редо мною в виде полукруга и постепенно охватывая меня со всех ‘сторон: Их пестро-серебристые шейки блестели на солнце. Одна уточка, самая большая, оказалась совсем около меня. «Попробуй-ка словить ее! — вдруг пришло мне в голову. Я, изловчившись, кинулся вперед с вытянутой рукой, намереваясь схватить ее за шею. Но тут произошло нечто совершенно неожиданное: уточка в одно. мгновение сделала сильное движение, всплеснулась, и... у нее оказалось метровое туловище... Я был среди гущи змей! Это открытие было столь ошеломляющим, что я чуть не лишился чувств и не пошел ко дну. Не помня себя, от охватившего меня кошмарного ужаса и омерзения, я закричал нечеловеческим криком и опрометью бросился к берегу. — Что свами?— запыхавшись, спросил прибежавший на мой крик компаньон. Я протянул руку по направлению к морю и закричал: — Змеи! Мой компаньон схватился за живот и стал хохотать до === упаду. — Чего вы смеетесь? — крикнул я сердито.— Вас бы туда, в эту стаю! — Ну, и что-ж? Ведь, это безвредные ужи. У меня есть ручные, ползают по всей квартире. Хотите, я вам поймаю? Он быстро юркнул под горку и скрылся. = = — === _ Через несколько минут он возвратился, неся что-то в руках; — Ну, посмотрите, какая прелесть! — сказал он, подойдя ко мне и держа обеими руками клубок сильно переплетшейся змеи. Гад высоко вздымал свою голову и поворачивал ее в разные стороны, высовывая раздвоенный трепетный язык. — Ну, погладьте ее,— настаивал мой компаньон. — оначит, здешние ужи живут в воде?— спросил я. — Нет, — рассмеялся он.— Это — сухопутные змеи. Но когда наступают очень сильные жары, они ищут, где бы им освежиться от зноя. Вы как раз и попали в тот момент, когда змеиная стая решила искупаться в море. После описанного случая я не один раз ходил на это место купаться. И однажды я был свидетелем такой картины. Вода в море была в этот день так тепла, что купанье уже не освежало тела. Мне захотелось прохлады. Я вышел из воды на берег и лег на землю так, что голова и верхняя часть туловища были на земле, а остальная часть туловища в воде. Так лежал я минут пять-десять. Вдруг поблизости от меня раздался легкий всплеск воды, и то же самое, что я, проделала змея: верхняя часть ее туловища вылезла на берег, а нижняя осталась в воде. И в этой позе лежали мы: я с любопытством и уже без страха смотрел на змею, а она благодушно поворотила голову в мою сторону, нисколько, повидимому, меня не боясь. Рассказ П. ГРИГОВА Иллюстрации худ. П. МИТУРИЧА облачка, небом и ярким южным солнЦем... Я `залюбовался морем, не отрывая от него очарованных глаз. Море было тихое, с легкой рябью. Вдали белоснежные чайки кружились над сверкающею искрами рябью, то-и-дело окунаясь в воду. повидимому, они охотились за мелкой рыбешкой. Всматриваясь в прибрежные воды, я заметил в них еще новые живые существа: целая стая птиц с изящными Я закричал: „Змея!“ шеиками плавала по поверхности моря, совсем близко от берега. Изогнутые шейки этих птичек отчетливо выделялись на светлом фоне воды. — Дикие уточки! — решил я и стал раздеваться. Туловища этих уточек почти не было видно: они глубоко сидели в воде. Налетавшая морская зыбь не позволяла рассмотреть эту интересную породу более подробно. Я поднял камешек и бросил его в направлении утиной стай. Камень попал в середину стаи и почти не произвел никакого впечатления: уточки не исчезли и продолжали плавать приблизительно на том же месте, где и раньше. — Еще бы! — улыбнулся я сам себе.— В этакой глуши они и человека не боятся. Я вошел в воду и, пройдя несколько шагов по мели, поплыл в сторону ПТИЦ, Моего приближения уточки не испугались: они подпустили меня довольно близко, незаметно раздвигаясь пеH4 ПУСТЫННОМ восточном берегу Каспийского моря в одной маленькой бухточке приютилось местечко Уфра. Поселившись здесь, я сразу оценил высокие достоинства моря этого района. Какой красивый цвет его поверхно: сти: настоящий изумруд, переходящий в хризопраз! Вместе с тем, вода здесь необычайно прозрачна: смотришь с с лодки вниз и видишь отчетливо все подробности дна; кажется, что тут не больше метра глубины, а в дейтвительности — метра три или четыре. Особенно интересно морское дно. Оно песчаное, гладкое, но твердое, точно утрамбованное. Повидимому здешний песок не без примеси извести. Приятно во время купанья передвигаться по такому дну: идешь, как по паркету. Надо усиленно копнуть дно ногой, чтобы замутилась вода. Одно неприятно в этой воде и то лишь в первое время, пока не привыкнешь: это — раки. Идешь по дну, а раки (притом довольно крупные) снуют под самыми твоими ногами; так и кажется, что вотвот наступишь на рака, а он лишь в самый последний момент отодвинется немного в сторону. . Я приехал сюда в жаркое время года. Стоял август меcay. Когда после длительного и крайне утомительного переезда по железной дороге я с вещами, наконец, был водворен в отведенной для меня комнате, то немедля взял полотенце и направился к берегу моря. Отправился я в обществе прибывшего одновременно со мной редактора одной из кавказских газет. “ Разговаривая, мы прошли дальше местечка почти на километр. — Ну, здесь можно остановиться: народу ни души, — сказал я и присел на прибрежный каменистый бугорок, за которым начиналась горка, круто. спускавйтаяся вниз. a (FRAG — Отлично. Здесь недурно. Я пойду за эту горку. Компанион мой, пройдя несколько шагов, устроился за горкой, которая скрыла его от меня. Но его место все же недалеко от моего, и мы могли легко перекликаться. Местность, где мы расположились, была совершенно дикая: кругом почти сплошной камень, горячий от знойных лучей солнца, а вдали невысокие каменные гряды. Зелени никакой, если не считать выжженной солнцем травы и сухого, большей частью колючего кустарника. Самый берег, слегка холмистый, ближе к воде был усеян галькой. Однако, в некоторых местах круп: ная галька переходила в мелко-зернистую породу, и тогда получалось впечатление довольно приличного пляжа. Вся эта унылая картина суши, однако, скрашивалась изумрудно-хризопразовым морем, голубым, без единого