцовым журналистом и ста­рым работником, ничуть не утратив молодости, но на каждой годовщине комсомола выступая с поучительны­ми воспоминаниями как маститы юбиляр… Лет пять спустя Рогов впервые по­знакомился с болью в ноге… Он пе­решел нз комсомольской печати в общую, но если б не нога - прокля­тая нога! -- он и тут оставался бы все таким же неустанно молодым, каким был в гражданскую войну. Проклятая нога (Роговне величал ее иначе) надоедала, мучила, портила характер и - чорт побери совсем!-- старила, старила не на шутку. Из-за проклятой ноги зародилась потреб­ность в налаженной жизни, в посто­янных, хотя бы маленьких удобствах и - сказать откровенно - в неко­тором сердечном участии…» Так вот оно что! Значит, мы име­ем дело с подлинным представите­лем лодей Советской страны. Прав­да, он немножко устал, этот чело­век, оп болен и чуточку несчастен. Но больная нога Рогова - это то, без чего он не вошел бы в роман. Кроме шуток: он мог появиться в романе только прихрамывая. Во­первых, заболевшая после рапения на гражданской войне пога - это в общем плане романа значительный факт, долженствующий свидетель­ствоваль, что Рогов - советский че­ловек. Во-вторых, больная нога - чисто физическая (а не моральная) причина, оправдывающая грустное и озлобленное состояние героя. В­гретьих, болезвь, с которой пе могли справиться отечественные врачи, мо­гла бы оправдать пребывание и ни­чегонеделание Рогова за границей, Таким образом в «анкетном» отно­шенин образ Рогова как будто бы аикета, хотя бы и детализированная, Между тем, как нзвестно, читатель предпочитает судить о терое по го поступкам образу мыслей. О «поступках» Рогова, связанных с развитием любовной интриги в ро­мане, мы уже говорили. Навряд ли в них можно обнаружить качества, свойственные большевику. Но ус­ловимся, что тема похищения Евро-

ИДЕЯ

ощутить всю тривиальность и наив­ность этого нового издания древнето мифа. Поэтому он беажалостно рас­правился с юной Еленой, заставив ее по дороге в Батавию скоропостиж­но умереть. «Как мимолетное ви­денье» она мелькнула перед Рого­вым, и в дальнейшем проходит по страницам романа лишь светлой тенью Мифическая Европа неожи­данно превратилась в поэтическую Беатриче, о которой тоскует Рогов. Но вот Рогов нашел живое воплоще­ние овоей мечты -- женщину, внеш­не похожую на Елену и к тому же соотечественницу героя - Клавдию Андреевну, жену Франса ван Россу­ма, племянника Филиппа. Вот имен­но в близости с нею Рогов и пред­полагает найти выход из своего оди­почества. «С уверенностью он готов был сказать, что ведет за руку су­щество, недостававшее ему всю жизнь». Рогов знает, что Клавдия «преда­ла свою страну» что в погоне за «хо­рошей и красивой жизнью», за внеш­ним блескам европейской жизни она убежала от «серой» советской дейст­вительности за границу, И вот вмо­сто истории похищения юной Евро­пы начинается история спасания «заблудшей овцы». Для того чтобы не возврашаться больше к этой исто­рии, укажем лишь на то, что Рого­пу так и не удалось вывести Клав­дию на настоящую дорогу и вырвать ее из среды ван Рессумов. После смерти Франса, омерти такой же не­ожиданной, как и гибель Елены, она предпочла остаться любовницей ста­рого Филиппа уехала с ним обрат­но в Годландию. Так пелено и прозаичеоки вончил­ся прекрасный миф о похишенни Европы. Но кто ж, наконец, этет не­удачливый советский Зевс, который итрает в этом современном мифе снаную о книги романя. «Историю болезни он вел о конпа девятьсот девнтнадцатого года, Вна­ступлении на Пулково, при оборона Петрограда от генерала Юденича Рогов был ранен пулей нанылет в ногу, выше коленки. Ранение оказа­лось легким, повреждена была толь­ко мякоть, и уже в январе следую­щего года он бегал по лестницам и

  «Ни одного дня не прошло в Евро­пе после Октября, чтобы она не вопо­минала о существовании Советов. Память бывала и злой и доброй, но она не бывала короткой. Она взята в полон советской идеей, советской проблемой, советской революцией, Слово «Советы» одними стократ про­клято, другими тысячекрат благосло­влено, Кто этого не знает? И все же! Что за тайна в этом проклятом и благословенном слове?». Так декларирована тема столкно­вения двух миров, тема «Похищения Европы», в речи Ивана Рогова перед комсомольцами. Рогов является одним из основных персонажей нового романа Федина. И, судя по построению романа, имен­но этот персонаж должен был бы явиться носителем основной идеи ро­мана и в то же время быть идеоло­гическим полпредом советского мира. Как видим, роль, отведенная Рогову в романе, велика и ответственна. В подобных случаях художник должел очень тщательно обдумать и выбор персонажа, и его интеллектуально­идеологический уровень, и любую де­таль его поведения. Между тем, ког­да вы читаете роман Федина и сле­дите за мыслями и делами Рогова, вы все время испытываете чувство недоумения и досады. Один из излюбленных приемов Фе­дина - интригующее начало. В пер­вых главах романа вы узнаете о Ро­гове не больше, пожалуй, чем о пор­тье отелей, в которых он останавли­вался за границей. Этот прихрамы­вающий человек, с лаконичной бно­графической анкетой, бродит по Нор­вегии и Голландии. Подобно хромо­му бесу Лессажа, срывающему кры­ши с домов и показывающему, что в них происходит, он проникает в до­ма и души различных людей, отме­чая чудовищные контрасты в поло­прродснавите­Он встречается на рынке с водола­зом Нильсеном, приветствующим в Рогове представителя страны Сове­тов. Он вхож в дом крупного ком­мерсанта Филиппа ван Россума, тер­пящего в своем доме этого нигили­* Из статьи «Похищение Европы», печатающейся в «Литературном кри­тике», № 4.