литературная газета № (592) большевистский привет! В защиту басни (О попытке устранить басню с боевого литературно-револю­ционного фронта ) В конце тридцатых годов XIX века, когда одрях ший баснописец (Крылов) простился с литератур развитие басни прекратилось… Историческая роль ба ни, как самоценного жанра, была выполнена, Из вводной статьи Б. Коплан к басням Крылова, 1935 Изд. «Советский писатель» Белогвардейщина горланит часто «SOS»! Что мы, покончивши с Рос.сией богомольной, Культурно де пошли дорогою окольной. Ну, это, знаете ль, белейшие, вопрос! У нас от стариков до молодежи школьной - -Так общий уровень культурный наш возрос - Не зря же Пушкина читают все взасос, И том Некрасова стал книгою настольной. Нет, наш культурный рост с минувшим несравним «Простонародное» изживши малолетство, Мы ценим, любим и храним Свое культурное наследство. Намедни, получив крыловских басен том С тремя статейками критического клана, Я задержал свое внимание на том, Что выперло в словах какого-то Коплана. Еще под маркою двуглавого орла Писались в книжицах такие утвержденья, Что «басня, собственно, с Крыловым умерла И форме басенной не ждать уж возрожденья, Не говорит она ни сердцу, ни уму». - Мир праху твоему! Коплан на басню ставит «вето». Не нужно нам оружье это! Позвольте, как же так, я сразу не пойму. Спросить партийного любого старожила: В двенадцатом году - в маневренном бою - Когда опасность нас повсюду сторожила, Была нам басня впрок и службу нам свою С немалой честью сослужила! B 83, Б да почт в др етерс эстра D.C. вой териа нами бый сы дране вфор Но у Коплана некий шок Иль дооктябрьский склад и мозга и кишок: стей О баснях «правдинских» сей критик ни словечка. Вот раскусите человечка, Какой в нем кроется душок. Крылов… Не мне снижать его талант опромный: Я -- ученик его почтительный и скромный, Но не восторженно-слепой. Я шел иной, чем он, тропой, Отличный от него по родовому корню, павле Бедног ваторо Скотов, которых от гонял на водопой, Я отправлял на живодерню. Все ж он в читатели завербовал и дворню. Белинский, басенки Крылова разобрав, Сказал уверенно -- и оказался прав - Что баснописец наш имеет все приметы эстето Пройти всех ранее в «народные поэты». Но не Белинские, а мелкая плотва Теперь талдычит нам, что басня уж мертва: - Почий, отжившая, под смертным покрывалом! - Плотва была плотвой и будет ею впредь. Как можно басне умереть? С народным творчеством она в родстве не малом. И это я имел в виду, Когда в двенадцатом году, Ища кратчайшего пути к народным массам, Им в баснях ненависть внушал к враждебным классам И можно ли забыть, чьим гением она Была тогда оценена? Чтоб я не бил по дичи мелкой, А бил по зубрам бы, бродившим по лесам, И по свирепым царским псам, себе сства Москс Бадного ай. И (30 зне я Моею басенной пристрелкой Руководил нередко Ленин сам. ого Он -- издали, а Сталин -- был он рядом, Когда ковалась им и «Правда» и «Звезда», Когда, окинувши твердыни вражьи взглядом, Он мне указывал: -- «Не худо б вот сюда Ударить басенным снарядом!» Я басне и потом не думал изменить, Но темы требуют различного подхода. Когда надвинулась «Октябрьская» погода Пришлося в схватках применять Оружье всяческого рода. Но басня и досель пригодна нам вполне, И я скажу в защитном слове, Что дело не в Крылове (И не во мне). В грядущей смене поколений Средь одареннейших голов Ужели басенный немыслим новый гений, Пред кем спасует сам Крылов?! Стараяся не выражаться крупно, Скажу я всем Копланам купно, Что басню признавать уж формой неживой И этим арсенал беднить наш боевой - - , ставлен вытов, Настей Не только глупо, но-преступно.



Любимому поэту миллионов  Ранние стихи Демьяна Бедного *





Ночной порой, когда луна Взойдет над темными лесами, Внимай -- родная сторона Полна живыми голосами.

Но, зачарованный волной Ночных напевов и созвучий, Прильни к груди земли родной, Услышишь ты с тоскою жгучей:

Среди лесов, среди степей, Под небом хмурым и холодным, Не умолкает звон цепей В ответ стенаниям народным, т о е н 1911 г. С

В родных полях вечерний тихий звон, … Я так любил ему внимать когда-то В час, как лучи весеннего заката Позолотят далекий небосклон.

Демьян Бедный в своем рабочем кабинете. (Фото Тимофеева, 16 мая 1936 г.). ЗЕРНАЛО НАШЕИ СУДЬБЫ влекала оттуда об емистый номер «Нового времени». В нем была «на­чинка» - конфискованная «Прав­да». В ней-то я и познакомился впер­вые с Демьяном… Прочитав газеты, Оскин оставлял их в магазине. Мы по вечерам читали у себя в конуре оставленные приказчиком газеты. В газетах были трудные слова: пред­приниматели, аксплоататоры, ликви­даторы, штрейкбрехеры… Они от­пугивали своей тяжеловесной много­значительностью. Но время от време­ни появлялись столбцы, заполненные короткими етрочками. Это были сти­хи. Чаще всего басни Демьяна Бед­ного. Первую прочитанную басню я помню до сих пор. Это был «Хо­зяин». Заводчик о книжечкой застал од­нажды внука: - А ну-ка, миленький, а ну-ка, Что говорит твоя хваленая наука? -Да вот… рассказ про паука. - Ась? - екнуло у старика: Паук… Ну что же он, к примеру? - Вишь, сам-от мал, а ест не в меру. Добро, что нет средь пауков В рост человечий великанов:биографические Такой паук бы с ел в день дюжи­ну быков И дюжину баранов. - Ух, - захлебнулся старичок. Ай, божья тварь! Ай, паучок!ти Приноровился б, чай, подлец, да наловчился, Уж то-то бы… хозяин получился. Когда я эту басню прочитал вслух, мой товарищ по несчастью Ванющка Басков прыснул и сказал: - А это вроде как про нашего И был несказанно доволен, полу­чив утвердительный ответ. По демь­яновым стихам и басням я, четыр­надцатилетний мальчишка, проходил первые азы классовой грамоты. Да и один ли я обязан Демьяну тем, что выстраданное и выплаканное, темное и бесформенное стало уклады­ваться в простые и ясные слова же­лания, в первые взрывы осознанной ненависти?… Когда в 1917 году, в шуме февраль­ского половодья попался мне пер­Алексея Федорыча написано. Наш-то не только быков, дом слопал бы, если бы зубы взяли… Так завелись у Демьяна два ма­леньких белобрысых друга в доме против цирка Чинизелли… Стали мы старательно вырезать все его стихи и басни и прятать подальше, в стружки, чтобы хозяйка не проню­хала. Приходя к газетчику, я первым делом спрашивал: - Демьян сегодня есть?… вый, еще пахнувшийтипографской краской, номер «Правды», я, встре­тив на ее страницах в соседстве с «Интернационалом» злую эпитрамму и увиде подпись «Демьян Бедный», обрадовался, как при встрече со ста­рым другом, которого давно не ви­дел… Потом я читал многие его ядови­тые стихи против меньшевиков, ка­детов, эсеров, С одного взгляда за­помнил его броскую надпись на из­бирательном плакате большевиков пе­ред учредительнымсобранием: Демьян Бедный - мужик вред­ный Просит братьев мужиков Голосовать за большевиков. Я встречался с Демьяном в чи­тальнях агитпоездов, на станционных агитпунктах, в теплушках за чтень­ем газет. Даже будучи в плену, я как-то, подняв с земли (на цигарки) кусок затоптанного белогвардейского листка, вдруг увидел знакомое имя Демьяна в «венке» из отборных «ис­тинно русских» ругательств. A Я хотел писать о Демьяне, а не­произвольно соскользнул на авто­воспоминания. И не мог не соскользнуть. Ведь стихи Демьяна вошли в биотрафию моего поколения, они неотделимы от пее. Листаешь демьяновы томики, в памя­возникают воспоминания, эпизо­ды, случаи… Овеянные ураганным ветром героического времени, эти стихи предстают передо мной как записи из корабельного журнала ре­волюцин, фиксирующие все перипе-

Милей теперь мне гулкий рев и стон И мощный зов тревожного набата: Как трубный звук в опасный бой -- солдата, Зовет меня на гордый подвиг он. Средь суеты, средь пошлости вседневной Я жду, когда, как приговор судьбы, Как божий гром -- торжественный и гневный, В возмездья час, в час роковой борьбы, Над родиной истерзанной и бедной Раскатится набата голос медный. * 1912 г.

Не по годам варослое детство…  Тысяча девятьсот тринадцатый тод… Петербург… Маленькая столярная мастерская при мебельном магазине на Караванной. Петербургский день полон событиями. Вслед за «трехсот­летними» торжествами -- рабочие де­монстрации на Невском. Вслед за ка­ретой «высокого гостя» Пуанкаре (это в четырнадцатом) - дробная рысь казачьих и фараоньих раз ез­дов… В наш маленький мирок, на­полненный запахами дерева, клея и лаков, эти события долетали, как от­даленный гул ледохода. Приходил подмастерье Шурка Волков, подвя­зывал фартук и говорил, ни к кому не обращаясь: - У Платонова вчера забастова­ли… У Мельцера тоже собираются… Вот нам бы тоже… Старый столяр Карл Иваныч, оп­рятный финн с позеленевшими от табаку усами, отплевывался в стру­жки: - Дурной твой башка. У Плато­нов фабрика, у Мельцер фабрика, у нас балалайка - два душа с нак­ладкой… Кустарь мы… На том и обрывался разговор. Карл Иваныч начинал яростно полировать яснеющую поверхность стола. Шур­ка драл крупной шкуркой темный бок башиеподобного буфета. Я, успев устать от чистки хозяйских пиджа­ков и ботинок и беганья по лавкам, принимался орудовать на плите с вонючими клеянками. Так каждое утро. И каждое утро появлялся при­казчик Оскин и кричал: - Ленька, слетай за газетами… Оскин щеголевато одевался. Чи­тал «Правду» и «Луч». И успешно состязался с хозяином в причесыва­нии наших непокорных мальчишьих висков Газетчикова рука погружалась в водосточную трубу за спиной и из­Зажав в кулак медяки, я закручи­вал вокруг пояса свой зеленый су­конный фартучишко и пулей летел по Караванной на Невский, к Пуб­личной библиотеке. Около библиотеки на углу стоял газетчик. Худой. Уса­тый. Он уже привык ко мне и, не ожидая спроса, доставал из сумки нужные листки. В то беспокойное время «Правда» выходила чуть не каждую неделю под разными назва­ниями. И чуть не каждую неделю были конфискации. В дни, когда была конфискация, газетчик, опознав меня за несколько шагов. начинал сердито шевелить усами. Это означало: «гляди в оба»… Я как ни в чем не бывало подходил и кричал демонстративно громко: «Новое время»!

Полна страданий наших чаша, Слились в одно и кровь и пот. Но не угасла сила наша: Она растет, она растет! 

Кошмарный сон - былые беды, В лучах зари -- грядущий бой. Бойцы в предчувствии победы молодой, Кипят отвагой Пускай шипит

слепая злоба,

Пускай грозит коварный враг. Друзья, мы станем все до гроба За правду, наш победный стягі 1912 г.

Напечатано в

первом номере

«Правды» 22 апр. (5 мая) 1912 г. Нукушка Кукушка

тии трудного и славного пути совет­ского народа в радостное социали­стическое сегодня Союзасоветских социалистических республик. Много поэтов в нашей стране. Есть и были среди них хорошие,пре­красные мастера. Но сердцу людей моего поколения, моей жизня, бли­же, роднее, дороже Демьян, потому что он - зеркзло нашей судьбы, ле­тописец дней нашего рождения и возмужания. Ведь в лучших его строках, писанных кровью сердца, есть и капельки нашей крови. Мы ворчим иногда наДемьяна, встречая на страницах печати «сырые» фельетоны. Мы помним «Слезай с печки» и «Перерву». Но мы знаем, что в сегодняшней поэзии у нас нет родни ближе. Мы знаем, что в час, когда, по выраже­нию Маяковского, снова потребуется «перекричать и вьюги, и пушки, и ругань», голоса наши будут ряв­няться по гневному голосу нашего первого пролетарского песенника. АЛ. СУРКОВ 

Хвастливая болтушка, Однажды, сидя на суку Перед собранием кукушечьим, болтала О чем попало, Что ни взбрело в башку. Сначала то да се, по общему примеру: Врала да знала меру. Но под конец -- поди ж ты! - соврала, Что видела орла. «Орла! Ведь выпадет же случай!», Кукушки все тут в крик наперебой: «Скажи ж скорей, каков орел собой? тучей?!» Чать, туча

«Ну, это -- как кому, - хвастуньи был ответ, - Особого в орле, пожалуй, мало. По мне, так ничего в нем нет, Чего бы нам не доставало: Те ж когти, клюв и хвост, Почти такой же рост, Подобно нам, весь сер -- и крылья и макушка … Короче говоря, Чтоб слов не тратить зря: Орел - не более, как крупная кукушка!» 1912 г.

 Глуп, ктшумно за дутою сла Кто кривляется и ломается, В манифестах кичливых несет бедель дБено 1911 ко А делом не занимается  Каждый день, Каждый день, Каждый день! - о Ленине, о Дзержинском. О смер­ти Ленина написано немало пламен­пых строк. Памятны патетические стихи Маяковского, революционные строки Безыменского, многие другие стихи. В ряду лучших из них на­ходятся стихи Демьяна о смерти Иль­ича, - стихи, в которых с огромной оилой выражено чувствоглубокой скорби большевика. В трядиционную характеристику Демьяна Бедного как агитационного и сатирического поэта нужно, таким образом, ввести существенную по­правку. Верно то, что Демьян с осо­бенным вниманием и унорством раз-

ПОЭТ РЕВОЛЮЦИОННОГО Н АРОД А A. СЕЛИВАНОВСКИЙ нял Пушкин в заслугу поэту Бара­тынскому: «Верность ума, чувства, точность выражения, вкус, ясность и стройность». И опять: «Свежесть сло­га, живость и точность выражения»… Особо подчеркивает Пушкин, что Ба­ратынскому чужды «преувеличения модной поэзии» И опять развивает эту мысль: «Никогда не прибегал он (Баратынский) к шарлатанству, пре­увеличению для пр произведения боль­шего эффекта» Это очень и очень полезно знать нашим поэтам особли­во. Поэт, преувеличивающий свои средства и возможности, форсирую­щий свой голос, он не поет, а кри­чит, визжит, у него появляется ка­кой-то истерический неврастениче­ский фальцет, который легко может переходить в фальшивку. А фаль­пер пивка - не агитация. Артист, кри­чащий на сцене, не ролнует… Нота, неверно взятая, - это и есть фаль­шивая нота». В этом программном высказывании Демьян Бедный формулирует два важнейших принципа своего творче­ства: простоту формы и органичность. Органичность поээии Демъяна Бед­ного в том и сказалась, что он обра­тился к кругу тем и образов, особен­но ему близких и хорошо знакомых, - к крестьянской тематике, к обра­зам, почерпнутым из крестьянского фольклора. В биографии Демъяна счастливо сочетались особенности, позволившие ему завоевать громад­ную популярность у различных чи­тательских групп: крестьянское исхождение, образование квалифици­рованного интеллигента и пролетар­ское мировоззрение. Для пролетар­ского поэта в стране, в которой труд­нейшеt задачей социалистической революции была социалистическая переделка деревни, это сочетание ока­залось исключительно удачным. Огромная часть из написанного Де­мьяном относится к агитационной поэзии в собственном смысле этого слова. Но что такое агитационная по­эзия? И можно ли Демьяна считать только агитационным поэтом? Агитки Демьяна относятся к тому жанру, который вызван к жизни не­обходимостью быстрого политического реагирования на те или иные явле­ния общественной жизни. Рожденная «злобой дня», агитка быстро умира­ет. Она живет очень часто столько же, сколько и газетный лист. В этом смысле, независимо от конкретных поводов их появления, нельзя на­звать агитками такие произведения Демьяна, как, например, «Царь Анд­рон», или «Как четырнадцатая ди­визия в рай шла», или «Куриный брод», или «Главная улица», хотя по многим своим художестветным прие­мам эти произведения родственны обычным демьяновским агиткам. Сила Демьяна как мастера шевистской агитационной поэзии проявляется в том, что многие его агитки жили значительно дольше га­ветного листа, а иные из них сохра­нили свое значение и доныне. Так бывало тогда, когда на частном при­мере Демьян поднимал большне во­просы, когда малозначащий факт служил в его руках поводом к широ­ким политическим обобщениям. Но вне газетного окружения рассматри­вать агитационную поэзию Демъяна невозможно. Газетно-агитационное стихотворе­ние предполагает конкретность тема­тики (например: не революция вооб­ще, а данный ее эпизод), отчетли­вую формулировку политической про-иден и сжатость доведенного до сте­пени афористичности языка. Вот, на­пример, образчик демьяновского аги­тационного стихотворения, написан­ного в 1914 г. и пользовавшегося в свое время громадным успехом («И там, и тут). Стихотворению предше­ствуют два эпиграфа: 1) «Химиче­ский анализ меди показал, что она не содержит никаких ядовитых ве­ществ, за исключением свинца» (из речи Литвинова Фалинского); 2) «Умер рабочий завода «Вулкан» Ан­дреев, застреленный городовым во время демонстрации» (из газет). Да­лее следуют четыре строки: Почвой поэзии Демьяна Бедного был фольклор. Крестьянская сказка, то полная теплой поэтической фан­тазии, то реалистически-бытовая, за­остренная против врагов - барина, кулака, попа, чиновника; крестьян­ская песня, то грустная, то веселая, то передающая особенности бытового уклада крестьянской жизни то зову­щая на бой и поэтизирующая героев мятежной вольницы; народная были­на, поговорки, побасенки, частушки,- все это в очищенном и переработан­ном виде воскресло в поэзии Демья­на.

На фабрике - отрава, На улице - расправа, И там свинец и тут свинец… Один конец! В агитационной поэзии Демьяна, в его сатирических выпадах против врагов, в его пламенных агитацион­ных лозунгах мы встречаем много­образие изобразительных средств, ху­дожественных приемов, интонаций. От басни он переходит к райку, от эпиграммы - к диалогу или дра-В матической миниатюре, от сатириче­ского перепева - к агитационной песне. В сущности Демьян нечерпал значительную часть жанровых воз­можностей агитационной поэзии, скрытые резервы ее приемов и инто­наций. Это богатство приемов и ин­тонациий помогло ему избежать се­рьезной опасности соскользнуть на рассудочное морализирование, на скучную дидактику. В пикольных учебниках говорилось, например, что басня есть «вид поэзии дидактиче­ской». Но басня Демьяна - не ди­дактична по своему построению, по всему своему облику, хотя, естест­боль-Скудна дидактики, - вот в чем успех демь­яновского стиха! Наиболее плодотворным для пов­ани Демъяна был период граждан­ской войны. Недаром он получни орден Красного знамени прежде все­го за свою работу в эти годы. Жан­ры поэзии Демьяна приобретаютВсе, большое разнообразие. Поэзия проле­тариата того времени не могла не быть патетической. Но в отличие от отвлеченного пафоса пролеткультов­ских поэтов, - пафоса, об ективно пе всегда органического и нередко наигранного, - пафос демьяновских стихов всегда находил свое выраже­ние в тематике и образах, связанныхНо с конкретными задачами пролетариа­та в гражданской войне. Ошибочно считать Демьяна только или преиму-Все щественно сатириком. Да, в эти годы им нашисаны такие крупные рические произведения, как обетованная», как «АпокалиптическаяЗастлали поэма» -- «Царь Андрон» как поэти­ческая повесть «О Митьке-бегунце и об его конце». как много других ана­логичных произведений. Еще до на­чала нэпа он направляет острие са­тиры не только против открытых врагов - белогвардейцев, эсеров, меньшевиков, кулаков и пр., но и против врагов скрытых, раз едающих советскую власть изнутри - против бюрократов, примазавшихся, малове-

ров. Возникает целая «переписка» его с иностранными политическими деятелями буржуазии. Зарождается демьяновский фельетон. И, однако, наряду с сатирой, а иной раз и одо­левая ее, в его поэзии расцветает линия патетической лирики. По сви­детельству Н. К. Крупской, Лении в последние годы овоей жизни отда­вал предпочтение «пафосным» сти­хам Демьяна перед сатирическими­обличительными. пернод гражданской войны па­тетическая поэзия, а в частности патетическая лирика Демьяна раз­вилась с особой силой. От времени войны 1920 г. с Польшпосталось, например, одно исключительное по выразительности лирическое стихо­творение Демьяна под названием «Печаль». Этому стихотворению сам Демьян придал особое значение, включив его в сборник избранных стихов «Коммунары», изданный B 1932 г. Поезд, идущий с фронта по­среди следов разрушения, остано­вился у какого-то полустанка. Крас­ноармеец в ободранной одежде про­тянул руку гадающим ему цыганкам. природа. Идет отступление. «Скорбных мыслей смутный рой»… О, если б я в такую пору, Отдавшись власти черных дум, В стихи оправил без разбору, Все что идет тогда на ум! Какой восторг, какие ласки Мне расточал бы вражий стан, кто исполнен злой опаски, В чьем сердце - траурные краски, Кому все оветлое - обман! Не избалован я судьбою. Жизнь жестоко меня трясла. Все ж не умножил я собою Печальных нытиков числа. - полустанок захолустный… Гадалки эти… ложь и тьма… Красноармеец этот грустный у меня нейдет с ума! Дождем осенним плачут окна. сати-Дрожит расхлябанный вагон. «ЗемляСвинцово-серых туч волокна серый небосклон. Сквозь тучи солнце светит скудно. Уходит лес в глухую даль. И так на этот раз мне трудно Укрыть от всех мою печаль! В «Печали» грустьвызвана вовсе не мотивами узко личного порядка, здесь лирическое суб ективное отно­шение поэта к действительности не­посредственно выражает его обще­ственную, политическую сущность. У Демьяна есть цикл траурных стихов

Немнo Демьян не создал школы: у нет непосредственных подражате поэтических оруженосцев. Пое Демьяна сложилась в условиях, ставших историческими. Она, сле вательно, хупожественно непов

вивал и развивает в сврем творче­стве агитационно-сатирическую ли­нию. Но неверно то, что его поэзия пеликом покрывается агиткой и са­тирой. Она шире агитки и сатиры, она включает в себя - в числе про­чего - и глубокую лирику. Проблема новаторства занимала внимание многих советских поэтов. Формалиствующие поэты под нова­торством понимали изобретение новых словосочетаний, изощренных образов, необычайных ритмов - вне зависи­мости от того, какое они выражали содержание. Но если под новаторством пони­мать ма и в своем содержании, и вс художественных особенностях. Од ко в более широком смысле са она оказала - и еще окажет - ромное влияние на советскую поес В повороте многих поэтов к в органической связи между пет ческим творчеством и боевыми чами революции, в воспитании туры напряженногопоэтиче труда, в борьбе с литературщиов стремлении к простоте формы, в реработке атНекрас Пушкина, в революционном испог зовании фольклора, в создании сового театрального эрелища, в Вдер витии советской сатиры, в подс лирики, сочетающей в неразры единстве мотивы личные и моги общественные, - во всем этом во многом другом) советской по требуется опыт поэзии Демьяна. Средь повседневного труда Мы нынче, всходами любуяся Глядим с тревогою сторожков Где тьма прорезана огнями боевы Сегодня тих еще наш пост сторов Но если он пробьет военную трев Он нас в готовности застанет бе И мы далим врагам - отверд ям-ПОДуог Эти слованаписаны Демьяной 1926 г. Они сохраняют своюс и по сей день. Время агиток прошло, - ещев давно говорили нам. Ошибаетесь мающие так товарищи! Поэба мъяна устарела, - говорили Ошибаетесь! Она нужна сенче как она еще понадобится вт ях с фашизмом которые нам Одно введение в поэзию новых прие­мов и новых форм, обусловленных социалистическим содержанием, - умение видеть новое в мире и по­этому видеть мир по-новому, - то именно Демьяна необходимо при­знать новатором. Со смелостью новатора он предель­но «снизил» поэтическую традицию, предельно опростил и плебейски ог­рубил поэтический словарь, впервые в истории русской поэзии сделал об ектом последней самый «низкий», самый «будничный» материал. Умело пользуясь традиционными размерами русского стихосложения, - в осо­бенности ямбом, хореем, анапестом, он в то же время максимально при­близил поэтический язык к обычной разговорной речи масс, выдвинув в своих фельетонах размер раешника, - рифмованно-речитативного сказо­вого стиха. Форма его стихов пре­дельно проста в том смысле, что она «доходчива» до самых широких чи­тательских масс. Но такая простота выражения сама является результа­том долгого и напряженного труда. к мо­Недаром в своих обращениях лодым поэтам Демъян так настой­от них чиво требует

В то же время Демьян выступил в советской поэзии как продолжатель некрасовской традиции. В большом япоении повзии Демьяна к Пуш­кину, вне всякого сомнения, в числе прочего, итрает решающую роль ра­бота Пушкина над фольклором. «Мужицкая складка» Демьяна на­ходилась в резком диссонансе с об щим направлением советской поэзии первых лет революции. Правда, у старших поколений пролетарской по­вти, начавших пасать задолго до 1917 годе, были сильны народниче­ские влияния. Но именно такие вли. яния и служат признаком классовой неполноценности этой поэзни, Что же касзется пролетарской и вообще революционной поэзии военного ком­мунизма, то в ней господствовал са­мый безудержный урбанизм. Демь­ян был одним из немногих проле­тарских поэтов тех лет, которые де монстративно противопоставили не красовско-фольклорную и пушкин­скую линию линии урбанистической поэзии. В беседе с рабочими-ударниками в 1931 году Демьян Ведный говорил: «Мы внаем, за что боремся, хо­тим, чтобы все это энали. В нашен оилы нашего класса. Когда помещи­чье-дворянский класс сознавал свою силу, он умел говорить точно и ясно. Величайшим выражением такой точ­шости и ясности была поэзия Пуш­кина. Смотрите, какие качества вме­

«напряженно­непрерывного труда»

упорного,