ТИЙ ФИЛОСОПУЛО
	Опыт характеристики
	задремывал. Длительная практика научила
его спать так, что храп и присвист каза­лись окружающим словами: „Верно! Хр-т...
Поддерживаю! Хх-р. П-р-равильно! Ёр-р.
Иван Семеныча... Хр-р-кх-х-х*...

Неожиданно разбуженный громкими го­лосами спорящих, Филосопуло раскрывал
блестящие черные глаза, вы­хватывал из жилета карманные
часы и испуганно говорил:
_ — Лечу! Лечу! У меня в пять
комиссия по выявлению осталт­ков. Уж вы тут без меня до­заседайте! Привет!

И Авксентий Пантелеевич
устремлялся в комиссию по вы­явлению. Он очень любил эту
комиссию, потому что там по­давали бутерброды с печеночной
колбасой. :

Управившись © колбасой
вполне оценив ее неченочные
достоинства,

Авксентий под
прикрытием
зонтика пере­бегалв „Утиль­BS основу“ и с \
8 жадностью го­лодающего >
принимался за,
шпроты, которыми благо­душные утиль - основцы
обильно уснащали свои £t
длительные заседания. /

Он тонко разбирался в :
хозяйственных вопросах.

На некоторые заседания, _ a“
где его присутствие было we
необходимо, он BOBCE He те

ходил. Там давали пустой
чай, к тому же без саха­ра. На другие же, напро­тив, старался попасть,
набивался на приглаше­-
ние и интриговал. Там,
по его сведениям, хорошо кормили. Ве­чером он делилея с женой итогами трудо­вого дня. .

— Представь себе, дружок, в директора­те большие перемены.

— Председателя сняли? — лениво спра­шивала, жена,
	— Да, нет! -досадовал Филосопуло.—Пи­Авксентьев  
рожных больше не дают! Сегодня давали ных мучениях.
бисквиты „ДЛелегатка“! Я с‘ел четыюнадцать.
	АВКСЕН
	Иллюстрации
Е Елиеевева,
	— А в этом вашем, в синдикате? — из
вежливости интересовалась жена. — Все
еще пирожки?

— Пирожки! — радостно трубил Авксен­тий. — Onoarai сегодня. Половину ра­схватали, черти. Однако, штук шесть я
успел.

И, улдовлетворенный трудовым евоим
днем, Филосопуло засыпал. И молодецкий
храп его по сочетанию звуков походил на,
скучную служебную фразу: „Выслушав пре­дыдущего оратора, я не могу не отметить...

Недавно © Авксентием Нантелеевичем
стряслось большое несчастье.

Ворвавшись на заседание комиссии по
улучшению качества продукции, Филосо­пуло сел в уголку и сразу же увидел
большое аппетитное кольцо так называемой
краковской колбасы. Рядом почему-то ле­жали сплющенная гайка, кривой гвоздь,
полуистлевшая катушка ниток и пу­зырчатое ярко - зеленое ламповое стекло.
	Но Филосопуло не обратил на это вни­мания.

— Поддерживаю, — сказал Авксентий.
вынимая из кармана перочинный ножик.

Пока говорил докладчик, Филосонуло
успел справиться с колбосой.

— И что же мы видим, товарищи! —
воскликнул оралор. —
По линии колбасы у
нае не все благопо­лучно. Не все, не все,
товарищи, благополуч­но. Возьмем, к при­меру, эту совершенно
гнилую колбасу. Кол­басу, товарищи... Где­то тут была, колбаса...

Bee посмотрели н%
край стола, но, вместо
колбаеного кольц&,
там лежал только жал­кий веревочный хво­OTHE.

Прежде чем успели
выяснить, куда дева­nach колбаса, Фило­сопуло задергалея и
захрипел.

На этот раз его
хрин отнюдь не по­ходил на обычное
„согласен, поддержи­ваю“, & скорее на, „ка.
раул! Доктора!“

Но спасти Филосо­пуло не удалось.
Авксентьев в тот же день умер в стралт­Gi fOACHOCBEKILU
	Необ‘яснима была энергия, с которой
ответственный работник товаринг Филоео­пуло посещал многочисленные заседания,
совещания, летучие собеседования и про­чие виды групповых работ.

Ежедневно не менее десяти раз пере­бегал Филосопуло с одного заседания на,
	другое с торопливостью стрелка, делающе­го перебежку под неприятельским огнем.

— Лечу, лечу, бормотал он, вскакивая
на, подножку автобуса и рукой посылая
знажомому воздушное „пока“.— Лечу! Дела!
Заседание! Сверхсрочное!

„Ноболыне бы нам таких! — радостно
думал знакомый. — Таких бодрых смелых
и юных душой!“

И действительно, Филосопуло был юн
душой, хотя и несколько тучен телом.
Живот у него был как ядро, вроде тех
ядер, какими севастопольские комендоры
палили по англо-французеким ложементам
в крымскую кампанию. Было совершенно
непостижимо, как он умудряется всюду
поспевать. Он даже ездил на, заседания в
ближайшие уездные города.

Но как это ни печально, весь его засе­дательекий пыл об‘яснялея самым прозам­ческим образом. Авксентий Пантелеевич
Филосопуло ходил на заседания, чтобы по­кушать. Покушать за
счет госучреждений.

— Что? Началось
уже? — спрашивал он
курьера, взбегая по
лестнице.—А-а! Очень
хорошо!

-Он протискивалея в
зал заседания, где уже
за, темно-зеленой экзё­менационной скэ­тертью виднелись блед­ные от табака лица
заседающих.

— Привет! при­вет!-—говорил он, хва­тая со стола бутер­брод © красной ик­ой. — Прекрасн.о!

полне согласен! Под­держиваю  предложе­ние Ивана, Семеныча.

Он пережевывал еду,
вытаращив rasa и
порывисто двигая мор­жовыми усами.

— Что?— кричал он,

 
	разинув пасть, из ко­О
торой сыпались крош­ки пирожного. — Что? Мое мнение? Впол­не поддерживаю. — Наевшись до одурения
и выпив восемь стаканов чаю, он сладко