Рассказ МАТВЕЯ РЫНДИНА Молодой матрос Сенька Рябой энергично всей пятерней шлепал по струнам балалайки. Его маленькие серые глаза над странным носом, пуговкой сидящим на широком лице, излучали столько радости и бурного веселья, что Максимыч не выдержал и разразился раскатистым густым смехом, катаясь по койке: — Ишь, чорт полосатый! Смотри, балалайку сломаешь. У всех было радостное настроение. Только сегодня, после упорной недельной работы по приведению в порядок дизелей, отливных помп, мин, моторов — этих внутренностей огромной металлической рыбы, подводной лодки «Тарантул», можно было вполне отдаться отдыху. Негодные части машины заменены новыми, старые прочищены, смазаны. Лодка вновь готова к походу. Обычно проходило еще несколько дней до нового похода, и все эти дни почти полностью были в распоряжении моряков. Все желания, сдерживаемые суровой морской службой, вместе с мечтами, рожденными в моp Рис, худ. Б. БОРОДИНА тде курсы подводных лодок можно угадать, где неослабное наблюдение с берега или постоянное дежурство сторожевых судов, — поставлены сети, снабженные подрывными патронами, чтобы одним ударом добить застрявшую в стальных путах неловкую жер тву. Борьба с каждым днем осложнялась, опасность росла. ре во время долгих вахт, наконец, прорывались наружу и воплощались в жизнь. Это именно и готовилось сегодня. Вдруг спокойный, властный голос боцмана Матюшенко прервал разговор. — Оставить, готовиться на берег! Распоряжение командира — срочно приготовиться к выходу к девяти часам вечера. Мотористам допринять смазочного масла. Рулевые, гайда за провизией! Еремеев, качай воздух до полного! — Вот так фунт!-—Присел на табуретку Свищев.—Вот тебе и Ленинград. Шумной, говорливой толпой поднимались моряки наверх по трапу. Вопросы и догадки сыпались со всех сторон. У борта базы — старого, еще паDY CHBIX времен креисерау THe, после. м. многих тяжелых во! слей мои: водники находили всегда уют, отдых и чистые“ койки, — стояла подводная лодка «Тарантул». Это был великолепный корабль. Построенный в первые годы империалистической войны он неоднократно демонстрировал свои мореходные и боевые качества отважными походами к берегам Германии. На всем протяжении Финского. залива, в местах; неизвестных для-нас; были поставлены одиночными группами и огромными полями, мины заграждения, невидимые, всегда неожиданные, таящие разрушение и смерть. Tam, шлепал по струнам балалайки. Внутренность лодки была залита электрическим светом. Огромные мощные двигатели сотрясали всю лодку: переборки вибрировали и отбивали такт, наподобие зубной дрожи. Шум от дизелей, рев вентиляторов, нагнетавших свежий воздух во все уголки лодки, превратили находящихся в машинном отделении в глухонемых. Говорящие не слышали друг друга, разговаривать приходилось на пальцах. Воздух, неравномерно поглощаемый цилиндрами ‘машин, давил‘ на уши и заставлял людей корчить гримасы от боли. У двигателей оголенные, с плечами и грудью, покрытыми потом и `мазочным маслом, беспрестанно щупая движущиеся части, суетились вахтенные мотористы, определяя нагрев: Вдоль всей лодки у своих механизмов стояли, сидели или спали, растянувшись прямо на полу, моряки, готовые каждую секунду вскочить, чтобы одНИМ — двумя жестами ‘исполнить свой маневр, необходимый для немедленного погружения подводной лодки. каюткомпании над картой Финского залива командир обсуждал со штурманом детали похода. — Штаб предложил осмотреть одну их бухт на южном берегу залива, так как, по полученным в штабе сведениям, часть англииской эскадры, прикрывавшей левый фланг Юденича в составе нескольких вымпелов, расположилась там. — Задача несложная,—заметил штурман —мы выполняли и более серьезные операции. Но меня беспокоит небольшая глубина на подходах к бухте. Вы посмотрите, вот здесь, у Остового мыса, возможно, поставлены мины и противолодочные сети. Курс зюйд-вест, которым. мы предполагаем входить, может.быть неудачным для нас. — Согласен, — возразил командир.— Но и другого мыса глубина не лучше, возможность попасть в неприятность не исключена и там. Сенька Рябой энергично