литературная газета № 27 (590)  «Усатый полосатый» С. Маршака доде кла кой­: оры на учеб тве Кал наз чип от едор 0мо трав страциями За Новый В апреле в Париже вышел первый номер нового журнала-«Франция­СССР», под редакцией В. Маргерита (сына известного писателя Виктора Маргерита). Цель нового журнала «укрепить связи между Францией и СССР», до­стичь того, чтобы «СССР лучше уз­нали во Франции, а Францию - в СССР», как пишет об этом журнале B. Маргерит в письме к т. Динамо­ву. Представляя журнал французским читателям, Виктор Маргерит пишет: «Между Францией трудящихся и СССР недоставало. соединительного знака, недоставало издания, посред­ством которого как в области фактов, так и в области идей - экономиче­ских, научных, художественных - установился бы постоянный, непре­кращающийся обмен. «Франция - з. СОСР» ставит своей целью запол­та нить этот пробел». Ов-

 



Странствия

в мире

фантазии и фактов

«История рассказчика» (1924) Шер­го творчества, его психологических но­велл «без развязок». Ведь вся раосказанная им исто­рияэто «иснытание американиз­мом», это попытка выйти из «стран­ствий» очищенным от духа «купли-- продажи», Это стремление отбросить традиции литературы «счастливых концов», дать честное искусство, ко­торое должно было бы бросить вы­зов массовому литературному стан­дарту и оптимизму «приключения». Опыт жизни­вот то, что разбивает эти литературные традиции. Разве старый Андерсон-отец, разориешийся денди, суетливый выдумщик, нищий прожектер, отделим от тех литера­турных пародий, которыми полна «История рассказчика»? Неотделим, и он разрушает фантазню. Мальчин Андерсон выдумывает себе образ отца и отдает его в ру­ки «романтиков», Он становится в его воображении то героем «пионер­ских» рассказов, то золотоискателем Брет-Гарта, то смельчаком лондонов­оких северных пустынь. «Отдайте его, скажем, в руки Брет­Гарта, И вот он красивый, изящный молодой человек. Он игрок с приис­ков запада, на нем шелковая рубаха и стэтсоновская шляпа. Он проиграет вам целое состояние и глазом не мор­гнет, но водится он с темными лич­ностями, Он всюду появляется с Чер­ным виски, содержателем дома тер­пимости, и с Молчаливым молотобой­цем убийцей, До тех пор, пока на прииск не приезжает учительница из Новой Англии. Как-то ночью на нее нападает пьяный золотоискатель и оскорбляет ее. Тогда он, приятель Черного виски, подходит и убивает оскорбителя. За десять минут до того он был пьян и валялся в ка­наве, он был так пьян, что не за­метил бы, если бы мухи стали ка­таться с его глазных яблок, как с горки, но опаснооть, угрожавшая учи­тельнице, сразу отрезвила его. Он джентльмен. Он предлагает учитель­нице руку и провожает ее домой, бе­седуя об Эмерсоне и Лонтфелло, а у дверей наш герой расотается с ней и уходит в укромное местечко в горы. Он сидит и ждет, когда придет зи­ма и выпадет глубокий снег, чтобы замерзнуть до смерти. Он понял, что любит учительницу из Новой Англин и что он, как пишут во всех лучших романах из жизни Далекого запада, «не достоин ее». «Но моему отцу не посчастливи­лось-он был обречен на существова­ние всего лишь в фантазии»… вот в борьбе против духа лите­ратуры - «купли-продажи» Андерсон пишет о трагической жизни без вне­шних эффектов, Он пишет новеллы «без развязок». Но как быть с лживо «жизнера­достной» литературой, с «творцами», равнодушными к материалу, лишен­ными чувства профессиональной гор­вуд Андерсона, известнейшего амери­канского писателя,это история ху­дожника, мучительно искавшего и так и не нашедшего магического мо­стика, который можно было бы пе­ребросить между миром фантазии и миром фактов. Он не один в этих блужданиях, в этих понсках недостигнутой мечты. Оказывается, Америка­«страна, где все сбывается», где все так реально, практично, предприимчиво, полна неудачников, фантазеров, чудаков и вралей, создающих свой романтиче­ский мир героизма, благородства, приключений, безумных страстей, ска­зочных удач. В этом мире есть все то, чего им нехватает в тяжкой, гру­стной и пугающей их реальности. Этот мир создается ими по образу и подобню иллюзий о «равных для всех возможностях», по образу и по­добию «оптимистической» литерату­ры, которую так тонко пародирует в этой книге Шервуд Андерсон. Вот они, эти «амбиционные амери­канцы», ставшие малярами, фокусни­ками, актерами, рассказчиками; за­мечательная компания старика Ан­дерсона-отца, с такой лирической иронией воскрешенного писателем: вот провинциальный судья, перед взором которого с детства витали при­влекательные и страшные образы знаменитых злодеев, убийц и отра­вителей Возрождения, и сам беспоч­венный, тоскующий автор. Он мечет­ся в поисках «удачи», «карьеры». Его возбужденное мечтой и моралью «Суб­ботней вечерней почты» воображенше рисует ему какие-то необычайные очертания его будущего­скрасочного, шышното», похожего «на великоле­пие древних тиранов». В бегстве от унизительной бедно­сти, неуверенности в завтрашнем дне и отцовских чудачеств Андерсон странствует «в мире собственной фан­тазии» и «в мире фактов». Факты - это разнообразнейшие профессии, от рабочего до преуспевающего коммер­санта. Пресыщенный духом расчета, он бросает все, чтобы стать срасскаа чиком». Перед нами Америка, какую мы знаем по мастерским новеллам Ан­дерсона. Люди маленьких домиков и тихих улочек Уайнобург, штата •Огайо, беспочвенные, чудачливые. Люди , которые снова и снова бу­дут возникать в художественном вы­мысле Андерсона. Читая эту био­графию писателя, начинаешь видеть корни его антииндустриальных уто-И пий, его пассивного меланхолическо-

  дости? Андероон вспоминает «масте­ров своего дела», ремесленников­творцов, рабочих, «любящих матери­ал». Они, -думает Андерсон,-угроза бездушному фордизму, духу убий­ственной стандартизации,которым проникнута культура, литература, цивилизация Америки. «Фордовские фабрики не могут убить любовь рабочего к материалу, и раню или поздно эта любовь рабо­чего к материалу и к своему ин­струменту убьет Фордов». Машины, стандарт, принижающий живого человека дух индустриализа­ции,-все это единый, пугающий пи­сателя образ буржуазной технической культуры, И вслед за многочислен­ными своими друзьями во всем ми­ре, велед за интеллигентами-индиви­дуалистами Шервуд Андерсон хочет сохранить себя, свою творческую лнч­ность в бесплодных мечтах о воз­вращении к ремесленному прошлому, в бегстве от машины. По этому зыбкому пути, далеко уводящему от единотвенно верных путей революционной борьбы, в оди­ночку пробирается Андерсон к иде­алам прекрасной жизни и свободно­го мастерства. «История рассказчика»помогает нам понять, какиз ненависти обезличивающеймеханизированной капиталистической цивилизации, из ненависти к духу «купли-продажи» рождался образ тоскливого и страш­ного городишки Уайнсбург. Номы теперь знаем также, что весь де­мократизм Андерсона, его биографи­ческая близость к трудовому люду, его мысли о рабочем, восставшем против стандарта, не выходили в те годы за пределы индивидуалисти­1тогда интересная и поучитель­ная «История рассказчика» станет лишь началом этих странствий. «История рассказчика» показалаосью нам, что мир мечты и действитель-Но ности разделен непроходимой про­пастью до тех пор, пока «странник» не пойдет по тому пути борьбы за свою мечту, по которому пошли лучшие люди мировой культуры. ческих антииндустриальных иллю­зий. Понятной становится меланхоли­ческая пассивность «путешественни­ков в мире собственной фантазии», которым бегство в социальные иде­алы прошлого и в наши дни ся бунтом. Очевидно, все это прочно засело в мозгу и чувотвах срассказчика». Ан­дерсон и сейчас,-после краткого сближения с движением передовой интеллитенции Америки,-в стороне от того творческого возрождения, ко­торого он всегда так страстно искал. Он смог бы найти его, сбросив, го­воря словами Уолдо Фрэнка, в про­шлом очень тесно связанного с ис­каниями Шервуда Андерсона,«мер­твую плоть класса». H. ЭЙШИСКИНА

став

выпускает Детиздат с новыми иллю­В. Лебедева



«Преступление и наказание» Ф. М.

Достоевского выпускает издатель-

ство «Academia» с иллюстрациями Д. Шмаринова Пожалеем кажет-Филем называется «У самого си­него моря». Моря в нем, действитель­но, много: тихое, волнующееся, бур­ное, заспятое при самых различных обстоятельствах, показываемое кстати и некстати, оно как бы является глав­ным действующем лицом фильма. Но и это действующее лицо особых сим­патий у зрителя не вызывает. За лючением нескольких правдивых и сильных кадров, оно заснято в сла­щавой, олеографической трактовке. Чего стоят одни только закаты, «вы­писанные» с невыносимой краси­море это всего лишь живопис­ное обрамление. Фильм имеет сюжет, героев, образноесодержание. Так, по крайней мере, думалось сценаристу ужеМинц),a также и режиссеру (Б. Барнет), который, по его словам, сстремился показать нашу молодежь, дела и дий рядовых тружеников-кол­хозников - строителей социализма, рассказать об их любви и дружбе». Какой бы это был замечательный фильм, если бы похвальные стремле­ния режиссера осуществились хотя Основное и очень бедное содержа­ние фильма нетрудно пересказать в нескольких словах. Два молодых пар­ня приезжают на работу в рыбац­кий колхоз. Оба они влюбляются в девушку-колхозницу Машу. Маша любит третьего-отсутствующего. Ког­да это выясняется, парни уезжают (как поэтически комментирует ре­жиссер: «И ушла подка в безбрежное синее море. Уехали друзья в новые места, где ждет их радостный труд»). Можно ли такой несложный и про­стой сюжет сделать при помощи ки­средств идтереоным, правдным, рам фильма понадобилось бы обра­тить особое внимание на раскрытие человеческих характеров, а также на широкий и содержательный показ колхозной действительности. Осталь­ное зависело бы от их такта, вкуса и выдумки. Что касается такта и вкуса, то о них можно умолчать. В лучшем слу­чае, они у авторов фильма на уровне исследо-посредственности. Но вот выдумки проявлено в фильме немало такого сорта, который, стараниями сценари­ста, превращает незамысловатый сю­жет в нечто крайпе наивное, неправ­доподобное и пустое. Но-скажем фильм получился плохой. Плох же он прежде всего потому, что никуда не годится сценарий. Эти старания имеют вполне опре­деленную направленность: любою це­ной «оживить» и «драматизировать» действие фильма, над внутренней ху­дожественной логикой которого сце­нарист отнюдь не задумывается. Начинается с того, что друзья не

рубежо м журнал ,,Франция-СССР

сценариста иск-Следует полоса ухаживания дру­зей за колхозницей Машей. Они пе­ремигиваются, ревнуют друг друга, смешат зрителей. Когда это становит­ся однообразным,изобретательный сценарист дарит зрителя новой вы­думкой: один из друзей, механик, не выходит, ссылаясь на болезнь, в мо­ре, а сам едет в город за подарками для Маши. Все это раскрывается на общем собрании рыбаков. Второй на друзей выступает с обвинительной речью против первого. Казалось бы, эпизод будет иметь сложные психоло­гические последствия. Ничего подоб­ного, снова мелькают прежние кадры: друзья пересмеиваются, ревнуют друг друга, смешат зрителей. просто приезжают в колхоз, а снача­ла попадают в шторм, плавают на каком-то обломке в раз яренном море и уже потом, случайно спасенные, случайно оказываются в нужном им колхове. Имеет ли это какое-нибудь отношение к теме фильма? Ни ма­лейшего, но зато какие кадры! И опять зрителю скучно, и опять «чуткий» сценарист придумывает но­вый сюжетный эффект. На этот раз нечто потрясающее своей наивностью. Море, баркас на нем--оба героя и ге­роиня. Вдруг (!) внезапно налетев­ший шквал смывает прекрасную Ма­рию в море. Друзья безрезультатно ныряют за ней - Мария погибла. («Э!… Тут что-то не так!»-думает зритель, которому не хочется быть проведенным на мякине). Вечером в колхозе-траурное собрание. В без­молвной скорби оба друга лежат на берегу моря. И вдруг волны выно­сят--кого же, вы думали бы?! Чу­десно спасшуюся Марию! («Ну, то-то же»,удовлетворенный своей прони­пательностью замечает зритель). Тут, понятно, траурный митинг превраща­наволен раввнка Дувья п го в Тихом океане краснофлотца. Да, небогато. А относительно «тру­дов и дней рядовых тружеников-кол­хозников»-явная обмолвка: ничего этого в фильме нет. Нет в нем и жи­вых человеческих образов, за исклю­чением образа Юсуфа, которого ар­тист Свердлин, вопреки сценарию, ухитрился сыграть с большой искрен­ностью и теплотой. Пожалеем же режиссера, связанного по рукам и ногам подобпым сцена­рием, хотя и он, режиссер, отвечает за сомнительное качество некоторых сцен (например, наивно формалисти­ческие кадры с разорванными буса­ми). Но больше всего пожалеем сце­нариста ва убожество его воображе­ния, за слепоту к живой, подлинной жизни, за горькое неудовлетворение своей работой, которое он должен испытывать. ГЕРМАН ХОХЛОВ

«Новый союз запечатлен в истории обеих наций. Я принадлежу к тем, кто за этот союз, потому что в про­тивоположность прежнему союзу он открыт для всех стран, которые хо­тят спокойно жить и работать, из­гнав из своего будущего угрозу но­вой бойни». Далее В. Маргерит говорит о до­стижениях СССР, этой «фабрики про­гресса», «Нет другого государства, где было бы так развито высшее и народное образование, так усовершен­ствована гигиена, так высока произ­водительность труда». «Всем известно, как совхозы и кол­хозы оживили сельское хозяйство, обновили жизнь крестьян. В литера­туре, театре, кино - тот же расцвет, то же свидетельство жгучей энергии и полной энтузиазма веры. Необы­чайная жизнь Советского дол­жна служить уроком и примером для всех».   

Шервуд Андерсон. История рас­сказчика. Перев. с амер. Е. Романо­вой. Пред. С. Динамова. Ред. В. Топ­пер. М. Гослитиздат. 1935 г. Стр. 318.  Ц. 5 р. Тир. 1000 экз.

Под солнцем Башкирии  разом расходится с мнением Акаде­мии наук, присудившей в свое вре­мя автору «почетный отзыв имени А. С. Пушкина» именно за роман «Амеля». пред-ебвыполняют, дившие старую Академию дать Кра­уманшенинникову благожелательный от­зыв о романе, следует все же сказать, что немалую роль в решении дорево­люционных академиков играли, пови­димому, следующие обстоятельства: автор в своем романе не возмущает­сашкар, тольмо жалуется на му вполне приемлем. зани-Можно с уверенностью сказать, что рассказы Крашенинникова, стоявшие в некоторой оппозиции к тогдашнему положению вещей, не удостоились бы такой оценки, хотя их литературные качества много выше романа. Рассказы (1900-1910 тг.) написаны под сильным влиянием Тургенева, и естественно, что современная им кри­тика окрестила их «Башкирскими за­писками охотника». Можно только удивляться автору предисловия, ко­торый оспаривзет это сходство. У Крашенинникова-де «нет того лиризма, что у Тургенева, - глубокомысленно изрекает проф. Ефремин, - а у по­следнего (т. е. у Тургенева. - И. С.) в рассказах отсутствует та лютая ни­щета, которая…» и пр. Подобный ме­тод дискуссии по меньшей мере анек­дотичен.

«Амеля» нанисан в слащавой манере дореволюционных беллетристов. В Книга распадается на две части: первую составляют рассказы о про­шлом Башкирии, вторую - роман «Амеля». Вступительная статья сооб­щает, что «роман сентиментален. Бы­товая сторона жизни башкир ставлена довольно слабо, этнографи­ческая еще слабее. Крашенинников стонт на точке… беспочвенной ности… непрочь идеалианровать бур­жуазную интеллигенцию» и т. д. За­чем же, в таком случае, было печа­тать этот роман? Непонятно! Чарскую. Это убеждение основы­вается вовсе не на сходности положе­иний (немалую часть романа мает описание жизни башкирки Аме­ли в «институте благородных де­виц», е неизменной благородной и элегантной «маман», начальницей), а на специфическом подходе автора к разрешению темы, Так же, как и в произведениях многих дореволюцион­ных беллетристов, имена которых ны­не заслуженно забыты, движущей силой романа «Амеля» являются не социальные рычати, а «биологические позывы крови», «зов степей» и про­чие аксессуары чувствительных ро­манов. Резкая наша оценка коренным об­H. Крашенинников, «Под солнцем Башкирии», 1936 г., ГИХЛ, стр. 347, тираж 5.000, цена 5 руб. Редактор И. Варшавский.

Международная солидарность писателей  ляр Под этим названием только что вы­шел в цюрихском издательстве «Оп­рехть литературный сборник, состав­ленный из произведений передовых писателей Европы и Америки, выра­вивших изданшем этой книги свою солидарность с интеллигенцией, из­гнанной фашизмом из Германин. нетый доход, притесеный этой женевского международного комите­та по предоставлению работы изгнан­никам-интеллигентам. Комитет на ноученные средства окажет помощь немецким эмигрантам. то В сборнике представлены извест­нейшие имена западной литературы: Мартин Андерсеп Нексе - рассказ из жизни рыбаков-бедняков; Томас Мани - глава из неопубликованного третьего тома трилогии «Иосиф и его братья»; Эптои Синклер - глава из книги его мемуаров «Америкэн аут­дост, Аидра мклар, боры два­Генрих Манн, Эмиль Людвиг, Эрнст Глезер, Шолом Аш и др. В сборнике 16 вещей - новеллы, рассказы фрагменты из романов и пьес.

Основная их ценность не в литера­турно-художественных достоинствах, а в той социальной функции, какую эти рассказы, или, вернее, очерки, Они знакомят нас с не­давней историей Башкирии, с той Но перейдем к расскаҙам. вернется.

В своих рассказах Крашенинников описывает многочисленные встречи с людьми, стоявшими на различных тетель монет познакомиться муллее скими помещиками, вольготно осев­шими на башкирских землях, с мест­ными кулаками, охотниками, ворами и конокрадами. Все эти люди живут Язык рассказов неточен и засорен: «дырявые рубища, дрожащие от слез», «поваркивая, ходила из угла в угол в отведенном ей местечке» и действуют на фоне нищей, голо­дающей и вымирающей башкирской деревни. В рассказах немало описа­ний башкирских обычаев, обрядов, немало песен, легенд и иного фоль­клорного материала, представляющего определенную ценность для вателя Башкирии и ее культуры. Короче -- первая часть книги дает неплохое представление о недавней Башкирии, и с этой точки зрения по­знавательное значение первогоразде­ла книги несомненно. Ив. СЕРГЕЕВ и т. п. и т. д.



о 



,,Зачем им жить? микробами, он писал в овоих «Охот­никах за микробами»: «…теперь уже в Нью-Йорке под высоким руковод­ством доктора Парка, а также по всей Америке … применяется остро­умный и безопасный способ иммуни­зации». В своей новой книге он с возмущением заявляет, что иммуни­зация из-за материальных условий проводится из рук вон плохо и что эпидемии на глазах у вооруженной науки могут сотнями укладывать де­тей в пробы. Он указывает на ужаса­ющий процент смертности детей в одном из «процветающих» городков богатого штата Пенсильвания - ро­дины финансиста Эндрю Меллона, «пятого по богатству человека в ми­ре». Беседуя с одним американским учителем об учениках его школы, он услышал: «Все они голодают. Но мы можем кормить только наиболее го­лодных», Лучшие учителя урезыва­ют небольшие суммы от овоих полу­чек, чтобы помочь голодающим детям, но эта трогательная благотворитель­ность бессильна перед теми бедстви­ями, которыми «даруеть обездолен­ных «страна изобилия». Суммируя свои впечатления, Крюи с ненавистью заявляет: «Какая к чор­ту польза том, что я расоказываю об откряснить рали только потому, что у них не было денет, чтобы ваплатить за ле­карства». Поль де Крюи не ограничивается констатацией отрицательных явле­делать, - пишет он. - Бесполезно взывать к гуманным чувствам иму­щих…» «Я увидел возможность начать говорить с растущими миллионами бедняков. Они находятся в неведе­нии.них нет ни газовых бомо, ни пулеметов. Газовые бомбы и пу­леметы находятся в руках армии во­енного флота, полиции… которыми командует правительство, которое в свою очередь находится в руках вла­дельцев изобилия»… «Масса безоруж­на», но придет день, когда эта «за­кабаленная безденежная масса станет сокрушающей». УРНОВ ладающими На правдивую книгу Крюи реак­ционная свора откликнулась омерзи­тельным воем. Она «заклеймила» его «большевиком» и начала травлю уче­с ного в прессе. M.

В текущем году в нью-йоркоком издательстве «Харкоурт» вышла кни­га Поля де Крюи «Зачем им жить?». обратившая на себя внимание всей емериканской печати. Поль де Крюи - американокий пи­сатель и бактериолог. Его увлекатель­ными книгами зачитываются мнотие тысячи юных и взрослых читателей в Америке и далеко за ее пределами. Огромной популярностью пользуются его «Охотники за микробами», кни­га, выдержавшая у нас шесть изда­НИЙ. В 1925 г. по просьбе одного из врупнейших писателей современной Америки Синклера Льюиса, Поль де Крюи работал совместно с ним над романом «Арроуомит». Поле де Крюи отзываются, как о страстном, принципиальном в овоих суждениях бойце за науку. Изучая «неумолимый, жестокий мир» «тай­кых убийц», описывая жизнь знаме­итых пионеров-бактернологов, он «не успевал» заглянуть в мир же­сточайшей борьбы, происходившей за отенами его рабочей комнаты. Но тревожные вести настойчиво стуча­лись в убежище писателя. Недавно он решил поближе познакомиться с миром себе подобных… Писатель-уче­вый Поль де Крюи стал репортером. Он обзхал много провинциальных центров, Он расспрашивал рабочих и фермеров, учителей и медицинских работников, интервьюпровал руково­дящих должностных лиц, изучал авпрния врачебных вемтосий, Креские спр в ссвободной», «демократической» страле, окраняемые от всяних болез­ней могущественной наукой. То, что он узнал, потрясло его до глу­бины души. Он решил поведать миру о добытых им сведениях и написал книгу «Зачем им жить?». В этой книге Поль де Крюи сообщает не­опровержимые факты о лицемерии и варварстве капиталистической «циви­лизации». Поль де Крюи лично убедился в том, что в «стране изобилия» мил­лноны не могут пользоваться элемен­тарными лечебными средствами, что­бы предохранить себя от фатального действия «тайных убийц» - бакте­Вай. Несколько лет назад, вдохновлен­вый победоносной борьбой науки

ВЫСТАВКА МОЛОДЫХ ХУДОЖНИКОВ тические полотна, посвященные жиз­ни нашей молодежи. * ботах художников Бальзамова, Штей­нер, Гусаревич, Назарова. Особенно удачна в этом отношении неболь­шая работа художника Таничек. В портрто крохотной девочкиВообще, ти» художник вышел за пределы простого сходства и создал живой и яркий образ ребенка. первого дости-вагляль кажется, будто выраженде лица Ритти схвачено случайно, таким опо может быть лишь одно мгновение, но это те самые доли се­кунды, когда поглощенного своим занятием ребенка вдруг поразило ка­кое-то явление, и он еще сам не ре­как к нему отнестись: обидеть: ся, заплекать, яибо обрадоваться и рассмеяться. Выбранное художником гновение как раз и есть одно из тех, когда детская непосредственность выражена всего ярчешка Если в портретах отсутствие образа часто прикрывается эскизностью, то с образом в пейзажах на первый взгляд все обстоит благополучно. Однако часто этот образ достигается ценой утраты самостоятельности ху­дожников, ценой отказа от попыток найти свое отношение к природе. Взамен этого некоторые молодые пейзажисты усердно «французят» то под барбизонцев (группа француз­ских пейзажистов), то под Утрилло, а чаще всего - под импрессионистов (Пастернак, Маторин, Шатилов, Гур­вич). Вот почему многие пейзажи выставки похожи скорее на копии картин Музея новой западной жи-

ку, а как бы продолжают заниматься своим делом. Поэтому так жизненна каждая деталь портретов: губы на­найца действительно сосут трубку, глаза его шурятся от света и т. д. Скульптура немногочисленна, но и здесь представлены талантливые ху­дожники. Прежде всего выделяется интересная по замыслу и выполне­нию работа Павловой «Голова де­вушки». Удачны «Шахтер» Бажено­вой, «Голова» Лярсен. незначительном количестве пред­ставлена гравюра (главным образом книжные иллюстрации), дающая весьма случайпое представление нащих молодых мастерах. На выставке представлены работы только московских художников. предварительно отобранных выезд­ными «тройками» 2.000 работ в за­лах показано лишь около 500. Такой процент отсева очень показателен. Вероятно, отклоненные работи ствительно плохи, но и при таком предположении остается открытым вопроо о серьезной критике и помо­ши тем молодым художникам, кар­тины которых не попали на выстав­ку. В этом отношении многое можно сделать путем систематического уст­ройства краткосрочных выставок­просмотров. Лучшим стимулом для творческой активности молодежи бу­дет уверенность, что устройство та­ких периодических выставок станет регулярным и систематическим де­лом наших художественных органи­звций. Выставка молодых художников, при всех их успехах, отчетливо пока­вывает необходимость самой упор­ной, самой серьезной учебы и рабо ты на собой. К. РЫБНИКОВ

вописи, чем на картины, писанные с живой природы. Естественно, что в этих случаях природа, не прочув­ствованная художниками, остается скучной, холодной, невыразительной. Однако на выставке есть и серь­езные работы, свидетельствующие о правильном росте наших молодых пейзажистов: хороши пейзажи мас­лом Туржанского, М. Кончаловского, Иорданского, Эйгес, не говоря уже о целом ряде отличных акварелей. б если сравнить отдел аква-В рели и графики в целом с отделом масляной живописи, то преимущество первых будет очевидно. В этих ра­ботах много нестоящей смелости, ре­шительного отхода от шаблонов, свежее отношение к природе в пей­зажах, острая наблюдательность в рисунках и хорошая вера в себя, в свои творческие силы. Таковы, на­пример, акварели Тиморова («На рейде», «Бухта»), Ромодановской («Поле» и др.). Из акварелей Жданко, посвящен­ных Средней Азии, лучшая - «Су­кишмиша». Здесь автору уда­лось избежать пресловутой «экзоти­ки», столь излюбленной не только русскими живописцами, по даже ху­дожниками Средней Азии. Вместе с тем Жданко не отказывается от пе­редачиживописногосвоеобразия природы и людей Узбекистана, под­чиняя особенности колорита реалисти­ческой трактовке темы. Среди произведений графики вы­деляются зарисовки пером художни­ка Сандлера. Сандлер, несомненно, одаренный рисовальщик, острой наблюдательностью и умением еле заметным штрихом добиться боль­шой выразительности. Колхозники­нанайцы на рисунках Сандлера прежде всего не позируют художни-

В Музее изобразительных искусств открыта выставка молодых худож­ников, посвященная Х Всесоюзному с езду ленинского комсомола.Вы­эта по ам органиа. ции и представленным работам от­личается от обычных выставок. Только крайним равнодушием к людям, к молодым кадрам можно об­ту нездоровую практику на­ших художественных организаций, при которой само понятие «молодых» исчерпывалось небольшим стандарт­ным списком одних и тех же имен. По инициативе ЦК комсомола эти косные традиции решительно слом­лы. Произведения, отобранные для выставки, принадлежат именно тем молодым художникам, которые, имея профессиональную подготовку и ра­ботая дома, оставались в стороне от многочисленных «весенних» и «осен­них», «отчетных» и «юбилейных» выставок Москвы. В этом заботли­вом внимании к творчеству молодых художников - главный смысл вы­ставки, приуроченной к Х с езду ком­сомола. Во время текущей работы на до­му художники большею частью не знали, что их картины попадут на выставку, посвященную комсомоль­скому с езду; каждый занимался сво­ими этюдами, пейзажами, портрета­ми и натюрмортами. И не случайно именно эти жанры оказались преоб­на выставке, а не тема­

Портрет - один из труднейших видов искусства. Уродство кубисти­чески обтяпанных идолов или «нве­товые искания» на носу и шеках изображаемых людей провозглаша­лись формалистами высшим жением художественного тения, На­до сказать к чести молодых худож­ников, что они в своих портретах чужды этим вредным принципам. Вместе с тем они еще очень мало задумываются над вопросом, чему следует учиться у великих портре-ия тистов прошито. В многочисленных изображениях своих родных и ана­комых молодые художники ставят своей задачей достигнуть лишь внеш­него сходстваизображаемыми людьми, не затрудняя себя попыт­ками художественного обобщения и создания в портретах глубоких и яр­ких образов, без чего нет подлинпого искусства. Многие молодые портре­тисты, желая всячески отмежеваться от фотографической протокольности взамен отсутствующего образа, ищут спасения в подчеркнутой незакончен­ности и нарочитой этюдности своих полотен(портретыхудожников Бржевской, Кокорина, Добросердо­ва и др.). Эти картины во многом художественно слабы и производят впечатление преждевременно снятых с мольбертов. Иное, правильное по­нимание задач портрета видно в ра-с