Рассказ ОРЕСТА РОВИНСКОГО Иллюстр. худ. С. ВОЛУЦКОГО СЕ казалось так просто и ясно. Афганистан на пути к спасению... Скоро победно. разовьются над воротами главных городов зеленые знамена пророка. Страна сказочно расцветет. Тень Ислама предохранит ее от палящих лучей северного солнца... Счастливый народ! Счастливая страна! А что делается рядом, за рекой? Правоверные задыхаются в лучах северного солнца... Они ждут не дождутся его, Алим-хана! Пора спасать священный Тамерланов трад. Два года передышки не слишком ли много! Действовать! Действовать! О, Бухара, Алим-хан не забыл тебя! Белый, грязный конференц-зал. Ковры, подушки всех цветов и размеров. По углам коптящие плошки. Они освещают ярче всего мраморные колонны и хрустальные подвески люстры. Они разбиты и чуть держатся в потолке в кругу веселящихся купидонов. В зале чалмы белые, зеленые, эвон оружия и четок. На трибуне Алим-хан. Брызжет слюной, доказывает, доказывает. Его сменяет Ибрагим-бек. Он краток: денег, оружия! — Мы поможем вам....мы под флагом Ислама... — И англизов — добавили в зале. — Объединим правоверные государства— громко досказал Баче-Сакао, сын водовоза, и закрыл джиргу. На утро гонцы скакали по стране из аула в аул. Созывалось «священное» BOHHCTBO. — Конечно, она не забыла,— смутился Файзулла. — Да, да... спеши. Держи со мной постоянную связь. Скоро сам приду к тебе на помощь с тысячным вой: СКОМ... Что-то будет? Как встретят? Файзулла быстро ходил вокруг карагача. Густая тень его успокаивала. Что-то он скажет сейчас представителям кишлака, родственникам? Он воображал себя на-завтра во главе не трех, а шести сотен всадников. Они выступят с пением священных стихов, на заре погонят русских к Ташкенту. Он первый, раньше Ибрагима-бека, возьмет древнюю Бухару; на ее воротах первый разовьет он зеленое знамя. А там награды, чины, обеспеченная жизнь придворного. Не докричавшись никого, джигит слез с минарета. Файзулла приказал будить людей в кибитках. Кое-где зажгли свет. Светлые полосы от дверей легли поперек двориков. Послышались недовольные голоса: — Кто разъезжает тут ночью? К мечети приволокли двух стариков. На голое тело они едва успели накинуть халаты. Один худой, с длинной белой бородой, оказался дядей Файзуллы. — Милиция из вилайета? Что нужно? — спросил он у джигитов. Файзулла выступил из тени карагача и, приблизив свое лицо к лицу старика, приветливо сказал: — Кадыр Али! Селям алейкум! Старик внимательно смотрел на него, не отвечая на приветствие. — Что, не помнишь, а? — Зачем ты здесь? Голос Кадыр Али дрожал. Он пятился. Его и другого старика крепко держали за руки. — Ты... не знаешь за чем? — укоризненно и строго спросил Файзулла. Но вдруг Кадыр Али нелепо, дико заорал: — Басмачи! Проснувшийся, но еще сладко co дремавший кишлак вмиг ожил. м Светлые полосы в уличках en возникали ежеминутно, везде. tT Их пересекали силуэты бегущих по всем направлениям людей. Изменники! Файзулла судорожно выхватил саблю. На лице Кадыр Али были испуг и удивление. Потом он присел на ‘землю и медленно лег, подогнув голову. Eme до луны Пяндж переплыли 300 всадников и направились в горы Терекли. Район этот был хорошо знаком Файзулле. Он надеялся в нем на хороший прием. Рядом с ним знаменосец в белом тюрбане вез зеленое знамя пророка. Оно шуршало на ветру. К шуршанию знамени дДжигиты прислущивались, как к музыке. [Г нездовьем дикой птицы висел над стремительным Вакшем кишлак Тобихана. Блестящим изломом прорезал Вакш скалы. Его грохочущая симфония навеки поглотила все звуки на берегах. Дико и пустынно в ТерекЛИ... Спешились возле мечети. На низкий минарет взобрался джигит. — Алло, илла, иль Алла! Грохот Вакша заглушил протяжные слова молитвенного призыва. Луна всплыла над хребтом. Черные жуткие тени притаились в уличках. Никто не показывался. Выбежала только собака, другая, сонно залаяли и зарычали. Джигиты тесно стояли у стены мечети. Герпеливо ждали, до боли в глазах вглядываясь в окружающие предметы. Еще до луны Пяндж переплыли 300. всадников. Файзулла с кампанией бывших джигитов, сейчас как и он, эмигрантов, кочевал в Сулеймановых горах. Он выдавал себя за эмиссара кабульского правительства и собирал с населения налоги, Его в первую очередь вызвал к себе Ибрагим-бек. — Хочешь / работать?—спросил он. — Я скучаю по родине, — ответил Файзулла. — Настало время! Родина ждет тебя, — торжественно сказал Ибрагим - бек, — командируй приемщиков в Кабул, в арсенал. Там же получишь и деньги. — А людей еще где брат, ? — Их хватит... Из тюрем выпустят осужденных. Они с довольствием пойдут ввойска. Но главное — нас поддержит родина. Она еще’ помнит’ нас? Днем эскадрон Н-ского кавполка возвращался с тактичестого учения — маневра: окружили отряд противники в горной теснине; вели бой; условно преследовали.