8z

(о

л

газета

литературная

СЛОВО

ЧИТАТЕЛЯ

ПОВТОРЕНИЕ ПРОИДЕННОГО  лючал: «Дындып из долины Дургун­Хоток» - и на сегодняшний день И вот появляется третье (на рус­ском языке) издание книги, и «Детс­кая литературя» помещзет в № в за 1936 г. (какое счастливое совиаде­ние!) «погромную» рецензию некоей В. Сейфуллиной. Очевидно, рассчиты­вая на то, что читатель скоро предает забвению статьи печатаемые в «Детс­кой литературе», рецензент цитирует полезная и нужная для наших ре­бят книжка». Детских писателей у «нас мало, детская литература отстает. Чтобы поднять ее, ЦК ВЛКСМ созывает спе. циальное совещание, правительство отпускает огромные средства и бу­мажные фонды. Какими способами должна критика поддерживать эти усилия? Критика должна быть осо­бение чутка, к статьям о детских книзках должные пред являться са­мые высокие требования. К сожале­аию, этого не понимает радакция журнала «Детская литература». Впоуснию, В 1929 году в Москву приехала делегация монгольских пионеров на Улан-Батора. В делегацию входали пионоры Шарап, Дындып, Калгу и Даши-Нама. Ими руководил Н. М. Волков, который записал автобиогра­рическне расеказы пионеров. Это былы рассказы о тяжелой жизии мон­гольской бедняшкой детворы. ледствии заниси были пгенложены C. Вондарину в качестве материала для повести. С. Бондарии ваял бн­ографию Дындыпа как самую инте­ресную и тиничную, Он начисал по­весть. «Дындып из долины Дургун­Хоток», изданную в 1981 году. Автобнографическому матерналу, который получит С. Бондарин, нуж­но было дать литературную жизнь. Труднойтей было много; писателя подстерегала опасность виасть в эк­зотику, мешало незнание монгольско­го быта и языка, скудная литература Монголии ограничивала возможно­сти автора. никогда не бывшего в Монголии, и т. д. Можно было лумать, что при выходе книжки в свет кри­тика укажет автору его ошибки, но повесть выдержала четыре издания (два на русском и два на украинском В языке), а критика все молчала. заметке, напечатанной в журнале «Детская литература», C. Бондарин писал: «Должен признаться, что и во втором издании многое можно было бы исправить и улучшить. Доля ви­ны за то, что это не сделзно, по обык­новению, падает на нашу нелюбозна. тельную критику, По поводу «Дын­дына» со стороны критики до сих пор нет ни одного замечания». Одновременно с этой заметкой в журнале «Детскаялитература» «№ в 1935 г.) появилась первая рецензия на книгу. Рецензент писал: «История Дындыпа настолько интересна,ти­пична для Монголии пашиднейпристрастие что повесть Бондарина в 1931 г. сра­зу выделилась среди прутих прода ведений о национальностях… Никакой фальшивой сусальной идеализации Дындыпа нет у Бондарина. Но это и не сухое этнографическое описание. Бондарин сумел в целом создать ди­намический образ монгольского маль-

«ВСАДНИКИ» ЮРИЯ ЯНОВСКОГО Роман «Всадники» воспитывает в нас любовь к нашей великой роди­не, закаляет нас -- будущих защит­нерушимости советских гра­ниц. Возьмите рассказ сталевара Чу­бенко об Адаменко, крестьянине, ко­торый погиб в борьбе за советскую власть, за завоевание свободы. Вспом­ните командира Адаменко. У него уже не было сил держаться на ло­шади. Он напряг последние силы, чтобы вывести из трудного положе­ния свой полк. Книга учит мужест­ву - вот в чем ее ценность. в книге и недостатки. Пере­вод недостаточно хорош. Если бы я читал книгу на украинском языке,

начала нравиться. Очевилно, книгу надо научиться читать. У Яновского есть образы исклич тельной силы. Его Херсон, пахнущ липами, вы ощущаете в Москве мой. Когда ему надо сказать оча веке, он это делает с исключите ным мастерством, и вы чувств всю силу его образа. Книгу Яновского «Всадники» и многие другие лучшие худоя венные произведения, издала «Ром газета». Как библиотекарь, я ждена сказать, что внешность тав книти отталюивает, как отталки Надо прекратить издавать в виде массовую книгу, нельзя от кивать читателя от прекрасной ги ее внешним видом. и печать петитом, Надо иметь утомленные глаза и много врем для того, чтобы читать такую ки Я знаю товарищей, которые, тав роман-газету, просто ее рвуг, кую книжку не жалко. Зав. библиотекой ИГУДЕСМАН Как надо ненавидеть врага От книги Яновского «Всадни настолько большое, высказать общее мнение о всей кн нет никакой возможности. Приход ся говорить об отдельных момени Яновский начинает книгу изобр нием жизни семьи Половца. Это мья рыбака, у него пять сынове все они идут разными дорогами: А рко петлюровец, Андрей су-командир Красной армии. первых же строк, которые раст вывают о семье Половца, включи ся в быт семьи, чувствуешь ее, п живаешь все ее события. Очень сильное впечатление про вело на меня «Письмо в вечностьм особенности, образ почтальона.

Живая страница истории гражданской войны Роман Яновского «Всадники» я про­удовольствием, Прав-

чек с большим диво поназана в романе борьба, взрывающая семью, гда брат идет на брата. Я сам был свидетелем такого статью об этой кнйге, напечатанную же случая в перпод гражданской вой­ны. Книга восярешиет в памяти отдель­в журнале «Современная Монголия». «Книжка С. Бондарина продолжнет все плохие традишни «художествен­пой» литературы о Монголин: поверх­ные эпизоды из эпохи гражданской войны. Такоз момент, когда ровцы, замаскирововіяись, вышли из петаю-Есть  ностность наблюдений, ных условий, неряшество в пояъзова­нии и т. п. Мы,  незнание мест­Каменного Брела против нашего то-

маторнолами сожа­должны ковстатировать го ео в практигражданской войны было подвода, где шие монологи. Есть в кните и некоторая неяс­ность. Семья Половца - рыбацкая, «В одном названии книги насчиты вается восемь ошябок, так такак следу пролетарская семья. Как же могло получиться, что четыре брата были против революции, и лишь один брат и отец были за революцию, за совет­скую власть? Это остается невыяснен­мо-ным. Ученик-модельщик КОСТЕНКО На всеукраинском с еале советских писателей выступила мать Диматро­ва - Параскева Димитрова, Обраща­ясь к украинским писателям, она го­ворила: «Нужно дать образ матери революционера, переживающей всю муку за своего сына и всем своим ществом подерживающей этого сы­на». Она рассказывала, как в Лейп­циге адвокат усиленно советовал ей повлиять на сына, чтобы тот помень­Показанюителойвпечатление силы Образы ше говорил… потому что это облегчит его участь. Но мужественная мать, переживая участь сына, едуі якобы на село; гле стоит Гнеприятель. Вдруг с подводы подни­маются жених и новеста и качинают пасстредивать неприятеля, Ценно в ет писать: «Дындуц ив долины Дур­бун-Худух» Вот повод для последу­книге Яповского то, что она в худо­жественной форме рассказыҕает ющего грезного притовора. лодежи об исторни гражданской ной­ны. Автор недостаточно вскрыл классо­вую сущность частей Махно. лишь один момент, когда Каретников вел переговоры с т. Фрунзе, но не рассказано, как был взят Перекоп и как после этого махновщина ушла из Перекопа. Это нельзя было обойти Есть в книге и неясные места, когда красноармеец убегает от рас­стрела, спасается в Гуляй-Поле и прячется со своим товарищем в хате. Хату сжигают, а красноармеец вновь появляется. Каким же образом он спасся и кто его спас? Это остается неясным. молчанием. поводамучительно написан очень хорошо,прекрасным языком и читается о большим удо­вольствием. рецеп-Хотелось бы, чтобы отдельные фак­ты гражданской войны, отдельные эпизоды партизанской борьбы были больше освещены в нашей советской литературе. Инженер ПОВАЛЯЕВ Прекрасные образцы мужества и героизма Я не пережил гражданской войны, был тогда маленьким. Книга Яновс­кого дала мне яркое представление об этой героической эпохе, показала классовую борьбу, борьбу за новую власть.



Дальнейшне вамечания сводятся к тому что по довести Вондарина нельзя составить верного представ­ления о ходе классовой борьбы в Монголии и что в книге дается не­верная трактовка вопроса о ламстве. Эти замечания, возможно, и правиль­ны, но ведь можно указать на ошиб. ки писателя, написавшето неплохую в целом книгу, не уничтожая этой книги безапелляционным приговором. Делая указания -- и притом не всегда справедливые -- о неточности политических и этнографических све­дений автора, В. Сейфуллина ни сло­вом не обмолвилась о самом главном­об общей направленности книги. Ни идейная сторона повести, ни ее лите­ратурные качества не дают для обвинения автора в политичес­кой и литературной недобросовест­ности, для требования из ять книгу из витрин магазинов. А между тем это требование содержится в зин: книга C. Бондарина названа «вредной халтурой», так и озаглавле­на рецензия. Естественно и похвально краеведа, но выступле­ния в духе подобных «рецензий» ни­как не способствуют общему делу кра­еведа и литератора. Со времени появления первой ре­ценэии о книжке Бондарина в «Дет­ской литературе» прошел год, редак­тором журнала осталась т. Бабушки­на. Тем более непонятно напечатание рецензии В. Сейфуллиной без каких бы то ни было примечаний редакции, Следует отметить также некотороо несоответствие между тоном статьи B. Сейфуллиной и «дружеским шар­жем» с подзаголовком: «Домашняя стряпня в долине четырех колодцев». Шарж: этот - явно пасквильного ха­рактера. Недавно «Комсомольская правда» указывала о «чрезмерном пыле» ре­дакции журнала «Детская литерату­ра». Опять повторение пройденного? Случай с С. Бондариным, челове­ком много и добросовестно работаю­щим, должен найти соответствующую оценку, Редакция «Детской литера­туры» не имеет права на «детскость» и несерьезность суждений. H. ДМИТРИЕВ 

Вторая Всероссийская выставка самодеятельных художников колхозов и совхозов. Быкодоров. «Удар защиты» (дерево) ЛЮДИ НАШЕЙ СТРАНЫ «МОЯ ЖИЗНЬ» А. КОРЕВАНОВОЙ Три тяжкие доли имела судьба, И первая доля: с рабом повен­чаться, Вторая - быть матерью сына раба, А третья -- до гроба рабу поко­ряться. И. все эти грозные доли легли На женщину русской земли, эти слова Некрасова взяты М. Горь­ким эпиграфом к его статье, которой открывается книга «Моя жизнь» Аr­риппины Коревановой. «Моя жизнь» - первая литератур­ная работа шестидесятисемилетней уральской работницы. Просто, бесхит­ростно рассказывает она в ней о ти­желом жизненном пути русской жен­щины в условиях звериного быта и беспредельной капиталистической эксплоатации, о безрадостной «до­люшке женской». «Девушки Советского союза толь­ко тогда поймут, почувствуют все ве­личие работы партии Ленина, когда опи познакомятся с каторжным про­шлым их матерей и бабушек»пи шет М. Горький в предисловии к книге. - «Немые до Октябрьской ре­волюции, женщины, крестьянки и ра­ботницы начинают сами, своими си­лами рассказывать о прошлом, Они пишут книги, и эти книги имеют зна­чение исторических документов». В книге Коревановой, написанной в форме автобиографичесного расска­за, перед читателем проходит много­страдальная жизнь автора. «Родилась я в июне 1869 года в крепостной семье Ревдинского рабо­чего. Было в нашей семье тогда один­надцать душ, я стала двенадцатой. Семья к тому времени считалась уже Унылой чередой тянулись детские годы. Годы, полные горя, нужды, го­ды, не отмеченные радостью. вольной, но дух в ней все еще ца­рил крепостнический, рабский».коммунистки, Девочке не было еще десяти лет, когда умерла ее мать. Отец женился вторично. С приходом мачехи жизнь Коревановой стала еще труднее. утра до ночи она занималась с ребя­тами, а единственной наградой были побои и ругань. В Екатеринбурге, куда переехала с Ревдинского завода семья Коревано­вой, недалеко от дома находилась школа, В ней учились дети купцов и служащих, Рабочим в приеме отказывали - «и без ваших ребят школы перепол­нены». «Просила отца, чтобы он отдал ме­ня в школу, тем более, что я по скла. дам уже читала», - вспоминает Ко­реванова. «Где уж нам в школе учиться, хмуро ответи тветил отец, - разве тебя примут?… Из черни мы…». Он отдал ее в ученье не в школу, а к грамотному мужику. Ходить к нему было далеко, а оде­жла и обувь были плохие. Девочка простудилась и заболела. После бо­лезни ее опять отдали учиться, на этот раз к соседке - через дом. С ней она твердила псалтырь. Но вско­ре у мачехи родился ребенок, и Ко­реванова стала нужна дома. Семья сильно нуждалась. Мачеха, ненавидевшая девочку, всячески уго. варивала отца отдать Кореванову в няньки: «И хлеба идет много, и за­Тяжелые воспоминания сохрани­лись в цамяти Коревановой о «зело­том детстве». Не радостнее было и де. вичество. Заботы не уменьшались. С каждым годом жить в семье стано­вилось тяжелее, работать труднее. В дом зачастили сваты, Кореванова ро­дительской волей была выдана за­муж за немилого, нелюбимого. О том, какова была жизнь Корева­новой в замужестве, лучше всего го­ворит следующая запись: «К каждому слову придирался. И

нашла в себе мужество отказаться от в лежит в колдобине, весь в пияви фер оторвались етс единственный глаз, который выраж­прежде всего ненависть к врагу, кую ненависть, которую и смерть спро может уничтожить. Яновский пок с большой силой, как надо нен деть врага, чтобы победить в кла вой борьбе. В образе почтальона площен героизм классовой борьбы нашей стране. кни-Было бы хорошо, если бы эпн гражданской войны были преподна пы в более доступной широкому Книга Яновского рассчитана на тателя, не ниже среднего образо ния, В ней образы сложные, и час их трудно понять. Гра для пере Комсомольский работник такой помощи. «Когда я читала «Письмо в веч­ность», я думала о Параскеве Дими­тровой… Мать почтальона не мешала ему бороться за дело революции. И читатель чувствует этот скупой, но сильный образ матери, сопровождаю­щей своего сына на смерть за дело революции. Это место, пожалуй, одно из самых сильных мест романа. Не­хорошо давать заказы писателю, но мне хочется обратиться с просьбой к автору: он должен со всей силой овое­го большого таланта дать разверну­тый образ матери революционера. Мне, как библиотекарю, пришлось разговаривать с читателями этой ги. Легко ли она читается? Нет. Одна из читательниц сказала мне, что когда она прочла «Всадники» в пер­вый раз, то книга ей не понравилась, когда же она ее перечитала, книга М. Сарьян. «Аул Ашхабад». Цветной карандаш. 1934 г.



сколько было у него инструментов, чика, растущето, протестующего, по­в руках, то в меня и летит. Я пря­талась от него в конюшню. Как-то­раз трое суток прожила у овец». Подобных записей в книге немало, Год за годом описывает Кореванова свою жизнь. И это не только рассказ о личной жизни одного человека, это инига о жизни целого поколения рус­ских женщин-рабынь. После смерти мужа Кореванова по­ступила работать на фабрику, потом на постройку дома, в больницу. Там познала она всю глубину социально­го неравенства. Впервые просыпает­ся в ней чувство протеста против су­ществовавшей действительности. По­степенно проясняется классовое соз­нание. Значительная часть «Mоet жизни» посвящена работе Коревановой в ре­волюционное время, в годы граждан­ской войны, восстановления народ­ного хозяйства: в лазарете -- сестрой, в детском доме - воспитательницей, в селах Свердловской области - из­бачом. В последних главах книги особенно ярко показано, как «создавались те удивительные женщины-пролетарки, трудовыми достижени­ями которых тордится теперь вся на­ша советская социалистическая об­щественность». Свою книгу Кореванова писала чуть не всю сознательную жизнь. «Еще в 1894 году, я начала писать дневник, в который записывала все происходящне события, события све­ей жизни, - говорит писательница. Куплю тетрадь, заполню ее, по­том снова покупаю тетрадь, снова за… полняю; таким образом накопилось порядочно тетрадей. Один раз я си­жу, пишу, увлеклась и не заметила, как зашел поп в комнату, стал надо мной и смотрит, как я пишу, что я пишу», Затем он взял «почитать», но так и не возвратил. «Я очень пожа­лела, много интересного было там на­писано и начала писать онять, Нако­нила опять много тетрадей. В 1902 году мой муж умер, я пош­ла работать на фабрику. Оставила свои вещички - сундучишко, и тет­ради -- дома. Мачеха нашла эти тет ради и сожгла их в печке» Но эти неудачи не сломили упор­ства и настойчивости Коревановой: «потеряв» один дневник, Кореванова начинала другой… В 1932 году Кореванова случайно попала в оргкомитет союза писате­лей, Там ее выслушали уговорили писать книгу. писать кииг жественной женщины-пролетарки вы. пущена издательством «Истории фаб­рик и заводов». Не сомневаемся, что она найдет горячий отклик р рывающего с религией, становящегося одним из тех молодых работников. Монголии, которые на своих плечах выносят всю тяжесть огромного дела по переделке сознания населения Монгольской республики…» «Любовь, которой пользуется книга среди детей, - лучшая ее аттеста­ция». Далее рецензент, П. Лысяков, уп­рекал автора в том, что он, «не мудрствуя лукаво, идет за материа­пом рассказов те чего «из плана повести выпала классовая борьба в Монголии», После весьма ценных замечаний о работе, которую должна была проделать ре­дакция над книгой, т. Лысяков зак-

беrвет сулуч

мудро Ещате Текста

Эрзянская литература Декан факультета языка и лите­ратуры Мордовского педагогического пытка показать процесс развития эр­вянокой литературы. * Мордовский госиздат выпустил по­эму Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» на эрзя-мордовском языке в переводе В. П. Рябова. Из 5 тысяч эквемпляров более 3 тысяч уже разошлось. Мордовский пединститут издал кни­гу Г. С. Петрова «Добролюбов - кри­тик, публицист и поэт». института Г. С. Петров подготовил к печати книгу об эрзянской литерату­ре -с момента ее зарождения до на­ших дней. Выпуск кннги приурочен к 15-ле­тию эрзянской литературы, исполня­ющемуся в серединё текущего года, Издает ее Мордовский пединститут. Труд Г. С. Петрова - первая по-

Под пр

осущк

атро за, д. Карика Vatey вст Годован должна быть основным критичир и историко-литературным принце Теоретическая беспринци программы определила и беспор ность расположения и отбора риала. Уже не приходится тов в данном случае о какой-либо ной периодизации. Методпр вульгарного социологизма здесь нестью проявила свою убогость. каждому разделу программы, Не повезло в наркомпросовской программе и Маяковскому. Сложней­шая эволюция великого поэта вти­снута в вульгарнейшую схему, иска­жающую и принижающую ого твор­чество. Вот основные моменты этой схемы: «Творческий путь Маяковско­го от пессимизма, анаркического бун­та к пацифизму (?) в тоды имперна-К программы студент а только Ахматовой тысячам начинающих по­этов? да рск Окрвом ложен указатель литературы. влен он крайне небрежно. Протн листической войны». Совершенно не­правильно отождествление многогран­заДаже беглое ознакомленне с мендованными статьями и бибт фическими указателями в « турной энциклопедии» убеждн в полнейшей безответственнон ставителей программы, бевотет стоитсо милии почти всех авторов кая отметка: «См, «Литературы циклопедию». ной поэтической деятельности Мая­ковского и его творческого развития с содержанием и развитнем футуриз­ма. Малковский далеко выходил пределы футуристическоit школы, Это доляно быть особенно оттенено в программе. Вместо этого Маяков­ский усиленно рекомендуется как правоверный футурист. Формула «Пе­адаша Тада

ДОКУМЕНТ ЛИТЕРАТУРНОЙ БЕЗГРАМОТНОСТИ лишь, что «Гидроцептраль» есть «от­ражение вышертмаченного перехода технической интеллигенции на сторо­ну пролетариата». Творчество А. Не­верова после революции «выра­жение идеологин середняцкого кре­стьянства». Творчество Шухова рас­сматривается как «выражение идео­логии бедняцкого и середняцкого кре… стьянства» Теоретическим младен­чеством веет от определения зволю­ции творчества М. Шолохова: «твор­путь его (Шолохова, ческий путь его (Шолохова. В. Щ.) - от крестьянского писате­ля к пролегарскому писателю» и т. д. и т. п. Большинство социоло­гических определений здесь невер­ны и заставляют сомневаться в на­учной квалификации авторов граммы это теоретическое скудоумие, возведенное в основной методологиче­Вместомотно, ский принцип программы, принижа­ет богатство нашей литературы, ста­новится стеной между писателем и пропа-аимснитателм ожении ревическии вомментерии мокет отоить всякий итересставляет чтению. Эти определения - принцип и скелет программы. Убрать их - и программа останется без остова, оста­нется лишь ряд бессвязных фраз, которые, но замыслу авторов про­граммы, должны были бы характе­ризовать художественное своеобразие творчества писателей. Для иллюстра­ции того, насколько туманны и без­грамотны попытки общих определе­ний программы, мы возьмем абзац «Серапионовы братья». «Литератур­ная группировка мелкобуржуазной интеллигенции, не понявшей до кон­ца задач Октябрьской революции (Зо­щенко, Тихонов, Федин, Иванов и др.)Художественные «Сералиоповых братьев»: ние традиции классической литера­туры, с одной стороны, и близость футуристам, с другой стороны, кан политической непосле­отражение их довательности (?). Сказ как ная манера письма «Серапионовых братьев». Мы не собираемся сейчас говорить о какой-либо неудачной статье или книге на литературные темы. Нет, речь идет об официальной бумаге с многочисленными подписями должно­стных лиц, штампом учреждения и т. д. Полное название этого доку­мента - «Русская литература века». Программа для педагогических институтов. Факультет языка и лите­ратуры. Автор доцент Лунин. Ре­дактор - научный сотрудник УПУ Даргольц.ческий Значение этой программы огромно, В сущности, от ее установок зависит направление литературного образо­вания в советской школе. ЗачастуюизучениеB. Внимательное изучение программы Наркомпроса по истории литературы В нашей печати уже много писали крупнейших недостатках литера­турного образования в средней и высшейшко высшей школе асуоВсе литоратуры полмени кой» того илиного писателя, того, чтобы дать живое представле­ние о фактах литературы, учащихся часто заставляют зубрить социологи­ческие формулы и схемы. В ганде этой мертвечины и схоластики решающее значение имеют програм-д мы Наркомпроса РСФСР по литера-тр туре. На основании установок этих программ пишутся учебники. По этим программам учатся десятки тысяч преподавателей литературы и студен­тог литературных факультетов - бу­преподавателей литературы, XХ века показывает, что люди, со­десять лет. Программа, о которой идет речь, является типичнейшим образцом вульгарного социологизма - методо­логии глубоко антимарксистской. Ли­тературное произведение, как худо­жественное целое, для апологетов вульгарного социологизма не суще­ствует. Методология ихисследований крайне примитивна. Она заключается главным образом в стремлении при­числить всех писателей к той или иной социальной группе («беднейшее крестьянство», «среднее крестьянст­во», «техническая интеллигенция», «интеллигенция колеблющаяся», «идущая к пролетариату» и т. д.). Так, например крупнейшие советские писатели Н. Тихонов и Л. Леонов трактуюуся как представители мелко­буржуазной интеллигенции, идущей к пролетариату, О Шагинян узнаем ставившне ее, не любят литературы, не понимают ее. В области литератур­ной истории они отстали минимум на Беспомощность авторов в эстетической оценке резко сказа­нась в поумении отобрать нанболее существенные и характерные при­знаки разбираемых дитературных произведений, Обычно внимание кон­центрируется на второстепенных, ча­стных признаках, которые не могут быть исходными и решающими для отенки твопчества того или иного пи­сателя, Характерные особенности оват орнам Конечно, подобная характеристика не только ничего не дает или преподавателю вуза, дезориентирует их.

Ссылка на «Литературят нии оказывается ссылкой на таких авторов, на произведени торых воспитывать нашу преступно и недопустимо. на сторону Октябрьской рево­как представляет футуризм как не­кий монолитный отряд, игнорируя внутреннюю ниференциацию в среде футуристов. про-нод оснооной темои творчествиоким Иванова является… биологизм. Верная мысль, издоженная безгра­мотно, обращается здесь в свою про­обращается здесь в свою про­тивоположность, Особенность прозы H. Тихонова составители Catrac раинся В библиографических списках тературной энциклопедин» в маркеистской работы о Браси минается статья Каменева. кратно рекомендуются стать кого. Ряд статей (о Безым Гладкове, Пильняке, Есенине, Бибике и т. д.) написаны Горбачевым, Воронским, Кре статьи этих авторов упомин новатор-ороназател нее трех десятков раз. Авто дакторы программы даже дились проверить, чьи рас рекомендуют учащимся в клопедни» и какие библи ские списки к этим работа жены. Причины появления такого документа литературной казн и, научной беспринципности наются не в общей нера истории русской литеран это пытаются представить работников Наркомпроса. Делов что составление протраммы ратуре, было отдано на от лифицированным людям, в щим и не знающим литерату Шандо атарь Textacon Маяковскогосомпения, програмара проса по литературе ушотребления, К началу но ного года вузы должны получ вую программу по литерат рая воспитывала бы рая воспитывала бы арео пониманию. B. ЩЕРБИНА программы видят в «гротескной манере в изобра­старого быта», Бедность эсте­вобу-тических аксессуаров, имеющихся в распоряжении авторов программы, за­их наделять одними и теми же чертами, в качестве ведущих, са­мых различных авторов. Здесь мы имеем ряд весьма любопытных уче­ных отюрытий. Оказывается, что шарж и гротеск - основные худо­жественные приемы также и у Д. Бедного. Каждый знает, что гипер­бола имеет место в произведениях и Тихонова и Бедного. Но рассмат­ривать гиперболу и шарж как основ­ные линии в творчестве этих двух различных писателей не будет никто, , имеющий хоть каплю адравого смы­сла, Схематизм выдается за самую су­шесивеннутертакого произведе­принципыкогоВся продолже-потолалок раплих произве дений А. Фадеева - тоже схематизм, кодобсзудераная существенное творчествеАмаигнорирование. товой оказывается состонт скон основретности образов простом обыдег крлности образов простом оодометим, ным языке; преобладании существи­тельного словаря; приближении сти­ха Ахматовой к классическому». Гу­милев тоже «становится последова­телем классического стиха». Вместо того, чтобы подчеркнуть опигонство, антиреализм акмеистов, программа атчестует изысканный салонный язык Ахматовой - простым, классическим. Почему же не учиться у Гумилева и Своеобразие поэзии Маяковского отмечено в протрамме лишь двумя чертами, которые, по мнению авторов, суьсамые существенные: это - схематизм и гиперболизм, Правда, имеется в программе еще указание на новаторство в поэзии Маяковского, Но это понятие новаторства так рас­шифровано, что сразу перестаешь его считать какой-либо заслугой Маяков­ского. Даже папротив, такое ство заслуживает самого отрицатель­нотоотношения; гораздо лучше «простой», «классический» язык Ах­матовой. Что кроме пренебрежения к творчеству Маяковского можно выне­сти из следующих слов литератур­ных чиновников: «Маяковский как новатор. Противопоставление словес­ным туманностям символистов важ­ного значения слов (?). Гиперболизм и символизм образов Маяковского». эта нутаница, конечно,не мо­жет дать учащимся и учащим пра­вильного представления о творчестве Маяковского. Налицо недопустимое творчества великого советского поэта и отсутствие элемен­тарного уважения к его памяти, От­что на изучение (тема озатлавлена «Футуризм и Мая­ковский») в программе отведено лишь два часа, так же как Ан­дрееву и Сологубу, Странное уравне­ние в правах. В программе не отражено отноше­ние творчества рассматриваемых пи­сателей ариваемых пи­т. е. абсолютно выброшена из про­которая граммы проблема реализма,

работок мал». И вот началась ее жизнь в людях. ксто читателя. B. Тонин ПРОЛОГ Семьдесят два года назад на Мыт   ной площади в Петербурге царское правительство совершило обряд граж данской казни над великим русским мыслителем-революционером. Чернышевским. После «казни» Чер­нышевский был отправлен в Сибирь. редакции газет и журналов попу чили строгое предписание не упо­минать в печати имя «государствен ного преступника». Чернышевский на каторге не пре­кращал овоей литературной деятель­ности. Отбывая каторгу на Александ­ровском заводе, он написал нутый боевым революционным духом роман «Пролог». Действие романа происходит накануче реформы 1861 года. Предреформенная борьба толь­ко пролог реформы, а сама реформа - пролог к широкому крестьянскому движению и революции, - вот ос­новная мысль произведения Черны­шевского. «Пролог» был доставлен Пыпину. «Прошу напечатать, сколько возмож­но по цензурным условиям. Если уцелеет хоть половина, и то хорошо. Я в писал о мыслью издать во фран­цузском или английском переводе», - писал Чернышевский Пышину.  Но Пыпин не выполнил просьбы писателя, Пыпин роман спрятал. В конце 1870 года в Сибпрь пое­хал извествый революционер Герман Лопатин, Целью его поезлки было освободить Чернышевоководущих править его за границу. Как теперь обнаружилось из ряда документов, в подготовке освобождения Черны­шевского видное участие принимал Карл Маркс. Об этом заявил сам Ло­патин после своего ареста в письме к губернатору Синельникову. проник-Поездка Лопатина кончилась не­удачей Освободить Чернышевского не удалось: по приезде в Сибирь Ло­патин был арестован. Летом 1873 го­да Лопатчи бежал из заключения, захватив с собой копию «Пролога». В 1877 году П. Лавров, несмотря на энергичные протесты либерала Пыпина, выпустил «Пролог» в Лон­доне, Такова вкратце история пер­вого издания романа. На-диях «Пролог» Чернышевского постуцит в продажу в двух изда­ниях - Гослитиздата и издательст­ва «Academia».

1 Если бы все дело сводилось к не­скольким неудачным определениям, то их можно было бы исправить. Но дело в том, что кроме этих безграмот­ных определений ничего друтого су­щественного в программе не содер­жится.