литературная газета № 42 (605)

НОВОЕ ИЗ НАСЛЕДИЯ ЛЬВА ТОЛСТОГО ни невежест­человечества. И поэтому венный, ни «Упадок ли декадентство или, напротив, движение вперед?» С таким вопросом обратился в 1908 воду к Льву Толстому ученик VII класса варшавского кадетского корпу­са М. Лоскутов. «…Разумеется, упадок, и тем особен­нечальный, что упадок искусства есть признак упадка всей цивилиза­дии…»-ответил адресату Лев Толстой. «Причина, почему декадентство есть несомненный упадок цивилизации, состоит в том, что цель искусства есть обединение людей в одном и том же чувстве. Это условие отсутствует в декадентстве. Их поэзия, их искус­ство нравятся только их маленькому кружку точно таких же ненормаль­тных людей, каковы они сами. Истин­ное же искусство захватывает самые широкие области, захватывает сущ­ность души человека. И таково всег­да было высокое и настоящее искус­ствО», Это письмо Толстого, как и другие - к издателю журнала «Русский архпв» П. Бартеневу, Илье Репину, Н. Лескову, Л. Андрееву, И. Горбунову-Посадову, Л. Л. и Т. Л. Толстым, Н. М. Нагорному и др., пе­чатаются в сборнике Государственного толстовского музея, выпускаемом Гос­литиздатом. кольная часть писем представ Значительная часть писем представ­ляет большой интерес и для иссле­дователя жизни и творчества Тол­стого и для широкого читателя. Ма­атерпалы сборника энакомят с мысляс писателя о различных явлениях общественной и литературной жизни, кс процессом рабеты писателя над ро­маном «Война и мир», «Хаджи Мура­том» и др. Кроме писем в сборнике печатают­ся неопубликованные и малоизвест­ра. Бе ные произведения Толстого, в том сле: отрывок из едишственного в тол­стовском творчестве памфлета «Сказ-2) по­чер­новая редакция заметки «О Гоголе» др. тьв Закончив «Анну Каренину», Тол­стой предполагал написать большое произведение, посвященное декабри-5) стам, и роман из эпохи Петра I. В сборнике печатаются выдержки из записной книжки писателя за 1877--78 гг. Она содержит наблюде­как ния над природой и людьми, записи народных поговорок и выражений, сделанные Толстым для этих буду­щих романов. замет­ва, написанная Толстым в 1889 году для публичной лекции В. А. Гольце­за - «О прекрасном в искусстве». Куцрат «Произведение искусства хорошо или дурно от того, что говорит, как говорит и насколько от души гово­художник. 1) Для того, чтобы гудожник знал, о чем ему должно говорить, нужно, чтобы он знал то, чо свойственно всему человечеству, вместе с тем, еще неизвестно ему, е. человечеству. Чтобы знать это, нехудожнику нужно быть на уровне высшего образования своего века, а мавное жить не эгоистичной жизнью, в быть участником в общей жизни удова ойве олучл   себялюбивый человек не может быть значительным художни­ком. 2) Для того, чтобы говорить хо­рошо то, что он хочет говорить (под словом «говорить» я разумею всякое художественное выражение мысли), художник должен овладеть мастер­ством. А чтобы овладеть мастерством, художник должен много и долго ра­ботать, подвергая свою работу толь­ко своему внутреннему суду. 3) Для того, чтобы от всей души товорить то, что он говорит, художник должен любить свой предмет. А для этого нужно не начинать говорить о том, к чему равнодушен и о чем можешь молчать, а говорить только о том, о чем не можешь не говорить, о том, что страстно любишь. Из этих трех основных условий всякого произве­дения искусства главное - послед­нее: без него, без любви к предмету, по крайней мере, без искреннего, пра­вдивого отношения к нему нет про­изведения искусства». Мыслям Толстого об искусстве и ли­тературе в сборнике вообще уделено большое место. В книге публикует­ся большая работа покойной А. К. Чертковой представляющая собой компиляцию черновых статей писа­теля об искусстве, и подготовленная C. Есениной сводка дневниковых за­писей Толстого по литературным во­просам. В последней работе, наряду общими замечаниями о литературе, представлены высказывания писате­ля о различных частностях писатель­ского творчества. этом отношении характерна за­пись, датированная декабрем 1853 - январем 1854 гг.: «Правила литературные: чи-1) Цель всякого сочинения должна быть польза-добродетель. Предмет сочинения должен быть высокий. 3) Избегать рутинных приемов. 4) Окончив сочинение начерно, пе­ресматривая его, исключая из него все лишнее, но не прибавлля ниче го. На всякое сочинение свое, кри­тикуя его, смотреть с точки зрения читателя, ищущего в книге только занимательности». И далее:

ТОЛЬНО Тов. С. Трегуб написал статью (см. «Комсомольскую правду» № 165 от 18 июля), в которой делает «Литера­турной газете» упрек в непонимании задач критики. Сейчас мы ознакомим наших читателей с существом дела. «За последнее время в литератур­ной среде явно намечаются тенден­ции, сводящие роль критика к роли писательского гувернера. Забывают, что кроме педагогических обязанно­стей перед писателем, критик имеет высокие обязанности перед обще­ством, перед читателем. Забывают, что труд критика - самостоятельный труд литератора, а не сутубо при­кладное и вспомогательное искус­ство. Никак не содействует упрочению подобного взгляда на критику пере­довая «Литературной газеты» от 10 июля «За качество критики», статья явно маловразумительная, Задачу критики она сводит к надзору нал «литературным браком» и «явно не­доброкачественной литературой» (статья С. Трегуба). «Нам не нужна невежественная критика, которая выдергивает от­дельные фразы из талантливого про­изведения и на этом строит статьи и рецензии вместо чуткой и внима­тельной оценки творчества писателя. Нам не нужна половинчатая, при­миренческая критика в отношений литературного брака, явно недобро­качественной литературы. Нам не нужно сплошное захваливание про­изведений даже талантливых авто­ров. Критики наши обязаны по при­меру своих великих предшественни­ков - Белинского, Добролюбова, Чер­нышевского, помогавших созданию русской литературы, по примеру Мак­сима Горького пролагать путь к рас­цвету советской литературы. Нашим газетам, нашим литератур­ным журналам в первую очередь, необходимо группировать вокруг се­бя кадры профессиональных крити­ков и в то же время создать массо­вую читательскую критику, пред яв­ляющую высокие требования к ли­тературе от имени читателя, борю­щуюся в общих рядах литературных критиков за социалистический ре­ализм, за народность и доходчивость художественной питературы, против формалистических вывертов и на­рочитых туманностей, прикрывающих звонкими фразами отсутствие полно­ценной мысли». (Из передовой «Л. Г.» от 10 июля). Мы полагаем, что читатель сам сде­лает надлежащие выводы об обосно­ванности утверждений С. Трегуба и о способе цитирования, применяемом им, УЗБЕКСКИЕ

ЦИТАТЫ Но почему же так рассердился това Трегуб на критиков и на «Литератур­ную газету»? Ответ на этот вопрос дают следующие две цитаты: «Тем более необходимо указать на одно опасное и вредное явление, яв­ственно обозначившееся в конкрет­ной критической практике последних месяцев. Мы имеем в виду попытки возрождения нравов и стиля «лите­ратурного заушательства», когда вме­сто прямого, без уверток и экивоков, указания на недостатки произведе­ния, вместо глубокого и в необходи­мых случаях сурового анализа не­удач писателя читателю преподносит­ся необоснованное и легковесное огульное охаивание произведения, со­провождаемое грубой руганью в адрес писателя… … Нужны ли нам «заезжательские» словечки фельетонистов бр. Тур про­тив писателя Лидина, мимоходом про­изнесенные в фельетоне, написанном совсем по другому поводу? Или гру­бое ругательство по адресу того же писателя, облеченное в форму «сти­хотворной эпиграммы?» Писатель Ли­дин написал плохой роман, об этом во всеуслышание, обоснованно и серь­езно сказали многие критики и пи­сатели. О неудаче Лидина информи­рован и массовый читатель, о ней сказано прямо и резко писателю. Ка­кую же цель, кроме зубоскальского «заушательства», преследуют поверх­ностные и грубые выпады в адрес писателя?» (Из передовой «Л. Г.» от 30 мая). B. Лидин.

в

Р

бол

р ны

а

Изогиз выпускает книгу К. Кузьми кского «Русские иллюстраторы-реали сты». C. Галактионова к басне Измайлова. Как сердце в пруди, средь широких зеленых степей незапамятных дней. облака, велика. Стоит одиноко гора с Стоит, головой горделивой уйдя в Светла и прекрасна таинственна и В час утра, румяней

На снимке: рисунокпером

стр

Гора и зеркало Л А Х УТ И Но громы, еще не умолкшие, классовых битв, Бесклассовой жизни могучий и рад остный ритм, Победное шествие техники звонко-стальной На суше и на море, в воздухе и над землей, Им отзвука нет в нерешительных, смутных речах Людей, что, как ты, пред величием чувствуют страх.

ом т

Теперь подход к тебе один - Тебя ругают: Лидин «Сын»! («Комс. правда» от 16 мая. «Эпиграммы»). Наконец, последняя цитата, особо рекомендуемая вниманию т. С. Трегу­ба в связи с открытием им страшных «тенденций, сводящих» роль критика к роли «гувернера», педагога в отно­шении писателя: Рассказывая читателю книге, критикуя писателя, в то же время «Нередко наши литературные кри­тики, которых, к сожалению, еще очень мало, вместо чуткой и внима­тельной оценки достоинств и недо­статков того или иного литературного произведения, сводят дело или к огу­льному захваливанию, или огульному охаиванию. Такая критика нам не нужна. Нам нужна чуткая принци­пиальная критика, которая учила бы писателя и поощряла бы его рост…» (Из речи т. А. А. Андреева на сове­щании по детской литературе). учить его и поощрять его рост­именно так ставится задача. СТУДЕНТЫ

это

лепешки - дехканской еды, К ней падает солнце в цветистый подол с высоты. Нет края на солнечных склонах лесам и садам, Нет счета на ветках зеленых душистым плодам. Над кручами высится пик, неприступен и горд, Как наши границы пред натиском вражеских орд. Как воля титана, спокойную твердость хранит Одетый землею, увенчанный снегом пранит. туман, стяг партизан. сильна. грозна. сердцах Стоит вековая громада, врезаясь в Взлетая над миром, как пламенный Как армия Красная, неустрашима Как судно советское, несокрушима, Стоит, словно меч ГПУ, поселяя в

Советскую землю, над миром взнесенную ввысь, Такою высокою сделала Сталина мысль. Богата и неистощима она, как гора. Могуча и несокрушима она, как гора. А стекла иных созерцателей узки, тесны Таким не вместить отраженье великой страны. И как бы усердно они ни трудились над тем, Каких ни искали б великих, волнующих тем, - Познаньями нищи и взглядом, умом несмелы, Для дела огромного люди такие малы. Покуда с раскрытой тетрадкой своей записной Сидят созерцатели к стройке великой спиной, спинойПодумай-ка: тема, что шире познаний твоих, Вместится ли в повествованье твое или стих? Подобны они от немого услышавшим весть, Иль в зеркале тайны горы захотевшим прочесть. Предмет коль тебе самому незнаком глубоко, Другого как можешь ты с ним познакомить легко? Для судна громадного нужен не пруд - океан. Кто воду из хауза вылить возьмется в стакан? В цветочный горшок, пусть он будет хоть весь золотой. Посадишь ты разве развесистый кедр вековой? На родине нашей советской, где властвует труд, Сегодня наука и техника пышно цветут. В деревне теперь не волы и мотыги одни, - Машины там, новые люди и новые дни. О жизни дехканской писалось легко до сих пор. Что было в ней? Горе да слезы, омач да топор. Сегодня же пахарь наш стал человеком иным, И жизнь по-иному открылась теперь перед ним. В колхозах и копях, у молота и за рулем Немало найдется народу, что в росте своем

«Как только мысль с трудом вкле­ивается в рассказ, записывай ее в примечаниях и, не останавливаясь на ней, или дальше. Пиши: 1) начерно, не обдумывая места и правильности выражения мы­слей, 2) раз переписывай, исключая все лишнее и давая настоящее место каждой мысли, и 3) раз переписывай, исправляя неправильности выраже­НИй». Толстовский музей предполагал выпустить сборник к 25-летню со дня смерти Толстого. С этого времени прошел год, а книга до сих пор все еще издается. Виноваты в этом, по­мимо Гослитиздата, и составители книги, с опозданием представившие в издательство сборник и не раз сры­вавшие нормальное прохождение про­цессов его издания.

вит ромы Бо тча

Здесь-гордую радость победы, там - яростный страх. Стоит, как проклятье и смерть, ужасая врага, Как весть о свободе и счастье друзьям дорога. В степи, к той чудесной горе повернувшись Сел некто, и, зеркальце вынув, поднял пред собой, Искателя яблок на иве избрал он удел, … Он в зеркальце крохотном гору увидеть хотел, Увидеть, постигнуть и, в город вернувшись потом, Поведать народу о чуде невиданном том. Но мало стекло оказалось, и подвиг тяжел В том зеркальце, как ни искал он, горы не нашел. Лишь камня клочок там безжизненно, тускло серел, Иного же он разглядеть ничего не сумел. Тогда созерцатель за дело принялся не так: Встав, прочь от горы он направил решительный шаг, По степи ступая, до той удалялся поры, горы. тогда, Пока не увидел в стекле отраженье Весь контур ее целиком он увидел Но блага в том не было, больше беды и вреда. От цели своей отдалился он слишком, и тут Бесследным остался, как дым созерцателя труд. Он гору видал, но гора, словно карлик, была, Как призрак туманный, глядела она из стекла, цветущих, ни вечных снегов голубых, Ни серн легконогих, ни барсов, ни логова их, Ни стад тонкорунных средь сочно-зеленых лугов Ни россыпей золота, ни золотых облаков, Ни пенной игры водопадов, ни бешеных рек В стекле не увидев, ушел от горы человек. Ка-Когда же народу описывать гору он стал, Неверные, жалкие речи язык лепетал. Гак, после трудов бесконечных, принес он лишь весть О том что на свете гора небывалая есть. Отец о причине его неудачи узнал И юному сыну разумное слово сказал: «Знай, юноша пылкий, на ниве плодам не желтеть, Ту гору огромную в зеркальце не разглядеть. В борьбе за познанье не так достается успех. ты на тех, Усердьем своим неразумным похож

У ТОВ. ЛАХУТИ  

«Тихий Дон» в Зеленом театре, «Сла­ву» - в Театре Красной армии и т. д. B горячей речи т. Гасем Лахути приветствовал узбекских студентов, призывая их помнить, что только Про­летарская революция широко рас­пахнула перед молодежью всех на­ших народов двери школ, универси­тетов и научных лабораторий, дала им возможность дышать воздухом той свободы, в условиях которой каждый свой путь, сле­может сам определить довать своему призванию. Яркими штрихами воскресил т. Лахути кар­тину недавнего, но столь уже отда­ленного прошлого, когда отцы этих же студентов были бесправными ра­бами и не могли мечтать о радости, о счастьи ни для себя, ни для своих детей. - Память об этом, - обращается т. Лахути к студентам ташкентского техникума, - обязывает вас к еще более упорной учебе, к более настой­чивому накоплению знаний и мастер­ства, которые вы поставите на служ­бу Великой социалистической роди­не.

Ташкентский театральный техни­кум им. Лахути дал театрам Узбеки­стана уже не одного актера, воору­женного сценической культурой. Но работу техникума сильно затрудняет отсутствие учебных пособий, большой недостаток драматургических произ­ведений ня узбекском языке, отсут­ствие связи с другими театральными школами, имеющими большой опыт работы.

тойв т

На юбилейном вечере Сейфуллина алма-аты

письмо из В летнем помещении казахского даматического театра состоялся ве­чер, посвященный двадцатилетию ли­уто тературно-общественной деятельно­сти Сакена Сейфуллина. Театр был переполнен трудящи­мися, пришедшими почтить писателя­орденоносца. На вечере присутствовали секре­тарь Казкрайкома ВКП(б) т. Мирзо­ян, председатель Совнаркома т. Иса­неевсекретарь торкома партии т. Юсу­пов. и да Торжественное собрание открыл председатель союза писателей Казах­(естана т. Тогжанов. Он коротко оста­новился на значении юбилея и на мроли писателя в развитии казахской советской литературы. ст Затем с большим докладом «Твор­ческий путь Сакена Сейфуллина» выступил писатель Сабит Муканов, давший характеристику творчества Доэта. С приветствиями юбиляру выступи­: от научных работников Казахста­Eа--т. Джубанов, от советских писате­Al Подобного же рода концепция раз­вита в статье другого соратника Лифшица, скрывшегося под певдонимом И. Иванова, в № 8 «Ли­тературного обозрения». Критикуя книгу М. Храпченко о Гоголе, И. Ива­нов дает в нескольких строках свою концепцию Гоголя. «Действительная нстория гласит, что Гоголь возвысился над ограниченностью своей среды, над вонстическими интересами своего класса, что он возненавидел «мерт­вые души» дворянско-чиновничьей вль вырос в величайнего обличи­голь вырос в величайшего обличи­теля животно-грубого мира собствен­ности, господства и рабства. Дейст­витеьная история гласит, что Гого­иябеспокоила не «судьба своего клас­са», не эта мистическая «немощь класа», «несостоятельность класса», о нем так много смешного написано в книге Храпченко. Мучения Гоголя бы­ли результатом его страстной любви и тревоги за будущее своего народа, своей страны. Только сдавшись на вдаваться в дальнейшие рассуждения  о природе этой народности, о клас­совых корнях шекспировского творче­ства и т. д. и  капитуляцию и пережив громадный внутренний надлом, обусловленный ничтожностью тех общественных сил, которые могли противостоять никола­евскому режиму, Гоголь начал пропо­лывать свою реакционную утопию. ото была измена освободительным налам… «Вот чего н понимает Храпченко. Вот почему его книга Черпышевского Ленина». Эти строки свидетельствуют о пол­ном пренебрежении И. Иванова фак­этих фактов. И. Иванов говорит об измене Гоголя освободительным идеалам, не интере­суясь тем, в какой мере Гоголь сочув­ствовал этим идеалам. и. Иванов говорит об отказе от тра­ицай Белинского, не зная, видимо, что Белинский отмечал фальшивые доты еще в первой части «Мертвых

Обо всем этом рассказывали 23 ию­ля на встрече с т. Г. Лахути сту­денты техникума, премированные за отличную учебу поездкой в Москву и находящиеся здесь уже свыше 10 дней. С большим восторгом рассказы­вали они о незабываемом впечатле­нии, произведенном на них Москвой, где они ознакомились с множеством культурных и художественных орга­низаций, благодаря энергичному со­действию драмсекции ССП. Зн эти дни они успели посетить Музей Ле­нина, Репинскую выставку, Остан­кинский музей-дворец, спектакли:

дечн

лей - молодой поэт Абдильда Тажи­баев, от комсомольских организаций -Темирбеков. Громом рукоплесканий встретил зал выступившего от пио­нерских организаций юношу Джу­матаева. Когда председатель предоставил слово т. Сейфуллину, собравшнеся горячо приветствовали юбиляра. Сакен Сейфуллин в своей взволно­ванной речи говорил о замечательных показателях культурного роста захстана, об успехе декады казах­ского искусства в Москве и о тех почетных наградах, которые получи­ли в Москве деятели казахской куль­туры. В заключение писатель-орденоносец сказал: - Я заявляю нашему народу, на­шей партии, что и впредь вся моя энергия и сила будут посвящены де­лу партии, делу нашей социалисти­ческой родины, которую ведет к си­яющим вершинам счастья наш П. МАГЕР. вождь, великий Сталин.

Не только давно уж до нас дотянулись с тобой, - Шагнули и выше уверенной, твердой ногой. Не станем и мы ль незаметно - подумать пора - Какс зеркальцем тот созерцатель, а жизнькак гора?

Певцы-комсомольцы, я истину эту познал И притчу о ней безыскусную вам рассказал. Хочу я, задорное юное войско пера, Чтоб дивные тайны свои вам открыла гора, Чтоб каждый из вас к той горе обратился лицом, Величье и славу ее увидал целиком, Чтоб зеркало мощное ваших познаний могло Ее отразить всеобъемлюще, ясно, светло, Чтоб в бой за познанье кидались вы жарче, смелей, Чтоб дальше и зорче учились глядеть и прямей Чтоб волей и сердцем учились, умом и душой, Чтоб малыми вы не остались пред жизнью большой.

ЛЕРМОНТОВ ЗА СТО ДЕВЯТЬ ЛЕТ

Издательство Академии наук вы­пускает большой труд К. Александро­ва и Н. Кузьмина -«Материалы для библиографии М. Ю. Лермонто­ва». Книга содержит библиографию текстов Лермонтова за 110 лет - с 1824 по 1935 г.

лах и хрестоматиях, собрания сочи­нений, сборники «Лермонтова». В приложениях дана библиография стихотворений, приписываемых Лер­монтову, перечень воспроизведений автографов поэта и его рисунков, а также библиография сочинений Лер­монтова на украинском, грузинском, армянском, чеченском, осетинском и других языках народов СССР.

Познанье, товарищ, - волшебный отточенный меч. И жизнь он дарует и головы сносит он с плеч. Но если оставишь ты меч среди поля лежать, Стремительно схватится враг за его рукоять. Сталинабад. 1933. Новый перевод БАНУ

Что славить бегутся величье Советской страны, годны, А сами убогою мыслью на то лишь Чтоб миру твердить: здесь построен огромный завод, Тут новый колхоз, там гигантский взлетел самолет.

В ней описаны публикации лер­монтовских произведений в журна-

ВЫПРАВИТЬХОД ДИСКУССИИ B. Кеменову «преувеличение заслуг  экоплоататорских классов и замалчи­Наши полемисты даже не к разрешению этого вопроса. Но ба буржуазии и дворянства была не  только борьбой из-за добычи, но и роль движения декабристов как «дво­рянских революционеров».  начало см. На 2 Стр. душ», что Белинский отмечал сочув­ственные ноты в изображении Гого­лем «старосветских помещиков» и других персонажей. И. Иванов не заботится о том, что что славянофилы, например, об ясняли са­тиру Гоголя «потребностью внутрен­него очищения». И. Иванов не хочет понять, что хо­тя, разумеется, «мучения Гоголя бы­тя, разумеется, «мучения Гоголя бы­ли результатом его страстной любви тревоги за будущее своего народа», но если Белинскому счастье народа рисовалось в освобождении от кре­постного права, то Гоголю это счастье рисовалось в виде «мирной» крепостных крестьян пол управлением отца-помещика, просвещенного Ко­повестях казака Луганского пи­сал, что «в необразованном мужике иногда бывает больше врожденного достоинства, нежели в образованных людях средних сословий», то у Гоголя русский крестьянин представлен дя­дей Митяем и дядей Минаем. Народ­ность Гоголя, народность Пушкина - это разные вещи и, кроме того, их льзя смешивать с социалистической нельзя льзя смешивать народностью. Итак, к недоумению Лифшица, - дворянские революционеры и, однако, не корыстные эксплоататоры, как по­лагалось бы по Лифшицу и Кеменову. Возьмем другую цитату. подошли на­прасно они думают, что разгадка за­дачи лежит в том, чтобы об явить ве­ликих художников прошлого надклас­совыми и вырвать из конкретной ис­торической обстановки, в которой они рродія Пушкина, Тогоос при­он не ноа,оголя, Шексира ограниченности, не поймут, что в них принадлежит прошлому и что оста­тось векам. Без этого анализа мож­но сколько угодно твердить о народ­об общечеловеческом, ни на поту не приближаясь к действитель­ному пониманию искусства, его про­плого, его социалистического настон­щего и его задач. сторону.Подведем итоги. Для нашего лите­ратуроведения самааи ите­мам важным являегон свным, са­ца разоблачить и выкорчевать тот мертвящий схематизм, тот вульгар­ный социолонм, который столь рас­тических и преподавательских кад­ров. Этот схематизм, не имеющий ни­чего общего с марксовой теорией классовой борьбы, своей бесконечной игрой в социологические бирюльки закрывал, заслонял подлинное вели­кое наследство классиков литературы и искусства, препятствовал его освое­нию широчайшими массами трудя­щихся нашей страны. Он уводил от раскрытия и понимания творчества классиков, он мешал понять, оценить и полюбить их. Это самое тлавное, самое важное. Без этого нельзя двигаться вперед. Но длн услеха этой работы, для то­Но для успеха этой работы, для то­В этом залог успеха борьбы с вуль­тарным социологизмом, в этом залог успешной положительной разработ­ки вопросов истории литературы, ос­воения наследства, вопроса о народ­ности великих художников прошлого и всей суммы проблем марксистской вание подлинной роли народных масс в истории культуры создает представ­ление, будто именно на основе ко­рыстных, узко-эгоистических устрем­лений имущих классов возникали шедевры мировой поэзии и искусст­ва. С этой точки зрения сама худо­жественная ценность великих нисл телен прошлого, их значение для пролетарской культуры определяются тем, насколько ревностно они защи­щали интересы господствовавших классов, т. е., попросту говоря, тем, снасколько их творчество былопро­насколько их творчество было про­никнуто духом эксплоататорской мер­зости и лакейского угодничества». И. Нусинов предложил М. Лиф­шицу доказать, что Пушкин и др. не были «идеологами эксплоататорских классов». «Страсти-мордасти! - от­вечает на это М. Лифшиц, - Ответим пожением: пусть И. Нусинов имеет мужество заявить, что «Утраченные иллюзии» Бальзака или «Борис Го­дунов» - Пушкина - это идеология исплриртестовать эксплоатации» («Критические замет­ки», подчеркнуто авгором). «Послу­шать наших социологов, так вся исто­рия мировото искусства только и вы­ражала, что мелкую свару из-за куска добычи между паразитами разного толка. И в этом состоит все содержа­ние классовой борьбы? А где же ос­новные классовые противоречия каж­дой исторической эпохи? Где вековая борьба верхов и низов? Куда девал­ся народ?» - спрашивает М. Лифшиц («Ленинизм и художественная кри­тика»). Все это выглвдит ужаово р-р-рево­люционно, но на деле совершенно ян­но и то же. Эксплоататорские классы­дворянство и буржуазия; их господ­ство на определенных этапах истории было необходимым и закономерным. Феодализм, капитилистический строй были теми общественными формами, в которых только и могло развиваться общественное производство. Эти гос­подствующие классы «заведывали» всем общественным хозяйством. Борь­Если рассуждать по рецептам М. Лифшица, то мы должны, напри­мер, декабристов об явить народными революционерами и решительно про­против наименования их тестовать против наименования их «дворящскими революционерами». Од­нако, так называл их Ленин, и это отнюдь не помешало тому, что декабристы разбудили Герцена, так Герцен и его «Колокол» помогли про­буждению разночинцев, образованных представителей либеральной и демо­кратической буржуазии, принадлежав. ших не к дворянству, а к чиновни­честву, мещанству, купечеству, кре­формой, в которой происходило по­ступательное движение человечества. Ныне и дворянство и буржуазия дав­но уже утратили свое положительное, прогрессивное значение, давно уже превратились в тормоз человеческого развития. Мир в муках борьбы рожда­стсонианмир в муках борьбы рожда­пился и победил на одной шестодимости ного шара. Но когда М. Лифшиц, В. Кеменов и другие, неимоверно уп­рощая историческое прошлое, не же­лают видеть в дворянстве и буржуа­дворянстве и буржуа­зии прошлых веков ничего, кроме па­разитизма и эксплоатации, ничего, кроме Салтычих, - что это, как не отказ от об ективной истории, что это как не сегодняшняя «политика, опро. кинутая в прошлое»? Пусть они вспо­мнят печальную судьбу этой форму­лы в другой идеологической области, стьянству». (Ленин, «Из прошлого рабочей печати в России»). Природа взглядов М. Лиф Лифшица, В. Кеменова и др становится особет­но ясной, когда перечитываешь ста­СССР и ЦК ВКП(б) от 8 марта 1936 г. Приведем из этой статьи две цитаты. «Нет положительной оценки дви­жения декабристов. Они рисуются как корыстные эксплоататоры, думающие только о новых, более надежных фор­мах ограбления крестьянства, опять­таки вопреки ясным высказываниям Ленина, признавшего прогрессивную М. Лифшица и его сотоварищей, мы убеждаемся, что в их представлении никак не укладываются реальные факты истории литературы, а именно тоони никак могут представить себе, чтобы творчество дворянского поэта было народным, чтобы творчество бур­жуазного писателя было народным. Как - ужаснется М. Лифшиц, - вы хотите утверждать, что творчество Го­голя - народно, и в то же время голя - народно, и в то же время ус­матриваете в нем помещика, что Пуш­кин - народный поэт и что он дво­рянин по овоей идеологии? Это не­мыслимо! Или - или. Однако то, что не укладывается в голове у М. Лифшица, превосходно понимал, например, Велинский, у ко­ся других, не успев, видимо, пройти эту учебу сам. Белинский говорил о народности тверчества Пушкина, на­зывал «Евгения Онегина» «энцикло­педией русской жизни» и в то же время видел в нем аристократа, бари­на. Белинский не «приземлял» Шек­спира и восторгался его гением, и он же писал, что «политические мнения Шекспира, творца по преимуществу, высказываются в «Кориолане», рома­ны Вальтера Скотта обличают ари­стократа-тори, романы Купера - аме­риканца риканца, но американца-консервато­ра». Понимание классовой природы Пушкина и других писателей было одной не высших точек полома Бе линского и нимало не противоречило и В. Кеменов тащат нас назад от Бе­тать и писать в духе ленинизма». Однако, откуда же эта эта боязнь при­знать того или иного великого худож. ника дворянским или буржуазным идеологом? По И. Иванову признать писателя дворянским или буржуаз­ным - это значит «упрятать великого художника в узкую клетку дворян­ских или буржуазных интересов». По

Все это прямехонько попадает в наших горе-марксистов, шарахающих­ся от слов «дворянский» и «буржуаз­ный», как небезызвестная купчиха от «жупела» и «металла». сутствие умения мыслить колнооимание необхо­подхода к фактам прошлого проника­ет все изложение исторического ма­териала в данном учебнике. Авторы не усвоили марксового понимания прогрессивностиаиталности, прогрессивности капитализма по срав­нению с феодализмом ивообще сред­невековьем. Авторы сбиваются на мел. кобуржуазную, анархическую критику капитализма. Они видят в капита­лизме лишь разрушительную они не понимают, что капиталиам яв­лялся шагом вперед по сравнению со средневековьем. Авторы как будто не анают того, что Лении писал в своей оатоодроловольственном нало­ды социалистической революции в на­шей стране: «Капитализм есть зло по отношению к социализму. Капитализм есть благо по отношению к средневе­ковью, по отношению к мелкому про­«какизводству». Остается только один вопрос, ко­торый усердно ставят и Лифшиц и Кеменов. Какое же до всего этого дело пролетариату? Почему эти дво­рянские и буржуазные писатели, ве­икие хуловннися дороги пролстария. понять, что греческое искусство и эпос связаны с известными общественными ит в понимании того, что они еще продолжают доставлять нам художе­ственное наслаждение и в известном смысле сохраняют эначение нормы и недосягаемого образца» (К. Маркс. «К критике политической экономии», введение).

И. Иванов не понимает, что одной из важнейших причин трагедии Гого­ля явилось то обстоятельство, что его критика дворянско-чиновничьей, по­мещичьей России, критика, которая отнюдь не ставила разрушительных, революционных целей именно в снлу живой диалектики истории и реаль­становилась знаменем освободитель­ного движения,

поступков не совпадают в своем зна­чении. Ближайший пример - сам т. Лифшиц. Начиная борьбу против схематиков и «вульгарных социоло­гов», он, очевидно, не имел ввиду из­вращать марксизм. Однако в резуль­тате он все же выплескивает из ванны ребенка вместе с грязной водой. Рассматривая далее взгляды