(600)

37

№

литературная газета

НЕИЗВЕСТНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ А. М. ГОРЬНОГО A. М. Горький (Ленинград, 1917 г). Ло ндо н тичелли, почему они не могли или не хотели - подойти ближе жизни настоящего? Не потому что жизнь культурного общества на ших дней стала слишком тесной, бе цветной, скучной, что людьми все б лее властно командуют темные стра сти. В этой жизни нет места поэтам они ищут красивого на кладбища прошлого. Для поэтов современност нет возбуждающего творческую мысл сегодня, нет у них светлого завтра они живут отдаленным вчера. Груст ная жизнь. Она обессиливает твор. чество… Власть золота, железа и кам: власть зависти, жадности и алобы закрывают перед нами просветыв будущее тяжелой завесой унижав щих нас мелочей жизни. Живая в ра в возможность на земле счасть для всех не находит вдохновенны учеников среди общества, измученнь го нервной суетой дня, истощенном непрерывной борьбой за существов ние. Верный признак духовного старч ства, несомненное указание на необ ходимость влить новую кровь в ж дряхлого организма. ре во в Это касается не только Ангтии, нечно, все так называемое культу ное общество Европы смотрит назадвор все оно ищет красоты и радости прошлом. (81.  М. Горьким вскоре после возвраще­ния в 1907 г. из Лондона, где М. Горький был в качестве делегата на с езде РСДРП. Очерк был написан на Капри и имеет дату - в июня 1907 г. Напечатан впервые в англий­ской газете «The Nation» и в друтих заграничных иноязычных изданиях. На русском языке был известен не авторский текст, а перевод с англий­ского или с какого-либо друтого язы­ка (газета «Новости дня» 1907, № 79, 26 июня). Намипечатается в извле­чениях по копии, исправленной ав­тором и сохранившейся в архиве пи­сателя. Рассказ «Утро», датируемый 1910 г. был написан М. Горьким по сле­дующему поводу. В ноябре 1910 г., после смерти Л. Толстого, семилетний мальчик Илюша Френкель обратился с письмом к М. Горькому, в котором упомянул о смерти Л. Толстого и просил прислать сказку. М. Горький ответил письмом с краткой характе­ристикой Л. Толстого и В. Королен­ко и прислал «оказку» «Утро». Ма­шинописнаякопия этой «сказки» с поправками автора хранится в архи­ве писателя и оттуда перепечатыва­ется нами. Место напечатания рас­сказа, вероятно, опубликованного в зарубежных изданиях, нам неизвест­но. С. БАЛУХАТЫЙ.  внечатляющего и полновесного лите­ратурного труда. Здесь мы найдем и многочислен­ные бытовые зарисовки лиц, харак­теров, и картины быта, в дальнейшем использованные М. Горьким в своих художественных шедеврах, и выраже­ние в. словесных образах и формулах основ своего общественного и мораль­ного миросозернания необытойно острые образцы политического пам­флета, и чудесные по тону и крас­кам его жанровые этюды. Совокул­ность этих произведений дает на­глидное представление о том, как разнообразна была литературная ра­бота М. Горького, как щедро рассы­пал он блестки своего ненсчерпаемо­го таланта, каким многоразличным способом он реагировал художест­венным словом на явления культур­ной и общественной жизни, как тре­бовательно, сурово и придирчиво он относился к отбору своих собственных произведений. Из этого огромного нензвестного со временному читателю литералурного страницах газетно-журнальной прес­наследия М. Горького мы извлечем сы и никогда не перепечатывалась. лишь некоторые произведения, Печа­С целью раскрыть наиболее полно таемое ниже воззвание «Рабочим!» от­весь сложный процесс становления носится, видимо, к 1906 г. и предназ-

Литературное наследие М. Горько­го - художественное и публицисти­ческое -- исключительно велико. Би­блиопрафический подсчет всего на­печатанного М. Горьким, произведен­ный нами, установил, что им напи­сано свыше 1 200 литературных про­изведений - рассказов, повестей, льес, мемуаров, фельетонов, статей, рецензий, возваний и т. п. Лишь третья часть этого числа полный цикл художественных и мемуарных произведений - включе­на М. Горьким в известное, наиболее полное, 25-томное собрание его сочи­нений. Уже с первых же своих по­пыток в 1898--1899 гг. выступить с томиками собрания сочинений М. Горький произвел тщательный от­бор незначительного числа рассказов из всего обширного цикла ранее им написанного, и такой же отбор он производил и во все последующие годы при издании очередных томов своих сочинений. Значительная же часть произведений М. Горького, пре­имущественно раннего периода, как и вся его публицистика, осталась на

В имени его я слышу ласковый  звон колокола истории, задумчивый возглас из глубины веков, добрый со­вет старого мудрого опыта: - Надо больше знать друг друга, люди, больше… Мне кажется, что чудовищно огром­ный город, одетый мантией тумана, всегда - днем и ночью - упорно думает о великих драмах своего прошлого, о бесцветных днях настоя­щего и с тоской, но уверенно ожида­ет будущего - светлых солнечных дней, полных радости, ожидает при­шествия новых людей, полных твор­ческой силы. Он скучает о тех, которые сделали имя Англии громким в мире, ждет рождения великих детей, подобных тем бесомертным, которых знают всюду на земле. Лондон, кажется мне, жаждет нового Шекспира, Байрона и Перси Биши Шелли, нового Гиббона, Маколея и Вальтер-Скотта, трубаду­ров славы Англии. Что такое слава Англии? Прежде всего - ее ненасыт­ная жажда свободы духа… Ныне эта жажда угасает неутоленною. И пото­му пора снова возбудить ее в душе народа. Великий народ, мне чудится, дума­ет: - Скоро ли снова придут и зазву­чат для всех народов мира колокола моето духа, запоют громкие трубы мои, разнося по земле мысли и на­дежды народа Англии? Глухой и темный шум облекает го­род омутной тучей, он сливается с туманом, кружится, кружится над го­родом, в ропоте его много силы, но и усталости много. В тумане я вижу лицо Лондона - это лицо великана старой чудесной сказки, мудрое и печальное… Город думает и возбуждает думы о жизни… Могучий, каменный, суровый город богато одет в пышно-зеленый плащ садов и парков, он роскошно укра­шен драгоценными произведениями старого, безумно смелого искусства, в радостном изумлении стоишь перед воздушно улетающей в небо кружев­ной громадой Вестминстерского аб­батства и с глубоким почтением смот­ришь на тяжелый серый Тоуэр, вы­зывающий стройные ряды воспоми­наний и великолепную Елизавету впереди всего. Много злого было сде­лано внутри этих серых камней, мно­го призраков, облитых кровью, ви­над башнями замка, но это не делает старый Тоур менее красивым, В каждой столице любого государст­ва есть овой Тоуэр, в каждом из них люди выливали на землю кровь лю­ос-дей, я думаю, серый лондонский Тоуэр не грешнее друтих. И если лю­ди позволяют убивать себя, в этом, отчасти, всегда виноваты сами они. Отчасти, я говорю. Ибо разве есть среди нас некто совершенно невин­ный в преступлениях, окружающих ето, непричастный жестокости, напол­няющей жизнь? Но жемчужиной города прагоцен ностью, которой нет цены, лучшим украшением Англии для меня явился Британский музей - панорама жиз­ни всех народов земли, умное и ве­ликое создание сильных и длинных рук английского народа. Не слишком ли много увлечения задачами узкими, грубо материаль­ными? Этот большой, тяжелый дворец ред­костей стоит на земле крепко, как са­ма Анганя. Онявляется как бы ка-да менным переплетом великой книги о культуре человечества, книти, кото­рую надо читать годы, чтобы про­честь ее всю до конца. И всюду, видишь, как много в Лондоне ума, но думаешь: не слиш­ком ли односторонне тратит огромный капитал своего духа за по­следние десятилетия? И не стесняет ли увлечение это развитие духа свободы внутренней. истинно творческого духа, обогащаю­щего мир ценностями вечными и не­тленными? Бросается в глаза обилие антиквар­ных лавок… Это естественно в стране с такой старой культурой, и понятна любовь англичанина к вещам, напо­минающим ему о великом прошлом. Старый фарфор и бронза, так но и пышно красивы, ярки, созданы с горячей любовью, на каждом из них видишь печать работника-поэта. Образцов современной художествен­ной промышленности меньше. Все они укалывают на отромление людей скучными, холодноватыми и невольно возбужлает трустную мысть об ке творчества, о замене его ремеслом. Старые вещи лучше, они сделаны харак-здоровым, веселым человеком. Смотришь на Росетти, Бери, Джон­Почему эти нежные и сильные та­ланты черпали свое вдохновение в прошлом, почему их так пленил

М. Горького - художника и общест­началось заграничным рабочим. Само   собой разумеется, что обычного печат­ного текста его не было: оно распро­странялось в нелегальных изданиях или в машинописных копиях. С од­ной из таких копий текст воззвания и воспроизводится нами. написан Очерк «Лондон» был T венного деятеля и дать читателю представление об исключительном те­матическом и жанровом разнообразии творческих исканий великого масте­ра слова, мы вправе извлечь со стра­ниц старой печати наиболее показа­тельные образцы его всегда яркого,

Много спорта - и мало оживления Люди играют скучно, как будто полняя необходимую обязанностьП­ка она еще не надоела, но уже св ро будет тяготить человека. Тяжело поразила меня юность пр ституток, гуляющих по Пикадилл В этом факте есть нечто грозное дл общества. Видно, что девушки посту­пают на рынок разврата очень рано и очень быстро сходят с него в трущо­бы, где их ждет голод и смерть. Э краткая жизнь ночной бабочки вызы вает в душе ненависть к общеста так быстро пожирающему своих бе защитных членов. Почти не встречаешь солдат, это хорошо, милая, старая Ани тим можно гордиться. Зачем де жать огромные армни убийц по меслу Их роль прекрасно выпон ют капитализм и нищета. с ( быть др Ко Ко фор мре форы Хороши старые дома - онр напоминают о Диккенсе и Теккерсч двух англичанах, о которых всед вспоминаешь с уважением и хор шей улыбкой в душе. Уайтчапель не поразил меня, видел Ист-Сайд в Нью-Йорке. * Славный, древний город, задуч вый великан Лондон в конце кон оставляет ны сердце грустный нал печали. Это большая красивая чаль, такая же, как и сам горос ондонский туман можно полюби так же, как и картины Тернера, а его мягкие прозрачные краски, свзо дымку которых душа видит чо­неясное, но чудесное, красивое, ск чающее человека. Под этой пыши оделлой города чувствуешь его сел, его крепкий, огромный, спосбнн - о вор Ц о На р … Мне кажется, несчастие культу ных людей - их одиночество, в оторванность от жизни. Их ведь вс мало сравнительно с массойя да, и они стоят между ним и каш талом, как между молотом и н вальней, в постоянной возможн быть раздробленными. Где исход из этой драматичек позиции? нацияПривлекайте на свою сторонув род, зовите его к себе интересы духа, дайте ему возможность пов вас, быть таким же духовно бога как вы сами. ви Тогда вы не будете одиноки, м вы будете сильны, и только тогда бедит истинно человеческое, тоа тогда восторжествует истинная тура. Жизнь станет легка, радос и даже камни будут улыбаться. вады журн

p

Почему? Ты узнаешь об этом потом, когда будешь большой, если, конечно, за­хочешь узнать, а пока - умей лю­бить солнце, источник всех радостей и сил, и будь весел, добр, как это, для всех одинаково доброе, солнце. Проснулись люди, и вот они идут на свои поля, к своему труду, - солнце смотрит на них и улыбается: оно лучше всех знает, сколько сдела­но людьми доброго на земле, оно ког­да-то видело ее пустынной, а ныне вся земля покрыта великой работой людей - наших отцов, дедов, праде­дов, - между серьезным и покуда непонятным для детей, они сделали также и все игрушки, все приятные вещи на земле - синематограф, меж­ду прочим. Ах, они превосходно работали, на­ши предки, есть за что любить и ува­жать великую работу, сделанную ими всюду вокруг нас! Над этим не мешает подумать, де­ти, - оказка о том, как люди работа­ли на земле, - самая интересная сказка мира… На изгородях полей рдеют розы, и всюду смеются цветы, многие из них уже увядают, но все смотрят в нее небо, на золотое солнце; шеле­стят их бархатные лепестки, источая сладкий запах, и в воздухе, голубом, теплом, полном благоуханий, тихо несется ласковая песня: То, что красиво - красиво, Даже когда увядает; То, что мы любим - мы любим, Даже когда умираем… Ничего не поделаешь: когда ребен-Чем ку минет сорок лет - он становится немножко скучен. (1910 г.). День пришел. Добрый день, дети, и пусть в жиз­ни вашей будет множество добрых дней! Я скучно писал это.

описать словами их милую красоту, и - смеются! Сняв почтительно шляпу, я говорю им: - Вы очень любезны! Благодарю вас за честь, но - у меня сегодня нет времени. Потом, может быть… Они гордо улыбаются, потягиваясь к солнцу, его лучи горят в каплях росы, осыпая лепестки и листья бле­ском бриллиантов. нал ними уже кружатся золотые пчелы и осы, кружатся, жадно пьют сладкий мед, и в теплом воздухе льется их густая песня: Благословенно солнце Радостный источник жизни. Благословенна работа Для красоты земли. Проснулись красногрудые малинов­ки; стоят, покачиваясь на тонких ножках, и тоже поют свою пеоню ти­хой радости, - птицы лучше людей знают, как это хорошо - жить на земле. Малиновки всегда первые встречают солнце; в далекой холод­ной России их называют «зарянка­ми» за то, что перья на грудках этих птичек окрашены в цвет утрен­ней зари. В кустах прыгают веселе чижи, серенькие с желтым, они похо­жи на уличных детей - такие же озорники и так же неустанно кри­Гоняясь за мошками, мелькают ла­сточки и стрижи, точно черные стре­лы, и звенят, радостно и счастливо, хорошо иметь быстрые легкие кры­Вздрапивают ветви пиний, - пи­нии похожи на опромные чаши, и

Самое лучшее в мире - омотреть, как рождается день! В небе вспыхнул первый луч солн­ца, ночная тьма тихонько прячется в ущелья гор и трещины камней, прячется в густой листве деревьев, в кружевах травы, окропленной росой, а вершины горы улыбаются ласковой улыбкой, точно говорят мягким те­ням ночи: - Не бойтесь -- это солнце! Волны моря высоко поднимают ыо головы, кланиются солицу, как придворные красавицы своему коро­лю, кланяются и поют: - Приветствуем вас, владыка ми­pa. Доброе солнце смеется: эти волны всю ночь играя, кружились, кружи­лись и теперь они такие растрепан­ные, их зеленые одежды измяты, бар­хатные шлейфы спутаны. бе-А - Добрый день! -- говорит солице, поднимаясь над морем. - Добрый день, красавицы! Но - довольно, ти­ше! Детям невозможно будет купать­ся, если вы не перестанете так высо­ко прыгать! Надо, чтобы всем на зем­ле было хорошо, не правда ли? Из трещин камней выбегают веле­ные ящерицы и, мигая сонными глаз­ками, говорят друг дружке: - Сегодня будет жарко!

Р.а бо чим!  всего света почерпнут в этой победе вдохновение и силу для себя… Поймите - когда речь идет о ра­бочем народе, весь мир - одна се­мья!… иИоомотает пресы-напомоас России, к вашим товарищам, которые идут в бой под одним знаменем с ва­ми - под красным знаменем социа­лизмак одной пели с вами вобождению труда от гнета капитала. ка-Они пошли первыми, и вы должны помочь им, ибо, повторяю, в этой борьбе победа одних - победа всех. В России близок день общего вос­стания, - неужели вы допустите, чтобы ваши товарищи пошли в бой с голыми руками? Дайте им серебра ебр для железа и свинца! Я знаю - рабочий беден серебром, поПролетарии всех стран - соеди­няйтесь! он богат только сердцем… Но вы должны показать старому миру ханжей и лицемеров, что имен­но в сердце рабочего горит истинный огонь любви к человеку, в нем пыла­ет пламень веры в братство людей, вы должны показать этот пожар в груди слепым глазам жадных и сы­тых… И пусть они вздрогнут в пред­чувствии бессилия своего, и пусть надгробным пением издыхающему от пресыщения миру злобы и жадно­сти, миру лжи и жестокости прозву­чит наш боевой, святой наш лозунг, лозунг братства народов: [1906 г.] К вам, которые всю жизнь работа­ют, предоставляя хозяевам своим из­давать законы для ограждения соб­ственности, созданной вашим трудом, к вам, которые не всегда имеют до­статочно хлеба, чтобы насытиться, которыми управляют люди, щенные всем, что вы создаете, к вам, рабочие, истинные хозяева всей земли, - я обращаюсь. Как перед всем рабочим людом ми­ра, перед вами лежит путь борьбы за освобождение человека из рабства экономики и политики, из плена питала и государства, лакейски слу­жащего ему против вас. Эта борьба скоро охватит весь мир, и она будет борьбою двух рас: си-против расы богатых, которые бу­дут защищаться всеми силами свои­расы бедных, которые пойдут в бой под знаменем равума, правды, любви и справедливости… Эта борьба неизбежна, как смерть, и она началась! Первым отрядом все­мирной армии двинулся в битву рус­ский рабочий. ми - жадностью и лицемерием, хит­ростью и жестокостью. Его победы и поражения его - известны вам, вы знаете, как много сил потратил он и еще потратит, вы знаете, как обильно текла и потечет еще его кровь. Он уже нанес славные удары врагу, но враг еще силен и впереди у рус­ских - много битв. скорее грянет ближайшая бит­ва, тем скорее ее громпронесется всей земле, и если русский рабочий победит, - рабочие всей Европы,

В жаркий день мухи летают лени­чат. во, ящерицам легко ловить и есть их, а с есть хорошую муху - это так приятно! Ящерицы - отчаянные ла­комки.

Отягощенные росою, шаловливо по­лья. качиваются цветы, точно дразнят и говорят:

- Напишите-ка, сударь, о том, как мы красивы утром, в уборе росы! На­кажется, что они налиты светом соли­ца, как золотистым вином. Просышаются люди, те, для кото­пишите-ка словами маленькие порт-

реты цветов с нас. Попробуйте, это рых вся жизнь - труд; просыпаются летко­мы такие простые… Хитрые штучки они! Превосход­те, кто всю жизнь украшают, обога­щают землю, но - от рождения до

но знают, что невозможно человеку смерти остаются бедняками. Пьеса «Враги» была впервые напе­чатана М. Горьким в России в сбор­нике товарищества «Знание» за 1906 год (кн. XIV). Произведение, вскрыв­шее тот непримиримый классовый ан­тагонизм, который существует между пролетариатом и буржуазией, было крайне враждебно вс встречено и госу­дарственной властью и всей реакцион­ной печатью. Главное управление по делам печати по докладу цензора дра­матических сочинений О. Ламкерта от 13 февраля 1907 г не допустило про­изведение к постановке. Цензор в своем заключении писал: «Действие в этих сценах неслож­ное. Михаил Скроботов, директор фабрики, не исполняет требования ра­бочих уволить неугодного им масте­ра и угрожает совсем закрыть фабри­ку, если они взбастовкой поддержат свое требование, При происходящих бочей среде, считается нужным че­ловеком в деле достижения рабочими лучшего положения, и поэтому для его спасения молодой рабочий Ряб­цов принимает преступление на се­бя. В конце концов является однако истинный убийца и отдает себя в руки правосудия. В этих сценах ярко подчеркивает­ся непримиримая вражда между ра­бочими и работодателями, причем первые изображены стойкими борца­ми, сознательно идущими к намечен­ной цели - уничтожению капитала, последние же изображены узкими эгоистами. Впрочем, по словам од­ного из действующих лиц, совершен­но безразлично, каковы качества хо­зяина, достаточно того, что он сказывает победу рабочих. Сцены эти являются сплошною про­поведью против имущих классов, вследствие чего не могут быть дозво­лены к представлению»1. 1 ЛОЦиА Доклады драм. цензу­ры за 1907 г. На докладе резолюция. «Согласен». Заключение полностью ечатается впервые.

наив-Прежде всего, я учу сам себя, хотел бы, конечно, чтобы все учились понимать друг друга. Если читателю покажется, чо впал в тон учителя, читатель бу неправ. Если мы, люди, хотим стать бл друг к другу, если мы верим вв можность духовного родства вег всеми, мы должны коворит другого и отделяет нас от него. упад-Больше внимания к человеку, что я всегда говорю, больше ния к человеку, люди! Больше желания узнавать л вот что я горячо рекомендую че ку. Знание да будет нашею спраст тура ател меча чра ос Бо-Саргі, 907, июнь в. твор

ВРАГИ С ВРАГАХ  НОВЫЕ ЦЕНЗУРНЫЕ МАТЕРИАЛЫ О А. М. ГОРЬКОМ ОРЕСТ ЦЕХНОВИЦЕР Параллельно русскому изданию Горький выпускает в Штуттгарте пест вдеменком переводе, В спязн пьесу в немецком переводе. В спязи с тем, что пьеса была дозволена к печати в России, и немецкий ее пе­ревод также был вначале разрешен цензурой (рапорт от 7 января 1007 г. № 135). Но когда доклад попал на утверждение к старшему цензору Го­ряинову, он пришел совсем к иным выводам. В своем заключении Го­ряинов сообщал: «Ознакомившись о сочинением, своей стороны не могу согласиться с мнением первоначального докладчика, так как драма, независимо от отдель­ных неподходящих выражений и мест, проникнута сочувствием к вос­станиям и убийствам, производимым дельцам и на которой готовится бунт, как следствие агитации социалистов нанболее решительныйвладельнев утверждает, что уступок рабочим де­лать нельзя, так как это поведет лишь к увеличению их требований, и спо­рит с другим, нерешительным интел­лигентом, произносящим либеральные речи и в конце концов вызывающим войска. Первого владельца, вышедше­го для переговоров, рабочие убивают и затем подговаривают какого-то мальчишку взять на себя вину с тем, чтобы не выдавать властям настоя­щего убийцу - социалиста и одного из руководителей движения. Начи­нается путаница, недоразумения, вы­ступают на сцену прокурор-карьерист, шпион, девицы-интеллигентки, восхищающиеся рабочими, и, нако­нец, сами рабочие - все герои и со­знающие свою правоту, хотя и при­частные к убийству. Все это кон чается апофеозом благородных социа­листов, а именно настоящий убийца, без тени, впрочем, раскаяния и к об­щему смущению властей и восторгу барышень заявляет, что он убил ди-

ние» 2. Как видим, царская цензура по-своему верно расшифровывала ре­волюционный смысл и классовую на­правленность нового произведения Горького, Своим запрещением поста­Прекрасно сознавая, что Горький в своей пьесе выносит приговор соци­альной судьбе буржуазии как класса, бросает мужественное и грозное напо­минание о ее бесславном конце, идео­логи реакции, полные ненависти и страха, стали взывать об изгнании Горького из литературы. «Уберите этого мастерового!» - так, по расска­зу нововременца В. В. Розанова, кри­чал А. С. Волжский, известный фи­лософ-идеалист, всякий раз, когда за­ходила речь о Горьком. новки пьесы она и выполняла свою задачу идеологической охранительни­цы самодержавного правительства. С теми же нелими единам фронтом вы­тераторы. «Что погубило Горького?» - спра­шивал реакционный литератор Д. В. Философов. - Две вещи: успех и наивный, непродуманный социализм. Я говорю «погубили», - продолжал Философов, - потому, что послед­ние его произведения - «Варвары», «Враги», «В Америке», «Мои ин­тервью» и т. д.-нанесли такой урон Горького уже как-то мало верися В чем же реакционная критика увидела «разложение» дарования Горького? Прежде всего, в полити­ческой направленности его современ-Так ного литературного творчества. «Горький старается превратить ис­кусство в орудие политической про­паганды», -ткровенно негодовал один из критиков. «Конечно, нетрудно напялить на искусство фригийский колпак, но нам думается, что искусство, разбавлен­ное политикой, проигрывает в красо­те, а политика, разбавленная искус­ством, проигрывает в убедительно­сти». О каком искусстве можно го­мится приноровить свой язык к 2 Дело печатается впервые. Рап. № 6968 из журнала заседаний 19 сент. 1907 г. № 37. «Рапорта Ком. иностр, ценз. № 6198-9974 за 1907 г.» ЛОЦИА. Д. В. Философов, сб. «Слова жизнь», Литературные споры новей­шего времени, СПБ, 1909, стр.

иса краткому, но выразительному языку революционных брошюр и проклама­ций… поэтому вся его новая пьеса представляет распространенную поч­ти на 200 стр. прокламацию р. с. партии», Горький говорит о непри­миримой классовой борьбе между предпринимателями и рабочими, но все коллцвни его пьесы не более линном герое пьесы, то это, конеч­но, тот, кого стремится опорочить Горький, - это Скроботов. Вот это человек! - восхищался рецензент, у него твердый и энергичный тер, не то что у других либералов, именно он, совершенно против воли автора, завоевывает себе симпатии чи­тателя с первой же строки». Образ революционера, убивающего сего «ге­роя» русской буржуазии, рецензент стремится унизить.Онпишет: «…Горький силился сделать из него героя, но он… производит прямо от­вратительное впечатление». Подводя итог своему обзору, рецензент прихо­дит к выводу, что «Алексей Пешков, он же Максим Горький, благословляет на убийство», «До чего мы дошли! негодует авторведь господа освобо­дители приложат все усилия для наи­более широкого раопространения B обращаясь к цензуре, шпикам и жан­дармам, гооподин Бэн заключает свою статейку следующими многозначи­тельными словами: «Имеющие уши­да слышат»4. оценили царская цензура реакционная пресса это новое, заме­чательное по своей художественной силе и познавательной глубине про­изведение Горького. Так стремились российские реакционеры снизить идейное значение его пьесы. Но вся эта оголтелая ругань, все эти напад­ки, вся травля и цензурные преследо­вания были величайшей похвалой для пролетарского художника. Горь­кий мог гордиться той ненавистью и злобой, которые возбудило его про­рядом о Лениным, его окружала лю­бовь, сочувствие и понимание трудя­щихся всего мира, которые видели в его произведении полное оптимизма провидение своих грядущих социаль. ных судеб. иБн, «Новая пьеса М. Горького», 50.1907 «Моск. ведомости» от 30 января г.

ректора. Отдельные, заслуживающие внимания, места таковы: на стр. 51, 53 и 54 говорится об упоительноств возгласа «пролетарии всех стран, соединяйтесь» ионеобходимости припрятать нелегальные брошюры в случае обыска. На стр. 61 рабочне го­ворят, что, соединившись легче по­бедить и что злого человека (дирек­тора) и убить, а добрый сам помрет. На стр. 72 интеллигентная девушка говорит: пришти к нам жандармы, солдаты, какне-то дурачки с усика­ми… хватают людей и т. д., она же на стр. 74 заявляет, что «если люди сопвачут, то власти, государство все это не нужно. Государство - ка­кая глупость. Зачем оно мне». Далее на стр. жандармский офицер рас­спрашивает пойманного с нелегаль­ными книжками рабочето и смушает­ся его простыми и бтагородными от они споотопрписателя и т. д. На стр. 32 и 92 заявляется, что хотя мы опираемся на жандар­мов, на солдат, но они сильнее нас, и «эти люди (социалисты) победят». Наконец, одна из барышень-прогрес­систок восклицает, обращаясь к об - явившемуся убийце: «Послушайте… разве это вы убили? Это они всех убивают всю жизнь своею жадностью, своею трусостью…», а интеллигент­ный рабочий горячо подхватывает: «Верно, барышня, не тот убил, кто ударил, а тот, кто злобу родил…» (стр. 93). На стр. 88, 89, 91 имеются подобные же выходки. Это сочинение как рекламирующее социалистов, ставящее их в положе­тельно, по моему убеждению, дозво­лено быть не может, о чем и имею честь доложить Комитету». На этом докладе председатель Глав­ного цензурного комитета граф А. Му­равьев положил резолюцию: «Запре­тить и сличить с немецким изданием и в случае тождественности обоих из­даний запретить и немецкое изда-

БОЛЬШОЕ СЕРДЦЕ сто и горячо рассказал о расстр демонстрации на Дворцовой площи - Товарищи, - гремел в зале молодой бас, - вы теперь по те, что никто из нас не имеет аться сторона ра истать в п дежью, огонь его речи зажигал Казалось, еще минута, и тола нется за ним. Но вот рядом с Максимом Гор выросла друтая фигура, седовл тучная, это был старый п Н. Ф. Анненский, тот, чьей дру так дорожил Горький. Отарик придвинулся к Алексею Максн и с дрожью в голосе, как бы своего молодого друга, заговори -Не надо этого делать, не сейчас итти под царские пу верь мне, Алексей Максимов первый подставил бы свою грудь, если бы находил сейчае нужным! Давай сначала провери подробности. по-Анненский говорил долго, его держали другие. Горький горяч своим друзьям и порывисто к выходу… на площадке библиоге организовывались группы ской и санитарной помощи постра шим, шли щедрые сборы в поль семей. P «Оч она Т. ФАРАФОНТОВА Автор книги «Крепостная бабуш Отд

Старый Петербург сдавлен ощуще­нием мрачных событий, которые толь­ко что совершились. Еще трудно по­быть среди людей. С толной неше­ходов стремилась периттитуда Это было поздним утром 9 января 1905 года.  день.

иЛюдской поток из вестибюля биб­лиотеки устремился по лестнице в читальный зал. Здесь преобладала универоитетская молодежь и было много старых научных работников. Пица встречных вволнованы. У всех потребность узнать, наконец, что же происходит «там», около Зим­него дворца. Настроение напряженное. Админи­страция в смятении, она дала распо­ряжение приостановить выдачу книг, и окна, где сидели дежурные на вы­даче, захлопнулись. Среди собрав­шихся царило возбуждение: - Стрельба еще продолжается! - Много раненых, много убитых!… На Васильевском, слышно, выросла крупная фигура; синяя блу­за была стянута широким кожаным поясом. Лицо выражало напряжен-A ность воли, в человеке созрела бун­тарская решимость. Все сразу узнали Максима Горько­го - молодого автора «Буревестни­ка», певца революции. Обратившись лицом к присутствую­щим, Алексей Максимович порыви-