ковник Атконсон засыпал бы вас фунтами стерлингов, а его превосходительство генерал Нечаев произвел бы вас в следующий чин. Кражу фальшивых камней со статуи Будды из Утинозерского дацана приписали бы коммунистам, и белогвардейская пресса раструбила бы об этом по всему свету. А так как проснувшийся Китай еще не совсем сбросил с себя иго религиозного дурмана, то вам и ЧжанСюэ-Ляну все это было бы на руку: лишний предлог для агитации против коммунистов. И еще я знаю, что вам Удалось выкрасть из штаба пограничной дивизии один документ. Ведь, правда? К счастью, я перехитрил вас. Все, что вы так искусно похитили, находится здесь, в этих подковах. Харов’ вытащил бумажник, порылся в нем и достал несколько фотографических карточек и темный человеческий волос. Он бережно взял его двумя пальцами и поднес к голове арестованнопо. Я подошел ближе и убедился, что волос принадлежал Дризену. — Вот два обстоятельства, — продолжал Харов, ютходя от белогвардейца,— которые убедили меня, что вы еще здесь у нас, но по каким-то непонятным мне причинам не решаетесь `перейти границу. Не понимаю только, зачем вам понадобилось рисковать собою лишний рази красть ры фальшивые камни. ‘ Г Белогвардеец опять посмотрел на часы. Было 7 часов 30 минут утра. Довольная улыбка расплылась по его полным, крас‚ным губам. Он на несколько мгновений закрыл глаза, как будто обдумывая что-то, и неожиданно заговорил — Нет ничего легче объяснить эти причины. Но, чтобы вам было все понятно, необходимо разъяснить некоторое маленькое недоразумение, я бы сказал, ошибку. А потом посмотрим, кто в конце концов посмеется последним. Действительно, я — ротмистр нечаевской железной бригады С и, действительно, ‹ ношу фамилию фон-Дризен, но дальше я должен немного вас разочаровать. Одним словом, я Федот, да не тот. Вы охотились за Федором, а попался вам его брат Эдуард Дризен, вторая капля воды. Да, и.пока вы гонялись за мной, в это время Федор Дризен с документами и ценностями просочился сквозь ваши пальцы’ как вода. Он ехал сзади меня и, понятно, видел, какая участь постигла его брата. Вы не понимаете, зачем я болтался Здесь несколько дней? Так ‘именно потому, что ждал Федора. Стоит ли говорить о том, что мы знали о камнях статуи Будды и взяли их лишь с целью запутать следы, Эти камни, понятно, мы выбросили, отъехав нескольKO километров. Но за то в Утинозерском дацане мы приобрели вещь огромной ценности, о которой знают только верующие. Это-—раковина испещренная древними. тибетскими письменами и представляющая собой исторически: религиозную реликвию для всех ламаитов мира. По преданию, в эту раковину трубил Будда при своем первом воплощении и в конце мира будет трубить при последнем воплощении. Он обвел нас торжествующим взглядом и продолжал: — Теперь Федор Дризен в безопасности. А со мной можете. делать что хотите. Харов растерянно рассматривал огромные подковы. Потом вдруг вскочил и хрипло сказал: — Товарищ Седов, еще не поздно, Федора Призена можно настигнуть. Желаете вы проехать со мной по Халхе? Я кивнул ` головой. Переговорив с монГолЛЬСким Пиce ce KeETOM H MO; ee ee лучив разреИ _ шение на.пеЕ реезд грани} ПН а Он, перелетев через меня, ударился плашмя о землю. приготовлена жертва: тарак (сушеное кислое молоко) и просо. Помолился и, обернувшись, сказал: ‚‹ — Хорошо, пусть будет по-вашему. Харов взял меня за руку и мы вышли из юрты. Харов отодвинулся в сторону и тихо сказал, не глядя на меня: — Товарищ Седов, обратите внимание на этого китайца, продающего ханшин *. Постарайтесь так подойти к нему, чтобы он от вас не улизнул. Выпейте у него стаканчик. В нужную минуту я буду около вас. Теперь мне уже было стыдно, что иесколько часов то му назад я считал Харова сумасшедшим. Все, что говорил он, приобретало огромный интерес. Продавец ханшина стоял у одной из юрт и медленно раскачивал корзинку. Это был самый обыкновенный китаец, один из тех, что сотнями толкутся на базарах, вокзалах и пристанях от Омска до Владивостока. Короткие, немного ниже колен, широкие шаровары из легкой материи, белые ‘чулки; кожаные сандалии; широкая синяя блуза. В одной руке он держал стеклянный стаканчик, в другой корзинку, из которой выглядывали бутылки с грязножелтою жидкостью. Когда я подошел к нему, он заметно смутился, но скоро оправился и что-то проговорил по-китайски. Цвет лица его был желтый, даже и глаза как будто поставлены наискось, но все же лицо его не было лицом азиата. Бросалось в глаза поразительное сходство с Эдуардом Дризеном: тот же рост, то же стройное сложение и те же черты лица. Он налил в грязный стаканчик желтой смрадной жидкости. Меня чуть не вырвало, когда я поднес ее ко рту. “Но все же пересилил себя и выпил. Из-за юрты, у которой стояли мы, вышло несколько пьяных монголов. Я попросил еще, и когда Дризен стал наливать, четыре цепких руки схватили его за горло и плечи. Корзина выскользнула из рук. Бутылки Упали на землю и ‘отравили воздух омерзительным запахом ханшина. Страшно сильный, человек со стальными мускулами, Дризен легко стряхнул с себя монголов. Но в это мгновение я бросился к нему под ноги, и он, перелетев через меня, упал плашмя на землю. Монголы снова накинулись на него, а из-за юрты показался Хаpon. Скоро драгоценный документ и историческая древняя раковина ‹очутились у Харова в руках. Связанного Федора Дризена передали монгольским властям, а мы, не теряя, времени, тронулись ‘обратно на пост. Началась переписка с Улан-Батором о выдаче преступника. Впрочем, она скоро прекратилась, так как Дризен бежал. 1 Китайская водка, цы, мы вскочили на коней и помчались в сопровождении трех монголов. — Если мы встретим табун, — сказал мне Харов после двухчасовой бешеной гонки, когда мы на несколько минут остановились, чтобы дать передохнуть животным, — то Дризену не уйти от нас. Его путь через Геi : лянор. Другой дороги на Пекин нет. Мы снова понеслись вперед. Еще два часа скачки, и в глаза брызнула гладь широкого озера. Это Гелянор. Первый уртон (станция) от Кяхты. Несколько десятков войлочных юрт беспорядочно разбросались по берегу живописного озера. У каждой юрты — оседланная лошадь: монгол даже к соседям ездит верхом, Начальник уртона, маленький, высохший старик, долго вертел документы Харова перед подслеповатыми глазами, вооруженными огромными роговыми очками. Возвратил их и стал шептаться. с нашими тремя монголами. Потом подошел к божнице, где стояли статуи Будды и где на тарелках была