газета № 28 (591) УДЗГЕ МИЛЛИОНОВ ИНЖЕНЕРА ЗИС B рик говорили, это неубедительность «Пи Boy Пик (в рерождения Лены под влиянием ного момента, Вдруг, когда она ул дела улыбку на лице Лангового да почувствовала, чтоон подлец. моему, это место неудачное, ну было бы это разработать глубиемог основательнее. Л пре детс сноЗад Роман написан безусловно хорош простым языком, без всяких вык тас, без иностранных слов, котор не всегда понятны. За исключени мест, относящихся в племени уда где нельзя было избежать мало нятных нам выражений, нет впрот ской тера зую. уже библ Дже ой «Стр бе шой мале свой уч Br Иош повес рый, pop Герои романа Фадеева - люди жественные, люди закаленные, дод <Последний из удэте», по-моет является самой ценной книжкой нашей молодой советской литерат ре Остается только пожелать, что автор поскорее дал произведет полностью - закончил четверт часть. и примечаний. Между тем есть которые произведения, в которых сносок больше, чем понятных слов ЗИС рял тебя. Друг мой, ты самое лу шее моей жизни».  живые. С глубоким волнением я чит сцену пытки Пташки. Я пережиы этот момент. Пташка боролся за ре волюцию. В подвале его били, му­чили, а как он на это реагировал? Что ты стараешься, ты ниче не узнаешь от меня. Разве выд ди?, - сказал он с презрением. Вы не люди, вы даже не звери… В выродки… Скоро задавят вас всет Гутен Человек в последнюю минуту гер по-ически выдержал пытку и в классовому врагу, умирая, бросила мечательные слова о революции, будущем. Этот человек велик свон мужеством. И мы, комсомольцы, лодежь должны учиться у таких роев, как Пташка. Образ Пташки цитывает в нас мужество и отвау но рабут расы, В диаль мона стипе ан Чре дяется Мне очень понравился роман следний из удәге».

литературная

ЧИТАТЕЛЬ О ЭТО-КНИГА О НАС ,ПОСЛЕДНЕМ его бандиты. Резали по частям. Но, несмотря на нечеловеческие муки, он не выдал товарищей. Я не знаю, ка­кие были последние его слова. Может быть, умирая, он, как Пташка, бро­сил слова гнева и правды в лицо бе­логвардейскому выродку. Я вспоминаю других бойцов. Как похожи на них Сурков, Алеша Ма­ленький… Недаром товарищи из ДВК говорят: о нас это написал ФФадеев. Очевидно так же думают и участники боев на Укравне, в Средней Азии… Книга, повторяю, производит боль­шое впечатление. Жаль, только, что автор не показывает в ней ближай­ших помощников партизан-их жен, сестер, матерей. В романе нет образа женщины-героини, делящей с му­жем, с братом все тяготы суровой партизанской жизни, отдавшей всю себя делу революции. Вот, например, жена начальника таежного штаба Прохорова, на квар­тире которой мы в любое время дня и ночи находили приют и покой. Уло­жив нас, усталых, замученных боль­шими переходами, повседневными стычками с врагом спать, она ночью, не смыкая глаз, стирала наше белье, а потом сушила его, держа на руках перед огнем. Она не отпускала ни одного партизана толодным: если не было-хлеба, то уж какую-нибудь лепе­шечку да испечет. В один из нале­тов белогвардейцев Прохорова была арестована. Ее жестоко пытани в за­стенке. Спрашивали, где находятся партизаны, велико ли число их. Ни­чего не сказала Прохорова врагам. Таких женщин немало было и в Сучанской долине. И странно, поче­му автор не запечатлел их образ в своей книге. Но, может быть, я пред­решаю вопрос. Может быть, мы встре­тимся с этими женщинами в после­дующих частях книги. С нетерпени­ем жду этой встречи. Краснознаменец B. А. БОРОДАВКИН Быв. начальник оперативного таежного штаба, б. командир пар­тизанского отряда 1-го района Амурской области СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА Но то, что прекрасно удается стра-Флеват орда одарнстет оу, ковда он рисуов асвоиха , ускользает от него, когда дело идет об изображении врагов. И в первых частях романа главы, действие кото­рых развертывается в буржуазной и белогвардейской среде, были наиме­нее удачными (только образ старого Гиммера кажется мне живым и ин­ской борьбе партизан под руковод­ством нескольких коммунистов, ви­дишь перед собой не «литературу», а кусок подлинной действительности. Когда вспоминаешь события, описан­ные в романе, участники их кажут­ся не «литературными тероями», а людьми, с которыми встречался в жизни. тересным). Образ Лангового - довольно яркий и живописно удачный. Но и он ка­жется взятым из книг, а не из жиз­ни: слишком стройно и «красиво» рисуется психическая жизнь этого «идейного» белогвардейца. Надуман­ными и ходульными представляются мне образы начальника контрразвед­ки и, в особенности, его жены. В этих главах прекрасное психологиче­ское чутье автора явно ему изменяет. Но в общем впечатлении от книги эти недостатки - лишь частность. Б. ТЕПЛОВ Профессор научно - исследова­тельского института психологии Московского университета

ИЗ РОМАН ИЗ

ДЛЯ

СТАРК,

ТОВ.

ВЫСТУПЛЕНИЯ

Чем для меня особенно ценна эта книга? Тем, что в ней Фадеев совер­шенно правильно рисует взаимодей­ствие классовых оил на Дальнем Во­стоке в годы гражданской войны; тем, что в ней с большой художест­венной силой отражена борьба пар­тизан с бандами Колчака, с «свобо­делюбивыми» американцами, с алч­ным японским империализмом, со всеми врагами трудового народа; тем, что в ней правдиво показана роль пролетариев в парпизанском движе­нии, роль партийного руковод­ства. Книга построена на огромном фак­тическом материале. Талант писателя помог ему овла­деть материалом. Образы, созданные им,-это живые люди со своими осо­быми слабостями и достоинствами. Читая книгу, я как бы беседовал со своими старыми товарищами, бок о бок с которыми 17-18 лет назад я дрался с японцами и белобандитами, защищая родную советскую власть. Многие из товарищей погибли, но многие живут и адравствуют, работа­ют в свободной стране. Я перелистываю книгу, и перед глазами встают один за другим обра­зы боевых товарищей. Мне вспоминается крестьяния де­ревни Рождественка, Александров­ского района, Амурской области, пров­ванный у нас в отряде дедушкой Иваровским. В доме дедушки, под видом портнихи жила моя жена. Здесь же была явочная квартира на­шего ревкома. Во время налета бело­японского отряда старика до полу­смерти забили нагайкой, допытыва­ясь, что за женщина живет у него. И все-таки не выдал старик. После он вступил в мой партизанокий от­ряд вместе с тремя варослыми сы­новьями. Не его ли описал Фадеев в своей книге под именем Игната Васильеви­ча Борисова? Вспоминаю начальника подрывной команды Бочкаревского района, чет­вертованного садистами Маркевичами. В течение нескольких часов мучили ПУТЬ

удалось Фадееву изображение отри­типовЛангового, Марке­вича. Это надо поставить в заслугу Фадееву. Ланговой - убежденный до мозга костей контрреволюционер; основа его жизни - контрреволюци­онная борьба. Хорошо, что Фадеев противопоставил Ланговому пьяницу Маркевича, которого занимают пыт­ки, Лангового такне вещи не за­нимают, он более крупный враг. Лан­говой получился у Фадеева очень хо­рошо, Я хочу отметить один недостаток романа: почему произведение назы­вается «Последний из удәге». Может быть в четвертой части автор даст более развериуто картину дальней­шей судьбы этого племени, но в пер­вых трех частях автор говорит о нем слишком мало, чтобы назвать про­коведение «Последний из удэге» По существу, в романе дан образ толь­ко одного удэгейца - Сарла. Второй недостаток, о котором уже ННИГА О МУЖЕСТВЕ ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ ТОВ. ХУХАЧИНОВА, СЛЕСАРЯ Образы большевиков Суркова и Але­ши Маленького - это образы лю­дей мужественных, закаленных. У них хорошие человеческие черты, нежность, доброта, ласка, внимание Петра Суркова и Алешу Малень­кого связывает крепкая дружба с раннего детства. Но в споре о парти­занском движении, когда Сурков и Алеша Маленький сталкиваются в качестве представителей командова­ния и подпольного комитета, они по­казаны как принципиальные против­ники. Когда же начинается бой, они время чувствуют друт друга, мнят и заботятся друг о друге. По­мните встречу Суркова с Алешей в госпитале? Эта встреча пропитана глубокой нежностью. Это место нужно отнести к лучшим страницам нашей современной литературы. и уважение к человеку. Вот слова Петра, обращенные к Алеше в госпитале: «- Я уж думал, что навек поте­ЦЕННЫИ ВНЛАД В ЛИТЕРАТУРУ ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ ТОВ. СМОРОДИНОВА, КЛАДОВЩИКА ИНСТРУМЕНТАЛЬНОГО ЦЕХА ЗИС прош стороны, он стремится к революш и хочет отколоться от своей интел гентскойсреды, но все, что проив дит вокруг, оп расценивает топ применительно к себе. Он не дуиВ том, как это отразится на суді партизанского движения. Он ждег дождется, когда будет столкнов партизан с бандитами. Для него интересно, и он не думает о ковы будут последствия этого стов новения для отряда. успех ского «Ассо томн-Иа вый стронт делега годари такое имели быВ валы баков, У тата дается кон-Недостаточно правдив образ Ле Девушка в шестнадцать лет не з различия между правой и левойсзда. кой, а между тем Лена показана оч умной, всезнающей. В детском во сте мы были уж не такими прони тельными, как она. откло-Ярко дана жизнь капиталистов. Заслуга автора в том, что он людей, взятых из жизни. Произе кие «Последди из удәге» -- это шой ценный капитал в нашей ли ратуре. Нам - молодежи - нелы с кавалерийским наскоком читатьи книгу. Мы должны это произведен изучать. На таких произведен нужно учиться самим и учитьд Возьмем, товарищи, например, во­прос о том, могут ли в социалистиче­ских условиях отсталые народности, ертнепосредственно, минуя капитализм, переходить к социалистическому об­лю-Когда я прочитал роман «Послед­иий из удәге», я почувствовал, что мне не только нужно было прочитать это произведение, но и проработать его. Оно всесторонне охватывает на­шу жизнь. Много хорошего может здесь почерпнуть молодое поколение. ществу. Для многих из нас адесь си­дящих, этот вопрос был недостаточно ясен. Когда же мы прочитали произ­ведение Фадеева, стало понятно, ка­кнм путем эти народы, минуя капи­талистический строй, могут перейти к социалистическим отношениям. Вот вам практическая помощь в на­шей пропагандистской и агитацион­ной работе. Одно время я специально изучал вопрос переселения. Все это мне ка­залось очень простым: царское пра­вительство предоставляло кредиты, царское правительство расчищало ве­мли, как говорится, устраивало пере­селенцев. Оказывается, это не так. В «Послед­пем из удэге» показаны действитель­ные условия жизни переселенцев, же­стокость царского правительства к ним. Людей бросали на произвол судь­бы, людей переселяли на те вемли, которые были заняты, На этих образах, на этих фактах нужно учить молодежь. Особенно мне понравилось место, где рисуются выборы в учредитель­ное собрание. Сейчас правительствен­ная комиссия под председательством товарища Сталина вырабатывает ституцию. Это будет наиболее демо­кратичная конституция, которая отра­зит интересы всего трудящегося на­селения. А как проводились выборы тогда? Все сводилось к тому, чтобы сорвать эти выборы. Достаточно было маленькой придирки, чтобы нить выборы, подать кассацию. Капиталист Гиммер говорит: «При­дется этим говорунам отереть плевок, который они получили прямо в ро­жу, и, придравшись к какому-нибудь пустяку, кассировать выборы». Вот эти примеры учат нас полити­ческой борьбе. Несколько слов об образе Сережи. гих. Сережа полон противоречий. С одной   свом, дава - - резte у И­Что я буду делать? - Она думала. - Вернусь на роднну ду ловить концы оборванных и связывать их в узелки… Вам нужна настоящая ционная партия - вот что вам но сейчас, - в волнении сказаа ша, встал и несколько раз прош ся по комнате. - Вот вы изво говорить -- никто не заботился, бы привлечь рабочих, - прод он, остановившись против Цой. Нет худа без добра! Задача и не ла в том, чтобы попросту при их к господскому делу. Счасть чих ваших, что они не пошлив сте у своих хозяев и остадн разбитыми! Надо организовать так, чтобы они пошли в голов рода, - вот в чем задача. Вам на партия рабочих и кресты бедноты. Эту партию могут и дол создать люди, подобные вам… эта с виду не броскакропота работа кротов, но кротов, кои не ко зрячи, а видят далеко, звапі И что же вы будете делать перь? - спросил он через некото время. дил в деревню. Он сказал: «Ну, мы и дожили до того времени, о тором мечтали… Что мне сказать бе на прощанье? Будь до конца на делу. Не жалей в борьбе с сердца. Если надо - разбей е Он может быть спокоен, мой брат. сказала Цой голосом, натянутым струна. со-«Милая, прелесть моя!» - едв вскрикнул Алеша с заблестевши влажными глазами. да… Алеша не докончил. Из те за окном донеслись один з отдаленных выстрела, ные эхом в горах. Некоторое в стояла тишина, потом выстрель озвучали снова, более отда ближние. Вскоре они сли ше-сплошной грохот, наполаны Насвоими однообразными и гроз звуками. Так вот оно как, - со сказал Алеша в заключение мыслей о партии. - Что ж, дется пойти… - Он ваял из уыи товку - Вы куда? - подозрит спросил он, заметив, что Цойс с вешалки пальто. С вами, конёчно. Алеша, опершись на винтов стоял немного, скосив глаза Об ясните-ка мне, будьте безны, - сказал он, - за к примеру, рисковать жизнью в деле? Оно глупо вообще, вовсе случайно. Вы же рискуете. -К великому сожалению, Ноч aча. нобеж стран a e 1, Стре чтены, Окончание снь стр. - мой брат, я, еще несколько юно­шей и девушек, которые только-толь­ко подошли к пониманию того, что эдесь таится та сила, которую мы ищем! Может быть, были и еще та­кие люди, но мы их не знали. Мо­жет быть, они также искали нас, как мы их. Кто были мы? Неоперив­шиеся птенцы орлицы. Мы совсем не­давно начали понимать слабэсть их учьтелей, но все еще оглядыва­лись на них с благоговением. На чем мы были воспитаны? На том, что Ко­рея - страна крестьян, что ее исто­ргя, ее жизнь, ее будущее не пахо­жи на путь европейских стран? все это сдобрено у нас религиозны­ми предрассудками, старой мнимой народностью. Ведь мы же страча тут­ренней тишины»! - с яростными сле­зами в голосе воскликнула По. Да, все это еще тэк недавно жило в наших головах вместе с обрывками из «Коммунистического манифеста». Мы были слепые львята, у которых только в самом движении прорезались глаза. Оно захватило нас врасплох. Пришла пора действовать, и мы вдруг увидели, как жалки и нена­дежны наши учителя и как нас мало и как мы ничтожны без связей в нареде, без имени, без опыта, без ясной цели. Конечно, мы сразу поня­ли, что дело не в лекларациях гос­под и попов, и бросили свои силы в деревню, Пошли одни мужчины, мы анали, что крестьяне не будут слушаться женшин. В Сеуле, где я была, и в других крупных городах движение прорвалось первомайскими демонстрациями. Наиболее революци­онной, если не по программе, то по духу, была учащаяся мололежь. У меня и моих подруг были здесь свн­зн И надо отдать справедликостьтри мололежь погибала преданно и без­заветно. Японская полищия не раз пускала в ход ружья в шашки колонны смыкались снова и снова, флаги на длинных бамбуковых стах переходили из рук в руки. рукавах у демонстрантов были белые повязки с корейской двухцветной эм­блемой «тхагыкки».Демонстранты шли, подняв руки с повязкой видела девушку, не старше семнад­цати лет, которой конный полицей­ский отрубил руку, но она полняла отрубленную руку и понесла над го­была еще более жестокой. И что тяжелее всего? связн, которые на­ши приобрели в борьбе, без следа, потому что погиб­ли эти люди. Народ не знает даже их имен, чтобы сохранить их, как символы!… Брата моего долго пыталивашей на допросе, наливали его водой через ноздри и рот и били по животу пал­ками, конечно, он не издал даже стона. Я часто вспоминаю теперь его последние слова ко мне, когда он ухо-

Прежде всего я хотел бы сказать,  что книга мне очень понравилась Я вполне согласен с выступавшим передо мной товарищем: первые две части романа написаны слабее, чем третья часть. Основные фигуры третьей части Петр Сурков и Алеша Маленький. на На переживаниях этих людей, происходящих между ними столкно­вениях построены лучшие места третьей части, ести не считать ана­лиза самой стратегии партизан, Это Фи­гура Суркова в третьей части, как фигура Лангового во второй и пер­вой частях, - противоположности, которые одинаково хорошо удались Фадееву. Сурков и Алеша - полнокровные живые люди. В их отношениях чув­ствуется особая иежность, не санти­ментальная, но глубокая истинная нежность. Очень хорошо, с другой стороны,



Читатель наш вырос идейно и  культурно, он требует хороших про­изведений. Сегодня мы, разбирая произведе­«Последний из удэге», Да, автор с задачей справился. Я читал несколько отзывов наших читателей о «Последнем из удэге». В этих отзывах дается очень хоро­иавсе должны сказать, какое значение име­ет это произведение, справился ли автор с той задачей, которую он по­ставил себе, соответствует ли дей­ствительности то, что изображено в этом романе? ствительно массовый писатель. Третья часть произведения «По­следний из удәге» чи читается с боль читается с боль­шим интересом. Фадеев сумел пока­зать сложную обстановку партизан­ской войны на Дальнем Востоке. Чем замечательна третья часть?

А. ФАДЕЕВ

ОРУЖИЕ БУДУЩИХ БОЕВ ОБСУЖДЕНИЕ РОМАНА А. ФАДЕЕВА НА АВТОЗАВОДЕ им. СТАЛИНА - Александр Фадеев,-говорит док­ладчик, принадлежит к числу тех 10 мая на заводе им. Сталина со­стоялась организованная редакцией «Литературной тазеты» и библиоте­кой завода читательская конферен­ция. Доклад о романе А. Фадеева-«По­следний из удэге» сделал редактор «Литературной газеты» Л. М. Субоц­кий. писателей, каждое новое произведе­ние которых все больше и больше В первых двух частях пронзведе­ния Фадеев показывает буржуазное общество, героев и мелкобуржуазной ин­приближается к требованиям, пред яв­ляемым широкими массами трудящих­ся к художественной литературе, Уже в первом большом произведении писа­теля в «Разгроме» четко определилсяЭтому характер фадеевского творчества. Из всей массы тем нашей действитель­оности Фадеева больше всего интере­сует тема рождения нового мира, но­сует тема рождения нового мира, но­вого человека. Этой теме поовящен и роман «По­следний из удэге». его колеблющейся теллигенции, в процессе революцион­ной борьбы переходящей на пози­ции пролетарской революции (Лена и Сережа Костенецкие). Буржуазному миру автор противопоставляет пле­мя удэгейцев, не знающее частной капиталистической собственности, со­хранившее в себе черты подлинных человеческих отношений. Тема третьей части «Последнего из удэге»,-говорит т. Л. М. Субоц­кий,-особенно ясно показывает весь замысел автора и раскрывает перед нами линию дальнейшего развития романа. Два мира борются на страницах «Последнего из удэге». Новый наро­ждающийся социалистический мир B романе развернута галгерея прекрасных, убедительных образов большевиков, рабочих и партизан. с потрясающей силой и яркостью изо­бразил Фадеев рабочего Пташку. Этот образ, по мнению докладчика, станет классическим в нашей литературе. Так же глубоки образы центральных героев романа-Петра Суркова и Але­ши Маленького. В них Фадеев большим художественным мастерст­побеждает старый мир Гиммеров, побеждает не только силой оружия, но и силой новой морали, новой нрав­ственности и новой этики. вом раскрыя то, что составляет сущ­ность большевика. миру смелых волевых дей, освобождающихся от груза прошлого, противостоит прутой мир, мир капиталистических уродов, мир, обреченный на гибель. Показывая умного, смелого классо­вого врага (Ланговой), художник умеет найти в нем черты той вну­треншей гнили и опустошенности, ко­представителейлюдейобретенного людей класса, обреченного на смерть. «Последний из удэге», заключает тов, Субоцкий,-книга большого по­знавательного и художественного зна­чения. Эта книга - оружие наших будущих боев. Она организует созна­ние трудящихся в том направлении, в каком организует его вся работа на­шей великой партии. Роман Фадеева, ценен и потому, что он весь пропитан великим проле­тарским гуманизмом. По докладу развернулись оживлен­ныо прения, в которых приняли уча­стие тт. Поляков, Смородилов, Зак, Старк, Хухачинов, Иванов. Выступав­шие отмечали большие художествен­ные достоинства книги, ее огромную   познавательную ценность.

од

В произведениях Фадеева подку­пают: серьезность замысла, отсут­ствие позы и рисовки (достоинство, встречающееся, к сожалению, далеко не у всех наших писателей) и боль­шая художественная честность. Третью часть романа «Последний из удэге» я причислил бы к лучшим книгам последнего года. В первых ча­стях романа при чтении многих ниц настойчиво возникали воспоми­нания «о чем-то из Л. Н. Толстого». Это производило впечатление досад­ных диссонансов. Последняя часть написана несравненно более цельно и органично. Лучше всего удались автору обра­зы рабочих-коммунистов и партизан. Сурков, Алеша Маленький, Сеня Кудрявый, Сережа Костенецкий, мно­гне из партизан - это все настоя­щие, живые люди. Сложность, подчас противоречивость их психической жизни нисколько не лишают эти об­разы типичности и не снижают чет­кости их социальной характеристи­ки. Здесь, как мне кажется, А. Фа­деев одержал большую победу. Имен­но в отношении положительных ге­роев нашим писателям не часто уда­ется совместить социальную типич­ность с психологической сложностью, без которой художественный образ может превратиться в схему. Читая рассказ Фадеева о героиче-

чены: роман амери

ф

ра

ет

мор

A. ФАДЕЕВ

щихся в городах, восстания бедных крестьян в деревне. Лозунги были об­щие, истинные стремления и дейст­вия разные. Лозунти были неопреде­ленны, иные просто наивны. «Тахан­туклип», независимость Кореи!… Не­зависимость для кого? От кого неза­висимость? Только ли от Японии? О, этого не будет никогда, пока дви­жение завиоимо от попов и господ,- это первое, что показал опыт!… «Про­тив посылки короля на версальскую конференцию!»… Япония, чтобы зат­кнуть рот Вильсону, с его самоопре­делением наций, хочет послать коро­ля Ли на версальскую конференцию. От лица корейского народа король должен зашвить, что Корея доброволь­по соединилась со своей «старшей сестрой». Но какое дело народу до того, поедет король на конференцию и что он там скажет? Бедные кресть­яне не думали о короле и еще мень­ше о версальской конференции, ко­гда громили японские усадьбы, шко­лы и полицию. Они не сумели дове­сти дело до конца, они не тронули даже корейских помещиков, по только потому, что их сознание было отрав­лено попами, попами всех цветов и вапахов. Секта «Чендочьо», вроде ва­ших старообрядев, - противники всякой европейской цивилизации, христианские общины, метолистокие, лютеранские, католические, - все приложили свою грязную руку к дви­жению народа. Народ и не подозре­вал, как много было среди этих не­истовых и благостных людей-япон­ских шпнонов и провокаторов!… Вы не знаете, как мало было нас, людей, понимавших хоть что-нибудь в происходящем! Переживали ли вы когда-нибудь это мучительное чув­ство олиночества в борьбе, поисков хоть какой-нибудь организованной силы, хотя бы одного наотоящего ре­волюшнонного, вождя,ту невы­носимую жажду, сжигавшую наши мозги и серда тоскою спро-и сила Цой. Еще бы! - с глухим волнением сказал Алеша. Да, он понимал ее. Он сам пережил это чувство в юности, когда путь борьбы уже приоткрылся ему, а ор­ганивованная сила, способная воз­главить борьбу, еще не была им най­дена. Но. эта сила существовала, и Алеша знал, что она существует, и он нашел ее, а там, где боролась Ма­рия Цой, этой силы не было сов­сем, «И правда, счастливцы мы здесь!» - вдруг подумал Алеша.пропали Вы сразу спросили меня, поче­му не приняли участие в движении рабочие? - продолжала Цой. - Но ведь никто и не заботилоя, чтобы при­влечь их! - остановившись и сжав кулачки у своих висков, воскликну­ла она тоном сожаления и раская­ния, - Я повторяю, нас была горсть

с товарищем Сурковым, и он согла­сился на мое предложение созвать с езд трудящихся корейцев. И еще не мало есть общих вопросов у нас… О, если бы вы знали, как я завидую вам! - вдруг сказала она с гру­стью. - Почему вы завидуете нам? - удивился Алеша, - Надо умыться, поесть, потом бу­дем разговаривать, - быстро мигая и издавая горлом какие-то каркаю­щие звуки, говорил Сергей Пак. Я завидую тому, что вы знае­те, к чему вы стремитесь, у вас есть организация, люди, способные двигать геры, а мы… а у нас… - голос ее дрогнул. - Простите меня… - она отвернулась и тыльной стороной изо­гнутой кисти руки коснулась своих глаз. И столько жертв, ужасных, бесполезных! - сказала она, и стра­стная сила горечи зазвенела в ее го­лосе. тамАлеша в волненни взял ее руку своими обенми руками и крепко-креп­ко потряс. II Уже несколько недель, как я не сплю ночами и все думаю, думаю об этом. Я перебираю в уме все под­ребности поражения, как бы они ни были горьки, страшны, постыдны… - говорила Мария Цой, сцешив на груди тонкие пальцы рук и быстры­ми энергичными шагами прохажива­ясь по комнате. комна-Ночные бабочки залетали в раство­ренное окно и бились о ламповое сте­кло. Поселок лежал за окном, при­тихший, без отней. Чуть тянуло дым­ком от курящегося навоза. Где-то в ближней фанзе плакал ребенок. Ти­хий женский голос уговаривал его, ребенок то замолкал, то вновь начи­нал плакать. Что больше всего мучает меня? сказала Цой, остановившись про­тив Алеши, - Кто найдет в себе си­лы повести нерод теперь, когда он лежит в крови, в слезах, а его «вож­ди», - с презрением выговорила она,- ползают на коленях перед победи­телями и метут бородами землю. Стыдно вспомнить, что среди вих ока­зались и те люди, голос которых еще так нелавно звучал в моей душе, как колокол… О, будь они прокляты, три­жды презренные! - хрустнув на гру­ди пальцами, сказала Цой. Алеша сидел на табурете, подав­шись вперед всем телом, и не спу­скал глаз с Марни Цой. С лица его сошло обычное живое веселое выра­жение, суровая складка легла между бровей и на всем лице явственней обозначились черты внутренней си­- Движение сразу пошло по двум руслам, - продолжала Цой, быстро шагая по комнате, - движение ин­теллигенции, мелких торговцев, уча-

МАРИЯ ИЗ 4-й

ЦОЙ «ПОСЛЕДНИИ ИЗ УДЭГЕ»

ЧАСТИ РОМАНА

цев? Повстанцев человек до сорока, - ответил он на вопрос Алеши о бег. лецах из Кореи. - С неделю на­зад прибыла одна наша революцио­нерка, Мария Цой, у меня на квар­тире живет, - вполголоса сказал он, перегнувшись с лошади,- она вам все расокажет. Они в ехали во дворпшколы обыч­ного сельского типа. Очень рада! - сказала она, за­блестев навстречу Алеше умными темнокарими глазами, крепко пожа­ла ему руку, тряхнув ровно подстри­женной чолкой черных блестящих во­Сергей Пак подошел к двери в со­седнюю комнату и осторожно посту­чыт острыми костяшками пальцев. За дверью по-корейски отозвался звучный женокий голос. Пак прос­кользнул за дверь. До Алеши донес­лось несколько фраз, которыми обме­нялись председатель и женщина; по­том показалась рука председателя, сделавшая пригласительный жест ко­му-то, находившемуся в той те, и в дверях появилась стройная кореянка, лет двадцати пяти, в чер­ном, длинном платье, со смуглым чуть скуластым лицом аскетического склада, небывалой тонкой росписи. «Ну, посмотрим, какая у них революционерка», - всходя на крыль­цо, подумал Алеша, невольно пред ставляя себе женщину, похожую на тех, какие попадались ему дороrott - в короткой кофте, с голыми гру­дями. лос. Увидев перед собой молодую жен­щину, каждое движение которой полно было внутреннего изящества и простоты, Алеша так смутился, что в первое мрновенье не нашелся даже, что ответить. «Хорош, батюшка!» - подумал он, представив себе, каким он выглядит перед ней … заросший щетиной, несколько дней не умывав­шийся, в пропыленной одежде и гряз­ных сапотах. Вы сюда надолго? - спросил он наконец, не зная, куда и девать себя. - Подожду, пока кончится этот конфликт, - сказала она овоим звуч­ным голосом, - а потом, думаю, вы­ехать… как оно называется это селе­не? - обратилась она к председа-лы. телю. - В Скобеевку, - почтительно под­сказал Пак. - Да, в Скобеевку… Я списалась

обе стороны от которого расходились узкие кривые улочки, полные полу­голых, черных от загара ребятишек. Многие из ребят были в таком возра­сте, что могли только ползать. Муж­чины с длинными трубками в зубах, полузакрыв глаза, покорно сидели на корточках у дверей фанз. Женщи­ны с обнаженными грудями и длин­ными до пят юбками, иные с под­вязанными за спиной грудными ре­бятами, возились у вмазанных в зем­лю дымящихся котлов. В воздухе сто­яли незнакомые запахи - нерусско­го жилья, пищи, табака. Никишин! Ты как здесь? - вдруг воскликнул Алеша, заметив ко­мандира одной из сучанских парти­занских рот, стоявшего у фанзы и державшего в руках растопыренный мешок, в который старик-кореец бро­сал спрессованные пачки листового табака. А, товарищ Чуркин!… Да вот пригнали с хунхузами драться, по­казав в улыбке желтые зубы, сказал Никишин. - Сегодня ночью ждем, - в аккурат срок ихнему ультима­туму. Ребята мои на позициях, а я им вот табачку… - Ну-ну, - неопределенно поддак­нул Алеша. - Вот не было печа­ли! - с досадой подумал он. Навстречу Алеще выехал верхом­сельский председатель местный учитель-кореец, с которыы Алеша по­знакомился еще в Скобеевке, член ревкома. Он был в кенке и рыжих сапогах и в выцветшем от солнца пиджаке с галстуком. Звали его Сер­гей Пак. Что это у вас за укрепления, видать, давнишние? - спросил Але­ша. ли--Да против хунхузов же. Старая история! Этой борьбе уже два десят­ка лет. В прежнее время, впрочем, больше данью откупались. Только что сообщили - началь­ство едет, я решил встретить. Вот хунхузов ждем, - смущенно пояснил он, пустив лошаль шагом рядом с те­легой. Тьфу, дикость какая! - выру­гался Алеша, неодобрительно трях­нув ежовой своей головкой. - Не Россия, а Вальтер Скотт какой-то, и даже еще хуже!… Царишка наш, вы­ходит, не оборонял вас? - Не-ет, -- засмеялся председатель. - А если оборонял, - еще больше страдали от постоя солдат… Повстан­

Алеша Маленький на подводе вы­ехал в корейскую деревню Николаев­ку. Помимо того, что ему хотелось луч­ше уяснить положение с хунхузами, он прослышал, что после недавне­го поражения восстания в Корее со­средотачиваются в Николаевке группы бежавших через границу повстанцев. I. Как только Алеша спустился с гор в долину, еще не доезжая до дерев­ни, он почувствовал, точно попал в другую страну. Самый пейзаж изме­нился. В долине, защищенной с двух сторон горами от ветра, стоял почти­летний зной. По обеим сторонам до­роги, перпендикулярно к ней, тяну­лись кое-где еще черные, но больше зазеленевшие всходами, длинные уна­воженные гряды, взметенные под чу­мизу, мак, бобы, кукурузу. Не только каждый клочок земли в долине был возделан трудолюбивыми руками, но все склоны сопок по обеим сторопам долины были раскорчеваны и обра­ботаны под табак. Алешу поражало то, что на полях не видно было ни одного человека. Дорогой он обогнал несколько скри­пящих арб, запряженных коровами с деревянными кольцами в носу и на­груженных целыми семействами - стариками с седыми редкими борода­ми, в белых одеждах и высоких со­ломенных шляпах; маленькими, точ­но игрушечными женщинами с не­подвижными лицами и в коротких кофтах с вываливающимися из-под них загорелыми грудями; черноголо­выми ребятишками, испуганно пот­лядывавшими живыми темнокарими­глазенками на вооруженного русско­го в телеге. -Едут с участков, хунхузов боят­ся, - пояснил возница. Деревня, выделявшаяся на плос­коств дличными черными деревян­ными трубами и однотипными соло­менными крышами скученных и шенных зелени фане, была почти оплошь обнесена глинобитными укре­плениями с башенками и амбразура­ми. В иных местах укрепления были возведены наново, а кое-где еще не­закончены и возле них копошились люда. Вооруженные корейцы у околицы пропустили Алешу, не опросив его. Дымные фанаушки с решетчатыми верьми, оклеенными бумагой, выпи­чуть ли не на самый тракт, в