Вскоре на кучке камнеи, сложенных в виде очага под горной ивой, что одиноко высилась среди ореховых кустов, Удеге нашел следы рокового привала Макумзы. Банка из-под консервов и опустошенный коробок были ‘втоптаны в мшистую почву. Немного дальше почва становилась топкой, а уже в пятидесяти шагах от привала мох был насыщен водой, как губка, и не выдержал бы даже такой тяжести, как банка эта и коробок. Под ним была вода, выступавшая чета?” ^ в виде темного овального ‘озерка с желтой окантовкс по краям. Не это ли озерко поглотило спутника Макумзы и нарты? 000 Улдегё свернул и прошел несколько км. на север вд\ ля болота, потому что безрассудно было бы переходить боло, там, где пытался это сделать Макумза. В таком случае и. самого Удеге ждала бы гибель. Однако и выбранное им самим место для перехода также, по первому впечатлению, не представляло никаких удобств. Только мох лежал тут не гладкой, а кочковатой поверх: ностью, как будто приподнятый морским волнением. Олень проявил все признаки страха, когда Удеге сделал первые шаги в сторону трясины. Веревочный повод натянулся, и животное уперлось, стараясь всячески найти копытами опору в вязком мхе. Достигнуть этого. не удавалось. Так же, как Удеге, олень постепенно ослабевал, и каждый новый шаг все глубже засасывал обоих. Но только на один момент Улдеге потерял самообладание. ‚ Через минуту оба они, и олень и сам Удеге, почувствовали, что ноги их уперлись во чтото твердое, способное держать их над болотом. Это был знаменитый тунгусский мост, образованный сотнями деревьев, сброшенных бурей в трясину с горных возвышенностей. Тяжелые стволы деревьев были навалены тут и лежали один на другом под мшистым покровом. Кое-где через мох пробивались наружу их обезображенные ветки, издали похожие на кусты. Удеге двигался теперь через болото с большой уверенностью, и ноги его, ощущая под собой твердую опору, погружались в мох не глубже, чем по щиколотку. Что сказал бы Макумза, видя, как уверенно двигается тунгус к цели, которой он сам, Макумза, не мог ДОСТИЧЬ? На той стороне болота опять наналась тайга. Подобрав кучку попавшего ему под руку валежника, Удеге сделал костер, чтобы просушить унты; Сознание превосходства над Макумзой овладело им. В то же время он чувствовал и необычайное уважение к этому человеку, обладателю таких вещей, как стеклянные глаза, и человеку мужественному кроме того, несмотря на свою кажущуюся слабость. Где теперь будет отыскивать Удеге его небесный камень, не обладая этими глазами, способными находить любой предмет, как бы далеко этот предмет ни находился? Где будет искать Удеге камень теперь, когда ничто больше не мешает поискам, и болото осталось позади? DAKHOM костюме, вытянув ноги. На поиски Удеге потерял действительно много времени, Он отдалялся от Джугджу на двадцать, тридцать и больше км, каждый раз осматривая громадные куски лесистой местности, и каждый раз убеждался, что там не было. камня. В дни этих его первых попыток приближение зимы едва чувствовалось в тайге, и деревья все еще берегли осеннее золото своих листьев. Затем, когда Удеге вернулся сюда опять, листья уже опали, золото осени зима разменяла на серебро инея, и поверхность Джугджу отливала этим серебром. Больше недели прошло с тех пор, как покинул Удеге стоибище, и теперь он собирался возвратиться туда обратно, чтобы отрезать подошвы у Макумзы. Возвращаться было легко, потому что трясина покрылась ‘льдом и необходи: мость ‘прибегать к опасной переправе через нее миновала. камень. Но если бы не надеялся его найти, стал бы он переходить тогда болото, где его чуть не подстерегла смерть. Не озчачает ли это, что камень все-таки упал в тайгу? — подумал Удеге. Затем он взглянул в открытое лицо Макумзы. Макумза был все еще не раздет и лежал в меховом дорож: ном костюме, вытянув ноги, Анукда уже приготовлял лекарство. В берестовом отваре варились на очаге почки имана, горного козла — средство для укрепления остроты глаз, и мелкие камушки из фазаньего зоба, способные очищать дыхание и излечивать грудь. Кроме того Анукда делал настойку из корешков чухэ— тех, что можно зимой находить в мышиных норках —и компресс из крапивы, словно в бедного Макумзу вселились сразу все десять болезней, известных в Отхаламе, не зная точно, которая именно из них поразила Макумзу, Анукда решил принять меры сразу против всех. Юрту его переполняли острые запахи целебных трав, и густой пар от варева поднимался к потолку, исчезая в дымовом отверстии. Обычно. по вечерам Удеге осматривал ловушки, расставленные им в густых зарослях на реке Уле. М сейчас, покинув юрту Анукды, он направился было туда, Он вовсе че думал о лисицах, которые могли бы в них оказаться. Удеге все еще не мог примириться с мыслью, что в тайге, изученной им пядь за пядью, в знакомой ему тайге, может быть действительно лежит упавший с неба камень, и он, Удеге, не знает об этом. И вот страсть, более сильная, чем страсть к охоте, остановила его вдруг на пол-пути. Забыв о ловушках, Удеге повернул обратно, — Ну, что же! думал он.— Если заболел, остановленный болотом Джугджу на своем пути, Макумза, — камень этот будет отыскивать он сам — сам Удеге, который не боится болота. Да, он отправится его _ искать. : `Приученный быстро выполнять свои решения, даже самые неожиданные, как требует того охотничий закон тайги, Удеге в тот же вечер покинул стойбище. Налево от него осталась река Ула, готовая скоро вновь покрыться льдом, а на деревьях воздух, уже морозный по зимнему, обжигал листья яркой желтизной. Шаг за шагом тайга уходила назад, и назад отползали горбатые сопки. К прежним решениям Удеге на пути прибавилось еще одно. Он решил, что если Макумза обманывает тунгусов, и упавшего с неба камня. в тайге всеМакумза лежал в меховом д таки нет,— вернувшись, срежет ему на сапогах подошвы, чтобы на том свете Макумза голыми пятками ступал по горячим углям, которые рассыпает бог Андури в дураме (в аду), куда после смерти попадают все обманщики и лгуны, Он старался не сдерживать бег оленя, которыи его’ сопровождал, и не отставать в то же время от него, хотя легко нагруженный олень и передвигался очень быстро. Придерживая его за веревку, привязанную к рогам, Удеге шагал неслышно ‘и легко рядом с ним в своих меховых унтах. На второй день пути вместо берез его обступал уже кустарник — поросль ерника и ореха, такая мелкая, словно дайга обмелела тут, как мелеет дно реки. Это началась заолоченная низменность, известная У тунгусов под именем трясины Джугджу, где с Макумзой и его спутниками произошло несчастье. Куда только достигал глаз, вокруг расскрылась безлесная и обманчивая поверхность, с пятнами пожелтевших кустов и зарослями травы’ пельхи, от которой пахнет стоячим болотом. Можно было бы обойти Джугджу, двигаясь в течение двух дней на восток, или дня в три обогнуть его берега на запад, по более удобному пути, потому что восточный путь изобиловал горными переходами — но Удеге решил тронуться напрямик. Непроходимое ° для людей с тяжелой походкой, для него болото Джугджу не было непроходимым. Макумза лежал в меховом дорожном костюме, вытянув ноги.