— jl He поеду’ — Почему? Неужели вы еще боитесь? — удивленно спросил преподаватель. — Нет, я не боюсь, но у меня так кружится голова при ‘взгляде на пропасть, что я не могу держаться на седле... — Но что же нам делать тогда? Не возвращаться же назад? — воскликнул преподаватель. — Нет, зачем же назад! — запротестовал профессор. — Надо что-нибудь придумать. Привяжем его к лошади, что ли? Что вы на это скажете, дорогой коллега? — спросил профессор, обращаясь к археологу, принявшему сразу какой-то жалкий, болезненный вид. — Н-нет, — подумав, отвечал археолог. — Привязывать незачем; это будет для меня, пожалуй, хуже; а вы вот что сделайте: завяжите мне глаза, и пусть Алим пешком ведет мою лошадь. — Что ж, раз таково желание нашего товарища, сделаем как он хочет. Через минуту археолог оказался уже с завязанными глазами. Алим слез с лошади, еще раз осмотрел подпруги и, подойдя к лошади археолога, бережно взял ее под уздцы и повел к карнизу. — А твоя лошадь что? — спросил преподаватель. — Мой лошадь ничего, — усмехнувшись, отвечал узбек, — один пойдет. Сказав это, он хлестнул слегка свою лошадку и погнал ее впереди себя. Лошадь, повидимому, поняла своего хозяина и смело пошла вперед, ве ожидая дальнейших понуканий. Лошадь археолога покорно шла на поводу, неся на себе ездока с завязанными глазами. Профессор и преподаватель несколько задержались позади. — Ну, и трус наш Классен, — сказал тихо преподаватель. — Нет, — задумчиво возразил профессор, —я бы этого не сказал. Явидывал Классена в деле не раз. Как-то во время нашей стоянки около джунглей на Аму-Дарье вблизи нас зарычал тигр; так два кара-калпака, даром, что были с ружьями, бросились наутек по. направлению к нашей палатке, а Классен спокойно вскинул ружье на прицел и остался один поджидать врага. К счастью, тигр не пожелал показаться нам из камышей. Профессор повернул лошадь и поспешили вдогонку удалявшейся по карнизу группы. Преподаватель хотел последовать за профессором, но заметил какое-то движение около ближних камней. Заинтригованный этим, он соскочил с лошади и стал осторожно приближаться к камню. Когда, немного погодя, профессор оглянулся назад, он увидел преподавателя уже сидящим на корточках около камня и держащим. что-то в руке, — Что у вас там такое? — крикнул издали профессор. — Ящерица. Интересный экземпляр. Я хотел бы захватить ее с собою. —: Как, хотите, но мы вас не ждем: солнце уже закатывается и’ скоро будет темно. — Ладно. Меня не ждите. Пэезжайте. — Будьте осторожны на карнизе. — Не беспокойтесь... Я карнизов не боюсь и головокружением не страдаю. Группа всадников двинулась вперед и вскоре скрылась за изгибом карниза. Бутейко был не только любителем музыки, но и страстным натуралистом. Немало живых экземпляров он собрал для своей коллекции: он вез уже с собсю горную черепаху и дикобраза. Теперь он хотел во что бы то ни стало захватить живьем ящерицу. Пока он раздумывал, куда бы ее уложить, она выскользнула из его рук и убежала под камень. Бутейко бросился за нею, схватил камень и приподнял его. Ящерицы там не было. — %уУдрала уже! — сказал он сам себе. Он досадливо отвернул рядом лежащий камень: и там ящерицы не оказалось. Отвернув третий камень, он вдруг увидел скорпиона. Он сразу позабыл о ящерице и загорелся желанием поймать скорпиона; поимка которого давно составляла его заветную мечту. Это был великолепный экземпляр крупного туркестанского скорпиона, в 7 сантиметров длиною. Его ракообразное туловище было грязно-желтого цвета. Он застыл в угрожающей позе, шевеля клещами и судорожно вздымая свой ядовитый хвост. Вытащив платок, Бутейко сумел схватить скорпиона живьем. Затем, вынув портсигар, он опорожнил его от папирос, и осторожно уложил в него скорпиона. Чтобы насекомое не задохнулось, он неплотно закрыл крышку (при помощи втиснутого между рас-. творами портсигара бумажного мундштука от папиросы) и затем аккуратно перевязал портсигар кусочком шпаrata. Пока Бутейко возился с ящерицей и скорпионом, уже порядочно стемнело. Он быстро вскочил на лошадь и направился к карнизу. Лошадь 60- дро ступила на карниз и довольно быстро зашагала по деревянным клавишам. Бутейко, вполне доверяясь природному инстинкту лошади, отпустил поводья и предоставил ей двигаться самостоятельно. Не пройдя еще половины пути по карнизу, Бутейко сунул правую руку в карман — проверить, все ли благополучно с портсигаром, в котором был заключен ядовитый пленник. Не найдя сразу портсигара, он, положив Ha гриву лошади поводья, сунул левую руку св карман. Но в этот момент его лошадь оступилась и внезапно всей задней частью туловища свесилась за карниз... Бутейко моментально высвободил руки, чтобы ухватиться за поводья, но неудачно: руки его скользнули мимо, и он сам стремительно полетел вниз, издав отчаянный крик. Налету он, однако, успел ухватиться за вытянутую заднюю ногу лошади и судорожно сжал ее обеими руками... В то же мгновение лошадь сделала усилие и вскарабкалась тремя ногами на деревянный настил: четвертая же нога осталась вытянутой с висящим на ней уже под полом карниза Бутейко... Все это произошло в одно мгновение. Лошадь, с трудом удержавшись тремя ногами на карнизе и вытянув заднюю, на которой висел Бутейко, сразу застыла в. этой позе. — Спасите! — разнеслось . по горам, и эхо многократно повторило этот крик. Бутейко стал жадно прислушивать> ся, стараясь уловить ответ на свой призыв. Но ответа не было. Лошадь попрежнему стояла, как изваяние. Но Бутейко чувствовал, что силы его покидают, что еще минута, и он разомкнет руки и полетит в бездну.. Собравши последние силы, он крикнул еще раз: — Спасите! спасите! лава Экспедиция, оставив Бутейко в поисках ящерицы, поспешно направилась к карнизу, чтобы пройти его до сумерек. Во главе группы, как и раньше, ехал Мавлянбаев, за ним, погоняя впереди себя лошадь, шел пешком Алим, ведя за Узду лошадь археолога, сидевшего верхом с завязанными глазами. Переход через карниз прошел благополучно: археолог спокойно сидел на лошади с платком на глазах и, повидимому, чувствовал себя прекрасно. Пройдя карниз, он сам сдернул с глаз платок и весело произнес: — Я все-таки нашел прекрасный способ прохождения карнизов; с платком на глазах не испытываешь никакого головокружения. Проехав еще с полкилометра, путники решили остановиться: кишлак был уже виден отчетливо. — Что-то долго нет Бутейко; не случилось ли с ним что-нибудь? — заметил археолог. — С ним ничего нэ будыт, — сказал Алим, — он карашо ездит верхом, а его Джульбарс умный лошадь. Прошло несколько минут в молчаНИИ. Вдруг где-то позади замер в во3здухе крик, и вслед затем явственно услышали зов: «Спасите!». В один миг вся группа всадников была на конях и неслась в карьер обратно к карнизу. — Надо слезат, на лошадь на карниз не можно, — сказал Алим, соскакивая с лошади и подбегая к карнизу. Все сгрудились у края пропасти. В густых сумерках трудно было сразу что-либо различить. На карнизе виднелся силуэт лошади в какой-то неестественной позе. — На лошадь никого нет! — сказал Алим. В этот момент вблизи раздался отчаянный крик: — Спасите, спасите! — Он жив! — встрепенулся’ профессор и тотчас же крикнул: — Бутейко, где вы? — Я здесь, — раздался голос где-то под карнизом, —я вишу над пропастью, ухватившись за заднюю ногу лошади. Подходите осторожнее, чтобы лошадь не испугалась. Спешите. Я изнемогаю... — Toxta 3, профессор, — вдруг мягко, но решительно произнес Мавлянбаев и что-то энергично стал: говорить Алиму. — Раис прав, — обратился к профессору переводчик, — нельзя “ тебе итти первому: ты чужой, лошадь может испугаться и уронить чилавека. Раис пойдет. Мавлянбаев` подбежал к своей лошади, быстро отвязал аркан и бросился к карнизу. За ним последовали пешком Алим и профессор. Археологу