ОДИНОНИИ  литературная газета № 38 (601) У Катаева встречались раньше не­удачные вещи, но и в них лично для себя я находил больше радости, чем Победа писателя лый план, не арестуют ли его, не убк. ют ли его и т. д. А за Петю волну. ешься идейно, окажется ли он на са­в мом деле социально честным ребен. ком. И когда видишь, что оказался, радуешься и за Петю, и за Катаева. бакл Гаврик, конечно, напоминает мне Гавроша, и мне кажется, как мно­гих так и на Катаева, еще в детстве великолепные страницы Гюго долж­ны были произвести неизгладимов домн прид впечатление. Но громадная удача ро­мана в том, что Гаврик - не сколок, не «фрейшиц», разыгранный «пер­стами робких учениц», а мастерсков создание Катаева - наш советский Гаврош. Он и умиляет и восхищает; дома Пе ему подарил писатель и свою серьез­ную мысль и радостные оптимисти­ческие видения мира, Это вообще урн глубоко оптимистическое произведе­ние, и, мне кажется, что, как и я, ка­ждый читатель не удержится и вагля­нет на последнюю страницу и, уб-т дившись, что Гаврик жив и торжеры ствует, не скроет своей радости Правда, иногда говорят, что можно Тьер Р гар провести оптимистическую линию через оправданную социально смерть, но я все же по простоте душевнойа предпочитаю, чтобы любимый герой остался жить, Этими беглыми заме­чаниями, конечно, не исчерпывается анализ романа. Мне нравится, напри­мер, та смелость в построении сюже та, которую проявил автор, непо­средственно столкнув Петьку с Ро­дионом Жуковым, мне нравится и са. мая эта фигура романтического мат­роса, Очень хорошо далее, что Ката­ев сумел показать в романе не только людей, но и город, свою Одессу. Ведь и город является героем романа по­добно тому, как мы это встречаем в хороших образцах западной литера­в в во По м свд т, В п «Мы рз Paris». туры. Это настоящий, хороший роман, в нему нужно суметь отнестись пра­вильно, он должен встретить подлин­ную критику, соответствующую тому на котором он сделан. В Ге котор н «о МИХ. ЛЕВИДОВ общая ер Гейне вычерк во многих других удачах. Ибо всегда в нем чувствовался настоящий писа­тель, и была видна изумительно яс­ная легкость письма. В этом смысле его можно было сблизить из наших писателей с Алексеем Толстым, а из иностранцевc Синклером Льюи­сом, В последней его веши - «Белеет парус одинокий» эта легкость пись­ма, помноженная на прекрасный за­мысел и подлинное творческое отно­шение к теме, дала большую победу. Об этом романе хочется детально го­ворить, к нему лежит душа. Но я остановлюсь лишь на двух малень­ких героях романа, В одной из статей о романе деба­тировался глубокий вопрос: положи­тельный или отрицательный персонаж девятилетний Петька. Так ставить вопрос, конечно, нельзя. Нужно по­нять, что автор не мог наделить Петю резкими, яркими, запоминающимися чертами. В характере Пети, в процес­се противопоставления его Гаврику должны были быть полутона, полу­тени, туманные пятна, некоторая мягкость. Катаев это прекрасно по­нял. Есть сцены в романе, напоми­нающие, как это ни страшно сказать, мировые образцы страниц, посвящен­ных психологии ребенка. Так, напри­мер, в психологии Пети жизненная реальность, вторгаясь, отстраняет им самим созданную реальность - пред­ставление о «ближних мельницах». Правда, есть и моменты срыва в об­рисовке Пети. Катаев, словно не до­веряя самому себе, своему художест­венному показу, вносит - и совер­шенно напрасно - элементы оценки Пети «со стороны», глазами об ектив­ного наблюдателя, и эту оценку он от­кровенно выносит за художественную ткань произведения: она, так сказать, на полях. И однако судьба Пети вол­нует не меньше, если не больше, чем судьба Гаврика. Правда, по-разному.уровню, За Гаврика волнуешься, так сказать, сюжетно - удастся ли ему его сме-

,БЕЛЕЕТ ПАРУС жизнь Живая

K



Рома н о рыбаках литературные опыты Г. Шолохова-Синявского - рассказ «Преступление» и повесть «Пыль» (1928-29 гг.) - должны быть отне­сены к учебному этапу, этапу овла­девания литературной техникой и по­исков своей темы. Эту тему он обре­тает в книге рассказов «Новый при­чал», посвященной изображению жизни рыбаков. На том же литературном материа­ле построены и его романы «Кру­тии» и «Суровая путина» *, В романе «Крутии» отражены свое­образные формы, которые принима­ла классовая борьба среди рыбаков Нижнедонья в условиях царской предвоенной действительности, Кру­тийство (т. е. ловля рыбы в запрет­ных водах), протест отдельных ры­бачьих групп, вступающих с нерав­ными силами в борьбу с полицей­ской охраной, бунтарство одиночек­все это выражение стихийного не­довольства масс существующим ук­ладом жизни. Показывая рост революционного сознания своего героя, автор «Кру­тии» еще не ставит рыбака Анись­ку в положение борца резолюции, осознавшего правильные пути борь­бы с эксплоататорами. Тема дальней­шего революционного роста рабсчих масс выступает на первый план в романе «Суровая путина». Действие захвытывает эпоху импе­риалистической войны и 1917 год. Тяжелая жизнь выступает в роли әнергичного учителя и наставника. Она расширяет социальные связи ге­роев романа, она помогает преодоле­вать стихийность и анархичность прошлых случайных бунтарских вы­ступлений, она об единяет и сплачи­вает массы вокруг наиболее смелых, мужественных. Масса выделяет из своей среды борцов за законные пра­ва рыбалок на свободный труд. Но пока нет связи с пролетариатом, эта борьба еще не получает необходимой устойчивости и ясности перспектив. На фоне рыбачьего быта Шохолову­Синявскому удается показать ряд интересных художественных обра­вов. Но наряду с этим есть и слабые места в романе. Неудачны страницы, посвященные описанию аниськиной каторги. Описание жизни Алексан­дровского централа не дает ни еди­ной новой, сколько-нибудь интерес­ной и художественной детали. Огра­ниченность авторских знаний в этой области сказывается и на стиле по­вествования. Смелый и яркий реа­листический рисунок, присущий луч­шим страницам Шолохова-Синявско­го, посвященным эпизодам хуторской жизни, заменяется здесь пустыми и художественно-безжизненными схе… мами. Дальнейшее описание судьбы Аниськи раскрывает с новой и мощ­ной силой остроту классовых проти­воречий между прасолами, полицией и рыбалками, между богатыми ка­ваками и иногородней беднотой. Это описание вплотную подводит нас к сцене мятежа. Шолохову-Синявскому прекрасно удаются страницы, где изображены массовые столкновения враждебных сторон. Резкая и порывистая динамика со­циальных боев делает эти страницы наиболее впечатляющими и живыми.  Автор прослеживает все отдельные этапы столкновений между прасоль­ской ватагой и рыбалками. Он далек вазвития своето вероя Несмстря смотря на ясное сознание бесплодно­сти партизанских анархических вы­ступлений, мы оставляем Аниську на последней странице романа еще не сложившимся революционером, не сознательным большевиком. К недостаткам художественной ма­неры Шохолова-Синявского надо от­нести определившуюся уже в «Кру-О тиях» тенденцию автора к чрезмер­ной детализации описаний, Там, где нужна лишь одна типич­ная деталь или просто яркий намек, у Шолохова-Синявского следует обильное и утомительное перечисле­ние подробностей. Из стремления описать все в подробности возника­ет и другая черта - подсказывание читателю социальной расшифровки изображаемого образа. Дается ясный, живой образ а вслед затем идет пу­блицистическое растолковывание каж­дой мысли, каждого жеста героя. Много недостатков и в стиле Шо­лохова-Синявского: склонность к аф­фектации, к освещению эпизодов бенгальскими огиями. Он еще не ос­вободился от стремления к литера­турной красивости, от желания дать изощренный образ там, где красно­речивыми являются только строгость. простота выразительных средств. Тяготение к внешней цветистости стиля не только влечет за собой не­точное, неконкретное описание, но и культивирует грубость литератур­ного вкуса. «У темных, с серебряным окладом, икон, тихо мерцал малино­вый свет лампадки». «Не попросим, задорно отозвалась Маринка и надула мапиновые губки». Дальше о той же Маринке: «Когда есаул предложил Маринке остаться стряпухой, она вспыхнула угольно-черными бровями и ушла». «Долгим замаслившимся взглядом проводил ее есаул». «Долго ходил из угла в угол, сердито крутя холеный красивый ус». «Аниська скрипнул зубами. Липа положила на его плечи обе красивые руки». «Л согласна, веди меня хоть на край света… бросила она отчаянным шо­потом и упала ему на грудь». «Липа … впилась в Аниську прощальным поцелуем. Она со стопом вырвалась из его об ятий». Все эти цыганские жгучие взоры, демонические жесты, страстное зала­мывание рук громовые голоса, холе­ные красивые усы, малиновые уста и тонкие девичьи станы, переполня­ющие текст «Суровой путины», от­нюдь не свидетельствуют о поэтиче­ской экономности стиля Шолохова­Синявского От этого страдают цело­стность и стройность романа. Ан. ЛИНИН. 

Что я отношу к недостаткам кни­ги? Излишнее перемигивание с со­временным читателем, попытку быть публицистичным, злободневным. Ка­таев ищет «mot juste». Он описыва­ет поезд: поезд был такой-то, такой­то и такой-то и еще такой-то и т. д. Действительно, поезд похож и на то, и па это, и на третье, и на четвер­тое, но из всех этих определений не отобрано главное, а между тем дол­жно быть какое-то одно определение, сразу дающее читателю представле­ние о поезде. Найти его удается Ка­таеву не всетда. Когда я читал «Белеет парус», я даже не думал о том, хорошо ли очерчены персонажи повести, вы­пуклы ли они и т. д., настолько под­купала меня книга общим своим то­ном, своей необыкновенной теплотой, ошущением пейзажа, эпохи. Может быть, бсли бы я быт питературным критиком, я сказал бы, что матрос еделан пемного плосковато, сказал бы, что в нашей питературе не пер­вый матрос рвет на себе форменку что эту фитуру можно было бы сде­дать более выпуклой. Впрочем, мо­жет быть, некоторая ее плоскост ность об ясняется тем, что она сбоку, с зрительной точки ребенка героя пьесы. Я искренно поздравляю Катаева с его повестью. Это первая повесть Ка­таева, которая ставит его в ряды больших советских писателей. B. СТЕНИч

Котда Катаев рассказал мне, что он собирается писать повесть о своем детстве, я решил, что это будет одна из сотни повестей о том, как приго­товишка получил кол, как огорчал­ся папочка и т. д. Подобные повести пишутся в огромном количестве, и цель их одна - уход от современно­сти. Я опасался, что именно так будет и у Катаева и все это будет вдобавок написано хорошо, потому что Катаев памятлив и обладает не­обыкновенно острым восприятием прошлого. К счастью, этого не произошло и не произошло потому, что Катаев су­мел обобщить впечатления своего детства, превратить их в подлинно литературный матернал. Катаев - одессит, Я никогда в жизни не был в Одессе. Тем не ме­нее, живя на противоположном кон­це страны, принадлежа к совершенно другой социальной прослойке, буду­чи совершенно чуждым персонажам его повести, я вхожу во все их ощу­щения и понимаю каждое их слово. И в этом основная ценность книги. В ней дано то общее, что волнует ка­ждого читателя нашей страны. Предыдущие книги Катаева, ска­жем, «Растратчики», были картона­жами. Герои их жили и двигались в литературе, но вне литературы не су­ществовали. Они были двухмерны. В этой повести Катаев дает жизнь живых людей.

Подарок детской литературе Нас, людей, работающих дих в детской литературе, можно поздравить с ве­щью Катаева. В романе Катаева замечательны три детских образа (третий образ­Мотя). Даны они с исключительной выпуклостью. Меня не очень поразил Петя. В кон­це концов у каждого писателя есть какие-то автобиографическне черты, которые он должен описать правиль­но. Меня поразил Гаврик, потому что Гаврик -- самый трудный образ в ли­тературе, Это ребенок, которого нуж­но было увидеть автору со стороны. Петю же он видел изнутри. В чем удача Катаева? В том, что Книга для детей Свежее, целомудренное восприятие Петя, Гаврик, Павлик, Мотя, отец Пети и дед­эти персонажи надол­гостанутся в памяти читателя. А Гаврик вероятно станет одним из лю­бимых героев нашей детворы. «Бе­лест парус одинокий» полноцен­ная книга и для детей и для взро­мираосновное качество романа. по-Люди, природа, вещи описаны с большой любовью и тонкой наблюда­тельностью. слых. Говорят, что Гаврик и Петя по развитию старше своего возраста. читал роман, не думая о том, сколь­его маленьким героям, пото­ко лет му что переживал вместе с ними все их радости и печали. В образе Гав­рика Катаеву удалось дать типиче­скую, художественно яркую картину детства пролетарского ребенка, в ко­тором уже можно разглядеть буду­щего профессионала-революционера, будущего большевика. Очень хорошо показано в романе как 1905 год де­лал взрослыми пролетарских детей, как, многого еще не понимая, они втягивались в борьбу, чутьем угады­Суровое детство Гаврика занимает тво этого слова. Никакого сюсюканья, сен­тиментализма, так часто встречающе­гося в нашей литературе. Трогатель­ные сцены романа Катаева не уми­ляют нас, а по-настоящему волнуют. В романе много воздуха, простора, чувственного наслаждения жизнью. Очарование книги заключается еще и в сочетании действенности с со­зернательностью. Это обусловлено не только тем, что в романе показана действенного героя Гаврика с

найдено правильное отношение меж­ду писателем и жизнью. По-моему, это лучшая из вещей Катаева. Его «Время вперед» не не­удача, но это только журналистская книга. B драматургических вещах Ка­таева традиционные литературные персонажи (и в «Квадратуре круга», и в «Миллионе терзаний») хорошо сделаны, но подлинного проникнове­ния в жизнь там нет. Тем радостнее удача Катаева, что книга его напи­сана на очень трудном литературном материале, Роман Катаева для детской литера­туры - большой подарок. Б. ИВАНТЕР

Рисунок Б. Ефимова к «Господам таш кентцам» М. Е. Салтыкова-Щедрина, выпускаемым издательством «Academia» В олк ич «Волки» - роман малоизвестного, французского писателя Г. Мазлина, недавно выпущенный Гослитиздатом, несколько лет тому назад был удо­стоен Гонкуровской премии. Из это­го, одпако, не следует, что Мазлин создал шедевр. В своем романе Мазлин на 735 страницах довольно бесцветно пове­ствует о возвышении и распаде одной буржуазной семьи. Основные персонажи романа - представители трех поколений Жобу­ров. Дед Фредерик Жобур умер мно­го лет назад. Сын «простого механи­ка», подростком отданный в ученики в слесарную мастерскую, он упорно пробивался вперед. При его участии «мастерские Жобу­ра» выросли в огромный завод, а в 60-70-х годах XIX века Фредерик Жобур занял ведущее положение сре­ди крупных промышленников Гавра. Но он умер, и богатство из его цеп­ких лап перешло в вялые руки сы­на, Максимилиана, который пустил по ветру почти все, приобретенное Фредериком. Старуха Жобур отошла от дел и со злорадным любопытством наблюдала за тем, как рушится благосостояние ее сына, как распадается вся его семья. Властная, эгоистичная Виржи­ни не захотела простить сыну его самостоятельности в выборе жены, ской олеки. Не без некоторой, быть тельной старой «волчицы». Виржини - достойная подруга Фредерика Жо­бура - первого гражданина Гавра, саанеаяелкостьостр стрый ее сила, жизненная цепкость, остры ум крупного хищника противопостав­ляются в романе представителям вто­рого и третьего поколения деградиру­ющего рода Жобуров. Максимилиане уже упоми­нали. Это опустошенный, ленивый и рав­нодушный ко всему человек, женатый на тупой, опустившейся мещанке. Дети? Что же, все они разные, но, вместе с тем, одинаковые, потому что тронуты тлением. Старший сын, Дидье, на первый взгляд -- простодушный, честный па­рень. Все свободные часы проводит он в порту. Ловит рыбу. Болтает с матросами и рыбаками. Жизнь семьи, все перипетии и неудачи ее воспри­нимает как-то неглубоко… как хоро­ший знакомый. Мечтает о море, о странах. дальних Романтик? Если хотите, да, но ро­мантик с жилкой практического дель­ца. Ему дорого море потому, что по нему проходят водные пути сообще­ния с дальними странами. Дальние страны -- колонии привлекают его не экзотикой, но широкими возможно­стями. Из этого «славного парня», если удачно сложатся обстоятельства, сформируется законченный империа­листический колонизатор. Венсен - убогое, желчное сущест­во. Подслушивает, подсматривает, де­лает гадости окружающим. Бенуа - деклассированный эле­мент. Может быть, будущий сер­жант или лейтенант колониальных войск. Дочери. Младшая, Женевьева - холодная, влюбленная в себя, расчет­ливая мещанка. Старшая, Бланш, вышедшая замуж за темного дельца Пэжа, - веселая болтушка, ничтожество, пустышка с приятной внешностью. Таковы главные герои романа. Их окружают второстепенные пер­сонажи. Семья Дюрбан, какие-то Фо­вели, Гаэлу… Люди мелких желаний и малень­ких, грязных страстишек. Общество Гавра похоже на паутину, давно уже оставленную пауком, где копошатся плененные жирные мухи. Никто из героев Мазлина не вызы­вает симпатии… И совсем не потому, что этого хотел сам писатель. Мазлину, очевидно, искренне жаль Максимилиана, этого «возвышенпого» неудачника. Он поощряет Дидье, стремящегося найти проторенной родом Жобуров. Нако­нец Мазлин вводит в роман Валери, спранную девушку с острова Марти­ника, Незаконная дочь Максимилиана Жобура, она врывается в его рассеян­ную, усталую жизнь как аромат вос­поминания, как сбывшаяся мечта. Изломанное, жалкое существо, эта­кая эркая тропическая бабочка с мятыми крылышками, оказывается об ективной виновницей падения до­ма Жобуров. На пей сосредотачивает всю неизра­сходованную любовь Максимилиан. Отныне дела, дети, жена со второго плана отходят нв десятый. Нерешительный, больше того, тру­сливый Максимилиан решает сохра­нить втайне пребывание своей неза­конной дочери в Гавре. Только Дидье он частично доверяет овою тайну, не говоря,однако, что Валери - его дочь. Просто «дочь ста­рого, ныне умершего друга». Впрочем и сама Валери не знает, кем прихо­дится ей этот невероятно нежный, безмерно добрый и очевидно страшно богатый человек. Друг покойных ро­дителей? Дядя? А Максимилиан дарит ей исступ­ленную любовь и заботы, иногда пре­вращающиеся в оковы. Валери не имеет права выходить одна на улицу. Валери не должна дела Жобуров совсем не блестніци,пе зовавшись случаем, помогает ему ско­рее разориться. Суживается роковой крут. Мазлин все продумал, в , все подготовил, создал все подготовил, создал запутанные коллизии, неожиданные встречи. Зловеще трещат стропила, оседает фундамент когда-то великого дома Жобуров. Младшее поколение, уподобившись крысам, почувствовавшим опасность, торопится покинуть родительский кров. И вот трагически-сентиментальдружба ная развязка. Бедняжка Валери, случайно узнав, что человек, которого она всю жизнь считала своим отцом, покончил с со­бой, убедившись, что жена его была любовницей Максимилиана, не мөжет этого перенести. На помощь дит старинный кинжал, подаренный Максимилианом. Кровь, стон, и вот Валери - уже жертва, попавшая под колеса грозного рока. То ли от горя, то ли от страха, что его обвинят в убийстве, Максимилиан, предусмот­рительно набив карманы пиджака бу­лыжниками, бросается в море, и сы­новья не могут найти даже его тела. Г. Мазлинхотел создать большое социально-историческое полотно, ро­ман бальзаковского толка, в котором бы история становления и упадка буржуазной семьи раскрывалась на фоне жизни крупнейшего портового города Франции - Гавра. 70-90-е годы - время действия романа - годы первого этапа раз­вития францувекого империализма. Какие огромные возможности раскры­ваются перед художником, задумав­шим об ективно изобразить это под­линно волчье время. Но использовал ли их Мазлин? Прав Б. Песис, автор предисловия к «Волкам», когда он пишет: «…крупного произведения не получилось, потому что в распоряже­нии автора не оказалось широкой илейной базы, настоящей, меры вещей». Мазлин, задавшись широкими

Оптимистический роман

Фигура Гаврика представляет соЛ бою наибольший интерес, и рабон над его характером была, конечно наиболее трудной. Но соотношение ме жду образами Пети и Гаврика та кое, что Гаврик помогает Петев процессе узнавания, раскрывает ем глаза на многое. Гаврик поэтому мень ше показан нам в процессе роста, о как бы сразу дан читателю готовы сложившимся, Это показывает, что образом Гаврика были связаны для Натаева большие трудности, чем образом Пети. Тем не менее, фигур Гаврика, твердый характер его­баль шая удача Катаева. В не dutsc автор Роман Катаева отличается свойс недостающим многим произведе ко-ниям последнего времени. Это живой жизни. В нем мы ощущ и ведение ван аато он Дусть ово авздем чтобы так ромннесты Вдумчивое, творческое отношни видим людей.немецки кот так к материалу, к реальности, к жизн но очень выгодно отличн поль ной правде для свое роман Катаева. С этим связана и гм  прибвйязы , взя рошая простота, к которой так лизился Катаев в своем роман­кли ыноч простота, отнюдь не мешающая гинальности и яркости метафор. Роман Катаева далек от бестра ности, вялости, холодности, Писатель ская дичность не выключена из п взведения, но активно участвует балыше .Мы всем, что происходит. сказать об одном важнейша свойстве романао его демократн сти. Образы Гаврика, девушни, ощущение огромных народных мак действующих в революции 1906 м да, их грозного волнения. С Морник произвед вой пол дней. Это на самом деле произведе которое адресуется к массам тру щихся, и героемкоторого явля масса, Это сообщает роману туч демократичности, которая так для нашей литературы и которя увы!характеризует далеко не В перт неси Об произведения наших писателей. B. ЕРМИЛОВ

Первое ощущение от романа-это его поэтичность, Не случайно через весь роман проходит образ лермон­товского паруса, связанный с бурей, -образ вполне органический в этом романе, изображающем грозовую ат­мосферу 1905 года. Поэтичность романа В. Катаева оп­ределяется радостью узнавания ми­ра, вещей, детского - очень остро­го и жадного-восприятия мира, лю­дей, событий, шейзажей, моря, ра­достью, в которую мы вовлечены с первых страниц. Все, изображенное в романе, дано в особо остром, жадном, свежем восприятии. В традиции детского романа есть созернатемсисходителвом, помо-нонли благостной умиленности людей.етствоаожастсявоо какую-то призму, как особый, дале­кий, иллюзорныймир. А мы сами вовлечены автором лю­здесь в детокого узнавания мира, дей. Поэтому все, начиная с моря, улиц и домов Одессы и кончая ка­кой-нибудь вещицей, вроде перочин­ного ножика, все в этом романе ле­жит перед нами горячее, поражающее новизной. Как радостно жить, как интересно узнавать, впервые видеть! Отсюда и полная оптимистичность романа. Мир горяч, огромен, интересен. ГлавнымНужно героям романавнуку рыбака Гаври­ку и Пете, растущему в интеллигент­ской семаи лекоаздосятилетних маль ный, а активный действенный инте­рес к миру. Действенность свойствен­на прежде всего Гаврику: Петя боль­ше созерцатель. Но Петя растет и ра­звивается под влиянием Гаврика, и влияние Гаврика чувствуется во всем романе. В романе действенный, ак­тивный подход к миру, Правда, этому мешает явное преувеличение в любо­вании вещами. Радость узнавания связана, главным образом, с фигурой Пети, с его восприятием.

и для взрослых художественно-созерцательным по натуре Петей. Сочетание это заложе­но в творческой индивидуальности Катаева. Можно ожидать возражений против композиции романа, против сюжет­ных случайностей, связывающих судьбу матроса и с Гавриком и с Пе­тей. Меня нисколько не шокирует ка­жущаяся искусственность сюжета. Автор вираве как угодно сталкивать своих героев, если эти встречи гают ему глубже показать В романе есть немало недостатков. Но хорошее произведение отличает­ся от плохого и тем, что недостатки его легко устранимы. Безболезненно, механически из ро­мана могут быть из яты всевозмож­ные раз яснения, выводы и коммен­тарии, в которых автор стремится публицистически обобщить то, что исчерпывающе и ярко дано в обра­зах Почти треть романа занимает возвращение из колонии, - здесь явно нарушена пропорция. Большей частью все описываемое в романе да­ется с двух точек зрения: либо с точки арения автора, либо с точки арения Пети, К сожадению, иногла да ясность образа Пети исчезает. Неудачной, несколько надуманной кажется мне глава, где автор навязы­вает Пете сравнение бедного кресть­янского хозяйства с богатым хозяй­ством экономни. Автору хотелось по­казать критические моменты в раз­витии сознания Пети, но замысел ав­тора здесь всплывает на поверхность. «Белеет парус одинокий» несом­ненно лучшая вещь Катаева. A. ГУРВИЧ

p

ПИОНЕР СОВЕТСКОЙ ДУНГАНСКОИ ПОЭЗИИ р и с у н о к Что женщинам делать в прои Кит Женщинам нежным, - беда. Страна широка, но мир для Как женской ноги туфля. Но где же выход из этого жения? Женщины должны бора c бесправием под знаменами т Как-то в болі не Пру 4 до во вастить yos Солице тый зака ойчист стаовали плечи щихся, Об этом говорит Шим своих стихах. одеял гагорелы поэма «Дунгане», тывающая историческое пр дунганского народа, - творче какудача Шиваза. Восстание в Сипине, жесто китайских мандаринов, нищега конечные странствия, а зате существование в России дунганского народа­енност ранень светлые чесаны н силы и дось Лен По раз слоям мотивы этой поэмы. Весьма интересно написана «Живой сон», которая отождест со сном поэта нашу прекраснуи чяла, что род. На рах, лице сти, но к ствительность. мтновени мв Шиваза работает также и - А разненно еться вей. Его повесть о дунганском янстве - «Судьба Мейянцы кть окн - Отк Свежий Зальние переведена на русский язык Поливановым. Надо сказать, что вод сохранил лишь сюжетную повести. Пе б1 вомнату, - Хот - дулся Лена ел, - Стихи Шиваза музыкальны ганами читаются нараспев, сопровождении примитивной Многие его революционные пес вестны далеко за пределам ского Союза. Народ считает его с лучшим певцом. И поэт васт это. Он сознательно н убеждел дает все свое творчество на кто в смирении рабоком Кто горе запрятал в бездів op ротя - Вы четр зап 0 понуд то, что в ривыкли Четр уль тру, точ непроисход аты. революции. Недаром одно но ших стихотворений начиваго тех, кто идет по равнинам беск Мимо рек бездонных, как О тех, кто по тропкам и скалам от Вабирается ночью и днем, О тех, О вас, О вас эту коммунисты Китая, пеоню поэт поет! ФЕЛИКС ОЩАНЕ среди которых наиболее талантливый -Шиваза. изИмя дунганского поэта Ясыра Ши ваза пользуется большой популярно­стью и народной любовью не только в республиках Средней Азии, но и в Западном Китае. имеютПионер советской дунганской ли­тературы, Шиваза начал свою лите­ратурную деятельность в 1929 году, когда был еще студентом Ташкент­ского татарского института просвеще­ния. Одно из первых его стихотво­рений - «Команда Чан Кай-ши» - было направлено против китайской буржуазни, открыто предавшей наци­снально-освободительную революцию. Шиваза выступил как поэт и больше­вик, зовущий зарубежных дунган к борьбе против поработителей. Его поэтическая работа основана на народной песне, легенде, пословице и загадке. Шиваза - один из лучших знатоков жизни, обычаев и искусства дунганского народа. Знакомясь с луч­шими образцами древнего дунганско­го и китайского фольклора, поэтсбли­жает свое творчество с народом и на­иболее ярко и полно отражает все исторические события. В стихотворении «Грабители Китая» Шиваза раскрывает политический смысл захвата Японией Манчжурии.Большая Он глубоко верит в грядущую победу китайского пролетариата. Шиваза выступает не только агитатор. В «Горькой песне» описаны страдания девушки, которую, по зверским обычаям, продают в жены нелюбимому старику. Шивазаопи-голодное сывает тяжелое положение женщины: К и т а й с к и й

прихо-Впервые дунтанская письменность создана и разработана в Киргизской и Казахской республиках. Одним первых трудов по дунганской орфо­графии является книга «Синтез и морфология дунганского языка», на­писанная профессором Поливановым и Ян Шан-сином. Дунгане, прожи­вающие в Советеком Союзе, возможность обучаться своему языку и читать литературу; десятки же мил­лионов дунган, проживающих в про­винциях Западного Китая, лишены этой возможности. Молодая письмен­ная литература дунган, существую­щая всего несколько лет, уже имеет в своем активе книги стихов, исто­рические романы, повести и пьесы. Дунганская секция ССП Киргизии об единяет около десяти писателей,

ЯСЫР ШИВАЗА

Один сижу я в сумраке лиловом, большойДвурогий месяц проплывает мимо, Один я думаю над сокровенным

И где б бедняк несчастный ни Везде в Китае дорог рис. был Ему не надо красоты мимоз, Ему не надо гейш японских песен, Когда сызмала только привелось Есть черствый хлеб и нюхать плесень. Вот и сейчас ночей холодных сын Подходит в голубом дыму, Приветом глаз встречают из-за спин И чашу с пловом подают ему… Они едят, глаза их смотрят вниз, И лбы украсил щедрый пот, Они своею кровью поливали рис, Растили жалкий рис в грязи болот. Они его сбирали в дождь и зной, Лишившись отдыха и нежных снов, Они на штык поднимут шар зем­ной, Как поднимают в чаше этот плов. Перевод с дунганского ФЕЛИКСА ОЩАКЕВИЧА

словом, Г. и почетными целями, в процессе ра­боты пошел не по основной дорогеТаким исторического показа капитализма с живущим и таким незри­мым. Неведомый рисунок предо мной­Искусных мастеров творенье, Изображает он китайцев за едой глубоким вскрытием его социальных корней, но по излюбленным буржуаз­ными писателями тропинкам расчле­нения и детализации части целого,

т. е. буржуазной семьи. Тема же семьи - вдоволь исполь­зованная тема, и Мазлину не удалось сказать тут ничего нового, тем более, что художественный арсенал его до­вольно ограничен, а средства изобра. И деревца, что тоньше ног оленьих. На чаше деревянной, круглой, как луна, И стародавней, как холмы Синина, Выведены четко письмена, Зовущие к смиренью побратима. Тяжелая доска положена на пол, А по углам доски, скрывая жад­жения посредственны. «Волчья стая» Жобуров, деформи­ровавшаяся в ораву мелкорослых, гор­ластых псов, заслонила исторические горизонты, и Мазлин не нашел ниче­го лучшего, как закончить свой ог­ромный роман тривиальным ударом

Она

Рисунок Оскара Гапли - к стихам Ясыра Шиваза. Один из них берет дрожаще чашу, Как исцеленье, как мечту берет, А остальные головами машут, А остальные жадно смотрят в рот. Над фанзой-глубина безоблачно­го неба, Не украшает фанзу золотой кар­низ,

кинжала и самоубийством слабого, за­путавшегося человека. Советский читатель вряд ли нуж­дается в подобных «образцах» совре­менной западной литературы. B. ДМИТРИЕВСКИЙ. ность рук И горечь слез, которым каждый зол, Сидит людей изнеможденных круг,

Г. Мазлин, «Вопки», перевод французского Н. Г. Касаткиной, И. Ф. Татариновой. Предисловие В. Песиса. М. 1935 г., т. 10.000, стр. VIII + 736, ц. 7 р. 75 к., пер.  1 р. 25 к.

) Шолохов-Синявский, «Суровая путина». Азчериздат. Ростов-Дон, 1935 г. В издательстве «Советский писатель», М. 1936, вышли оба ро­мана под общим заглавием «Суровая теча».