38

(601)

№

газета

литературиая

а

ц

и

н

а

т

р

Я

а

-



ПУШКИН

ОДНОТОМНИК в зависимость и от развития евро­пейской политической мысли. Общая политика «священного сою­за» и одинаковые события во всех европейских странах, борьба реакции с революционными вспышками, роль России в этом «концерте», конечно, должны были приучить Пушкина, как и декабристов, мыслить широко, в европейском масштабе. Поэтому ес­тественно его эволюция, несмотря на своеобразие русской жизни, разви­валась в известной закономерности. По мнению Десницного, Пушкин про­шел сложный путь от раннего свобо­домыслия к умеренному европейскому (точнее - французскому) либерализ­му, где оставались непоколебленны­ми самый монархический принцип, роль и значение правящего класса. Такой же тояки зрения придержива­ется и Томашевский. Конечно, этим не разрешается вся сложность вопроса о политической -эволюции Пушкина, которая может быть понята только в связи со всей сложностью его художественного твор­чества. В частности заметим, что вы­водить величие Пушкина как поэта из его близости к французскому ли­берализму (а такая тенденция наме­чается у Десницкого более или ме­нее ясно) совершенно, конечно, не­правильно. Дело здесь отнюдь не в либерализме, а в том, что в про­цессе преодоления этого либерализма Пушкин сумел подняться на исклю­чительную идейную высоту. И имен­но это обстоятельство, а не те илн иные конкретные выводы, к которым приходил Пушкин в процессе своих идейных исканий, имеют здесь реша­ющее значение. аим Неоспоримая васлуга обоих зали, что не может быть и речи о «сервилязме» Пушкина, что он всегда самим собол, и в тех слу­ликодержавный пафос, он повиновал­ся не приказу свыше, а своему внут­реннему убеждению, выросшему в ус­ловиях его жизни и воспитания и разделявшемуся кругом наиболее ра­дикальных людей его времени. Так, можно считать установленным, что ет с великодержавием декабристов. Вполне убедительные доказательства этого даны в статье Десницкого. Биографический очерк Томашевско­го представляет собой интересную по­пытку дать цельный образ Пушкина в его развитии, Не все вопросы, под­нятые автором, освещены с достаточ­ной полнотой и исчерпанностью, да вряд ли это и можно было сде­лать в условиях данного издания. В качестве ориентирующего очерк тем не менее вполне отвечает своим зада­чам, при этом ряд событий из жизни Пушкина освещен на основании по­следних выводов пушкиноведения. Оставив в стороне узко-личную био­Томашевский дал са­графию поэта, мое существенное в таким образом ввел читателей в круг вопросов, свя­занных с творчеством поэта. Внешне издание оформлено удач­но. В текст в качестве иллюстраций вкраплены фототипии с рисунков и черновиков Пушкина, очень оживля­ющих книгу. к. локс. И ПУШКИ Н

ОТМЩЕННЫИ С. Пушкина в села (гравюра на дереве). И умер он е глубокой жаждой мщенья… Лермонтов. Я мотил за Пушкина под Перекопом, Я Пушкина через Урал пронес, Я с Пушкиным шатался по окопам, Покрытый вшами, толоден и бос. И сердце колотилось безотчетно, В глазах светлело, ветер налетал, И в пляске пуль, сквозь голос пулеметный Я вдохновенно Пушкина читал. Багрицкий. «Избавьте меня от Пушкина; это, может быть, превосходный малый, но мне бы не хотелось иметь его доль­ше ни в Одессе, ни в Кишеневе», - писал граф М. С. Воронцов министру Нессельроде. Не только в Одессе и Кишепеве, но в Санкт-Петербурге и во всей безграничной Российской им­перпи так и не нашлось места для живого Пушкина. Сановная и вель­можная Россия не могла примириться с тем, что под свинцовым небом ни­Так в годы тражданской войны, в великих боях за новую социалистиче­скую родину народы Советской стра­ны властно, как подлинные хозяева, принимали драгоценное имя Пушки­на в сокровищницу социалистической культуры. лали в честь Пушкина», сказал ко­ра-Михайловское лежало перед ними, полуразрушенное и забытое. Домик няни - единственная реликвия, со­хранившаяся в Михайловских ро­щах со времен Пушкина - покосил­ся и каждую минуту мог превратить­ся в развалины. Свой короткий отдых красноармейцы-башкиры посвятили ремонту этого домика. «Мы это колаевщины бьется сердце гениаль­ного свободолюбивого поэта. Исход рокового поединка был предрешен. В глухую февральскую ночь жандар­мы увозили в село Михайловское, в последнюю ссылку мертвого Пушки­на. Труп поэта был зарыт у ветхих стен Святоторского монастыря, Под покровом темной ночи хотел Нико­лай I украсть у великого народа его славу и гордость. В 1918 году на фронт через село Михайловское проходил красноармей­ский отряд революционных башкир. Из далеких степей пришли эти о раскосыми глазами и обветренными лицами. Лучшие сыны башкирского народа, бойцы Красной армии, про­шлм соминутыми ридами мимо оди­кую дневку. У руин, хранивших па­мять Пушкина, говорливым бивуаком раоположилось «племя младое, незна­комое», вчерашние пасынки истории, увидевшие зарю своей свободы. Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык - гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгуз, и друг степей калмык.«В Почин башкир-красноармейцев под­хватывает вся Советская страна. Осо-

ПУШКИНСКИЯ Работа над Пушкиным, широко раз­вернувшаяся у нас за последние го­ды, естественно должна завершиться каким-то окончательным изданием произведений поэта. Эту потребность отчасти пытались удовлетворить ше­ститомные издания ГИХЛ и одно­томники его ленинградского отделе­ния, в будущем (надеемся, не очень далеком) ее окончательно удовлетво­рит академическое издание. Но пока осуществится это событие первосте­пенной важности, нам нужен Пуш­кин, доступный для всех, как по об­ему, так и по цене. Новое издание сочинений Пушки­на в одном томе, предпринятое в Ле­нинграде, значительно приближается к этому идеалу. Прежде всего была правильно понята задача популярно­го издания Пушкина. Избежать сом­нительных и недочитанных чернови­ков, прямых и круглых скобок, «не­оконченного и неотделанного» - вот основное требование, пред являемое нами к тексту такого издания. Все эти требования в настоящем издании выполнены. Читатели не будут тра­тить своего остроумия на подбор вы­пущенных рифм к так называемым «нецепзурным» стихотворениям Пуш­ховошо аваться, почему хорошо знакомое им стихотворение, украшенное скобками, перенесено в солидный отдел «неоконченного». В общем, с точки зрения выбора и раз­мещения издание должно быть при­знано вполне удовлетворительным Реальный комментарий составлен просто и практично, и если по пово­ду тех нли других мелочей можно сделать замечания, то все же его об­ший интерес из материала коммен­тариев вызовут несомненно статьи Десницкого и Томашевского. Обе статьи в основном посвящены выяс выяс­нению общественно-политического развития Пушкина. Сколько здесь было напутано - говорить не прихо­дится. Пушкин-революционер, Пуш­кин-реакционер, Пушкин-идеолог про­мышленной буржуазии, - все это в разных степенях и оттенках пода­валось нам на страницах псевдосоци­ологических исследований. Деснипкий пытается внести ясность во всю эту путаницу. Исходя из совершенно правильного понимания Пушкина не только как поэта русского, но и ев­Вторая задача однотомника - крат­кий и хороший комментарий. Издание ГИХЛ в этом отношении было поло­винчатым Со стороны текста оно о приближается к типу так называе­мых научных, или академических изданий, но этот же текст с черно­виками и набросками требовал со­лидных пояснений, которые отсутст­вуют. В ленинградском издании сча­стливо избежали этой ошибки. Две общих статьи - Дэснидного и Тома­отдельным вещам, небольшая статья о языке и стиле, словарь имен, хро­ства калва азни и творче-п это представляет приятную новость, до которой, впрочем, можно было до­думаться и раньше. ропейского, он ставит его развитие Пушкин. Сочинения. Редакция, вступительный очерк и примечания Б. Томашевского. Вступительная статья В Десницкого, Госуд. изд-во «Художественная литература». Ленин­град, 1936 г. Отв. редакторы Н. Л. Степанова и Вольпе. Тир. 10.300. IL 16 р. 50 коп. ДЕТИ

дительный ответ, рассказали, что городе Пушкина знает, мол, всякий грамотный, и что сочинения его, по крайней мере между торговым лю­дом, распространены, а один из при­казчиков, молодой человек, кончив­ший курсы в адешней тородской школе, оказался даже горячим по­клонником поэта, знающим много его стихов наизусть». Что касается крестьян, то они, пишет тот же В. П. Острогорский, «Пушкина тоже знают, - только на Александра Сергеевича, а его сына Григория АлександровичаНастет же моей поездки удивляются: «зачек это на могилу к сочинителю еду». По дороге мне попадалось много дете О Пушкине почти никто из детей не слыхал; один только мальчуган лет двенадцати прекрасно прочитал на изусть «Птичку», выученную в шко­ле по «Родному слову», сказав, чо написал стихи сочинитель Александ Сергеевич Пушкин». B. П. Острогорский ничуть не пре­увеличивал. Нам пришлось сейчас беседовать в Пушкинском районе стариками-колхозниками, и они рас­сказывали нам, что произведения Пушкина стали известны в деревни лишь после революции. Владимир Маяковский писал: Пусть тот, кто Советам не знает цену. Оо мною станет от радости пьяным: Где можно еще читать во дворце Что? Стихи! Кому? Крестьянам! Такую страну - и сравнивать не с чем, 10-1 Где еще МЫСЛИМЫ подобные вещи?

бым постановлением Совета народных комиссаров от 17 марта 1922 г. село Михайловское и Тригорское об явля­ются Государственным Пушкинским заповедником, глухие места бывшей Псковокой губернии входят в новую географию нашей страны как преоб­раженные пушкинские места. Пушкинские даты становятся в се­ле Михайловском, в Пушкинском рай­оне и даже во всем Великолукском округе народными праздниками. Име­нем Пушкина названы библиотеки, школы, клубы. Имя поэта носит кол­хоз в деревнях Бугрово и Воронич, лучшая МТС района - Пушкинская МТС. Святые некогда горы названы именем творца «Гаврилиады», безбож­ного Пушкина. Пушкинские льново­ды, вступая в соревнование с льно­водами соседнето Локнянского райо­на, включают в социалистический до­говор пункты, требующие конкрет­ных показателей изучения колхозни­ками творчества любимого поэта. В аллеях Михайловского и Тригор­ского приехавшие из Ленииграда ученые-пушкинисты, художники, ар­тисты, литераторы читали друт дру­ту стихи о Михайловском и Тригор­ском. Их окружали пейзажи, знако­мые им с детства по пушкинским стихам, Эти пейзажи не изменились, Но нет более той ненавистной Пуш­кину деревни, где «рабство тощее влачится по браздам неумолимого владельца». B шелковых платьях пришли на праздник колхозницы, стахаловцы и стахановки полей, с трибуны митинга рассказывали о ра­людиГазета «Пушкинский колхозник», выпустившая в июня номер, посвя­щенный годовщине со дня рождения поэта, с гордостью приводит цифры кунктурного стронтельства в рапоне: убийственный позор», сейчас 98 про­центов населения грамотные. Восемь неполных средних школ, одна сред­ияя, свыше 50 начальных полностью охватывают учебой всех детей школь­ного возраста. Подрастающая колхоз­ная молодежь будет не только эле­ментарно грамотной, она получит достной, счастливой, зажиточной жи­зни. налов, что составляет по газете на каждый двор. сде-Четыре клуба, 13 изб-читален, свы­ше сотни красных уголков, четыре библиотеки об единяют и обслужи­вают тысячи колхозников района. среднее образование. Район выписывает свыше 9000 эк­земпляров различных газет и жур­В райцентре открыто звуковое ки­но. Кинопередвижки обслуживают все колхозы района, Несколько десят­ков радиоприемников, два радно­трансляционных узла связывают кол­хозные села с далекой столицей, не­сут из центра новости и культуру» В коице прошлого века, накануне столетия со дня рождения Пушкина, литератор В. II. Острогорский посе­тил эти места. В своих путевых за­метках он писал: одной из больших лавок Остро­ва меня прямо-таки спросили, не к Пушкину ли еду, и, получив утвер-





«Пуш кин в Павлищевом бору».

A. Есин - Васильев (Киргизия).

 творчеству народных масс, к фоль­клору, Горький роняет по пути: «за исключением всеведавшего Александ­ра Пушкина». Этот эпитет «всеведав. ший» как нельзя лучше передает торьковское отношение к Пушкину. В другом месте Горький дает более развернутую оценку пушкинского творчества, одновременно указывая, какова может быть, по ето мнению, роль пушкинского творчества в нашу эпоху. Горький говорит здесь о ли­нашен энохи наи о знати­художествен-ша,пишетон, энергично служит делу об единения всего трудо­вого народа в единую культурно-рево­люционную силу. Это-задача совер­шенно новая, важность ее не тре­бует доказательств, и само собой зумеется, что старая литература пе­ред собой такую задачу не ставила, щий». Здесь Горький прежде всего снова говорит о той черте пушкинского творчества, которую отмечал он рань­ше, о его «универсальности». Но к этой черте он прибавляет здесь еще одну: огромную целостность пушкин­ского мироощущения, отсутствие в нем каких-либо элементов надрыва,И ущербности, ущемленности, Отсюда Горький делает вывод о том ее ми­но мониа ставить». «Умники могут сказать,-продолжа. Горький,-что старая литература обединяла весь культурный мир», и сошлются на влияние Достоевского, все более растущее в Ввропе. Я пред­почел бы, чтоб «культурный мир» киным, ибо колоссальный и универ­сальный талант Пушкина тапант психически здоровый и оздроовляю­ровом значении, которое может иметь она в нашу эпоху. В заключение можно привести еще одну деталь: помимо всего прочего Пушкин был для Горького примером величайшей художественной любви к своей стране. «Величайший наш ге­ний Пушкин, писал он, называл Русь «проклятой», писал Вяземскому: я, конечно, презираю отечество мое с го­ловы до ног. Все эти возгласы тоски, гнева вызваны несомненной заботой о родине, любовью к ней…» Суждения Горького о Пушкине, при всей их полноценности, только незначительная часть его критическо­го, историко-литературного наследия. Наряду с его художественными про­изведениями, с его публицистикой эта сторона его наследия должна быть учтена и изучена самым внима­тельным образом. И тогда наша исто­рико-литературная мысль обогатится новой главой, богатство и содержание которой трудно переоценить. И. СЕРГИЕВСКИЙ

 Суждения Горького о литературном прошлом нашей страны ждут еще своего исследователя, который внима­тельно собрал бы их, систематизиро­вал, свел воедино. Тогда по-новому, с гораздо большей ясностью и четко­стью встал бы вопрос, сейчас наме­чающийся лишь в самых общих чер­тах, вопрос о значении наследия Горького для нашей историко-литера­турной науки, о вкладе, внесенном в историко-литературную науку. авторовАлекоои Малоимонич полнее и том, что без овладения ным опытом прошнего не может быть и речи об успешном строительстве художественной культуры настояще. го и будущего. Он ясно видел, что именно классический период русской литературы, а не период ее бур­жуазного декаланса, дает макси­мум материала для освоения и уче­ододи бы совремоооет от холодных риторов сегодняшнего дия возвратилась на отдых к великой русской литературе Пушкина, Турге­нева, Лескова, к литературе младших богатырей». Наконец, было у него еще одно большое качество, которое играет здесь очень существенную роль: бы­ла подлинная любовь к литературе прошлого. У нас до сих пор оконча­тельно еще не вывелся тип литера­турного не исследователя, а следова­теля, который высшее наслаждение видит в том, чтобы разоблачить пи­сателя. Прямо против этих литера­турных следователей обращены сле­дующие замечательные строки Горь­кого: «…Какое-то хитрое, мещанское желаньеце смазать, стушевать все яр­кие цвета и краски, одеть весь мир в спокойный серый тон»-вот что ви­дел Горький в подобного рода упраж­ненпях. «Посмотрите,-писал он,-как долго мы помним, что Пушкин писал лестные стихи Николаю I, Некрасов играл в карты. Лесков-автор романа «На ножах» и т. д. Это-злая память Маленьких людей, которым приятно отметить проступок или недостаток большого человека, чтобы тем прини­анть его до себя». Пушкин в сознании Горького вер­шина русской художественной куль­туры прошлого, ее высшее достиже­ние. «Наш величайший гений» - вот кем был для него Пушкин. В чем видел он проявление этой ге­ниальности? Прежде всего-в исклю­чительной широте творческого диапа­зона поэта. Говоря о том, что русские дворянские писатели по большей ча­сти пренебрежительно относились к

Население Пушкинского районь учредило еженедельные «лушкинска среды», на которых делаются докль ды о литературе, а школьники ибо­родачи читают стихи, Первая «среда» была посвящена Пушкину, следую щие - Горькому, Чехову, Толстом., Литературные дни в колхозах откры­ись докладом об «Евгении Онегив на собрании районного партактива, Доклад делал секретарь пушкинскг райкома ВКП(б) тов. Беспрозванный Василий Андреев из колхоза име­ни Пушкина с гордостью рассказывл нам, что у него дома стоит «целый ящик с произведениями Александа Сергеевича». Пахарь-стахановец кол­хоза «Великое село» Василий Михай лов устраивает по вечерам семейны громкие читки Пушкина. В деревн Авдаши живет Иван Антонов, пользуется особым почетом среди от­рестных колхозников, потому знает на память оченьмного стита и несколько поэм Пушкина, в тох числе «Гаврилиаду» и «Цыганы». Пушкиногорский молодой пет В. Бондарь, представляя себе возры щение Пушкина в преображенное се ло Михайловское, пишет: «e Но доти торы Совет вд Увидит он: Плечисты и здоровы, Отвертнув жизни подневольн грусть, Одружившиеся с книтой Хлеборобы Его стихи читают наизусть, Так, прочно, на века, входит в се нание миллионов гений русского н рода - Александр Пушкин, отой щенный величественной борьбой р волюционного пролетариата и кресть янства, пронесенный оквозь холод пламень гражданской войны, возне сенный на небывалую высоту в годн на вст праз In Он сталинских пятилеток.

нии организует лекции, посвящеаные жизни и творчеству поэта. Союз советских писателей Армении устраивает пушкинские вечера на предприятиях, в колхозах и совхозах. Пушкинский комитет прилагает все усилия, чтобы достойно отметить столетнюю дату со дня смерти велико­го русского поэта и еще больше при­близить его творчество к трудящимся массам Армении.

ЭРИВАНЬ. (От нашего корреспон­дента). Наркомпрос Армении органи­зует вы тавку ученических ра­бот о Пушкине. На выставке будут представлены школьные сочинения детей, их высказывания о Пушкине, рисунки на темы пушкинских про­изведений. В целях популяризации творчества Пушкина литературный факультет Государственного университета Арме.

Вопоминается Багрицкий: …Идут тода дорогой неуклоннойй Клокочет в сердце песенный порыв весна же Цветет И



отомщенный

Пушкин так

сладостно-вольно­Б. РЕСТ.

Все C.

ВАРШАВСКИЙ,

ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ ПУШКИНА  Б. МЕЙЛАХ

пурошко

НОВОЕ О

в мысла не было доведено до конь Отдельные строки этих набросковр были введены в другие стихотворе ния, однако о резким ослабленией политических мотивов, а начало рого варианта замысла было переры ботано в стихотворении «Демон». Но и содержание стихотворени «Демон» не было до сих пор рас крыто. «Демоном», речи которого «любви, свободе», «вливали в душ хладный яд», был как извества A. Н. Раевский, о котором Пушкн многозначительно писал, что ем «предназначено, может быть, управ лять ходом весьма важных событиі», Сведения об А. Н. Раевском оче скудные. До сих пор не написана еп политическая биография. Между тем как мы установили на основании а­да неопубликованных материалови архивов декабристов, А. Н. Раевский фактически был одним из видных д ятелей тайного общества и полья вался большим авторитетом даже таких людей, как Сергей Муразн Апостол. Раевский, весьма скептич ски настроенный к оппозиционеы кругам и хорошо осведомленның слабости и нерешительности боль шинства членов тайных общееь своим разоблачением «пленительно кумира» несомпенно способствова политическому разочарованию Пуш­кина, что и нашло отражение в ст хотворении «Демон». ва «Взглянем на трагедию взгляди Шекспира», писал Пушкин о ражении декабрьского восстания ному из друзей. Этот призыв ваглянуть на попытку революц го переворота, окончившегося чей и обнаружившего неуверенность колебания большинства его руково­дителей и участников, перекликаетсs с прежними пессимистическими оцен ками Пушкина «малого числа избран ных». одально-крепостнической идеология за-иобнажавую остроту соци противоречий, Пушкин не отказаля до самого конца своего жазн пути. Поражение декабрьского восстания способствовало укреплению умени ности политических принципо кина Невозможность ближан ремен» была для него очевидной.п от революционных принципов сво творческого метода, от борьон родную реалистическую пи направленную против догмато

учесть при этом эффект, произведен­ный на современников Пушкина ре­акционным террором «Священного со­юза», то ряд стихотворных набросков Пушкина (оставшихся большею ча­стью неотделанными) приобретает вполне конкретный смысл. В лирике Пушкина на протяжении 1820-1823 гг. явственно проходит мотив обличе­ния либерального дворянства. Стихо­творение «Недвижный страж дремал» поражает отчетливым сознанием Пушкиным растерянности «грозных витий» перед лицом усилившейся ре­акции: Давно ли ветхая Европа свирепела? Надеждой новою Германия кипела, Шаталась Австрия, Неаполь вос­ставал, За I Пиренеями давно ль судьбой вас поправшую железную стопу. жизньмоюРазмышляя над всем этим, Пуш­кин пришел к заключению о невоз­можности переворота руками своей социальной среды1. A ждать от Пушкина обращения к народу в те времена, когда и декабристы, по оп­ределению Ленина, «были страшно далеки от народа», было бы, конеч­но, наивно. народа уж правила свобода И самовласти астие лишь север укры­вал? Давно ль - и где же вы, зижди­тели свободы, Ну что ж? витийствуйте, ищите прав природы, Волнуйте, мудрецы, безумную тол­пу, ка-Вот Кесарь, - где же Брут? грозные витии, Целуйте жезл России Этот перелом в своем мировоззре­нии Пушкин, как мы установили, В атмосфере измены ряда пред­ставителей либерального дворянства освободительным идеалам весьма символическими являются следующие строки из письма Вяземского к чле­ну Северного общества А. Бестужеву 20 мая 1824 г.: «Смотрите на Пуш­кина, и его грызет червь, но все-таки жизнь выбрасывает из него отпры­ски цветущие. В других этого не ви­жу: ими овладел маразм, и сетова­их замирают».

мистическим заключениям. Алек­сандр I, лишь недавно «побеждавший сердца поданных» обещаниями пре­образований, к этому времени воз­главил крайний фланг феодальной реакции. Решительное подавление правительством всяких проявлений общественной инициативы, кровавый разгром неаполитанской революции 1820 г. и революционного восстания в Испании в мае 1823 г. - все это вызвало отход целого ряда предста­вителей либерального дворянства от противоправительственной оппози­ции. Первые же признаки реальной опасности - политических гонений произвели подлинную панику в ря. дах людей, еще недавно произносив­ших горячие речи в защиту свободы. Характерно, что в 1823-24 гг. уси­ливаются мотивы депрессии, обречен­ности, социального одиночества в творчестве передового поэта декаб­ризма - Рылеева. Сомнения в успе­хе переворота были свойственны на телько Рылееву и другим членам тайного общества, но и попутчикам декабризма. Так. П. А. Вяземский пи­сал Пушкину в начале 1824 г. «…вся наша оппозиция ничем иным озна­меноваться не может, que par des espiegleries. Нам не дается муже­ствовать против него; мы может толь­ко ребячиться». Полобные настрое­ния были свойственны и другим друзьям Пушкина. К этому же году относится стихотворение Н. Языко­ва «Вще молчит гроза народа», кото­рое оканчивается характерными стро­ками: Столетья грозно протекут И не пробудится Россия. Начиная с 1820 г., Пушкин явствен­но ощущал резкое поправение ряда своих современников и ближайших друзей. В противовес общепринятой до сих пор точке зрения, нам уже приходи лось указывать в своих работах на отрицательную роль умеренного ли­берального об единения «Зеленая лампа» в политической эволюции Пушкина. Насколько политически устойчивыми были члены «Зеленой

лампы», показывает уже то, что пер­вые же вести о полицейском надзоре за этим об единением привели к его распаду. «Демократические друзья» Пушкина по «Зеленой лампе» отвер­нулись от своего друга немедленно после того, как он был привлечен правительством к политической от­ветственности. а затем и вовсе «за­были» его. В адресованном члену «Зеленой лампы» Ф. Н. Глинке «По­слании» (1822) Пушкин прямо на­зывает это поведение бывших дру­зей «изменой» («Пускай мне друж­ба изменила»). В связи с этим про­ясняется смысл следующих строк в письме Пушкина к первому предсе­дателю «Зеленой лампы» Я. Н. Тол­стому, написанном из ссылки в том же 1822 г.: «Ты один из всех моих товарищей, минутных друзей минут­ной молодости, вспомнил обо мне. Кстати или некстати, два года и шесть месяцев не имею от них ни­какого известия, никто ни строчки, ни слова»… Жестокий удар по революционно­романтическим настроениям Пушки­на был нанесен во время его пребы­вания в Каменке. Из воспоминаний декабриста Якушкина известно, кое впечатление произвела на Пуш­кина «шутка» с тайным обществом. («Н никогда не был так несчастлив,И кан теперь; я уже видеп облагороженную и высокую цель пе­ред собой, и все это быпа только злая шутка»). Вскоре же Пушкин был свидетелем разгрома кишеневской ячейки тайного «Союза благоден­ствия» и последовавшего вслед за этим отхода от политической деятель­ности ее руководителя М. Ф. Орлова и ряда других друзей и знакомых Пушкина. Затем прекратил свое су­ществование «Союз благоденствия» в пелом, находившийся к этому вре­мени в состоянии развала. О деятель­ности возникших вслед за ликвида­цией этого общества строго конопи­ративных узких политически дифе­ренцированных тайных обществ Пуш­кин не мог быть осведомлен так ши­роко как о настроениях широкой по­литически неустойчивой либерально­дверянской оппозиции, в среде кото­рой он постоянно находился и по­правение которой наблюдал. Еслиния 

B идейно-творческой эволюции Пушкина 1820-1828 годы занимают исключительно важное место. С од­ной стороны, в этот период им на­писан ряд произведений, которые, как известно, служили орудием ре­волюционной агитации в среде тай­ных обществ декабристов («Кинжал» политические эпиграммы). С другой стороны, к этим же годам относятся и стихотворения, в которых выраже­но политическое разочарование поэ­та. 1821 годом датируется послание «В. Л. Давыдову», где содержатся следующие, обращенные к одному из наиболее решительных членов тайно­го «Южного общества», символиче­ские строки: Народы тишины хотят, И долго их ярем не треснет. Ужель надежды луч исчез? Но нет, мы счастьем насладимся, Кровавой чаши причастимся… А через два года Пушкин в пись­ме к А. И. Тургеневу сообщил свое декларативное стихотворение «Свобо­ды сеятель пустынный», в котором констатируется безуспешность агита­ции за свободу в окружавшей поэта среде. Основываясь на этом стихотво­рении, литературоведы утверждали. что Пушкин в эти годы отказался от политических «идеалов молодости» и в отличие от ряда представителей либерального дворянства пропаганли­ровал примирение с существовавшим социальным порядком, Казалось бы, что уже внимательное чтение этого стихотворения должно было поколе­бать уверенность приверженцев этой точки зрения, имеющей хождение до сего дня. Ведь поэт говорит в нем о бесполезности своей агитации! («Но потерял я только время»… «Паситесь, мирные народы»…). Однако такова сила традиций буржуазно-дворянско­го литературоведения рассматривав­шего творчество поэта в отрыве от конкретной исторической обстановки В черновике письма к А. И Тур­геневу Пушкин сопроводил это стихо­творение следующим замечанием «На-днях я закаялся - и смотря и на запад Европы, и вокруг себя, об­ратился к евангельскому источнику и произнес сию притчу». И в самом де­ле, ситуация 1820--

Л. Хижинский «Домик няни А.

Михайповоком».

пытался мотивировать в специальном стихотворении, оставшемся в ряде черновых набросков. Политическое содержание этих набросков, рассмат­ривавшихся исследователями лишь как мало интересные «варианты» и погребенных в путанных и недо­ступных даже квалифицированному О,читателю транскрипциях старого ака­демического издания Пушкина, до сих пор игнорировалось. Так, совер­шенно непонятно, почемуво всех из­ланиях Пушкина неоконченное сти­хотворение «Ты прав, мой друг» (1822 г.) печатается почти в таком же состоянии, в каком его налечатал еще… Анненков. Языком истины свободной, Но для толпы ничтожной и глухой Смешон глас сердца благородной.строки, В автографе о достаточной ясно­Между тем, в этом стихотворении, из которого Анненков вытравил политическое содержание, имеются следующие декларативные строки: Я говорил пред хладною толпой В оправдание своей сокрашенной редакции этого стихотворения Аннен­ков писал: «Пьеса еще продолжается у Пушкина, но ррзбор становится не­возможен». Теперь эта мотивировка, разумееется, не может казаться дительной. Между тем, даже в по­следних изданиях Гослитиздата стихотворение не продолжено, убе-Но

стью выражены причины разочарова­ния поэта, который говорил «пред хладною толпой» «языком истины свободной», но даже среди «избран­ных» нашел «ничтожный блеск» «малодушие», «обман» и поэтому «за­молчал». Стихотворение осталось незавер­шенным. Вскоре Пушкин вернулся к работе над этим замыслом. Исполь­зуя мотивы стихотворения «Ты прав, мой друг», он снова мотивировал свою идейную эволюцию «боязливостью Я думал, их укажет нам топпы», пред лицом которой «смешон глас истины благой». Любопытно, что здесь также обличаются «избран­ные»: всеЯ Бывало, в сладком ослепленьи верил избранным душам, Я мнил их тайное рожденье Угодно небесам, Народное святое мненье. В этом же автографе набросаны которые впоследствии вошли в стихотворение «Свободы сеятель пустынный» и которые Пушкин, по­видимому, думал использовать при осуществлении раскрытого нами за­мысла («Паситесь, мирные народы, к чему свободы вольный клич» и т. д.). и на этот раз осуществление этоДалее одно слово не написано Пушкиным.