Стиснув зубы от жгучей боли, хлестнувшей по ноге, Яков оставил влополучную льдину и перебрался к барьеру. С обломком шеста и раненой ногой нечего было и думать о больших прыжках. Оставался один выход —по барьеру добраться до нетронутого ледяного поля у берега. Весь вопрос заключался в том, можно ли это сделать до прорыва ледяной плотины. С трудом взобравшись на гребень ее, Яков посмотрел кругом. Сверху подходили все новые и новые льдины. Встретив на своем пути неожиданную преграду, они, как бы в раздумьи, останавливались, потом оживали и, грузно ворочаясь, с треском и шумом нагромождались одна на другую. Время до прорыва плотины нужно было считать минутами—таков был итог наблюдений. Яков тронулся в путь. Цепляясь за скользкую поверхность льдин, обрываясь и падая, он медленно подвигался вперед. Все чаще и чаще вздрагивал барьер. Шурша, опадали льдины, внизу тренькала струями вода. Одну минуту казалось, что затор вот-вот тронется. Нижние слои его под напором все прибывающих льдин переместились. Барьер вздрогнул и слегка подался вперед. Надо было спешить во что бы то ни стало, и Яков напряг последние силы. В безумном беге было в клочья изорвано платье, сорваны ногти на пальцах. Выбиваясь из сил, через вздыбленные массы льда прокладывал себе путь человек. bt вечер сиреневым Mape‚ вом обволакивал степь. Солнце бросило последний сноп косых лучей в долину и, повиснув на секунду огненным диском на тонкой игле отдаленной горы, упало за горизонт. По сонному аулу проходил джарчи ® и зычными криками будоражил вечернюю тишину: — Эй, эй! Все к аулсовету! Будет веселая кин-тамаша! Незнакомое слово «кин» заинтере‘совало декхан %. Борясь с вечерней одуряющей дремой, они выходили из сакль, окружали джарчи, задавая ему вопросы. Джарчи объяснял путанно, сам, повидимому, не ‘совсем уяснив смысл предстоящего зрелища. — Кин-тамаша — такая черная машина... У нее два колеса, как У ворона крылья, Она машет ими и жужжит, как пчела. И тогда на мате* появляются сакли, бараны, люди. Все начинают быстро бегать... Смотреть очень весело... Так сказал мне человек, который привез машину... Не успела степь укрыться в густых вечерних сумерках, как у сакли аулсо1 Гамаша--по туркменски—зрелище. з Общественный глашатай, a Typkmencine крестьяне. 4 Мата—полотно, поздно. Утром Василию ампутировазн. руку. Опять судорожно вздрогнул барьер. На минуту сделалось до жути тихо. Слышно было даже, как с хрустальным звоном кололся лед, и в тот момент, когда Яков ногой почувствовал твердую землю, громовой гул разорвал воздух: барьер рухнул и в клокочущем хаосе захлебнулась река. От острова до берега было с полкилометра. Река здесь, уходя на запад, делала излучину, и потому ледяное поле стояло нетронутым. Высокой каменистой гряды не мог одолеть Яков и упал у ее подножья.. Десяток рук бережно втянул его на берег. Чье-то бородатое встревоженное лицо, как в тумане, проплыло перед глазами... Гулко зазвенело в ушах, словно Яков погружался в воду... Зеленые искры бешено завертелись в огненном круге, и он потерял сознание. В полночь по узкому каналу, который продолбили водники, в фарватер вышел портовой баркас. Под утро, едва выбравшись из-за льда, у левого берега, идущего плотной массой, исковеркав обшивку и погнув винты, баркас уткнулся в сплошное поле при входе в затон. Затонную тишь разорвал протяжный крик сирены, и, в первый раз за весну, рупор с баркаса крикнул: — Т-а-а-м, на барже! Приехавший с баркасом‘ доктор осмотрел раненого. Помощь подоспела во-время. Вще немного —и было бы Весеннее солнце, скользнув о по `` иллюминатору и расколовшись на тысячу веселых улыбок, наполнило светом крохотную каюту баркаса. Волна, идущая с реки, встяхивала легкое суденышко и шурша pacreKaach по бортам. Когда Василий очнулся от крепкого и глубокого сна, то увидел над собой Якова. Беспомощно двинув плечом, Васи: лий глазами указал на жалкий обрубок руки. Дрогнули губы. Санитарка замахала руками — доктор не велел тревожить. Воздушные, легкие отражения волн, бесчисленное множество маленьких солнц, трепетало по полу и стенам каюты. ® — Яша! — позвал больной. Яков, хромая, подошел к койке. — Что с ногой-то, Яша? — Осклизнулся вчера на сходнях,— ответил тот. — Так, пустяки. Пройдет. А ты вот лежи спокойно. Не тревожь себя. О безумном беге по зыбким крутя: щимся льдинам, по краю ледяного барьера, он не сказал ни слова. Ударившись о борт, с певучим шуMOM рассыпалась подтаявшая льдина. — Ишь, сломало лед! — улыбнулся Василий, закрывая от слабости глаза. Санитарка поправила сползшее одеяло. Яков тихо отошел к иллюмина* Очерк Н. АЛЕКСЕЕВСКОГО вета уже гудела большим встревоженным ульем толпа декхан. На глиняной стене сакли — совета висела белая мата; но пока на ней ничего нельзя было‘ рассмотреть. Она тускло и одиноко тонула в наступающих сумерках, вызывая недоумение у зрителей. Человек, привезший невиданную Ma. шину, что-то замешкался, и декхан уже начало охватывать нетерпение. Толпа в пестрых халатах и тюбитейках топталась около пустой маты, слышались недовольные ‘возгласы: — 1 де же эта «кин»? Почему не по. казывается? Больше всех проявляли нетерпение ребята. Они назойливо осаждали матерей, требовали подвести их ближе к мате. Женщины, пугливо озираясь на мужчин, кутали лица в паранджи и уговаривали ребят. Маленький юркий председатель аулсовета разрывался на части, стараясь навести порядок. Вдруг шум и крики, как по команде, смолкли. На пороге сакли-совета показался ‘незнакомый человек, одетый в кожаную куртку. Он осторожно выносил черную машину с двумя большими колесами. Вслед за ним джарчи, пыхтя и отдуваясь, тащил небольшой, но, повидимому, довольно тяжелый ящик с металлической ручкой и длин‚ным тонким шнурком. Человек в кожаной куртке установил машину напротив маты, а рядом велел джарчи поставить ящик. Потом прикрепил шнурок от ящика к машине и приказал джарчи вертеть ручку У ящика. Машина вспыхнула изнутри ярким ослепительным светом. Словно солнце загорелось в ней. Декхане ахнули и все, как один, зажмурили глаза. Механик щелкнул машиной, *сделадл ка‘кие-то приготовления и, обращаясь к толпе, крикнул: — Г раждане-декхане, прошу соблюдать спокойствие!.. Не обращайте внимания на меня, что я буду делать, тут ничего интересного нет. Смотрите на мату. Сейчас начну показывать. Председатель аулсовета перевел декханам слова механика. В кучке, где стояли самые старейшие декхане аула, произошло маленькое замешательство. Чей-то хриплый голос зловеще пробуравил тишину: — Великий Аллах, защити нас от шайтана!.. Впечатление от этих слов еще не успело разлиться смутной тревогой