Рассказ ОРЕСТА РОВИНСКОГО ` Иллюстр. А. Номанского мыслей часового. Он заметил, как по тропинке со стороны Файзабада, махая руками и что-то крича, бежал человек. Вблизи он оказался маленького роста щуплым кривоногим бичерой, одетым в фантастическую рвань. На свист часового пришел заспанный караульный начальник. — Ты чего? — буркнул он сердито. Бичера бухнулся в ноги и завопил: — Вай, вай!.. Басма-ач, вай!.. == Гдер. . — В Майдо-оне... Бичера мотнул, головой, свернулся калачиком и затих. — В Майдоне? — в недоумении переспросил караульный начальник. Он знал этот кишлак. До него было километров пять. Там жили самые мирные люди, ежедневно доставлявшие гарнизону продовольствие. «Чем чорт не шутит» — подумал он, однако, и побежал будить командира взвода — начальника крепости. Минут пять спустя, на дворике в полном боевом порядке выстроилось полвзвода. Телефонист передал в штаб полка тревожное донесение. — Бего-ом! — весело скомандовал’ командир взвода, обрадованный встряской, такой редкой за последнее. время, и побежал. ` А «бичера» в это время скатился с крутофо обрыва к реке. Достав из-под камня баранью кожу, он надул ее воздухом и, испробовав крепость ремней, соскользнул на турсуке вводу. Стремнины подхватили его и понесли, как бревно. Лежа на животе, он искусно направлял турсук наискось, к . противоположному берегу. ЧНУЛСЯ Лопух в темном углу чулана, куда на зиму складывают саман. Он лежал на подмоченном войлокё. Пахло кровью и перепрелой соломой. Чиряк на стене чуть мерцал, и жуткий беззвучный ‘мрак’ выпирал отовсюду. Рванувшись, Лопух чуть не вскрикнул от боли. Врезавшиеся в тело веревки причиняли нестерпимую боль. Некоторое время красноармеец лежал смирно, щекой касаясь земли и вспоминая подробности пленения. Через окно, в середине потолка, доносился плеск листьёв, ‘аромат горного воздуха... Вдыхая его полной аж ы я ре = грудью, Лопух пополз: на локтях в сторону ‘шряка. Решеle re ние еще не было отчетливо осознано им. Боль стала непрерывной. Он кусал губы, в кровь изодрал обо что-то левую щеку. С каждым движением силы оставляли его. Быстро иссякало то мускульное напряжение, которым ой ‘жил целый день. Последним усилием Лопух пытался подняться на колени, достать чиряк, чтобы пережечь веревки, но не смог. Вдруг возле него чей-то слабый голос простнал: — Аска-ар! Лопух инстинктивно отпрянул назад. Голос повторился. Красноармеец пополз тогда на звук и скоро нащупал человеческое тело. Он не видел лица, но было ясно: кто-то рядом умирал. — Воды-ы! — прохрипел тот же слабый голос. С неимоверными усилиями Лопух подтащил зубами кувшин с водой. Раненый джигит, подняв отяжелевшую, вспухшую голову, пил жадно и много, иногда отрываясь, чтобы отдышаться. У Лопуха мелькнула мысль, воспользоваться раненым. Он дотронулся до него связанными руками. — Яман, яман... Раненый догадался. не сразу. Только нащупав веревки, он с внезапным рыданием протянул нож, висевший в чехле за поясом. Через минуту Лопух отыскивал в стене выход. Было очень тихо. Казалось, спали все — люди и лошади. Млечная туманность лила на землю предрассветный блеск и собирала под деревьями лунные пятна. Недавний пленник глянул направо, налево... Как свободно дышалось! Несколько минут он лежал, положив голову на порог, и раздумывал, что делать. Хотел ползти на поиски лошадей, чтобы на одной из них ускакать к своим, но едва он, пошатываясь, поднялся с земли, как рядом послышался шум шевельнувшегося тела, кто-то сонно зевнул, что-то огромное навалилось на него... Больше он ничего не чувствовал. Кара Hicmat, главарь басмаческой шайки, проснулся поздно. Он давно не знал такой ночи, как эта, проведенная в компании бачей после удачного боя с красным отрядом. Довольный, он щурил осоловелые глаза и хихикал, когда вспоминал подробности ночи. Мулла при встрече с ним был угрюм и сразу же ясно дал понять, что дальнейшее пребывание шайки в кишлаке небезопасно. — Мы что, мы не боимся, — возразил мирза, советник главаря. — Ты глуп, не вмешивайся не в своё дело, — сухо сказал Кара Исмат. — Распорядись, чтобы позвали часовых. Посланный вернулся и доложил, что на сопке никого нет. В доказательство показал палицу и разбитый мультук, подобранные возле мазара. Взбешенный изменой части отряда, Кара Исмат торопил с огездом. Джигиты ‚уже выводили из сада лошадей, когда доложили о приходе гонца. Кара Исмат сам спешил навстречу и, приняв гонца на улице, при всех трижды его поцеловал. — Таксыр, я сделал все... быстрее коня я шел всю ночь. Я обманул гарнизон, чтобы сократить расстояние, — говорил` лиловый от холода джигит. Он размотал тали и бережно передал Кара Исмату сверток зеленого бархата и’ пакет. —- От... Ибрагима... Восторженный шопот прошурщал в толпе. На глазах толпы Кара Исмат развернул большое зеленое знамя. На его квадратном влажном поле блестел золотой полумесяц в венке красных и белых цветов, разбросанных среди звезд. } : — Друзья мои, — заговорил мулла дребезжащим, голссом, — под этим знаменем победил Магомет. Скоро оно взовьется над половиной мира. Несите его вперед, выше! — Письмо, письмо! Читайте письмо! — закричали джи№9. ГИР . Когда крепость Нурек любовно кутают осенние туманы, она кажется тающей глыбой на рек, а при лунном сиянии — скелетом допотопного животного на мертвой долине. А когда-то здесь цвело большое селение Нурек с садам и мечетями. От него сохранились теперь одни развалинвх да резиденция бека, ныне — укрепление. Гарнизон крепости был ничтожно мал: ‘взвод пехоты да телефонный контрпост. Фбязанности красноармеицев ограничивались сопровождением до ближайших частей разных оказий и гарнизонной службой. Редко-редко встряхнет их боевая тревога. Только на телефонной станции заполночь трещали звонки, мешая часовым дремать. Эта ночь прошла, как и все: без единого звука вне крепости. Но ранним утром нарушилось обычное течение 3 Отрывок из романа „Горы тронулись“, выходящего на-днях в свет в серии „Современная художественная библиотека путешествий краеведения, приключений и научной фантастики“.