HO. TOJHE, KaK вдруг густую. темноту голубым, широким лезвием пронизал свет. Он пролился над головами декхан, засверкал на ‘расписном шелке тюбетеек и упал на мату. Мата ослепительно засияла и... ожила. Джарчи не обманул: на мате, действительно, появились живые люди, всплыли очертания какого-то огромного города, с домами, величиной с гору, с машинами, быстро снующими по каменным дорогам. Улицы. были чисты и ровны и сияли, как солончаки в знойный день, ‚ Пораженные декхане широко раскрытыми глазами глядели, на мату. У них захватывало дух... Они не только никогда ничего подобного не видели, но даже не подозревали, что есть на свете такие чудеса. Немногим из них приходилось бывать в родном Ашхабаде, но там не увидишь таких больших домов и таких ° широких, многолюдных улиц. Несколько минут стояла глубокая тишина, нарушаемая назойливым пчелиным жужжаньем машины. Но вот в передних рядах раздались испуганные крики. Толпа дрогнула ‘и отшатнулась; с маты прямо на нее: пер огромный автомобиль. Декхан охватила паника... Еще мгновение —и все готовы были разбежаться, Но свет не. ожиданно погас, мата потускнела и умерла... Механик крепко выругался и крикнул: — 9й, в чем у тебя там дело?.. Почему перестал крутить?.. Объяснилось просто: джарчи, которому было поручено приводить в движение динамо, засмотрелся вместе с другими на мату, а когда появился автомобиль, он до того перепугался, что забыл про свои обязанности. Механик быстро уладил дело, объяснив через председателя аулсовета, что ничего опасного для зрителей нет, и зрелище возобновилось, Первый порыв изумления остыл. Декхане постепенно начали осваиваться с чудесной тамаша, Действие неожиданно перенеслось из большого: города в туркменские степи. На мате — знакомые картины и люди: муллы, баи! дехкане, сакли, аулы, верблюды, тонкие, как иглы, минареты, с серебряными полумесяцами, отары овец. Все это радовало декхан, вызывая у них шумный восторг и одобрение, оявление муллы в смешном положении зрители встретили дружным взрывом хохота. Потом вниманием их овладел молодой батрак-декханин, преследуемый баями. Толпа загудела,. заволновалась. Раздались крики ободрения и сочувствия батраку, а по адресу муллы и баев — угроза, брань... орелище дошло до наивысшего напряжения, Молодой батрак изо всех сил погонял лошадь, стараясь уйти от преследования, но на помощь баям 1 Бай — богач, кулак, и мулле неожиданно появились Oacмачи. Они преградили батраку путь, стали ловить его. Готовилась кровавая расправа. В толпе зрителей вспыхнули возгласы негодования. Несколько десятков кулаков выросли над головами и отразились черными тенями на мате. Вот глухо стукнул в мату брошенный кем-то камень... полетела палка... Сухой и тонкий, как камыш, декханин, сидящий впереди всех на корточках, вдруг вскочил, бросил резкий призыв в толпу. Молодые декхане сорвались с места и подбежали к мате, готовые вмешаться в разыгрывающийся ход событий. Но осторожный механик успел вовремя погасить разгоревшиеся страсти: быстрым движением он передернул ленту. С маты ‘исчезли злодеибасмачи и баи. Молодой батрак празднует победу со своей милой. Картина кончается счастливым бракосочетанием молодых декхан, причем невеста публично сжигает свою паранджу. В толпе женщин движёние, словно шелест ветра в джугаре: укорный роТипы и виды Туркменистана, пот старух и. робкое одобрение молодых. Механик переключает ленту: идет кино-хроника. На облитой ярким, горячим солнцем мате празднование годовщины ТССР. На трибуну всходит тов. Айтаков, говорит речь. Слов не слышно, но зато сам он перед декханами, такой живой и близкий. Зрители бурно приветствуют его: — Ай, ай, юлдаш Айтаков! — Салам алейкума!.. — Геля беры (иди сюда)! — Айтаков! Айтаков!.. раскланиНо Айтаков, улыбаясь, вается и исчезает с маты. Кто-то из зрителей делает предположение, что Айтаков ушел в саклю аулсовета. Несколько человек кидаются туда. — Нирде сень, юлдаш Айтаков?.. (Где ты спрятался, товарищ Айтаков?) — Нирде сень?.. Разочарованные, они возвращаются обратно, но мата уже потухла: кинЕ томаша окончена. Механик возится у своей машины, собирает ленты, чтоTO раскручивает, и машина поет пчелой. Его тесно окружает толпа. Молодой декханин юлит около механика и ломаным русским языком уговаривает его, чтобы он дал ему покрутить ручку аппарата. Механик не разрешает. Но тот упорно просит, готовый даже заключить невыгодную для себя сделку. — Аочеш, кона дам?.. Хорюши кон, быстры кон, много дэнэг стоит... Дай покрутыть. — Отстань, пожалуйста, — ворчит механик. — He могу я... Ты можешь машину испортить. Ежели всякий начнет круТИТЬ... — Ошэн хорюши кон... Не обману. Завитра на моем коне поедэш, машина повэзешь... Дай пожалыста .. Механик раздраженно плюет и, наконец, сдается. — Вот, чудак, пристал!.. Не надо мне твоего коня... Ну, на вот, крутни немножко. Только смотри — осторожнее... Нет, нет, не сюда... Так... так .. Раз.. два... Ну, ну, хватит, хватит... Разлакомился... Декханин взвизгивает от восторга и удовлетворенный отходит в сторону, под одобрительный и завистливый ропот молодежи. « Ночь давно. уже висит звездным халатом над степью, а в ауле жизнь все еще кипит необычным волнением. Утром далеко по выжженной и раскаленной солнцем степи молодые декхане провожали механика и его чудесную машину. На прощанье они горячо просили механика передать городу наказ, чтобы почаще посылал он к ним такие хорошие тамаша.