Рассказ АРКАДИЯ КОНЧЕВСКОГО В СЕНТЯБРЬСКИИ вечер сидел я на высоком холме над Алуштинской долиной. Последние лучи солнца скользили по ней до мягкобирюзового моря. Долина, точно светлозеленый ковер, в который вкраплены намеки осени: коричневый лист шиповника, пожелтевшая ранняя груша и переливчатые тона от ржавого до малиново-красного на виноградниках. Уютно-ласково трещат цикады, мягко благоухают осенние цветы. Белые султаны юкки“ красиво выделяются на общем фоне зелени. . Сумерки быстро переходят в ночь. Мигает далекий маяк на мысе `МегаHOH... < Юхкка — тропическое, растение. Иллюстр. Б. УХАНОВА Я повел геолога кратчайшей дорогой на Бабуган. Дорога шла мимо каменного кольца. — Это очень древнее сооружение, -— сказал мой путник. — Огромные камни расположены правильными кругами в несколько рядов. Наука точно не определила, кем и для чего были устроены эти круги. Предполагают, что это или обозначение места погребения, или памятники умершим. Эти каменные кольца разбросаны по огромной территории, от Ирландии, через Крым и Кавказ, до Азии. Размеры каменных ящиков показывают, что в них хоронили в сидячем положении. Четыре плиты служили стенками, а сверху могила прикрывалась огромным плоским камнем. Пройдя дальше, мы вошли в вековой буковый лес. На скале перед нами виднелась лесная сторожка, сложенная из гранита. Сторож сообщил нам, что при июльском землетрясении сторожка совершенно разрушилась, и лишь две недели назад выстроена вновь. На тропе, по которой нам надо было продвигаться на Яйле, большие камни были сдвинуты на 5—10 сантиметров, а некоторые дали глубокие трещины. После долгой утомительной ходьбы мы сделали привал у маленького ключа. Выбегающая из-под камня вода, бережно направленная в трубку, стекала в длинный желобок, выдолбленный из ствола дерева. Холодная кристальная вода сразу нас ободрила. У ближайшего бука кто-то кашлянул. Чабан* с гирлыгой — длинной палкой с загибом на конце, которой ловят овец для доения, и с длинным ножом за поясом, сидел под деревом и сосредоточенно грыз корку хлеба. Разговорились. Чабан нес на Яйлу хлеб и муку для товарищей. Все это он умудрился завернуть в свою свитку, рукава которой связал узлом на груди. С такой ношей он очень легко прошел с нами последний крутой подъем. Чабан был помощником одомана * стад барашков Халиля. Наконец, лес кончился. Мы у Яйлы. Резко сменились высокоствольные дДеревья огромных буков и грабов кустарниками и низкими ползучими кругами можжевельника. Перед нашими глазами открылась огромная Ширь моря. Налево голубела гряда Судакских гор, теряясь в дымке у Феодосии; под нами, за широкой полосой лесов, маячила конусообразная гора Кастель; вираво зигзагами вился морской берег. Дачи и дворцы белели точно игрушечные домики. Как на ладони — большая деревня Биук-Ламбат у подножья скалы-красавицы Пара-[Гельмен. За ней Аю-Даг? замыкает берег, а дальше — море, безбрежное, бирюзово-спокойное. Зоркий глаз едва ` Чабан — пастух. > Одоман — старший пастух. 3 Медведь-гора. Из-за кустов появилась высокая фигура с походным мешком за плечами и топором за поясом. — Скажите, где здесь можно переночевать? —скороговоркой проговорил путник, вытирая пот с лица. —, Я иду в горы, но хорошо дороги не знаю и уже сбился с тропы. я жил близко от места нашей встречи и предложил переночевать у меня. Случайный знакомый оказался геологом. Он хотел побывать на Яйле и проследить, не осталось ли в горах следов июльского землетрясения. Этот вопрос занимал меня тоже, и мы решили с рассветом вместе отправиться в ПУТЬ. Чуть солнце выглянуло из-за моря, мы были уже на ногах. Утро выдалось великолепное. На небе ни одного обча. о. . Над головой катились камни.