литературная   ВЕНОН БЫВШИХ ПРАВОНАРУШИТЕЛЕИ Эти строки были налисаны Пул, ревым 19 июня на карьере «Табора В тот же день Ан. Мольков писал днитрове: Вот - сильный духом борьбы в класса, Позв рв, Молодостью богат, Хороший юноша Павел Власов Смеется в лицо врага. Морским прибоем кипят колонны, Песен не расплескать. Навстречу жандармскому эскадрону С флагом движется мать. стощео сом, маль рлфм 1 парей большой жизни, образы, рожденп непрощающейненавистью к звер ной морали буржуазии и вдохнов ной, человечнейшей любовью к поа бощенным, к разумному труду; вы, остались, запечатлены в человечества. И трогательно звучат обращениы к буревестнику революции слова рожденных людей с просьбой приндся «человеческое спасибо за любовь,нно жизнь, за бессмертные строки» гилянская). д в фо Искренностью и теплотой от ется также и прозаическая часть сб ника - воспоминания бывших вонарушителей Г. Левицкой, Л. ловинкиной, Н. Ковалева, Н. Во атн , эке Д, «Лепі ужа ского, Г. Куна и др. Совершенно исключительный ясн рес представляют собранные вбт в нике статьи, речи и письма Алесы Максимовича, связанные с раздич ми датами строительства канал востн Некоторые из этих материалов ненармони вестны ещширокому читателю, весь свой могучий рост встает ад Горький - революционный сурово обнажающий лицемерные и новы буржуазного гуманизма, о тором, впрочем, по его мнению, жно не говорить в наши дни издох. И преподло издох» (стр. Во зими гуманнедская раск не с B онснен 10pу, Ин И рядом - оценка воспитатель работы чекистов: и вется и тувству художни-«Вероятно лет, эдак, через сят, когда жизнь несколько остын и людям конца XX столетия пер половина его покажется великолшвдол трагедией, эпосом аролетариата, роятно тогда будет достойно освея на искусством, a Также исторн удивительная культурная работа довых чекистов в лагерях». пятт Чууе ич им в едетьм И вновь и вновь - в общих сказываниях о гигантской работе строительстве наналов, в опатанн по поводу отдельных явлений лоармейской литературы - Максимович ставит большие, проблемы общелитературного звя» ния. ладужд нару тльных на-вчает Алмпзтыва Скушал сложакоро И крив счита Ценность сборника не только в что он дает ряд дополнительны штрихов к характеристике велин бамая детм, стано пролетарского писателя; он свидете ствует также о наличии подлинатве 1. Чуг дарований среди людей, перево тываемых в лагерях, и напома критике, литературным организаци бьет o необходимости поближе заин соваться всей культурной рабл осуществляемой в этих лагерях. статочно указать, что в настин время культурно воспитательный дел Дмитлага регулярно выпус журнал «На птурм трассы», г «Перековка» и «Каналоарменка библнотеку «Перековка» (выш 38 сборников!). на обжорс Рыным ввить у внвшки, п Алексей Максимович очень тельно следил за этой литературі-при за несколько месяцев до своей с ти выразил пожелание, чтобы нибудь из наших, наиболее вых, критиков написал обзор и ний, печатаемых в лагерях, бы весьма интересная и h) мысль -очеви овнап «Храб ная работа». Я. ЭЙДЕЛЬМА Такие результаты может дать толь­спритоюбно Будущий историк литературы, же­лающий полнее и глубже осветить последние эталы удивительной жиз­ни А. М. Горького, не оможет прой­наким явлнолсокрнта ми сборник. Он по содержанию и по качеству своему значителен и глу­бок. Сборник этот «Максиму Горько­му», изданный культурно воспита­тельным отделом Дмитлага НКВД СССР, возник буквально за 2 3 дня. в тщательном и бережном подборе всех высказываний Алексея Макси­мовича о Беломорском канале, о ка­нале Волга - Москва, о воспитатель­ной работе чекистов. глубокой искренностью оплаки­вают смерть Горького каналоармей­ские поэты. Пусть неравноценны стихи Жигульского, Идельбай, Кова­ленко, Смиренского, Могилянской, Пузырева и др., помещенные в сбор­нике. Есть в них строки, говорящие уже об известном литературном опы­те их авторов, есть строки еще сы­рые, подчас наивные, но нет строк равнодушных, той «лятушачьей» поэ­зии, которую так неистово ненавидел Алексей Максимович. Да оно и понятно. Ведь для этих людей, познавших горечь тревожной и мучительной жизни дна, Горький был не только великим символом му­жества, не только гордым певцом че­ловеческого достоинства, создателем кровно близких, понятных, в самом народе подсмотренных образов, но и личным другом, чутким учителем, который «их всех знал налеречет, интересовался их биографиями, их личными склонностями, вопросами их творческого роста» (С. Фирин - «У родной могилы»). В этой любви не было и не могло быть ничего филан­тропического: она была продиктова­на глубокой верой в человека и в моральную мощь социализма, способ­ного выпрямить души, искривленные гнусным строем собственников. И не случайно тема человека, чело­вечности так часто и так властно вторгается в стихи, обращенные к памяти человечнейшего из ков. Копонны физкультурниц на обще московском параде физкультурни­ков 6 июля 1936 года проходят перед трибунами ЗАВОДЕ ШЕВЧЕНКОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ НА ПИСЬМО ИЗ ХАРЬКОВА Два месяца рабочие «Серпа и мо­лота» активно готовились к конфе­ренции, посвященной жизни и твор­честву Тараса Гриторьевича Шев­ченко. Это - третья литературная конференция на заводе. Первые две, прошедшие с большим успехом, бы­ли посвящены Пушкину и Маяков­скому. Два месяца подготовки не прошли даром: 3075 рабочих прочитали про­носетили картинную галлерею Шев­на 145 читках произведений поэта в цехах присутствовали 5205 чело­век; 2755 рабочих слушали в цехах во время перерыва доклады на тему о жизни и творчестве Шевченко. В общей сложности свыше 11 тысяч рабочих были привлечены к изуче­нию творчества поэта. Многим из них произведения Шев­ченко хорошо известны еще с дет­ства, но подготовка к конференнии подняла новую волну любви к по­эту, расширила знакомство с ним и усилила жажду еще глубже познать неумирающие его произведения. Шевченковская конференция со­отоялась 30 июня в дачном поселке Комаровка, под Харьковом. В цен­тре живопионой поляны, окруженной большими деревьями, был уотанов­лен большой портрет Т. Г. Шевчен­ко. Здесь же импровизованные три­буны. 600 рабочих «Серпа и моло­та» прибыли для участия в конфе­ренции. Десять докладов: о жизни и твор­честве великого поэта, его эпохе, о связи русскими демократами, о классовой борьбе вокруг освоения шевченковского наследия и т. д., со­ставили повестку дня конференции. С докладом на тему «Жизнь и творчество Т. Г. Шевченко» высту­пил начальник ремонтного цеха за­Две книги Синклера Льюиса Мы Мы переизлали «Эрроуомита» и не­ревели «Эни Викерс» Сниклер Льюиса. «Эрроусмит» вышел еще в 1925 г., «Энн» - на 7 лет позднее. В «Орроусмите» Сицилер Льюис не изменил себе. Вряд ни еще где-либо (не считая разве «птри») он вы­смеял более зло деляческий практи­щанина, слушающего рекламно-рели­гиозные проповеди и веселящегося на санитарно-гигиенических ярмарках. И вместе с тем книга об Эрроусми­те по-настоящему лирична. В ней много надежд, в ней -- суб ективно­честная борьба за «чистую» научную идею, за свободу науки. Нусть в ней указаны ложные пути, пусть проти­воречия ее порой выдуманы. Но Эр­роусмит - единственный, пожалуй, обаятельный образ Льюиса, а книга эмоциональна и очень далека от той опустошенности и художественной фальши, которые есть в «Эни». Вы ощущаете, как в «Эрроусмите» Синклер Льюнс, достаточно холодный и несколько отдаленный от своих те­роев автор, пытается вместе с докто­ром Мартином Эрроусмитом найти убежище от убийственного меркан­тилизма… Начиная с санитарных сти­шков и балаганов директора отдела народного здравия Пиккербоу и кон­чая трандиозными фешенебельными нсследовательскими институтами,шему все об единено одной жадной, ползу­чей мыслью, бесконечно далекой от идеалов свободной науки: реклама, конкуренция, обогащение… Пусть только в мире буржуазной науки мо­жет родиться такая глубокая и без­надежная, как для Эрроусмита, про­пасть между проблемами научного исследования и врачебной практикой: первое - целомудренная научная мысль; второе грубая эмпирия, мер­кантилизм. Пусть Эрроусмит, поды­мая знамя этой «неподкупной» на­уки, находит путь к внутренней че­стности и бескомпромиссности в от­шельничестве, в бескорыстной рабо­те, не заинтересованной ни в чем, кроме своих собственных научных задач… Ведь это один из сотен ва­риантов иллюзорных интеллигент­ских свобод, один из видов «бег­ства», духовного освобождения инди­видуалистического протеста… Пусть это так. И все же в этом бегстве в «чистую, теорию, в этом отказе от всяческих жизненных благ, в этих поисках научной свободы и даже в иллюзорном ее торжестве го­раздо больше честного критического переностмотыширохов «исканий» Энн Викерс. Мартин Эр­роусмит тот тип ученого, который не потерпит фашистской фальсифи-… кации науки; тот честный интелли­гент, которого фашизм не подпуститЭтот к профессорской кафедре. И если бы Мартин Эрроусмит, таким каким он был создан Льюисом 10-11 лет тому назад, возродился в наши дни, он должен был бы стать одним из тех, кто защищает культуру человечества от фашистских посягательств. Насколько холоднее и площе Энн Викерс - женщина-реформатор. Па­радоксально, но в Мартине Эрроу­смите, запрятавшем себя в какой-то сарайчик-лабораторию и ишущем но­вый препарат хинина, который быть может будет, а быть может и не бу­дет найден «тода через 2-3», гораз­до больше внутренних возможностей подлинной борьбы, чем в Энн - про­фессиональном, неутомимом общест­венном работнике. И хотя сам С. Льюис приводит к краху так назы­ваемую «общественную работу» Эни, он в полной мере отвечает за ту ат­мосферу бесплодности, a порою и фальши, которые неотделимы от этой книти. И все же книта переведена не на­прасно. Она построена на чрезвычай­но любопытном материале, и только нелюбознательностью можно мотиви­ровать возражения против издания «Энн Викерс» у нас. Ведь перед на­В тюрьмах - безваноние, произвол, неимоверная грязь, а было воспитательной идеи, кроме за­дачи «сломить человека». Люди, по­падающие в тюрьму за первое, по­рой случайно е преступление, выхо­дят оттуда законченными, извращен­ными, опустошенными преступника­ния людей в тюрьмах демократиче­спльные страницы книги. Но почему же роман об Эни Викерс, в котором С. Льюис расправляется наконецсреформаторскими иллюзиями, с «прокисшим запахом» буржуазной благотворительности,почему этотC роман в целом так бескрыл и во многом фальшив? Почему так раздражает скептиче­ская холодная ирония Льюиса, поче­му так пуст образ Энн? Роман написан в общем и без об­личительного и без утверждающего темперамента. Равнодушие, - вот что огорчает в этой книге. Образ Энн художественно неполнокровен. И это происходит потому, что ни трагиче­ски, ни торжествующе не звучат страницы, в которых говорится о кра­хе все же очень значительных бур­жуазно-интеллигентских иллюзий, Со слишком небрежной леткостью Льюис бросает Энн в водоворот ее бесплод­ной «деятельности», и на пустом ме­сте, на пепелище этих реформатор­ских надежд не возникает даже тра­гедии пустоты. С завидной беззабот­ностью Льюис отнесся к тому, что Энн Викерс вместе совсей ее «об­щественной работой» оказалась пу­стой, как ореховая скорлупа. Он с профессиональным равнодушием сле­пил очастливый конец, соединив жизнь Энн с только что освобожден­ным из тюрьмы судьей, человеком не мелким, но явно нечистым на руку. Льюису показалось почему-то, что Энн начинает новую жизнь, освободив­шись «из тюрьмы честолюбия, жаж­ды похвал, собственного «я». Но чи­татель не верит этому, он чувствует фальшивый лиризм и пошлость этой развязки; он видит, как автор сам оказался в этом мире пустоты. Как-то, когда Энн была в бунтар­оком пастрении, он пришла в колоу мысль, которая могла бы стать поло­жительной, конструктивной идеей романа, Пресытившись потугами фи­лантропов «чинно и практично обла­гораживать человечество», Энн вспо­мнила, наконец, о нашей стране, где «не считается благотворительностью давать людям работу, пищу, образо­вание - то, что принадлежит им по -праву». Но эта мысль затерялась в реформаторской суете, исключающей всякую революционную идею. Опустошенность, равнодушие, скеп­тическая небрежность - атмосфера этой книги. Рядом с глубокой содержательно­стью и подлинной эмоциональностью «Эрроусмита» еще острее ощущается неприятная «легкость» Энн Викерс. Но, повидимому, это спокойствие с. Льюнса - пройденный этап. Кнн­та против фашистской опасности в Америке «Это не может случиться здесь» - говорит о том беспокой­стве за судьбы культуры, которое не может не разделять вместе со всей передовой интеллитенцией Синклер Льюис. Неумирающий образ мещанского стандарта в «Бэббите» и «Главной улице», блестящие обличения «Ген­три», борьба за свободную науку в «Эрроусмите» не могут ли стать га­рантией глубины и искренности этого беспокойства? («ЭРРоусмит», «ЭнН викеРс») H. Э Ш И С К И Н   ми разнообразнейшие формы кипу­чей деятельности америванскихнодовательства, ственная «ярмарка на площади», ко­торая ,несмотря на «благие цели», - увы, не свободна ни от политиканско­го лицемерия ,ни от филантропиче­ской фальши, ни от бесплодия вся­ческих мещанских иллюзий, Брщиостьоброотость университетсной скамыйдля того чтобы «закалить» ее, подготовить к будущей филантропически-реформа­торской деятельности. Христианская ассоциация молодых женщии, суф­ражистские организации, филантро­пические сеттльмент-хаусы, работа по усовершенствованию тюрем - все это роковым образом стано­вится общественным «бизнесом» и рассынается в прах при первом же столкновении с реальной социальной действительностью, к глубочайшему разочарованию Энн и к довольно спокойному скептическому удовлетво­рению Синклер Льюиса. И если бы не этот, несколько барский, равно­душный скентицизм автора, можно было бы без оговорок писать о бле­стящем порою низведении «высоких» иллюзий Энн на грешную землю. Ведь в очень тонком ощущении духа «американизма» никогда нельзя было отказать Синклер Льюису, соз­давшему Бэббита и прочно завоевав­право гражданства слову «бэб­битизм». И здесь он все же наблюда­телен, порою очень остроумен. Филантропы-реформаторы вертят­ся, как белки в колесе… Наивная, бесплодная, а в большинстве своем чисто рекламно-бизнесовская полити­канская суета… Энн Викерс, которая значилась ше… стой в списке «десяти наиболее по­лезных женщин в Рочестере», имела почетный диплом магистра искусств, читала доклады на темы о «методах американизации» и заведывала фи­лантропическим сеттльмент-хаусом. «В ее сеттльмент-хаусе сто шесть­десят семь европейцев изучали анг­лийский язык, что давало им возмож­ность читать в иллюстрированных газетах про убийства и любовные истории. Двести семьдесят девушек учились шить и готовить, чтобы впо­следствии, когда они обзаведутся собственным хозяйством, уметь шить для себя платья, которые будут сто­ить им только на 60 проц. дороже, чем такие же готовые в универсальном магазине и за 15 центов приготовить на четырех человек питательный суп, оторыя стомя но моньней 10 центов, если ето купить готовым От сеттльмента разило прокис­шим запахом благотворительности…» прокисший зашах вызывает достаточно выразительную брезгли­вую гримассу Синклер Льюиса. Его американские монстры, филантропы иногда просто великолепны. Чего стоит знаменитая «дочь магната» Ардепс Бинскотен, раздающая на каждые десять тысяч фабричных ра­ботниц по коробке конфет и не без основания ожидающая после этого появления своей фотографии в мест­ной газете (Ардене Бинскотен со зна­менитой мадам Кароцци и принцес­сой Франджипанджи - на одном из фургонов конфетной фабрики Гла­стон Кензи). Но настоящий обличи­тельный материал (а в маленьком предисловии от автора подчеркнута фактическая обоснованность книги) дан в части, посвященной работе Энн Викерс в тюрьмах. Будь эта глава написана в добрые старые времена так называемых «выгребателей гря­ви» - молодого Эптона Синклера периода «Джунглей», Линкольни Стеффенса, Иды Тарбелль и др., она произвела бы огромную сенса­цию. Но сейчас американский бур­жуа стал еще циничней, а самому C. Льюису нехватает, несмотря на приводимые им факты, действительно «пугающего» обличительного темпера­мента.

вода инженер Маложиленко. Его сменил на трибуне рабочий транс­портного цеха т. Ситник, сделавший обстоятельный доклад на тему «Шев­ченко в борьбе против украинского и русского панства». Парторг фабри­ки-кухни т. Исвенко коротко доло­жил о связи выдающегося украин­ского поэта-борца с лучшими пред­ставителями русской демократии - с Чернышевским и Добролюбовым. копровия стахннот литенного деха в. Пироженко темой ресный вопрос, как фольклор в творчестве Шевченко. Докладчики обнаружили прекрас­ное знание произведений поэта, по­нимание его роли как последова­тельного борца против царского са­модержавия и крепостничества, тлу­бокое знакомство с критической ли­тературой о Шевченко, аргументи­руя свои доводы ссылками на про­изведения Ленина, Чернышевското, Добролюбова. Содержательные до­клады, прочитанные, в основном, рабочими, свидетельствуют том, как быстро стираются у нас грани между работниками умственного и физического труда. После каждого доклада выстугали крузюки заводокого самодеятельноно искусства, исполняя произведения на слова любимого поэта. Десять докладов никак, конечно, нельзя было уложить в пределы од­ного дня. Конференция 30 июня закопчилась выступлением представителя научно­исследовательского института Т. Г. Шевченко т. Сукачева. Она бу­дет продолжена в ближайшие дни уже на самом заводе в Харькове. Культурный опыт «Серпа и моло­та» следовало бы использовать и другим нашим крупным предприя­тиям. A. КРОЛЬ.

Смелый сокол, сложивший упрямые крылья навек, Буревестник суровый в распятой царизмом отчизне, Нашей родины гордой достойнейший человек. (Л. Могилянская).

Спой, сынишку забавляя, песни, Не смыкай у колыбели век, оуревест­ник, Первый в мире гордый человек. (П. Пузырев).

Глаза горячи, тяжелеют веки, Утрату попробуй - измерь. Сердце прекрасного человека Остановила смерть. (А. Мольков). Отзвенели голубые зорьки, Оборвался сердца жаркий бег. Умер Алексей Максимыч Горький … Наших дней великий человек. (Ф. Шаргородский).

В каждом стихотворении - острая боль утраты, горечь сознания, что «к томам не станет новый том» (Н. Жи­гульский), что «оставил вахту воин­ственный культуры капитан» (В. Ка­лентьев) и одновременно чувство безграничной благодарности, счастья оттого, что он был, тверил, оттого, что он не дал себя сломить жесто­кой, неприглядной действительности. Живые, могучие, смелые люди Вставали с его страниц… И впереди всех - светлый, оду­хотворенный образ матери, героиче­ской спутницы героического сына. Он пленил воображение каналоармейских поэтов. …Пляшут кони в перекатном стуке.быа Жизнь горька, как ягода-рябина. Вот родные старческие руки Держат знамя, взятое у сына.

это породило ту «об ективную классо­вую путаницу», «недостаток размеже­вания классов», которые характери­зовали Европу до 1848 г., Россию - до 1905 года. Задача марксиста вскрыть об ектив­ные классовые противоречия, пока­зать об ективное классовое содержа­ние любого идеологического факта, установить, как противоречие того или иного идеолога вытекает из про­тиворечий действительности и, в ча­стности, из противоречий действи­тельности его класса. А Лифшиц го­ворит, что пока массы «еще не до­шли до сознательной и последова­тельной борьбы», то сами классовые противоположности еще не прямые, не ясные, и идеолотия еще не может об ективным выражением об ек­тивно существующих классовых инте­ресов. Согласно «теории» Лифшица выхо­дит, что в шестидесятых годах стояли друг против друга, с одной самодержавие, а с друтой - Черны­шевский и Добролюбов. В девяностых полах олной сторонытотрицанием илис пруой стороныдожника кружки нашей партии во главе с Ле­ниным. Эти две силы предетавляли собой в шестидесятых и девяностых годах спрямую и ясную классо-оивополооса же кресть янство в шестидесятых годах или крествянетво и пролетариат в девя-На ностых годах оставались за чертой «прямой и ясной классовой противо­положености»абочий классдо г.1г принадлежатк«мнотомил об ектив(«Взбаламученное на-отивнуюклассовую пута­ницу». Как мало все это похоже на ленин­скую концепцию двух путей капита­листического развития России, на ле­сятых годов боролись с одной сторо­стогоиям прусолог гой стороны - сторонники американ­ского пути капиталистического разви­тия в Россин. Основной порок «системы» Лифши­ца - непонимание марксистской тео­рии базиса и надстройки. Базисом в «системе» Лифшица являются не об - ективно существующие классы и их классовые противоречия, сознание самих классов. Массы еще не доросли до сознательной борьбы со своими утнетателями, поэтому творчество по­давляющего большинства идеологов данной страны полно противоречий.

ОБ «ОБ ЕКТИВНОЯ КЛАССОВОЙ ПУТАНИЦЕ» I И ПРЕТеНЦИОЗНОМ ПУТаНИКЕ  И. Н У С И Н О В

жение действительности этими писа­телями страдало известной ограничен­ностью, и «несомненно, что всякая ограниченность ведет (подчеркнуто Мих. Лифшицем. - И. Н.) в конеч­ном счете к защите определенных классовых интересов, а именно инте­ресов реакции». Но это еще не зна­чит, что такие писатели являются идеологами реакционных классов, ибо «под властью реакционной идеоло­гии гооподствующих классовостают­ся и сами трудящиеся массы до тех пор, пока они не поняли окружаю­щей их общественной действитель­ности и нерез это познание внеш­мира пе пришаипонима нию овоей общественной историчес­ворол,тксамосознанию» классовойоеркутоихифшицем.быть И. Н.). Лифшиц «воюет» против схемати­ков и вульгаризаторов. У него мина бесстрашного новатора в области крн­тики, а на самом деле он откровенно вульгаризаторским образом расклады­вает всю литературу (да н вообще всех идеологов) на три полочки. На одной - сознательные революционе­ры; на другой - сознательные бессознательные реакцнонеры; на третьей … самой большой … «пута­ники». Затем Мих. Лифшиц не де­лает различия между массами, кото­рые еще находятся во власти во чуждой им идеологии, и творца­духовных ценностей, которые вы­ражают идеологию классов, враждеб­ных этим массам. Между тем наша партия всегда делала это различие. Она, не в пример Лифшицу, в 1917 резко противопоставляла друг другувует литераторов-оборонцев и рабочих, ходящихся под властью реакционной идеологии этих оборонцев. Какая картина истории классовой борьбы и истории идеологии рисует­поки стовли друх против друга сознательные революционные силы и сознательные или бессозна­тельные реакционные силы. Они, соб­ственно, составляли незначительное меньшинство человечества. Это мень­шинство представляло собой «пря­мую и ясную классовую противопо­ложность». «Но кроме этой прямой и ясной классовой противоположности всегда существовала многомиллионная масса людей, которая уже поднялась до возмущения против их угнетате­лей, но еще не дошла до сознатель­ной и последовательной борьбы». Все 

Антиисторическим, антиленинским является утверждение Мих. Лифши-Но ца, что «революционные идеалы ред­ко отражались в литературе прямо н Противоречия идеологов выводятся не из противоречий действительно­сти, как этому нас учили Маркс, Эн­гельс, Ленин, как этому нас учит Сталин. Противоречия идеологов Лифшицем выводятся из недостаточ­ной четности и ясности сознания масс. непосредственно». Революционные идеалы молодой буржуазии свое прямое и непосредственное отражение в огромной литературе XVIII в. Революционные идеа­классовой природы является тезис, сводящий противоречия творчества дворянских и буржуазных писателей и художни­ков к колебаниям народных лы российского крестьянства на­шли свое прямое и непосредственное отраженне в творчестве Чернышев­ского, Некрасова, Салтыкова-Щедри­на, Успенского и других лучших пи­сателей-разночинцев. Точно так же революционные идеалы российского пролетариата нашли себе прямое н сторонынепобредственное отражение в творче­стве Горького и во всей пролетарской литературе. классовуююПостараемся представить некоторые факты истории русской литературы в свете этой «теории». историческую сцену вышел раз­ночинец. В 60--70-х годах он получил свое воплощение в «Зараженном се­мействе» Толстого, в романах Турге­нева («Отцы и дети»). Писемского море»), Лескова («На ножах»), Достоевского («Бе­сы»), Чернышевского («Что делать»). Образы разночинца во всех этих про­изведениях были отражением об ек­тивной действительности с позиций совых групп. Особенности социаль­ных устремлений далол  класовоя группы наложили свой отпечаток на характер изображения разночинца пе­речисленными цисателями. Чем об ясняется то, что Толстой, который уже в 1863 г. был автором глубоко критических в отношении своего класса произведений, написал «Зараженное семейство» - клеветни­ческую комедию о нигилистах? Чем об ясняется, что Тургенев дал в Ба­зарове такой искаженный портрет разночинца? Мы отвечаем: динамикой классовой борьбы в России, особым положением различных групп

ства в этой борьбе. Мих. Лифши ворит: нет, это «догматический м сизм». Причина в другом. Прична том, что, «отрываясь от вековы тоев старого общества, писатели не могли найти в окружающем внешнем мире решений сложнен противоречий человеческой истор тояда, преддат -119 вбы тобы дворяне Некрасов и тыков-Щедрин находилис жающем их внешнем мирез этих вопросов, почему они дало резко отличную от Толстого нева оценку разночинцев? что Салтыков-Щедрин ити. порвали с дворянствооа Тургенев продолжали выражатьа и тенденции разтичных груп рянства. Если отказаться от эти «в окружающем их (Том Туртенева - И. Н.) внешнемм существовали дворянеСали Щедрин, Некрасов. находилиПочему вать яснения, тогда остается толькоса ху-Для Мих. Лифшица все к внутренним душевным пер ваниям этих писателей, к логии. обнб твон томно впопор кращем нект глубов личный карактер показа этого есть выражение, прежде всен что массы колебались Лифшинпастел что он тем самым использует оценку масс.жется, Ленинымеч го, которая базируется на Толстой отразил как протест мущение миллионных масс ства, так и их неумение вестио довательную борьбу со сво тателями. На самом же Лифшиц вместо творческого вания статей Ленина о Толетом, дартиаирует ленинскую харттоу ку Толстого и превращает ее в вое платье, в которое он нара всех писателей. Эта стандарт и шаблонизирование ленино к тому, что, борясь на словах пр бультарного сопологана нистическим психологизмдо по существу подменяет психологией. Мих Лифшиц считает, ния масс. неумение найти сложнейших проблем приве тетей к капитуляции пере Но чем он тогда об яснит. ли. которые. как казалось были оторваться от прош поспешно капитулироватьп цией и мистикой как раз то дворян-Окончание см. на 3-й

 зрения «об ективной классовой пута­ницы». «Веховец» Щепетев писал, что в 1905 г. «все перемешалось и перену­талось» «во всеобщей сумятине и бес толковщине». Ленин ему отвечает: да, до 1905 г. «в «простонародьи» бы­ли действительно «перепутаны и пе­ремешаны» «во всеобщей бестолков­щине» элементы патриархальной за­битости и элементы демократизма». В 1905 г. массы научились так, как ни­когда раньше, проверять «теории и программы «интеллигентов» действия­ми миллионов». Сами же эти интел­лигенты уже очень давно ясно осо­знали свои классовые интересы: «Тот кто пожелает вспомнить дав­пюю иоторию русского либералиа­ма, тот уже в отношении либерала Кавелина к демократу Чернышевско­му увидит тончайший прообраз от­ношения кадетской партии либераль-- ных буржуа к русскому демократи­ческому движению масс» 1. Поэтому, продолжает Ленин, «особенно нестер­пимо бывает видеть, когда суб екты вроде Щепетева, Струве, Гредескула, Изтоева и прочей кадетской братии хватаются за фалды Некрасова, Щед­рина и т. п.». Клевета веховцев, что в прошлом Некрасов и Щедрин име­ли что-то общее с Кавелиным, вызы­вает у Ленина презрение и возмуще­ние. А по Лифшицу выходит, что Ка­совых теории «интеллигентов» не были программами и теориями буржуазных идеологов, Струве. Щепетевых и их предшественников. Все это было лишь отражением того факта, что «под властью реакционной идеоло. гии господствующих классов» оста­вались тогда и сами трудящиеся. Таким же образом Лифшиц иска­жает по существу Маркса: «Маркс, - торжествует Лифшиц, - писал об 1 Собр. соч. , т. XVI, стр. 132.

эпоке Гете и Шиллера в Германии: «Здесь нельзя говорить ни о сосло­виях, ни о классах, а в крайнем слу­чае лишь о бывших сословиях и не­родившихся классах». Цитированные слова у Маркса сказаны в скобках.е Вырванные из текста, они должны звучать как утверждение -- будто Германии тогда не было борьбы, а стало быть и не было клас. совой идеологии. Между тем, страницы 174, 175, 176 «Немецкой идеологии», откуда эти слова взяты, посвящены как раз ут­верждению той мысли, что немецкая идеология той эпохи была выражени­ем и отражением интересов буржуа­зии. На 175 странице читаем о «кажущемся противоречии между фор­мой, в которой эти (немецкие. - теоретики выражают интересы бюргеров, и самыми их интересами». Далее следует выражение, что Кант был «приукрашивающим выразите­лем интересов немецких бюргеров».ми Маркс считал, что и до 1848 г. ис­тория человечества была историей борьбы классов, а философия, поэзия до 1848 г. представляла собой идео­логию этих классов, и Германия в этом отношении исключения не представляла. «Теория» «об ективной классовой путаницы» является собственностью только Лифшица, а не Маркса, не поторых монлоо сказать, что они сознательные рево­люционеры, сознательные или бессо­знательные реакционеры. Вся же ос­новная масса писателей до 1848 года в Германии и даже во Франции и до 1905 года в России не были иде­ологами определенных классов. Соз­нание этих писателей характеризова­лось «смешением революционных и реакционных черт». Головы этих пи­сателей были полны сумбура, про­тиворечий. Путаница в головах писа­телей была результатом «об ективной классовой путаницы». Правда, отра-

Марксистская критика всегда рас­сматривала писателей как выразите­лей идей и настроений определенных классов. Противоречия во взглядах и творчестве этих писателей она об - ясняла противоречиями их классовой действительности. То, что Толстой был выразителем идей и настроений крестьянства, диктовало его беспо­щадную критику эксплоатации. Но то, что это крестьянство было патриар­хальное, наивное, породило его юро­дивую проповедь непротивления злу насилнем. Лифшиц думает иначе. Дело не в классовой природе писателя и не в противоречиях самой классовой дей­ствительности. Дело в другом -- «об - ективная классовая путаница … атот недостаток размежевания классов (как в России между 1861 и 1905 гг. во Франции и Германии между 1789 и 1848 гг.), проистекающие отсюда ко­лебания в самой народной массе луч. ше всего об ясняют нам противоречня великих писателей, художников, гу­манистов прошлого». (Статья М. Лиф­шица в «Лит. газ. » № 4). Эту свою «теорию» Лифшиц пы­тается подкрепить ссылкой на Лени­на. Ленин тоже, мол, стоял на точке ОТ РЕДАКЦИИ

порк, обрул следующем номере. Редакция считает необходимым указать, что при тща­тельном ознакомлении со статьей т. Нусинова в № 1 журнала «Инп» за 1934 г. мы не обнаружили в этой статье никаких упоминанийо тоя. Розентале и его статье в «Литератур­ном критике». Поэтому ссылка т. Ну­синова на полемину с т. Розенталем неосновательна. Да и может пи ссып­ка на полемику с кем бы то ни было оправдать прямое высказывание про­тив ленинской оценки творчества Л. Тапатаго?