6 июня 1943 года, № 133 (7449),

н

КРАс Ны вО И



2

К 100-летию со дня смерти В. Г. Белинского

нации нашего Не только против русского крепостниче­«неистовый ства и мракобесия выступал Виссарион». Он гневно разоблачал звериное существо капитализма, он верил в гряду­щую и близкую победу народа над торже­ствовавшей на Западе буржуазией, Презре­нием и ненавистью дышат его строки о бур­жуазии, у которой даже «нет чувства на­циональной чести, национальной гордо­сти». Белинский писал: «Торгаш есть су­щество по натуре своей пошлое, дрянное, низкое и презренное… Для него деньги не средство, а цель, и люди-тоже цель; у него нет к ним любви и сострадания, он свирепее зверя, неумолимее смерти, он пользуется всеми средствами: детей заста­вляет гибнуть в работе на себя, прижимает пролетария страхом голодной смерти… сни­мает за долг рубище с нищего, пользуется развратом, служит ему и богатеет от бед­няков». Эти года. строки написаны в декабре 1847 За истекшее столетие буржуазия в каж­дой стране стала еще более бесчеловечным врагом своего народа, врагом культуры з цивилизации, носителем опустошительных войн. Трудным, извилистым путем пришел B. Г. Белинский в последние годы своей кратковременной жизни к утвержденио передовой идеологии, характеризующейся полным слиянием демократизма и социа­лизма, преодолением гегельянства, верой в революционное действие. Великий сын рус­ского народа шел тем же идеологическим путем, что и молодые Маркс и Энгельс. Но в условиях крепостного строя он, естест­венно, не смог подняться до идей научного социализма. Его материализм не был ни диалектическим, ни историческим, он не осознал еще, что классовая борьба - основа общественного развития. Белинский не только обличал. Он верил в силу народа. В письмах о Франции Бе­линский писал, что народ «один хранит в себе огонь национальной жизни и свежий энтузиазм убеждения… У народа есть бу­дущее…». По словам Белинского, этого бу­дущего уже нет у торжествующей, правя­щей буржуазии. Сопиализм Белинского был еще, конеч­но, утопическим социализмом, но в нем бы­ли такие черты, которые значительно по­дымали его над уровнем утопического со­циализма Западной Европы, отвергавшего революционную практику. Зрелые убежде­ния Белинского очень ярко отразились в знаменитом его письме к Гоголю, написан­ном в связи с выходом книги последнего «Выбранные места из переписки с друзья­ми». Письмо Белинского дышит яростным гневом против самодержавия, крепостного права, политики кнута, оно направлено против невежества, мракобесия, религии. Письмо звучит, как гимн свободе, равен­ству и братству. Как теоретик литературы и искусства Белинский глубоко и ярко разраборал принципы последовательного реализма. Бе­линский требовал от литературы прежде всего правды. Стремление к действительно­сти, к жизни дает силу искусству, про­бузедает истинное вдохновение в художни­диа-елио Поомизирул с ветхим идеалистическим представлением об искусстве как «украшенной природе», Белинский выдвигал другое представление об искусстве, как о «воспроизведении дей­ствительности во всей ее истине». В первые годы своей деятельности Бе­линский отдал дань господствовавшим тео­риям искусства ради искусства. Но затем он воевал с теорией чистого искусства как с реакцинной утопией: «Мысль о каком­в своей соствчной сфе вачего общего с друтими сторонами жизни, есть мысль отвлеченная, мечтательная. Та­кого искусства никогда и нигде не бы­вало». Белинский подробно разработал и защи­тил положение об общественном назначе­нии искусства и художнике, как двигате­ле общественного преобразования, слуге народа. Он писал: «отнимать у искусства право служить общественным интересам, значит не возвышать, а унижать его, по­тому, что это значит - лишать его самой живой силы, т. е. мысли, делать его пред­метом какого-то сибаритского наслаждения, игрушкою праздных ленивцев. Это значит даже убивать его…». Взгляды Белинского на природу искус­ства и на назначение художника имеют до пор самую непосредственную актуаль­падентекого, формалиститеского, ангинаро «тодусотва», карактерного для гающейся и умирающей буржуазной куль­туры. Соединение теоретической глубины, худо­жественного чутья и передовой обществен-тничества. ной цели сделало Белинского величайшим критиком не только в русской, но и в ми­ровой литературе. Не было ни одного ли­тературного явления, на какое он бы не от­кликнулся. Белинский явился первым, по­2. Г. В. народа

русской сын ЕЛИКИЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ДЕМО­КРАТ Виссарион Григорьевич Бе­линский формировался как теоретик и как общественный и литературный деятель в тридцатых годах прошлого столетия. Белин­ский выражал интересы зажрепощенного и пробуждавшегося крестьянства. Лучше других своих современников он видел за­коны исторического развития общества, по­чувствовал новые, неслыханные раньше, социальные и политические погребности масс и выразил их в своих гениальных статьях. Славная его деятельность знаменовала собой подлинный переворот в развитии русской общественной жизни, общественной мысли. Враг самодержавия и крепостниче­ства, он положил начало новой публици­стике, он вместе с Герпеном поднял на невиданную раньше высоту философскую мысль в России, он повернул развитие ли­тературы в русло критического реализма. В деятельности Белинского, уже в самом начале, сказывались настроения проте­ста, борьбы за освобождение угнетепных Еще будучи студентом, он написал тра­гедию «Дмитрий Калинин». Эта трагедия, обличавшая крепостное право, не могла увидеть света, ета, а автор ее был исключен из университета. С того времени Белинский всецело от­дается литературной деятельности. Он со­трудничает сначала в московских журналах «Телескон», «Молва», «Московский наблю­датель». Осенью 1839 года Белинский переезжает из Москвы в Цетербург, где становится пистоянным критяком и гвав­записки», который он сделал лучшим журналом эпохи. Сотрудничество Белинско­го в «Отечественных записках» продолжа­лось до 1846 года, когда он перешел в основанный еще Пушкиным «Современ­ник», ставший собственностью Некрасова и Панаева. Только преждевременная смерть, вызванная тяжелой болезнью и нуждой, опрервала журнальную деятельность Бе­линского. Он умер на посту, как боец, как вожатый передового общественного движе­в России, как идейный вождь могуще­ственно развивавшейся русской классиче­ской литературы. Белинский был, прежде всего, гениаль­ным теоретиком, все время стремившимся к правильной революционной теории. Вопросы философии волновали его, как вопросы жизви. Он нокал в философии обоснования програжны коренного подитаческиго и с ной родины. Распространенные тогда со­циалистические воззрения Сен-Симона, Фурье и Оуэна носили ярко выраженный утопический характер. Белинский же искал в философии метода реалистического обос­нования идеала, метода, ведущего к рево­люционной практикс. Уже в первой своей большой статье «Литературные мечтания»

Тордость 

Великий предшественник русской социал - демократии Освободительное движение в России прошло три главные этапа, соответственно трем главным классам русского общества, налагавшим свою печать на движение: 1) период дворянский, примерно с 1825 по 1861 год; 2) разночинский или буржуазно-демократический, приблизи­тельно с 1861 по 1895 год; 3) пролетарский, с 1895 по настоящее время. …Предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном движении был еще при крепостном праве B. Г. Белинский. Его знаменитое «Письмо к Гоголю», подводившее итог литературной деятельности Белинского, было одним из лучших произве­дений бесцензурной демократической печати, сохранивших громадное, живое значение и по сию пору. B. И. ЛЕНИН. 

Гениальный

настоящему авторитетным историком новой русской литературы. Его оценки творчест­ва Пушкина, Лермонтова и Геголя, как и многих других писателей, являются досих пор решающими. Пушкин, писал Белин­ский, «навсетда останется великим, образ­цовым мастером поэзии, учителем искусст­ва. К особенным свойствам его поэзия принадлежит ее способность развивать в людях чувство изящного и чувство гуман­ности, разумея под этим словом бесконеч­ное уважение к достоинству человека, как человека… Будет время, когда он будет в России поэтом классическим, по творениям которого будут образовывать и развивать не только эстетическое, но и нравственное чувство». Белинский первым установил гениаль­ность дарования Гоголя. Он определил глу­бину и силу сатиры Гоголя, в которой, по его словам, сквозь видимый миру смех звучат невидимые миру слезы. Белинский не только умел угадывать, оценивать писателя, он умел направлять его развитие, его творчество в сторону на­родности. Белинский направил молодого Некрасова и помог ему развиться в поэта «гнева и печали». Некрасов называл Бе­линского своим учителем. Он благоговел перед великим критиком именно как перед учителем. Перу Некрасова принадлежит широко известная и необыкновенно верная поэти­ческая характеристика Белинского: Наивная и страстная душа, В ком помыслы прекрасные кипели, Упорствуя, волнуясь и спеша, Пламенный патриот Белинский предвидел особую передовую роль, которую предстоя­ло сыграть русской культуре. Он понимал, что Россия «земля юная и мощная, кипя­щая умами и талантами». Он верил в свет­лое будущее революционного русского на­рода, в великое назначение России. «Рос­сия есть страна будущего, - писал он в статье «Сочинения Державина», - Рос­сия… носит в душе своей непобедимое предчувствие великости своего назначения, великости своего будущего…». Жаром ге­рячего сердца были продиктованы его сло­ва: «Чем больше живу и думаю, тем боль­ше, кровнее люблю Русь». Бесконечно преданный отчизне Белин­ский понимал, что истинное понимание национального состоит в сочетании его с общечеловеческим. «Кто не принадлежит своему отечеству - замечал он -- тот не принадлежит и человечеству». Убеждение Белинского в великом пред­назначении России опиралось на уверен­ность в победе русской революции, демо­кратической и социалистической. Орлиный взор Белинского проникал за завесу гряду­щего, Он понимал, что освобожденный рус­ский народ явится перед миром как прола­гатель новых путей, по которым двинутся и другие народы: «Завидуем внукам и пра­внукам нашим, писал он в 1840 году, которым суждено видеть Россию в 1940-м году-стоящую во главе образованного ми­ра, дающею законы и науке и искусству, и принимающею благоговейную дань уваже­ния от всего просвещенного человечества; второй век русской литературы - сердце наше говорит намбудет веком славным, блистательным: его приготовило окончив­шееся столетие, поставив литературу на истинный путь, обратив русское чувство народности и направив ум к созерцанию того света, который разливали в последнез время мировые гении, старшие сыны в се­мействе рода человеческого. Движение, дан­ное один раз, не остановится, и время только будет ускорять его полетом своим». Движение трудовых масс русского наро­да к свету, к свободе, к социалному и в главленное партией рабочего класса, оно привело к Октябрьской революции, жеству социализма, к невиданному раньше культурному расцвету. Победа над фашиз­мом и послевоенная борьба против сил ми­ровой реакции воочию показали честным людям всего земного шара, что советский социалистический строй явился мощив оплотом культуры, надежным щитом циви­лизации. Вдохновенное предсказание Белин­ского исполнилось. Советская Россия при­нимает благоговейную дань уважения от всего истинно просвещенного человечества, Утверждению мировой роли русской об­шественной мысли, русской культуры спо­собствовал своей жизнью и деятельностью гениальный сын Виссарион Гри порьевич Белинский, Ленин назвал Бел ского предшественником Российской рево­ной сониал-демонртня В. И. Денен мавшийся революционный протест кресть­янских масс против самодержавия и крепо­Советские люди чтут и любят Белинско­го как одного из величайших и славней­ших деятелей нашего народа. А. B. КИРПОТИН, доктор филологических наук. И.

…Роль передового борца может выполнить только партия, руководи­мая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно пред­ставить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит о таких пред­шественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чер­нышевский и блестящая плеяда революционеров 70-х годов; пусть по­думает о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература… В. И. ЛЕНИН. …Люди, лишенные совести и чести, люди с моралью животных имеют наглость призывать к уничтожению великой русской нации, нации Плеха­нова и Ленина, Белинского и Чернышевского, Пушкина и Толстого, Глинки и Чайковского, Горького и Чехова, Сеченова и Павлова, Репина и Сурикова, Суворова и Кутузова! И. В. СТАЛИН. Вряд ли еще кто-либо в истории русской литературы и публицистики так властвовал над умами людей и столь действенно поднимал их граж­данское самосознание, толкая на борьбу с самодержавием, за демократи­ческую революцию, как Белинский, Чернышевский, Добролюбов. Да и личная жизнь их, целиком посвященная развитию русской демократии, была окружена в глазах прогрессивного общества ореолом высокой мо­рали. М. И. КАЛИНИН. * Белинский «воплотил в себе весь протест против окружающей «гнусной действительности» и все величие своего гения устремил к отысканию истины». С. М. КИРОВ. * В области литературы наша партия устами Ленина и Сталина неоднократно признавала огромное значение великих русских рево­люционно-демократических писателей и критиков­Белинского, Добро­любова, Чернышевского, Салтыкова-Щедрина, Плеханова. Начиная с Белинского, все лучшие представители революционно-демократической русской интеллигенции не признавали так называемого «чистого искус­ства», «искусства для искусства» и были глашатаями искусства для на­рода, его высокой идейности и общественного значения. * A. А. ЖДАНОВ. …Лучшая традиция советской литературы является продолжением лучших традиций русской литературы XIX века, традиций, созданных нашими великими революционными демократами - Белинским, Добролю­бовым, Чернышевским, Салтыковым-Шедриным, продолженных Плеха­новым и научно разработанных и обоснованных Лениным и Сталиным. А. А. ЖДАНОВ. Белинский «первый критик и первейший знаток литературы того времени своим взглядом на нее, как на дело огромной национальнойее важности, удивил, ошеломил писателей 40 годов, - никто из них не смотрел на свое дело так серьезно, никто не отдавал себе отчета в силе и значении слова и образа». Максим ГОРЬҚИИ.



Белинский писал: «Гордись, гордись, чело­век своим высоким назначением, но не за­бывай, что… жизнь есть действование, а действование есть борьба… без борьбы нет заслуги, без заслуги нет награды, а без действия нет жизни!». Могучая и пламен­ная душа Белинского не могла удовлетво­риться абстракциями, «Главнейший пред­мет его умственной работы,писал Плеха­нов о Белинском, - есть отрицание аб­страктного, утопического идеала, стремле­ние развить идею отрицания, опираясь на закономерное развитие самой общественной жизни». Подлинный демократизм, революционная страсть, народность выдвинули Белинского в авангард философской критики его вре­мени. Страстные поиски идеала обществен­ного преобразования об ясняют его отноше­ние к немецкой идеалистической философии, Наибольшее внимание Белинский уделил Гегелю, в диалектике которого он увидел своеобразно выраженное учение о развитии. Однако Белинский быстроубедилсячто извращенная идеалистическая форма лектики Гегеля приходит в противоретие с освободительной революционной ролью истинной диалектики, что идеалистиче­ская система Гегеля в целом ведет кзастою и реакции. Гегель утверждал «законность» монархии, религии, господствующих клас­сов. Гегель учил, что наука, доступная только одиночкам, есть высшая ступень блаженства. Белинский страстно отвергал это блаженство. Он требовал отчета о по­ложоваи своих «братий по крови», то-есть порозных масс Прибти мотикой Ресеии счастья не для избранных одиночек, а для всего народа. В русской действительности следование Гегелю вело неизбежно к примирению с самодержавием и крепостным правом. Вы­вод этот отрезвил Белинского. Он стал беспощадным критиком Гегеля и его систе­мы. «Благодарю покорно, Егор Федорыч (так Белинский именовал Гегеля) - кла­няюсь вашему философскому колпаку; по со всем подобающим вашему философскому филистерству уважением честь имею доне­сти вам, что если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы раз­вития, - я и там попросил бы вас от­дать мне отчет во всех жертвах условий жизни и истории, во всех жертвах случай­постей, суеверия, инквизиции Филишпсих и пр. и пр… не хочу очастия и даром, на саого моих и плоти от плоти моея». В отношении к Гегелю с огромной и убедительной силой обнаружилась само­стоятельность Белинского как мыслителя, пролагателя новых путей в будущее. Бе­линский стал материалистом, атеистом, революционером, бесстрашным проповедни­ком социализма.

СЛАВА БЕЛИНСКОГО НЕ ПОМРКНЕТ В ВЕКАХ! Что бы ни случилось с русской литературой, как бы пышно ни раз­вилась она, Белинский всегда будет ее гордостью, ее славой, ее украше­нием! До сих пор его влияние явно чувствуется на всем, что только появляется у нас прекрасного и благородного… Во всех концах России есть люди, исполненные энтузиазмом к этому гениальному человеку, и, конечно, это лучшие люди России! H. А. ДОБРОЛЮБОВ.

Критика Белинского все более и более проникалась живыми интере­сами нашей жизни, все решительнее и решительнее стремилась чтобы об яснить публике значение литературы для жизни, а литературе те отношения, в которых она должна стоять к жизни, как одна из глав­ных сил, управляющих ее развитием. H. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙния Белинский, будучи значительнейшим из всех наших критиков, был и одним из замечательнейших наших ученых. Сомневаться в этом значит обнаруживать или недостаток научного образования в себе, или свое не­знакомство с сочинениями Белинского. Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. Твой Прокладывал, работая упорно. Белинский был особенно любим… Молясь твоей многострадальной тени, Учитель! перед именем твоим Позволь смиренно преклонить колени! В те дни, как все коснело на Руси, Дремля и раболепствуя позорно, …Ты нас гуманно мыслить научил, Едва ль не первый вспомнил о народе. Едва ль не первый ты заговорил О равенстве, о братстве, о свободе… H. А. НЕКРАСОВ.

Издательство «Искусство» выпускает альбом художника Б. Лебедева о В. Г. Белинском. На снимках: репродукции из этого альбома. 1. к Гоголю». (Париж, 1847 г.) 3. И. А. Гончаров читает «Обыкновенную историю» Белинскому. 4. Последние дни жизни Белинского. в Петропавловскую крепость.

Встреча Белинского, Некрасова, Панаева и Гончарова с Гоголем. Жандарм принес ему вызов в III отделение. Невзирая на тяжелую

Белинский великого

читает критика,

Герцену хотела

свое

«Письмо его

болезнь

полиция

заточить