литературная

газета

№

31

(594)





иОЕ

Прокаженные

Старая Москва страны. Сравнивая старую грязную ши. Здесь перед читателем проходит Москву с ее разбойничьими окраи­нами, с воровскими притонами в са­мом центре города с Москвой совре­менной, автор пишет: «Чтобы энали жители новой столицы, каких тру­дов стоило их отцам выстроить но­вую жизнь на месте старой, они дол­жны узнать, какова была эта старая Москва, как и какие люди в ней бы­товали». Изображению быта и жиз­ни этой старой Москвы и посвящена книга «Москва и москвичи». Особое внимание автор уделил де­классированному люду, ютившемуся в районах Хитрова рынка, Суха­ревки, Болота и на окраинах, мос­ковским ремесленникам, обитавшим в различных кварталах Москвы, и московскому купечеству, циталелью которого было Замоскворечье. Ярки­штрихами рисует Гиляровский нравы Хитрова рынка и Сухарев­ской площади. Этот своеобразный мир воров, убийц, грабителей, проституток их особой психикой, с их каторж­ной этикой производит на читателя впечатление кошмара. Описывая быт и нравы этих квар­талов Москвы, автор в то же время дает очень верную картину тех «се­мейно-патриархальных» взаимоотно­шений, которые существовали тогда между преступным миром и царской полицией, до деталей знавшей обо всех их преступных деяниях и из­влекавшей из этих знаний немалые доходы. менее мрачными красками ри­сует автор беспросветную жизнь ре­месленников и их подмастерьев и учеников, влачивших жалкое суще­ствование на нищенский заработок, жестоко эксплоатируемых хозяевами. И как бы в противовес этим карти­нам, изображающим безрадостное су­ществование этих «париев» жизни, Гиляровский показывает нам жизнь тогдашнего дворянства и в особенно­галлерея представителей крупного чиновничества и офицерства (в осо­бенности офицерства интендантского), а также галлерея подлинных пред­ставителей торгового,ростовщическо­го и промышленного капитала,не­когда живших в Москве. Купечество автор знает очень хорошо. Автор знает и купцов­меценатов и благо­творителей типа Мамонтовых, Моро­зовых, Бахрушиных, Ляминых т. п., и подлинных зубров Замоскво­речья - самодуров, кутил, обжор и прожигателей жизни, и купцов, об­ладавших миллионными капиталами и живших чуть ли не в нищете. Необходимо отметить, что назва­ние книги - «Москва и москвичи» --шире ее содержания. Ведь не одни же купцы, ремесленники и люмпен­пролетарии населяли Москву. Из по­ля зрения автора совершенно выпал рабочий класс. С ним автор, повиди­мому, совершенно не соприкасался. В изображении студенчества автор во многом грешит против истины. В всяком случае с революционным сту­денчеством В. Гиляровский знаком очень мало и поверхностно. Напри­мер, он говорит, что в студенческих демонстрациях принимали участие также и так называемые «белопод­кладочники», т. е. студенты, принад­лежавшие к высшему дворянству н крупному купечеству, известные сво­им черносотеннымнаправлением. Нелепость этого утверждения оче­видна. Нельзя не отметить также и еще одного обстоятельства. Слишком часто проскальзывают у автора ли­рически прустные ноты при воспо­минании о житье-бытье старой купе­ческой Москвы, о рысаках и скачках. о катаниях «на толубках», о сногсши­бательных обедах в купеческом клу­бе, о меню в трактире Тестова. Все эти «детали» портят во многом инте­респую и занимательную книгу. М. ЕЖ

сому дара рь

Предисловие к роману Г. Шилина  написано не критиком, не специали­стом по художественной литературе, врачом-лепрологом, и это оправды­вается существом книти. Она приме­чательна не беллетристическими ка­чествами, а прогрессивной научно­общественной идеей, способной выз­вать «пристальное внимание не толь­ко у массового читателя, но и у врачей, нередко имеющих самое от­даленное понятие о проказе». Прину­зестинительная изоляция лепрозных, свое­доетобразный, замкнутый мир лепрозо­рия и продующие человека проявле­нля болезни требовали от писателя большого такта, чтобы не допустить вульгаризации темы. иут Г. Шилин подошел к ней с наблю­дательностью и добросовестностью ученого. «Прокаженные» меньше всего мо­быть отнесены к категории того чтения, которое способно «щекотать нервы» обывателям. В лепрозории писатель видит не одни обезображен­вые лица и извращенную, надломлен­вую психику, не одну ненависть сбольного двора» к «здоровому». Ав­тор умеет уловить страстное и в то же время робкое стремление прока­женных быть полезными, нужными тем, кто создает жизнь за оградой лепрозория. Дело не только в том, что производственный процесс явля­ется мощным лечебным фактором, но ив том, что участие прокаженных же в общем творческом труде является Ющндля них и потребностью и величай­шей радостью, оберегающей достоин­ство члена общества, гражданина. Георгий Шилин. «Прокаженные». Роман. Книга вторая. «Сов. писатель». 1936 г. Редактор В. Перцов. Стр. 248. Дена 4 р. 50 к. Тир. 10.200.

К сожалению, осуществляя «прос­ветительное» назначение романа, ав­тор неосповательно стремится смяг­чить мрачные стороны быта лепро­зория. Об одном из больных, Рога­чеве, ушедшем из лепрозория, глав­врач Туркеев говорит: «Не дурак же он, в самом деле, и не сумасшед­чтобы променять жизнь в ле­где его одевают, кормят, Книга В. Гиляровского «Москва и  москвичи» - занимательное литера­турное произведение. Это своего ро­да летопись - летопись старого мо­сквича-бытописателя, знавшего Моск­ву более чем в течение 60 лет. Автор книги В. А. Гиляровский - «старей­ший москвич», старейший работник дореволюционной прессы, с пятиде­сятилетним газетным стажем, работав­шнй хроникером и фельетонистом в ряде московских газет и сталкивав­шийся в своей газетной работе с раз­личными слоями населения Москвы. Диапазон разнообразных знаний мо­сковского быта у В. А. Гиляровского - колоссальный, знакомства … мно­гообразные. Гиляровский соприкасал­ся и с так называемыми «низами» московского населения, героями горьковского «Дна», обитавшими на Хитровом рынке, в районе «Суха­ревки»ииссверхамиясоми средой служило-дворянской купе­ческой, и с представителями различ­ных отраслей науки, искусства, ли­тературы и общественной жизни. Вс кругу его личных знакомых читатель найдет и Г. И. Успенского, и А. П. Чехова, и Н. К. Михайловско­го, и художника И. М. Левитана, и гремевшего одно время по Москве «короля фельетона» В. М. Дорошеви­ча, иII. Г. Зайчеевского, привлекав­шегося в 1862 году по делу «Молодой России». Гиляровский застал Москву еще полуфеодальной. Перед его глазами прошла Москва времен хозяйничанья торговых, промышленных и финан-Не совых «тузов». Удалось Гиляровско­му увидеть и Москву нынешнюю с ее многоэтажными домами, асоальто­выми мостовыми, метро, публичными библиотеками и музеями, Москву - столицу советской социалистической B. Гиляровский. «Москва и москви­чи», Очерки старомосковского быта. «Советский писатель». 1935 г. Стр. лечат, где заботятся о нем, на какое­то призрачное (подчеркнуто мною - Г.) существование среди здоро­вых». Ведь эта «призрачность» опре­деляется не столько благополучиями лепрозория, сколько невозможностью лечения вне его и вынужденной от­чужденностью, Те эпизоды, которые призваны показать благоденствие ле­провория, хотя бы сцена банкета и двух свадеб, - против воли писате­ля самые тягостные и уродливые в книге. Они не только наивно-тенлен­циозны, но и теми зрительными пред­ставлениями, которые вызывают, при­водят к противоположному эффекту, нежели тот, на который рассчитывал Г. Шилин. Книгу Г. Шилина трудно назвать «романом», скорее, это серия очер­ков, об единенных общей темойи несколькими постоянными действую­щими лицами. Написаны очеркис большой и искренней теплотой: обра­зы людей, цель жизни которых­слу­жение лепрозным больным, надолго запомнятся читателем. И хотя док­тор Туркеев говорит, что в лепрозо­рии - «самая обыкновенная работа самого обыкновенного врача в самом обыкновенном лечебном учреждении», что нет в ней «подвига», -- роман убе­ждает, что это далеко не так. Для того чтобы сблизиться с боль­ными так, как врач Туркеев, нуж­ны не только профессиональные зна­ния, но и любовь к человеку, креп­кая воля и высокая идейность. СЕРГЕЙ ГЕРЗОН

Аклоы yant as

8р

шк

Изве

нр Алед.

уртекм иданы, рого арны был тентом

лин щени скону 1. Ми

ретно лнет кдру. Глин­Яте ербт 8

Выставка иллюстраций к художе Худ. Кукрыниксы. Иллюстрация к

ственной литературе за пять лет. М. Горького «Климу Самгину»

ГОЛОС ЧИТАТЕЛЯ «ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА» А. МАКАРЕНКО СТАТьЮ о книге А. МАкАРЕНкО «ПЕДАгогИЧЕСкАя СМОТРИТЕ В «ЛИТЕРАТУРНОИ ГАЗЕТЕ» № 27 ОТ 10 МАЯ 1936 Г. Поэма прекрасной социалистической действительности C неослабевающим интересом от начала до конца читала я эту живую, увлекательную поэму. В самом деле - это не роман, не повесть, не очерк, а поэма о силе человеческого духа, о тероическом и скромном большевике, который сквозь нехоженный лес, по непротоптанным дорожкам находит путь к сердцу заб­рошенных, изломанных ребят и вме­сте с ними утверждает величие кол­лективного труда, труда социалисти­ческого. Неподкупная искренность и прямота автора с первых же страниц располагает к нему читателя. искания, его ошибки и отсту­пления от предписанных педагогиче­ских догм в деле новом, небывалом, в деле перековки сознания беспри­вора и бродяги, - застав­папряженно работать мысль чи­отателя. Вместе с автором радуешься ео победам над обреченным, как будто, юным созданием. Вместе с ним с тревогой ждешь, что дадут коллек­тивные усилия небольшой группы активистов. И в заключение, когда уже ясна и несомненна победа, когда на гла­зах вырастает поколение новых, пре­ображенных людей, спаянных в дружный сознательный коллектив со­ветских ребят, - вместе с ними Служащая Научно-исследователь­ского института связи дуешься ответственной и сложной за­даче, которая предстоит им в деле воспитания другой, в тот момент еще «темной орды, об единенной нищетой, своеволием и самодурством, глупо­и упрямством», колонии бес­призорных. Радуешься и как бы фи­зически ощущаешь великую мощь коллектива, дружно и спаянно иду­щего на работу, которая будет «то­сударственная, советской власти ну­жная» (словами Калины Ивановича). Сердечное спасибо автору за мы­сли, за прекрасную поэму о жизни в нашей великой социалистической родине. 0. ЦИНОВСКАЯ Помощь педагогу «Ле-Книга «Педагогическая поэма» A. Макаренко мне очень понравилась. Она построена на правдивых, реаль­ных фактах. От всей книги веет жиз­нерадостностью, стремлением к нау­ке, к работе. «Педатогическая поэма» учит моло­дого человека стремиться к лучшему, быть полезным для общества. Из сво­его опыта в школе я знаю, какое боль­шое дело организовать ребят, им во-время помощь. Тогда всякая работа проходит очень легко и орга­низованно. Я радуюсь, что прочла эту книгу. Учительствую я первый год и воспи­тываю 42 человека. У меня мало опы­та,«Педагогическая поэма» помогла мне найти свое место руководителя и воспитателя советской детворы. После прочтения книги у меня еще больше энергии, желания воспиты­вать детей. Мне хочется верить, что они копла пиоудь будутероями на­шей великой родины. Учительница начальной шиолы Постышенского района, Донецкой области МОРАВСКАЯ Книга о всепобеждающем коллективном труде С книгой Макаренко «Педагогиче­ская поэма» следует основательно по­знакомиться каждому советскому гра­жданину, имеющему дело с сами коллективного воспитания. Ее должны прежде всего внимательно прочитать педагоги. Нужна она и вра­чам, которые в своей работе не могут обойтись без педагогического воздей­ствия. Она полезна и партийным и профессиональным работникам. Для комсомольца - это настольная книга, Основное достоинство книги в том, что она художественными средствами показывает пути разрешения сложной проблемы воспитания беспризорных детей. С этой трудной темой автор, безусловно, справился: читатель не только видит, как из «правонаруши­телей», хулиганов, воров постепенно создается трудовой коллектив коло­нии имени Горького, по, что еще важ­нее, он убеждается, что процесс этот закономерен в условиях нашей со­Книга читается легко, с увлечением, в ней много жизнерадостного юмора. Все это делает книгу весьма ценным вкладом в художественную литерату­ру. Вся система воспитания в колонии проникнута глубочайшей человечно­стью и любовью к своему делу от­дельных педагогов. Примеры Антона Семеновича, агронома Шера, Екате­рины Григорьевны и Людочки зара­жали непосредственную детвору. Поз­ма убеждает в абсолютной необходи­мости личного примера. В ней под­черкнута необходимость внимательно­го отношения ко всем «мелочам», ин­тересующим каждого отдельного ре­бенка. В результате такой системы получились не забитые и обезличен­ные люди, а сильные, жизнерадост­ные характеры, способные оказать со­противление любому «натиску». Автор не имеет готовых педагоги­ческих рецептов; он все время «ищег». В результате получается очень жиз­ненная и склонная к дальнейшему развитию педагогическая система. Особенно хорошо в поэме описано всепобеждающее влияние коллектив­ного труда: подбор «нужных» людей для каждого отдельного производства, организация этих производств, «за­рядка», работа «с под емом», -все это является органической, неот емле­мой частью всей системы воспитания. Очень оригинально разрешен вопроо ра-охудожественном воспитании и в частности о работе «драмкружка». Те­ма, затронутая «Педагогической поз­мой», выходит далеко за пределы ко­лонии. Я рассматриваю «Педагогическую поэму» как сигнал к началу боль­mого государственного дела: художе­ственнойразработки проблем совет­ского воспитания. Во второй части поэмы было пока­зано (правда, недостаточно полно) влияние колонистов на окружающее население. В третьей части эту тему следует развить болееподробно. На­до показать, какие взаимоотношения установились с соседними поселения­ми, колхозами, совхозами, МТС. Педагогическая система, применен­ная в колонии имени Горького, не может и не должна останавливаться в своем развитии. Санитарный врач А. В. ДИДРИХС. Книга, волнующая читателя Читала книгу «Педагогическая поз­ма» с восхищением и таким увлече­нием, что забывала все свои дела. оказатьПрочла, и жаль, что надо расстать­ся с дорогими колонистами и их за­мечательным воспитателем. За эти два дня я полюбила всех героев «Пе­дагогической поэмы» и хочу знать об их дальнейшей жизни. Я верю, что горьковцы выйдут победителями,в этом нет сомнения, но все-таки хо­чется об этом прочесть. Клита волну­ет. Немало дает она и веселых ми­нут. «Педагогическая поэма» создает бодрое жизнерадостное настроение. Все персонажи написаны так живо, словно с ними лично знаком. У меня все ее перечитали и получили то пойравилокв о вие, Мне пришлось убеждать некото­рых своих товарищей прочесть эту книгу, так как их напугало скучное слово «педагогическая». А там сама прекрасная, волнующая жизнь. Домохозяйка Е. РОДНИКОВА воспитателя Настольная книга вопро-«Педагогическую поэму» я читалао неослабевающим интересом и пожале­ла, что нет ее продолжения. Хочет­ся знать о дальнейшей жизни ком­муны и деятельности такого замеча­тельного чуткого человека и педаго­га, как т. Макаренко. Не всегда встре­чаешь в нашей школе такой чуткий подход к ребенку, как у Макаренко. Я это говорю по опыту - у меня учатся двое. «Педагогическую поэму» я дала читать своему сыну 13 лет. Конечно, не все он понял, но понял, безусловно, значение коллективаи любовное отношение к «Антону». Надо переиздать «Педалогическую поэму». В продаже ее не найдешь. А она должна быть настольной книго в каждом доме, где есть школьника. Экономист Химкомбината им. Сталина, Сталиногорск ПУТИЛИНА

ом

яни. Васл ысячу Рус сыну

392. Редактор А. Зуев. Ц. 7 р. 50 к. сти купечества, утопавших в роско­В 1903 году один испанский сена­тор с беспокойством цередал на за­седании сената следующий свой говор с молодым андалузским батра­ком, остановившим его на дороге: - Скажите, сеньор: когда будет великий день? - Какой великий день? изумился сенатор. - А когда все станут равными и землю разделят между бедняками? С 1903 года в Испании многое пе­ременилось. Испанские батраки уже знают, что не от сенаторов они полу­чат ответ на интересующие их во­росы. Героическое восстание асту­рийских горняков в октябре 1934 года показато, каким путем намерены те перь итти широкие трудищиеся сы Испании для того, чтобы добить­ся для себя новой, лучшей жизни. Провозглашение республики 14 ап­реля 1931 тода не особенно обеспо­коило испанских реакционеров. Цер­ковь, банки, крулные помещики и фабриканты, очутившись перед совер­шившимся фактом внезапного паде­ния монархии под напором народных масс, очень быстро сорганизова лись для обороны. Главное было в том, что­бы как можно дольше не наступил «великий день», тот самый день, о котором в 1903 году оправлялся на­Мануэль Д. Бенавидес. «Последний пират Средиземного моря». Перевод с испанского И. К. Лейтнер, под ре­дакцией Ф. В. Кельина, с предисло­вием и примечаниями к тексту Мар­гариты Нелькен и с обращением ав­тора к советскому читателю. Гослит-

Последний пират Средиземного моря этой книге, может показаться неле­гким для твоего понимания. Ведь тебе, человеку нового мира, созерца­ющему широко открытыми глазами великолешное будущее твоей страны, где ты довел до победного конца де­ло, за которое мы боремся сейчас в залитой потоками рабочей крови Ис­пании, тебе, повторяю, может пока­заться невероятным существование республики, судьбами которой руко­Ответ дан в самой книге. По­литические и экономические условияЕго страны, гнет церкви и имущих клас­сов, разложение правящих, буржуаз­ных партий, все это отдато в руки карье-азсрника, контрабандисталяют водит кучка преступников». торы рамотно ти постоянно голодает. В книге Бенавидеса помимо Хуа­на Марча и Алехандро Леруса вы­ведена целая таллерея современных политических деятелей Испании из буржуазных партий. Большинство под собственными именами. Под псевдонимом «Пепе Луна» (Эмилиано Иглезиас - «правая рука» Леруса по организации парламентских выборов и постоянный адвокат Хуана Марча по его контрабандным делам) дана яркая и колоритная фигура вора, ис­ключенного из кортесов за жульни­чество, но сейчас же назначенного Лерусом «полномочным посланником Испанской республики» в Мексике.стью «Последний пират Средиземного мо­ря»- книга, заслуживающая самого широкого распространения в нашей читательской массе. A. ДИКГОФ-ДЕРЕНТАЛЬ «Последний пират Средиземного мо­ря» - блестящий, яркий и докумен­тально правдивый политический репортаж. Мануэль Бенавидес опи­сывает головокружительную ру одного мерзавца раз-В октябре 1934 года «иопанокая ре­спублика трудящихся», как она эф­фектно называлась в официальных актах, была окончательно продана республиканским правительством Алехандро Леруса церкви и монар­хической фашистской реакции. Тюрь­мы Испании наполнились десятками тысяч политических заключенных. Восстание в Астурии было затоплено потоками рабочей крови. ивный андалузский батрак у обеспо­коенного сенатора. и убийцы, который попадает в испан­ский парламент и становится самым богатым человеком Испании и фак­тическим, хотя и закулисным, руково­дителем судеб своей страны. Герой книги Бенавидеса не выдуман авто­ром. Он существует на самом деле. Это Хуан Марчдепутат испанских кортесов от Балеарских островов. В романе он фигурирует под прозрач­ным псевдонимом «Хуана Альберта». Как же случилось, что уголовному типу, преступления которого всем из­вестны, дружески жмут руку испан­ские министры монархические и ре­спубликанские, повинуются его при­казаниям, заискивают его расположе­ния и покрывают его гнусные дела? Мануэль Бенавидес сам ставит этот вопрос в своем обращении к советско­му читателю: «Товарищ, советский читатель! Ма-

ин»

овить частне Русла стмму Пуш-



булто говО­удачь сцене пуш­ряд дель­a. итель рось­орый ет ле

ов

зарн­вие­стом

＿Ar­4тб ются

троб­зура,

Выставка

иплюстраций к художе

ственной литературе за пять лет.

Худ. Дейнека, Иллюстрация к «Огню» Барбюса­

издат. 1936 г. Ц. 4 р. 50 к. Стр. 300. териал, который я предлагаю тебе в Фейхтвангера. «Правда», оценив чрез­вычайно высоко произведения этого писателя, писала о том, что они «изу­мляют глубочайшей культурностью», что в романе «Семья Оппенгейм» «вы­ражены глубокие и интимные надеж­ды художника», который «подходит ҡ туманизму подлинному, опираю­щемуся на великое мужество револю­ции» («Правда» № 219 от 10 августа 1935 т.). «Литературный Ленинград» публикует отчет об обсуждении ро­мана «Успех» в клубе прозаиков. Здесь опять-таки без единого редак­ционного примечания печатается без­ответственная, развязная болтовня по адресу Фейхтвантера. Вот что мы узнаем из отчета: Н. Никитин считает, что «Успех» это «только невредная книга, но не революционная книга».На Оказывается, т. Никитин в период времени, показанный в романе, пу­тешествовал по Германии, но своих впечатлений он в романе не нашел. А поиски Никитина, нодчеркивает га­зета, были весьма тщательными. Да­лее печатается заявление латышского писателя, II. Кикутса, что он считает «невмешательство» (!) Фейхтвангера в мысли и действия своих героев «сви­детельством недостаточной убежден­ности автора». И все это завершает заявление В. Беспамятного, что «мы готовы дописать этот роман, прощая автору, например, неудавшуюся фи­гуру коммуниста Каспара Прекля». Достойно сожаления этакое похло­пывание по плечу крупнейшего рево­люционного писателя Запада, завое­вавшего заслуженные симпатии мас­сового читателя нашей страны! не единичное выступление про­тив произведений Фейхтвангера. В статье Тамарченко о романе Федина («Литературный Ленинград» № от 14 марта с. г.) мнимые неудачи «Успеха» противопоставляются уда­чам «Похищения Европы». Здесь Та­марченко заявляет что роман «Успех» очень далек от художественного но­ваторства, а в «Семье Оппенгейм» пи­сатель «не сумел политическую тему фашизма положить в основу сюжет­ного и композиционного строения ро­мана». Что же получается у «Литератур­ного Ленинграда»с конкретными оценками? Дискредитация произве­дений большото масштаба и аллилуй­ское воспевание произведений неудач­ных. Эти же «качества» следует от­метить в отношении оценок работы молодых писателей и критиков. О книге А. Волкова «Поэзия русского империализма» газета помещает вуль­гаризаторокую статью Тамарченко, в которой он, как отмечала «Литератур­26 января 1936 г.). Здесь газета пи­сала (опять без каких-либо коммен­тариев): «Появились уже отрицатель­ные отзывы о новой кните Добычина. Писатели предвидели подобную отри­цательную оценку «Города Эн» кри­тикой и неуспех книги у широкого читателя. Но тем не менее, заявляют многие прозаики, «эту книгу надо считать удачей Добычина». И далее газета рассыпается в комплиментахпо адресу автора. Мы узнем, что «Город Эн»- наиболее значительная из книг Добычина; «значительна она тем, что формально сделана еще более вир­туозно, значительна и потому, что автор нашел гармонию между сво­ей манерой и материалом». Далее оказывается, что эта манера-- «ин­фантильность» (1?) и что Добычину надо бежать от своей страшной улачи, что он должен добиться крутого пе­реворота в своей творческой рабо­те, хотя «в каждом отдельном эпи­асде книги разительная реапистиче­ская сила». Как же было не удивляться Добы­чину, когда спустя месяц он услышал на диокуссии, что «Город Эн» можно смело назвать произведением, идейно глубоко враждебным нам, что вдесь мы имеем «концентрат формалисти­ческих явлений в литературе»? С другой стороны, произведения, свидетельствующие о росте писателя, произведения большого социзльногоЭто и художественного значения подвер­таются на страницах «Литературного Ленинграда» уничтожающей критике. Вот появился роман Леонова «До­рога на океан». «Литературный Ле­нинград» публикует статью В. Дру­зина «Новый вариант старой исто­рии» (№ 14 от20 марта 1936 г.), в которой подвергает уничтожающей критике роман Леонова, Тов. Щер­баков справедливо сказал на москов­ском собрании писателей 31 марта 1936 г., что подобная критика дезо­риентирует читателя, что такимиста­тьями писателя не воспитывают и что мы не можем проходить мимо подобной безответственной болтовни. Следует отметить, что подобные оценки, дезориентирующие читателя и писателя, даются не только про­изведениям советской литературы. Вспомним, какую нелепую оцен­ку на страницах «Литературного Ле­нинграда» получили романы крупней­шего антифашистскогописателя

ак. об

Вышла плохая, по оценке «Прав­ды», косноязычная книга Е. Рыт нин о языке и язык Ленина» (ом. рецензию в «Правде» № 89 от 30 мар­та 1936 т.). Рецензент же «Литератур­ного Ленинграда» (№ 14 от 20 марта с. г.). пишет, что эта «небольшая книга интереона как попытка исхо­дить из учения Ленина», что книта «позволяет на основе приведенных материалов во всей полноте разра­батывать вопросы марксистско-ленин­ского учения о языке». ная газета», выступил «в достойной сожаления роли борца с книгой, на­правленной против попыток эстетской ориентации нашей поэзии на де­каданс, против формалистской трак­товки поэзии декаданса». 13«Литературный Ленинград» являет­ся органом ленинградского отделения союза советских писателей. В резо­люции Первого писательского с езда отчетливо говорилось о том, что «с езд поручаетруководящим органам союза советских писателей незамедлительно разработать практические меры со­действия советским писателям в их творческой работе… чтобы вся дея­тельность союза… обеопечивала… соз­дание высокохудожественных, прони­кнутых духом социализма произведе­ний искусства». Орган ленинградского отделения союза писателей и должен незамедпительно выполнить эту за­дачу. В самые краткие сроки «Ли­тературный Ленинтрад» должен пере­строить овою работу и занять то ме­сто в нашей печати, которое заслу­женно занимают ленинградские писа - тели в советской литературе. страницах «Литературного Ле­ниграда» появляется статья, посвя­щенная вышедшему тому неизданных стихотворений Брюсова. Реценаент не дает себе даже труда внимательно «прочитать предисловие и заявляет, что «стихи распределяются по тема­тическому признаку с сохранением брюсовского наименования пиклов». А в предисловии (стр. 16--17) прямо говорится, что наименования циклов сделаны составителем сборника и не принадлежат Брюсову. Примеры не­ряшливости и неосведомленности можно взять почти из любого номера «Литературного Ленинграда». А ведь роль литературной газеты заключает­ся в правильной оценке явлений со­временной литературы, в правильной информации массового читателя. Упражняясь в теоретически пута­ных статьях, печатая в подвалах случайные отрывки из романов, га­зета не ставит подлинно насущных вопросов сегодняшнегодня.

ОБЗОР ПЕЧАТИ

T.

«ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЛЕНИНГРАД»   «Наша партия предоставила журна­иистам все права, кроме одного права работать плохо», - писала «Правда» в день большевистской пе­чати. «Правда» говорила о тех боль­ших требованиях, которые пред яв­ияются к работникам печати. «Совет­ский читатель не хочет мириться с шевежеством, халтурой, серостью. А оти элементы еще находят место на газетных страницах. Посредственная работа ремесленников от печати на­носит ущерб престижу той газеты, где фни работают». Как газета «Литературный Ленин­тбсрад» выполняет свои задачи-задачи руководящего органа правления ле­винградского союза советских писа­телей? Каковы были оценки новых худо­жоственных произведений, данные Критиками «Литературного Ленингра­да»? Полосы газеты были отданы под дифирамбы роману Федина, судьба воторого волнует каждого из нас. В этих статьях «Похищение Европы» едина об является лучшим произ­ведением советской литературы в Полом. В действительности же этот роман большого художника оказал­ся ниже возможностей автора, мель­не тех требований, которые пред яв­яются нашему искусству. В отчете дискуссии в клубе прозаиков (ци­Аирую по «Литературному Ленингра­14, от 20 марта ) без еких-либо комментариев со сторо­редакции печатается высказыва­д. Тамарченко, ге он назы­ает «Похищение Европы» одним наиболее значительных поли­ических романов. Вслед за ним Бескина заявляет, что это не по­оитичеокий роман, «идеологиче­окай» и продолжает: «Основное зна­оние романа, полымающегося на го­кову выше большей части нашей ли­пературы в том, что это … литера­ура мысли» (?!); вся остальная ли­тература - это «предлитература». 1. Цырлин подхватывает это заявле­ние и предлагает об явить «священ­ую войну» тому «идиотизму описа­ния», который будто бы характерен для современных писателей. Еце ранее в «Литоратурном Ленин­раде» был напечатан подвал Д. Та­парченко, который развивал те же оложения. Из этой статьи читатель знает, что роман Федина-это по­литический, а не публицистический роман. Какая разница между поли­тическим и публицистическим рома­ном--Тамарченко не раз яснил. Рома­ны Чернышевского «Что делать?» и «Пролог»-что это: публицистические или политические произведения? Раз­ве можно отрывать одно определе­ние от другого? Непонятно почему, определяя политический роман, Та­марченко игнорирует Фурманова и Серафимовича, Шолохова и Н. Остров­ского. Эта дезориентирующая и пи­сателя и читателя статья не одино­ка на страницах «Литературного Ле­нинграда». В номере от 14 марта был помещен развернутый отчет о дискуссии по поводу «Голубой книги» Зощенко. Здесь, без какой-либо попытки дать мнение редакции, печатаются выска­аывания Ю. Берзина о том, что Зо­щенко «чувствует себя в истории, как дома. Он не подходит к истории нак профессор, застетнув сюртук на все путовицы, и не как сатириконцы, уничтожавшие все и всех. Зощенко подошел к истории как передовой че­ловек и умными глазами посмотрел на исторические факты». Напомним справедливые слова т. Гурштейна в «Правде» о том, что «Голубая книга» направлена против истории, что «это­не сатира на исто­рию, а мещанская прогулка «по ал­леям истории», копилка исторических анекдотов на потребу обывательской пошлости» («Правда», № 126 от 9 мая с т.). О недостатках «Голубой книги» говорилось и на дискуссии о форма­лизме на общемосковском собрании писателей. Однако из отчета мы узнаем, что Зощенко автор «произве­дений предельного мастерства и пре­дельного трагнзма», что он «сямый демократический писатель, столь же демократичный в прозе, как был де­мократичен в поэзии Маяковский»! Вряд ли эта аллилуйская критика мо­Как встретил «Литературный Ле­нинград» осужденную всей советской общественностью повесть Добычина «Город Эн»? Основной докладчик на ленинградской дискуссии, выступив­ший с разоблачением формалистиче­ской сущности произведения Добы­чина, месяцем раньше подписал к печати номер «Литературного Ленин­града», где был опубликован отчет об обсуждении этого романа (№ 5 от

не­дня. ик пель

тов он

нсь

3134 сть

рсе

зы ин

5o­08

10

18

O. ЦЕХНОВИЦЕР циалистической действительности.