31

(594

№



газета Г.

литературная

страница Средь рощи сумрачной, густой На берегу реки шумящей Шалаш является простой: К калитке уэкая дорога; В окно склонился древний клен, И Фальконетов Купидон Грозит с усмешкой у порога. «Конечно здесь живет певец, Сказал обрадуясь мертвец «Взойдем!» Взошли и что ж узрели? В приятной неге, на постеле Певец Пенатов молодой С венчанной розами главой, Едва прикрытый одеялом С прелестной Лилою дремал И подрумяненный фиалом В забвеньи сладостном шептал. - Ф (он) Визин смотрит изумленный. Знакомый вид; но кто же он? Уж не Парни ли несравненный Иль Клейст? иль сам Анакреон? Он стоит их, сказал Меркурий Эрата, Грации, Амуры Венчали миртами его, И Феб цевницею златою Почтил любимца своего; Но лени связанный уздою Он только пьет, смеется, спит И с Лилой нежится младою Забыв совсем что он Пиит. Так я же разбужу повесу, Сказал ф(он) Визин рассердясь, И в миг отдернул занавесу - Певец услыша вещий глас С досадой, весь в пуху проснулся, Лениво руки протянул, На свет насилу проглянул, Потом в сторонку обернулся И снова крепким сном заснул. Что делать нашему Герою? Повеся нос идти к покою И только про себя ворчать. Я слышал будто бы с досады Бранил он Русских без пощады И вот изволил что сказать: «Когда Хвостов трудиться станет «А Б… спокойно спать, «Наш Гений долго не восстанет «И дело не пойдет на лад.

Пушнинсная ТЕНЬ фОН-В И З ИНА На стуле ветхом и треногом, И площадным, раздутым слогом На наши смертные грехи Ковал и прозу и стихи, - Кто он? - Издатель Демокрита! Издатель право пресмешной, Не жаждет лавров он пиита, Лишь был бы только пьян порой. Стихи читать его хоть тяжко, А проза ох! горька для всех; Но что ж? смеяться над бедняжкой Ей богу, братец, страшный грех; Не лучше ли чердак оставить, И далее полет направить К певцам Российским записным? - Быть так, Меркурий, полетим, - И оба путника пустились, И в две минуты опустились Хвостову прямо в кабинет Он не спал; добрый наш поэт Унизывал на случай оду, Как божий мученик крехтел, Чертил, вычеркивал, потел, Чтоб стать посмешищем народу. Сидит; перо в его зубах, На ленте Анненской табак Повсюду розлиты чернила, Сопит себе Хвостов унылый. «Ба! в полночь кто катит ко мне! «Не брежу полно-ль я во сне! «Что сталось с бедной головою! «Фон-Визин? ты ль передо мною? «Помилуй! ты… конечно он!» - Я, точно я, меня Плутон Из мрачного теней жилища С почетным членом адских сил Сюда на время отпустил. Хвостов! старинный мой дружище! Скажи, как время ты ведешь? Эдорово-ль, весело-ль живешь? - «Увы! несчастному поэту, «Нахмурясь отвечал«Хвостов, «Давно ни в чем удачи нету. «Скажу тебе без дальних слов: «По мне с парнасского задору «Хоть удавись -- так в ту же пору. «Что я хорошо, в том клясться рад «Пишу, пою на всякий лад «Хвалили гений мой в газетах, «В Аспазии боготворят. «А все последний я в поэтах «Меня бранит и стар и млад «Читать стихов моих не хочут «Куда не сунусь всюду свист - «Мне враг последний Журналист «Мальчишки надо мной хохочут. «Анастасевич лишь один «Мой верный крестник, чтец и сын «Своею прозой уверяет «Что истукан мой увенчает «Потомство лавровым венцом. «Никто не думает о том «Но я - поставлю на своем. «Пускай мой Перукмахер снова «Завьет у бедного Хвостова «Его поэмой заказной «Волос остаток уж седой; «Геройской воружась отвагой «И жизнь я кончу над бумагой «И буду в аде век писать «И причты диаволам читать». Денис на то пожал плечами; Курьер богов захохотал И над свечей взмахнув крылами, Во тьме с ф(он) Визиным пропал. A. С. Пушкин (по наран дашному наброску Вернэ) Пустился петь свое творенье, Статей Библейских преложенье, То был из гимнов гимн прямой. Чета бесплотных в удивленьи Внимала молча песнопенье Поникнув долу головой: «Открылась тайн священных дверь!… Из бездн изходит Луцифер Смиренный, но челоперунный, Наполеон! Наполеон! Париж, и новый Вавилон, И кроткий Агнец белорунный, Превосходясь, как дивий Гог, Упал как дух Сатанаила, Исчезла демонская сила!… Благословен Господь наш Бог!»… Ого! насмешник мой воскликнул Что лучше этаких стихов? В них смысла сам бы не проникнул Покойный господин Бобров; Что сделалось с тобой Державин? И ты судьбой Невтону равен, Ты Бог - ты червь, ты свет ты ночь… Пойдем, Меркурий, сердцу больно; Пойдем … бешуся я невольно. -- И мигом отлетел он прочь. Какое чудное явленье! Ф(он) Визин спутнику сказал … Оставь пустое удивленье Эрмий с усмешкой отвечал. На Пинде славный Ломоносов С досадой некогда узрел Что звучной лирой в сонме Россов Татарин бритый возгремел И гневом Пиндар Холмогора И тайной завистью горел, Но Феб услышал глас укора, Его спокоить захотел И спотыкнулся мой Державин Апокалипсис преложить - Денис! он вечно будет славен Но, ах, почто так долго жить? «Пора домой, вещал Эрмию Ужасный рифмачам мертвец, Оставим наскоро Россию Бродить устал я наконец». Но вдруг близь мельницы стучащей Неопубликованная поэма Пушкина Хвостов не слишком изумился, Спокойно свечку засветил - Вздохнул, зевнул, перекрестился, Свой труд доканчивать пустился По утру оду смастерил И ею город усыпил. - Меж тем, поклон отдав Хвостову, Творец списавший Простакову Три ночи в мрачных чердаках В больших и малых городах Пугал Российских стиходеев. В своем Боскете Князь Шальной, Краса писателей - Морфеев Сидел за книжкой записной Рисуя в ней цветки, кусточки; И движа вздохами листочки Мочил их нежною слезой; Когда же призрак столь чудесной Очам влюбленного предстал За платье ухватясь любезной О страх! он в обморок упал. И ты Славяно-Росс надутый, O Безглагольник пресловутый, И ты едва ,не побледнел Как будто от Шишкова взгляда; Из рук упала Петриада, И дикой взор оцепенел. И ты попами воскормленный Дьячком псалтире обученный, Ужасный критикам старик! Ты видел тени грозный лик, Твоя невинная другиня Уже поблекший цвет певиц Вралих Петрополя богиня Пред ним со страха пала ниц. И ежемесячной вздыхатель, Что в свет бесстыдно издает Кокетки старой кабинет, Безграмотный школяр-писатель Был строгой тенью посещен, Не спас ребенка Купидон; Блюститель чести уз усердной Его журил немилосердно И уши выдрал бедняка; Страшна ф (он) Визина рука. «Довольно! нет во мне охоты Сказал он, у худых писцов Лишь время тратить; от зевоты Я снова умереть готов; Но где певец Екатерины?» - На берегах поет Невы - Итак стигийские долины Еще не видел он?» - Увы! - «Увы? скажи, что значит это?» - Денис! полнощной лавр отцвел, Прошла весна; прошло и лето Огонь поэта охладел; Ты все увидишь сам собою; Слетим к певцу под сединою На час послушать старика. Они летят, и в три мига Среди разубранной светлицы Увидели певца Фелицы. Почтенный старец их узнал. Ф (он) Визин тотчас рассказал Свои в том мире похожденья. «Так ты здесь в виде привиденья?… Сказал Державин, очень рад; «Прийми мои благословенья… «Брысь кошка!… сядь усопший брат; «Какая тихая погода!… «Но кстати вот на славу ода, «Послушай Братец» - и старик, Покашляв, почесав парик,

ОКСМАН

Ю.

К ИСТОРИИ ВЫСЫЛКИ ПУШКИНА ИЗ ПЕТЕРБУРГА В 1820 г, пушкина к в. а. жуковскоМу писать! Как же я бы мог благодарить вас лично. - В семье моей я один о сем знаю, но пожалуй уверь Нн­колая Михайловича, что я ценю его дружбу. -- Quant au Comte Милоры довичь -- je ne sais en le voyant si je me jetterai à ses pieds ou dans ses bras. Tout à vous. S. P. Пятого класса Сергей Пушкин». Расписка эта позволяет установить во-первых, ближайшее участи В. А. Жуковского в издании «Русла на и Людмилы» и, во вторых, сумм первого литературного гонорарз Пуш­кина. благоприятном разрешении пушки. ского дела, является, вероятно, и да той печатаемой нами неизвестной записки С. Л. Пушкина, отца поэта, к В. А. Жуковскому. К хорошо изве­стным по другим документам им нам участников хлопот за Пушкина (Николай Михайлович Карамзин, Ва силий Андреевич Жуковский, Алек сандр Иванович Тургенев) вновь най. денное письмо прибавляет им М. А. Милорадовича, с.-петербургско­го генерал-губернатора, неожиданно благосклонное отношение которого автору оды «Вольность» хотя и от мечалось в позднейших мемуарных источниках, но до сих пор не было подтверждено ни одним документом, Мы имеем в виду записки И. И. Пу. щина и воспоминания Ф. Н. Глинке, Печатаемое нами обращение C. Л. Пушкина к В. А. Жуковскому, подтверждая рассказы мемуаристов об исключительной роли М. А. Ми­лорадовича в прекращении секретно­го дознания о Пушкине, позволяетс большим доверием отнестись и к дру­гим показаниям записок Ф. Н. Глин­ки и И. И. Пущина об обстоятель ствах высылки поэта из С.-Петербур­га в 1820 году. Записка C. Л. Пушкина B. A. Жуковскому сохранилась в фонде бумаг последнего. В этом же фонде обнаружен нами следующий документ: «1820-го года Майя 17-го дня я ныст жеподписавшийся получил от Васи лия Андреевича Жуковского тысячу рублей, за издаваемо(ю) поэму, Рус лан и Людмила, для пересылки сын моему Александру Пушкину. В Ека­теринослав. 193 Де неизвестное письмо с. л. Любезный Василий Андреевичь! Я знаю все, чем я обязай вам, Ни­колаю Михайловичу, Тургеневу и пр. Никогда не буду в силах из явить вам моей благодарности, по воспо­минание o bac конeчно будeт пoслед­нeю мыcлью при пoследнем из­дыхании. - Тяжело, мой друт! мне очень тяжело. Слезы (мне) мешают 

В раю, за грустным Ахероном, Зевая в рощице густой, Творец, любимый Аполлоном, Увидеть вздумал мир земной. То был писатель знаменитый, Известный Русский весельчак, Насмешник лаврами повитый, Денис невежде бич и страх. «Позволь на время удалиться, Владыке ада молвил он; Постыл мне мрачный Флегетон, И к людям хочется явиться». Ступай! в ответ ему Плутон; И видит он перед собою В ладье, с мелькающей толпою Гребет наморщенный Харон Челнок ко брегу; с подорожной Герой поплыл в ладье порожней И вот - выходит к нам на свет. Добро пожаловать, поэт! Мертвец в России очутился, Он ищет новости какой, Но свет ни в чем непременился Все идет тойже чередой; Все также люди лицемерят, Все теже песенки поют, Клеветникам как прежде верят, Как прежде все дела текут; В окошки миллионы скачут, Казну все крадут у царя Иным житье, другие плачут, И мучат смертных лекаря, Спокойно спят Архиереи, Вельможи знатныя злодеи, Смеясь в бокалы льют вино, Невинных жалобе не внемлют, Играют ночь, в сенате дремлют Склонясь на красное сукно; Все столькож трусов и нахалов Рублевых столькоже Киприд, И столькож глупых генералов, И столькож старых волокит. Вздохнул Денис: «О, Боже, Боже! Опять я вижу то ж да то же. Передних грозной Демосфен, Ты прав, оратор мой, Петрушка: Весь свет бездельная игрушка, И нет в игрушке перемен. Но где же братии-поэты, Мои парнасские клевреты Питомцы Граций молодых? Желал бы очень видеть их. Небес оставя светлы сени, С крылатой шапкой на бекрене, Богов посланник молодой Слетает вдруг к нему стрелой. Пойдем, сказал Эрмий поэту, Я здесь твоим проводником Сам Феб меня просил о том; С тобой успеем до рассвету Певцов российских посетить Иных - лозами наградить, Других - венком увить свирели - Сказал, взвились и полетели. Уже сокрылся ясный день, Уже густела мрачна тень, Уж вечер к ночи уклонялся, Мелькал в окошки лунный свет И всяк кто только не поэт Морфею сладко предавался. Эрмий с веселым мертвецом Влетели на чердак высокой; Там Кропов в тишине глубокой С бумагой, склянкой и пером Сидел в раздумьи за столом

«Над здешним поэтом Пушкиным  если не туча, то по крайней мере об­лако, и громоносное», писал Н. М. Ка­рамзин 19 апреля 1820 г. И. И. Дмит­риеву. «Служа под знаменами либе­ралистов, он написал и распустил стихи на вольность, эпиграммы на властителей и проч., и проч. Это уз­нала полиция etc. Опасаются след­ствий. Хотя я уже давно, истощив все способы образумить эту беспут­ную голову, предал несчастного Року. и Немезиде, однако ж, из жалости к таланту замолвил слово, взяв с не­го обещание уняться. Не знаю что будет». *) Борьба за Пушкина его высокопо­ставленных друзей и покровителей с охранительным аппаратом самодер­жавия окончилась в пользу молодо­го поэта. Вместо заточения кре­пость или ссылки в Сибирь оп был выслан из Петербурга, причем даже эта высылка облечена была в фор­му служебного перевода: поэт, чис­лившийся чиновником коллегни ино­странных дел, переведен был из столицы в Екатеринослав в распоря­жение главного попечителя колони­стов Южной России генерал-лейте­нанта И. Н. Инзова. «Участь Пушкина решена,писал A. И. Тургенев 5 мая 1820 г. князю П. А. Вяземскому, - Он завтра от­правляется курьером к Инзову и ос­тается при нем». Дата письма А. И. Тургенева, пи­санного под свежим впечатлением только что полученных сведений о 1)Что касается графа Милорадовича - я не знаю - увидев его, паду к его ногам или в его об ятия. Предан­ный Вам С. П. ) «Письма H. М. Карамзина к И. И. Дмитриеву», СПб., 1866, стр. 287. ) «Остафьевский архив князей Вяземских», т. II, 1899, стр. 37.

ПУШКИН В ТЕАТРЕ письмо из ленинграда Режиссеры настойчиво требуют ов вета на этот вопрос от пушкиниств и театроведов. Существует предрассудок бул Пушкин не сценичен. О ложнот и вредности этого предрассудка гово­рил Ал. Слочимский. В чем неудачь спектакля «Борис Годунов» на сцен Госдрамы? Режиссер нарушил пуш кинскую композицию, переставил ра сцен и в итоге получились отдель ные эпизоды, но не было пушкинск композиции, пушкинского стиха. Б. Томашевский рассказал, что на давно к нему пришел руководиель и режиссер одного из театров с прос бой консультировать шушкински спектакль. Первый вопрос, которы задал режиссер, был такой: «Нета каких-либо неизвестных вариантовк черновиков этого произведения?»Н почему нужно ставить именно вар анты, отвергнутые Пушкиным, ви сто того чтобы пользоваться текст узаконенным поэтом? A. Гвоздев, А. Слонимокий С. Аr­метели, Б. Зон указывали на то,ч стихи Пушкина в театре читаютк очень плохо. Даже такой теятр, к МХАТ СССР, работу над «Бориск Годуновым» начал с изучения проб лематики стиха, Однако по миенш того же Б. Томашевского цезур техника произнесения стиха не гут быть решающими в спектакл Основное, что надо требовать от ав тера, это-раскрытия внутреннегооб раза героя, тогда раскроется и стн Вы «пушкинскую плеяду»,которая н только росла вместе с ним, но и пытывала на себе благотворное вл ние его гения. Учениками Пушкин стали и его старшие современни Б. РЕСТ. и его«учителя». Но никто из н не смог подняться на высоту солер жательности пушкинского гения. Л. Н. Майков в 1899 году сказал «в том то и была беда мелких поэт пушкинского времени, что ве как бы роковым образом увлекалс подражания, всеболе успешно усваивали себе внешо приемы своего великого обрая пушкинского творчества, его ужа тельное умение соединять изящест это оставалось им чуждым». Поэзия Пушкина, в традиционно направлении смыка личного литерь турного творчества с фольклором песне, романсе, баллаевошлs при жиэни поэта в «песенники», кинские произведения этого типа вы звали музыкальную интерпрета (Алябьев, Верстовский, Титов, ка, Вельегорский и др.); были полы ки использования пушкинских в балете, в опере (музыкальные с ны Алябьева из «Кавказского ника»). Интерпретация произведени те-Пушкина в графике («Евгений гин», «Бахчисарайский фонтан», рис Годунов»» и др.) не прива при жизни поэта широких размер и не стояла на высоком уровне; ва твор-отношении баснописец Крыловб гораздо счастливее Пушкина. Не в шел Пушкин в живопись своей хн, и даже прижизненными порто тами поэта мы весьма не богаты. реди своего времени. Мразная мучительного становления новой об шественности трагически ваверша личную судьбу поэта, при всс гообразии личных связей и отношы на-ий бывшего приднатые годы оло ноким. Признание огромного чения переворота совершенного языке и литературе приятие что Пушкин внес в русскую лин туру, пришло позднее, после поэта, Полное же сознательное ние наследия Пушкина оделалос можным только в наши дни, ко оно стало впервые доступно ши  шим народным массам.

Ленинградская писательская обще­ственность плохо готовится к пуш­кинским дням. Вышли первые юбилейные пушкин­ские издания: однотомник и пер­вый том академического собрания со­чинений. Но эти издания до сих пор не обсуждены ленинградскими кри­тиками. Единственный литературный орган, систематически занимающийся под­готовкой к пушкинским дням, это журнал «Литературный современник» Мы пушкинском отде­писали уже о ле журнала, о пушкинской анкете, о конференции, посвященной препо­даванию Пушкина в школе. Однако на этой конференции, в которой при­няли участие лучшие ленинградские педаготи и… два писателя, не было ни одного критика! То же самое повто­рилось на состоявшемся в редакции «Литературного современника» сове­щании на тему «Пушкин в театре». Кроме пушкинистов в нем участво­вали опять-таки… два писателя и опять не было ни одного критика. Подобное равнодушие продемонстри­ровали и руководители театров. Между тем повестка совещания «Пушкин в театре» - актуальна и в наши дни. Эта тема особенно вло­бодневна для ленинградских театров, последние постановки которых - «Борис Годунов» (в Госдраме) и «Ка­менный гость» (в Большом драмати­ческом театре) - по мнению совеща­ния, образцы того, как не надо ста­вить пьесы Пушкина. Как играть Пушкина?

Текст сатирической поэмы «Тень Фон-Визина», публикуемый пол­ностью впервые (94 строки были опубликованы в пушкинском номере «Литературного наследства»), обна­ружен Л. Б. Модзалевским среди до­кументов собрания Пушкинского ли­цейского музея, хранящегося в архи­ве Института русской литературы (Пушкинского дома) Академии наук СССР. Текст поэмы со статьей Л. Б. Модзалевского будет напечатан в первой книге временника «Пушкин», выходящей на-днях. История происхождения рукописи «Тень Фон-Визина» и совокупность всех палеографических данных при­водят к бесспорному выводу, что ав­тором поэмы является Пушкин. Поэ­ма относится к августу-сентябрю 1815 года. Осмеивание бездарных поэтов-вир­щеписцев красной нитью проходит через ранние лицейские стихотворе­ния Пушкина. Ряд стихотворений­«Монах», «Тень Баркова», «К другу стихотворцу», «Городок», «Исповедь

переделки литературного образца яв., ляется характерным для Пушкина­лицеиста. Самая же форма выведения в качестве действующего в произве­дении лица «тени» поэта была, ко времени написания поэмы, не новой для Пушкина. Если начало поэмы является ре­минисценцией из Фон-Визина, то про­должение ев построено почти цели­ком на сатире Батюшкова «Видение на берегах Леты». Тень Фон-Визина посещает «российских певцов» в со­провождении посланника небес Эр­мия, выполняющего роль провозвест­ника воли «вышнего божества» У Батюшкова. Характеристики выве­денных Пушкиным поэтов являются несомненными вариантами характери­стик, данных у Батюшкова. Выведе­ны в поэме и те же гр. Д. И. Хво­стов, кн. П. И. Шаликов, кн. C. A. Ширинский - Шихматов, А. С. Шишков, А. П. Бунина, кото­рые у Батюшкова сбрасываются в Ле. ту, Пушкин воздает в поэме каждому из них по заслугам.

стихотворца», «Моему Аристарху», «К Батюшкову» «Философ резвый и пиит» и др. - проникнуты этими же мотивами. «Тень Фон-Визина», бесспорно, занимает в этом ряду цен­тральное место по своему об ему и по количеству литературных харак­теристик. В новой поэме Пушкин бе­рет в качестве уже готовых литера­турных образцов произведения Ба­тюшкова, хорошо ему известные и бывшие в лицее в постоянном лите­ратурном обиходе. Именно Фон-Визина - «сатирика превосходного» - взял Пушкин для суда над живущими поэтами. Раз­ница между «Видением» Батюшкова и «Тенью Фон-Визина» заключается лишь в том, что у Батюшкова сбра­сываются в Лету - реку забвения­тени писателей, которых перед этим экзаменует царь Минос, у Пушкина же наоборот - умерший писатель делает смотр живым, выйдя из «загробного мира». Там действие про­исходит в аду, а здесь развертывает­ся на земле. Этот прием нарочитой

При всем своем теоретическом убоже­стве она все же выражала социаль­ные тенденции, прямо противополож­ные тем, которые вносил в русскую культуру Пушкин. В этом смысле весьма показательно возмущение кри­тика «Вестника Европы» простонарод­ностью языка «Руслана и Людмилы»: пи-Позвольте спросить, если бы в Московское Благородное Собрание как-нибуль втерся (предполагаю на­ин-всможнои бы зычным годосом: «Здорово, ребя­ужели бы стали таким проказ­не-таким прокне ииком любоваться?» Крнтик «Атанея» в конце двадца­тых годов возмущался тем, что Пуш­кин в «Онегине» светских девиц на­зывает «девчонками», а деревенскую девупку называет «девой» Ф. Булгарин в 1830 г. по поводу VII главы «Евгения Онегина» писал в «Северной пчеле»: «Ни одной мыс­ли в этой водянистой VI главе, ни одного чувствования, ни одной кар­тины, достойной возорения. Совер­шенное падение». Сочувственная Пушкину критика двадцатых годов приветствовала по­явление каждогонового произведения Пушкина: в статье Киреевского (1828 г.) указывается на то, что поэзия Пушкина способна «отражать в себе жизнь своего народа». В связи с оценкой «Бориса Годунова» Надеж­дин, ранее не ценивший Пушкина, говорит в 1834 году, что «в русской близок должен быть по­всрот искусственного рабства и при­нуждения, в коем она доселе не мо­гла дышать свободно, к естественно­но-Но ни Полевой, ни Надеждиикусству, предшественники револющнонно-лемо­кратической критики Белинского, ии сам Белинский в трилцатых дах, не осмыслили до конца значение творчества Пушкина. Наиболее высокую и продуманную оценку творчества Пушкина при жиз­ни поэта дал другой великий худож­ник эпохи, Мы говорим о Гоголе. В статье «Несколько слов о Пушкине», включенной в «Арабески», Гоголь пи­сал: «При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском националь­ном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не мо­жет более назваться национальным;

это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гиб­кость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все его пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явле­ние русского духа: это русский чело­век в конечном его развитни, в ка­ком он, может быть, явится через закрачалнауть категоричности осталась одинокойименее воопринятой при жизии поэтаиние в астности просв Пушкина осталась современинкамисно развития буржуазного реализма. Пушкин, как эхо отзывавшийся на все звуки жизни не только в пись­мах и критических статьях, но и в художественных произведениях, вы­разил свое отношение к фактам из области разных искусств своего вре менн. Вся современная Пушкину русская художественная жизнь проходит че­рез произведения Пушкина, в них за­ключена как бы эстетическая хроника эпохи Великолепные архитектурные пейзажи Петербурга с одухотворяю­щим их образом Петра (фальконетов­ский памятник), сцены из жизни атра, оперы и балета, краткие, но эстетически полноценные отэвуки на явления современной Пушкину жи­вописи, скульптуры, -- все это танло в себе возможности громадного ческого воздействия на всю русскую художественную культуру, притом воздействия в направлении к искус­ству новых качеств, к народному ис­искусству ясному, простому, свободному, некусству богатого соци­ального содержания.  го-Позднее Пушкин стал властителем дум не только художников слова. Но при жизни поэта ни одно из искусств в России не стало на ту высоту ционального самосознания и ту сту­пень мастерства, на которую было поднято Пушкиным искусство слова. И то, что создал Пушкин, в его со­держании и мастерстве, было в малой­степени освоено его современниками­собратьями, творившими средствами других искусств. Более всего освонла пушкинские  начала литература; мы



ПУШКИН И СОВРЕМЕННИКИ B. ДЕСНИЦКИЙ    глубина больших человеческих чувств, острота наслаждения природой, чело­веческим общением; и вечная жад­ность к знанию, которая поставила пость знанию, которая поставила на предельную высоту образованно­сти, культурности своего воемени. В языке, в формах и содержании своего творчества Пушкин сомкнут с предшествующим периодом русской литературы, являясь его завершите­лем. Но в то же время он новатор, спирающийся в своей работе на те ростки будущего в прошлом и насто­ящем, которые являлись зачатками русской буржуазно-национальной ли­тературы. искус-Языку у Пушкина учились пред­ставители всех школ и направлений русской литературы XIX века. Свою связь ученичества, преемственность засвидетельствовали многочисленные писатели прошлого века, - поэты и прозаики, -- начиная с Лермонтова и Гоголя и кончая Л. Толстым и А. Блоком. Даже художники, являю­щиеся представителями новых обще­ственных классов, выразители новых качеств в искусстве, начиная с рево­люционных демократов и кончая М. Горьким и В. Маяковским и поэтами наших дней, обращаются к Пушки­ну как к учителю в прокладывании новых путей в искусстве. В области жанров - поэтических и прозаических - Пушкин явился непререкаемым законодателем калю. нических норм для всей дворянско­буржуазной литературы XIX века и начала ХX века. Многие пушкинские темы снова и снова разрабатываются его преемни­ками и учениками. «Герои» пушкин­ских произведений - Онегин, Лен­ский, Гринев, Белкин, - наделяемые новыми социальными устремлениями, видоизменяя со сменой поколений свой культурный облик, проходят по романам и повестям Лермонтова, Гончарова, Тургенева, Писемского, Достоевского, Л. Толстого. Освоение и дальнейшее развитие начал литературы и национального языка, нашедших свое выражение в поэтической деятельности Пушкина, идет через весь XIX век, представляя собой одну из основных линий исто­рии русской культуры. рид русской культуры,ореская миссия литературной деятельности Пушкина егосовременниками? На­сколько Пушкин как личность ново­го типа и содержания, насколько его произведения стали организующими началами русской культуры еще при жизни поэта? Прежде всего, личность поэта, во всем ее своеобразии и культурной многозначимости, не была осмыслена и признана в дни его жизни. Первые годы литературной деятель­ности Пушкина, вплоть до разгрома декабристов, протекали в благоприят-

друзей. Так, в 1832 г., когда Пушкий был в Москве, П. А. Вяземский шет И. И. Дмитриеву: «Царь и Пуш­кя у вас полититара адненный городэ.Нопосуществу, терес к содержанию творчества Пуш­кина падает. Характерным подтверж­дением этого является то, что в реписке Вяземского с Тургеневым в 30-е годы имя Пушкина -- в ли­тературном плане ане - встречается го­раздо реже, чем на грани второго и третьего десятилетий прошлого века. И это даже в условиях усиления ин­тереса европейцев к русскому поэту. Так, например, Тургенев в письме из Парижа от 29 февраля 1836 года, без особсго интереса, как бы мимоходом

Значение Пушкина в истории рус­ской культуры и литературы, разме­ры и пределы этого значения тоудно преувеличить. В лице Пушкина мы преувеличить. В лице Пушкина мы ционального языка, своими прочэве­деннями надолго определившего пу­ти развития русской классической литературы. Творческий путь Пуш­кина к реализму был поучителен и для революционно-демократиче­ской и народнической литературы второй половины прошлого века; учиться у Пушкина - в плане критического освоения его творческо­го пути и его художественного насле­дия - может и должна и наша со­ветская литература, идущая к ству новых качеств, стоящая на по­роге блестящего расцвета социали­стического реализма. Исторически Пушкин стоит на гра­ни феодальной и буржуазной культу­ры, В своем творчестве он дал на­циональный, русский аспект станов­ления буржуазной культуры, вырязил движение новых человеческих масс к просвещению и свободе. В его про­изведениях передовые слои русско­го народа нашли выражение своим устремлениям к «европеизации», к участию в лучших движениях мысли человечества, вопреки усилиям пред­ставителей старого феодального ми­ра сохранить основы русской «само­бытности». B условиях становления новой ооой реалистической ли­тературы и сама личность поэта бы­ла действенным носителем новых ка­честв человеческой личности. Живой Пушкин был человеком но­вого времени и прежде всего поэтом, в художественной деятельности ви­девшим свое единственное жизненное призвание. В этом Пушкин отличен не только от Державина, но и от Жу ковского, Вяземского и других совре­менников и «друзей», бывших преж­де всего помещиками, чиновниками царской службы, а потом уже и по этами. Новое в Пушкине - и беспредель­ная широта жизненного восприятия,

ных условиях для него, как для поэ­сзобщает Вяземскому: Ламартин «про­сит у меня стихов Пушкина в про­ве; стихов переводных не хочет. Я за­казал сегодня графу Шувалову пере­вести, но еще не остановился на вы­баре пьесы». Еще более показатель­но письмо А. И. Тургенева Вяземско­му из Киссингена от 22 июня 1839 года, из которого видно, что иностра­нец лучше знает Пушкина, чем че­ловек из самого близкого ему окру­жения. В этом письме мы читаем: «Фарнгаген познакомил меня с но­выми для меня стихами Пушкина…»словесности «Ф читает мне наизусть Пушкина». Едва ли нужно еще раз повторять, чтокритика пушкинской эпохи не су­осмыслить всю значимость того вого то быно внесено Пушкиным в русскую культуру и литературу. Для представителей старого подаль ного мира, желавшего сохранения неприкосновенности основ крепостни­ческого государства и дворянской со­словной культуры, это новов было неприемлемо. К критическим нападкам «старове­ров», защищавших традиции допуш­кинской литературы, Пушкин отно­сялся с вполне заслуженным прене­брежением, утверждая, что «эта кри­тика не имеет никакой самостоятель­ности и почти никакого влияния на судьбу литературных произведений». та и человека новой слагающейся культуры. «Бунт и революция мне никогда не нравились, это правда,- писал Пушкин кн. Вяземскому 10 июля 1826 г.--Но, - продолжает он, - я был в связи почти со всеми и в переписке со многими из заговорщи­ков». Но эта атмосфера сочувствия и ваа­имопонимания для зрелого Пушкинапросто не расширяется, а сжимается. Исчез­ли с поверхности общественной жиз­ни декабристы, разошлись по своим, далеким от пушкинских, путям жиз­ни лицейские товарищи Пушкина. Правда, высокая оценка поэтиче­ского таланта Пушкина остается всег­да неизменной в кругу его близких Эта «связь» подкреплялась еще не потерянными и не порванными отно­шениями дружбы с лицейскими тсварищами; восплинималась она в атмосфере взаимопонимания и обще­ния с литературными друзьями более старого поколения. Близость и с эти­ми друзьями, особенно с кн. Вязем­ским, либеральные воззрения которо­го осда были в полном васи создавала атмоеферу единомыслия, вободительных устремлений, на фоне коорых повтическая деятельность Пушкина и для самого поэта авучала как значимая деятельность общественного порядка.