‚. Мы у подножья Андийских ворот;
прямо —— отвесный скат, слева — глу­бокое ущелье, справа — в беспоряд­ке нагроможденные скалы.

— ам здесь не подняться, придет­ся итти ущельем, — проговорил Абдул
Кадырь, подтяливая подпругу у своей
низкорослой, подвижной лошади.

Я взглянул на кручу и молча с ним
согласился.

‘~~ Uepes ущелье? — перезтросил
Осман. — Нет! Через ущелье нельзя.
Мы утонем там... Снег будет выше
	головы... Лучше ‘всходить здесь.

Как? — обратилея он к одному из
стариков.

Тот замялся.
	— Раздумывать у нас нет времени.
Давайте ‚решать.. Идем эдесь?..

Юнукилау вместо ответа пустил
вперед коня. Тронулись в остальные,

Подъем кажется бесконечным, Ан
дийские ворота — такими же недося»
гаемыми, как и в тот момент, когда
мы подошли к их подножию. Осман
поднялся высоко. На белом фоне сне­га он чернет маленькой точкой. По
	HS  комсомодьцел, -- радио слушать
будем,

Школа здесь чистенькая, новенькая.
В самом просторном классе — женский
ликпункт. За партами сидят 50 горя­ROK, .

На другой день покидаем Мехельту,
Снова горные тропинки, снега, пере­валы,

, yy
	Прозрачно-голубой лентой тянутся
горы Усалдыр — граница Чечни и
Дагестана. Впереди еле видимым кон­туром проступает хребет Бунрах,
перевалив который, мы должны по­дойти к  Андийским воротам и через
них — К Анди, ee

Чем Дальше мы двигаемся, тем ста­новится  пасмурнее, холодиее; Ветер
порывистый, Снег слепит глаза, Тро­па заметена, ее не видно. Трудно ды­math. Коченеет тело от нестерпимо
холодных порывов ветра. Буран, .
°С трудом добрались до  Сивуха, се»
ления, лежащего между Мехельтой и
Анди,

Там тревога. Весь аул в сборе. Нас
не расспрашивают, кто мы и куда едем.
Человек в черной бурке, взяв стремя
Юнусилау, говорит:

— Путь закры! Слезай!

Мы спешиваемся.

— Вели этот буран обойдется без
жертв — большое счастье, — говорит
‚подошедший к ‘нам зам. предсельсове­та Осман Алиев. —- К нам очень труд­ные пути, У Андийских ворот и на
перевалах горы Тамук-Меер даже в
хорошую погоду гибнут люди.

Действительно: если Мехельта —
«на груди», то Сивух — «на темени»
гор — на стыке  Чечни и Дагестана.
Несмотря на отдаленность от куль­турного центра и неблагоприятноеть
местоположения,  Сивух в культурном
отношений стоит гораздо выше хотя
бы таких больших селений, как Гим­ры,. Караногай; а они ‚расположены
почти рядом, по сфавнению с `Сивухом,
с культурным центром. Здесь есть
крепкое партийное ядро, есть подлин­ные энтузиасты-культштурмовцы. из
среды комсомольцев,

— Мы соревнуемся с Мехельтой, —
не без гордости говорит Осман, — и
не отстаем ют нее. По охвату женщин
учебой мы даже впереди мехельтин­es. :

Снова приходят люди: опять тре­вола. На Дороге между Мехельтой и
Сивухом застигнуты бураном ишаки,
груженные кооперативным товаром.

Уже темно. косой уличке Me­_чутся люди с зажженными фонарями
и с лопатами. Через несколько ‘секунд
тьма поглощает фигуры пеших и вер»
ховых. С ними уходит и Осман.

Буран бушевал всю ночь, Утром из
Мехельты прибылн двое всадников

д lf Mm i we
	узнать о нашей судьбе. Мы  благода­реа > БО wee mente ee Им
	рили мехельтинцев за внимание.

— Это наш закон, — сказал. Ос­ман, — закон наших гор.
	 
	«шамилевками» горцев, фанатически
преданных мертвым догмам ислама И
пюариата, Они ждали чуда от новояв­ленного имама. OHH хотели видеть,
как он, расстелив на форельном озере
свою бурку, совершит намаз. Ждали
долго, благоговейно, проводя время в
посте и молитвах. Чуда конечно не
последовало. Но произошел переворот
	в умах горцев, Теперь они на прошлое.
	смотрят иными глазами, говорят и
чувствуют по-другому.

— И как это народ’верил этим не.
лепым сказкам, не понимаю, — OAH:
мает плечами председатель андийского
животноводческого колхоза, — Bea
Чечня топда обежалась смотреть на чу­до... Двое суток ждали, окружив озеро
кольцом... Сжульничал имам...

На огромном покатом плато распо­ложен аул. Ко всех сторон он окружен
снежными горами, кажется — нет зы­хода из этой снежной западни,

Сельсовет. Пройдя две больших с
развороченным полом, с выбитыми юк­нами пустых комнаты, мы оказались. в
	зале-читальне. Стены сплошь заклеены
	 
	‚. Веснольно санлей ступенчатым изгибом влепились в откос сналы a.
	плакатами. Надписи скачут вверх,
вниз, вдоль. Но нет ни одной надииси
на национальном языке, мет ни одного
национального, плаката, А какую бы
пользу принес здесь млакат понятной
н близкой горцу тематики на родном
языке и особенно сейчас, когда в не­которых селениях 75 процентов жите­лей уже стали грамотными, Но Даг­ГИЗу невыгодно издавать свон пла­вахты: дороо, ноцллце ди»_и дешев­ле распространять готовые, хотя бы
малоактуальные и еще менее понятные
плакаты!

В дверь протискивается добродушно
Улыбающийся предсельсовета, Пред­лагает нам расположиться здесь на
отдых. Сейчас же появляются печь,
кумган, таз, кизяк. Комвата сразу
становится уютнее.

— Сколько здесь пустующих ком­нат! — говорит Джамал, протянув ру­ки к огню. — Клуб, ясли и даже кино
можно здесь устроить.
‚ — В смете будущего года преду­смотрена тысяча рублей на ремонт, --
сообщает предсельсовета. -- Когда
дорогу прокладывали, общество мно­го помогало. У нас теперь прямой путь:
Анди — Ботлих! Машина ходить мо­жет, Вторая очередь — этот дом...

Чуть слышен далекий призыв муллы
к намазу:

— А-аллах, Абкар!.. А-ллах, Абкар!..

И сейчас же. заглушая ero:

— Ликбез! Ликбез!,

Странно звучат эти лва одновремен­ных призыва; один —- унылый — к
		его следу идем и мы, По мере ПОД
	сма х вершине становится все холод­нее и холоднее, В лицо хлещет жест»
кий, пронизывающий ‘ветер. Лошади
совершенно заиндевели. Напрягаешль
все силы, чтобы побороть желание
остановиться, передохнуть. Идешь,
карабкаешься, падаещь, встаешь и
снова ндешь. И .— кажется — подъему
не будет конца, вовота попрежнему
далеки...

Подъем закончился. Долго стоим,
молча любуясь открывшимся перед
нами видом. Садимся на камни. Осман,
Абдул Кадыр и старики прощаются.

— Трогайтесь скорее, — говорит

Юсман, — путь еще велик...
‚ Юн показывает, как нужно ‘итти. Еще
два-три напутствия, и наши проводни­ки скрываются в узком проходе Ан­дийских ворот.

„, Начинается спуск, не менее опас­ный и трудный, чем подъем, -

,

 Анди, Вот где произошел памятный
всем старожилам случай. Кулак-овце­вод Нахмутдин Гоцинский из сел. Го­цо был провозглашен имамом Чечни и
Дагестане. В мечети есть минарет, KO­торый прежде всего бросается в гла­за, по мере приближения к  Анди, Чуть
покосившийся, толстый, сложенный из
крупного камня, он торчит  культя­пым обрубком, В 1919 г; сюда со всех
сторон по горным тропам стекались
	 цедые полчища вооруженных кинжа­лами, эинтовками и даже дедовскими
	Два дня не унимался бурая,

‚ Сивух вымер — пустовали кривые,
заметенные снегом улички. В серой му*
ти утонули горы. Сугробы снега срав­нялись с крышами,

Люди знают: сейчас они отрезаны
от всего живого, сейчас от них нет ни
путей, ни дорог, В такие дни вспоми­нается все страшное, что бывает в го­рах в такую пору, рождаются сказки,
творятся легенды. .

ы третий день в сакле Османа
Алиева;  

 Юнусилау несколько раз выходит на­ружу смотреть погоду. Солнце еще не
взошло, горы в пеленё тумана, HO
Юнусилау уверен:

— День наш!

Приходит Осман, подтверждает это.

Проводниками едут Осман, пред­сельсовета и еше двое стариков, хо­6 рошо знающих дорогу