литературная 

газета

№43

(606)

КОВЫЕ СОВЕТСКИЕ И ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНЫЕ ФИЛЬМЫ бвседа с заместителем НАЧАЛЬНИкА ГУКФ т. В. А. УСИЕВИЧЕМ. - Одна из наших задач состоит в чом, чтобы к юбилейному 1937 году создать большие кинопроизведения, показывающие не только славные тобеды на фронтах гражданской вой­ны, но и величие героических побед настоящего. Студия Ленфильм готовит фильмы на оборонные и интернациональные темы. По сценарию Б. Лавренева гото­вится к постановке картина «Ком­взвод Никита». Основной темой сце­нарин является показ гениального рувоводства т. Сталина операциями против Деникина. Фильм развернет вторню борьбы Конной Армии, кото­рая под блестящим руководством п. Ворошилова и Буденного ликви­дировала оплот контрреволюционного движения на юге России. Второй фильм - «Интервенция». Орденоносцы Сергей и Георгий Ва­снльевы - авторы и постановщики фильма - заканчивают в ближайшее время сценарий, который расскажет стом, как японские интервенты, пы­тавшиеся овладеть Дальним Восто­ком, были побиты и изтнаны рабочи­мии крестьянами с территории Стра­бы советов. «Падение Кимас-озера» -- фильм по ценарию Г. Фиша - находится уже зпроизводстве и должен быть закон­к февралю 1937 г. Этот фильм расскажет героическом лыжном рейде в тыл белофиннам, который был произведен на карельском фрон­в январе 1922 года. Студия Мосфильм в декабре выпу­тит фильм «Зори Парижа», по сце­нарию Г. Рошаль и Г. Шаховского. В картине мы увидим геронческих В той же студии по сценарию 0.Прут и М. Ромма снимается фильм «Тринадцать» на тему о героламе со­овтоких людей, о любви к родине, о непримиримости к врагу. срцов за дело Парижской Коммуны. Основные герои фильма: девушка Катрин Милляр, вдохновляющая па­рижоких женщин на защиту Комму­ны, Домбровский - полководец стратег Коммуны, Штайпер - щик-немец, создавший иностранный батальон Коммуны, и ряд других не­збываемых образов пролетариев Па­рижа - участников героической борьбы. В студии «Рот фронт» заканчива­ется фильм «Борцы» по сценарию Вангенгейма. Это - антифашистский фильм, построенный на материале лейпцигского процесса, показываю­щий героическую борьбу т. Димитро­ва с фашистским режимом. Студия Украинфильм закончила картину «Держись, Карлуша» по сценарию Бела-Балаша. Это также внтифашистский фильм, в центре боторого - мальчик Карлуша, сын немецкой коммунистки. В образе Карлуши рассказана суровая правда жизни пролетарского ребенка в фашистской Германии. «Щорс-произведения В ближайшие дни Украинфильм тсяч начинает с емки картины ославном украинском герое траждан­ской войны, Автор и постановщик режиссер-орденоносец A. Довженко. Студия Белгоскино готовит к фев­ралю 1937 года фильм «Балтийцы» по сценарию А. Зиновьева и А. Штей­на. Этот фильм покажет героических людей дивизиона эсминцев, погибших вборьбе против иностранной интер­венции и своей гибелью обеспечив­ших победу над врагом. Большой оборонный фильм «Зан­нзур» по сценарию A. Бакунца осенью этого года начинает снимать студия Арменкино. Фильм покажет разгром дашнаков и победу советской власти в Армении. Для студии Туркменкино Артем Веселый готовит сценарий «Закас­пийокий фронт», построенный на ма­териалах борьбы туркменского наро­да. 

ПОВЕСТЬ О НЕИЗВЕСТНОМ   M. ЖИВОВ слова субординация. И после того, как его остригли, выкупали в бане, одели в мундир (только в этой «то­сударственной упаковке» можно бы­ло умирать за императора), Петр Не­ведомский усумнился в правильности тех традиций и веры, которые он привез с собой из своей прикарпат­ской глуши. Петр Неведомский не потерял еще своей веры в бога и императора. Он спраширал себя, «почему император навалил столько злости на своих соб­ственных людей, не не лучше ли было бы спрятать злость для москалей - ведь с ними война, а не о нами». Но у Петра Неведомского уже по­явилось новое желание: чтобы война скорее кончилась. И когда в полку трубили во-всю -о «большой победе под Красником», Петр ведоумевал: почему император не кончает иг игру на этой крупной победе под Красни­ком, зачем он дразнит счастье… Иозеф Виттлин, заканчивая пер­вую часть своей трилогии, расстается со своим героем, когда тот еще живет надеждой, что война дончитоя до рождества. Мы знаем, что война не кончильсь. По каким новым путям повелет автор своего героя, какце на простому человеку влянутому в войну, тысячеликому Петру Неведом­скому? ры, как это казалось ему раньше, что человек в фуражке с императорским гербом - это отнюдь не идеал че­ловеческой личности, и мог ключ от своей поганой лачуги, что­бы крепче сжать в руке винтовку и бороться за новую жизнь. Но здесь рождается еще одно опа­сение. В интервью, помещенном в га­зете «Вядомосьци литерацки», Йозеф Виттлин между прочим сказал: «Петр является потенциальным поэтом, ка­ких много среди народа. И именно поэтому Петр ак бы мой нега­тив. Он живет в рамках легенды о боге и императоре, в мире скавочном». Оставит ли Виттлин своего героя в сказочном мире или выведет его в страну действительности, реально­сти? Мы знаем, что тема империалисти­ческой войны была испытанием для многих современных писателей. Мы имеем в литературе весьма яркий пример Людвига Ренна, написавшего две книги - «Война» и «После вой­ны» - и сумевшего во второй книге преодолеть ошибки первого романа и дать значительное революционное изведение. Мы с интересом будем ждать даль­нейших частей трилогии «Повесть о терпеливом пехониице», они решет но-оведения и, в значитель­В своей статье в тех же «Вядомось­цях, литерацких» Виттлин пишет. «Война ожила сама. События 1914- 1918 гг. нам ближе теперь, чем в 1925 г. Время, вместо того чтобы от­далить нас от них, чудодейственным образом приблизило нас к ним. Так перед бурей, перед дождем прибли­жаются к нам отдаленные горы леса. Мы живем в атмосфере новой войны». Надо полагать, что Иозеф Виттлин не будет успокаивать себя мыслью, что «нет такой книги, кото­рая удержала бы государство от во­оружений, которая побудила бы фаб­рикантов оружия и газов свернуть свои предприятия». Книга - орудие борьбы, она может сыграть роль и в борьбе за мир, в борьбе против войны. Это должен понять и помнить каждый честный художник, щий о войне. «Неизвестен человек, который в эту войну первый отдал жизнь. Неизве­стен человек, который его убил. Не­известен последний человек, который пал в эту войну. Мое слово добудет его из земли, в которой он лежит: он простит мне, что я разрыл его мо­гилу. Неизвестен неизвестный сол­дат», - так кончает польский писа­тель Иозеф Виттлин пролог к своей повести «Соль земли», первой части трилогии «Повесть о терпеливом пе­хотинце». За двадцать лет, прошедших со времени выхода в свет непревзойден­ной книги Анри Барбюса - «В ог­не», о войне написано много книг, и стоило ли разрывать могилу не­известного человека, чтобы написать еще одну повесть о нем? Чью могилу раскрыл писатель? Ко­го добыл он из земли? Кто его герой, Петр Неведомский? Иозеф Виттлин хотел показать судь­бу простого человека в годы войны, Он нашел его на заброшенной ма­ленькой станции в глухих углах Татр. Этот человек был заброшен, как и маленькая станция, на которой он жил, и темнота окружала всю его жизнь. У него ничего не было, кро­ме хилой лачуги, пса и девушки Маг­лы, которая приносила ему молоко и часто оставалась у него до тех пор, пока снова надо было доить коров. Но «вышедший из темпоты», он был нетребователен, и если у него были мечты, то они были весьма ограни­ченны: фуражка с кокардой, жена, корова и сундук, в котором были бы спрятаны рубахи, кожух, молитвен­ник… Читать молитвенник он не умел, но он верил в бога и его спра­ведливость. Он верил еще в импера­тора, старого императора Франца Йо­сифа ,и поэтому мечтал о фуражке с императорским гербом. Когда наступила война, он не по­нимал, что она несет ему, а тем бо­лее человечеству. Однажды начальник станции вызвал его, назвал ослом, по­жаловался, что всех порядочных лю­дей забирают в армию, и велел ему принять у мобилизованного Бонаси­ка Фуражку с императорским гербом, фтажок и вместо него сторожить шлагбаум № 86. Может быть, это счастье для про­стого человека, и война в самом деле приносит людям и радости? Но на этом война не кончилась, и в сторо­жевую будку пришел капрал Дурек и принес ему приглашение. «В ар­мию?» - спросил Петр. - «Нет, на бал!» - иронически ответил капрал. И Петр Неведомский пошел на вой­ну. в Петр строевой был

СОВЕТСКИЕ ПИСАТЕЛИ И КРАСНАЯ А Р М И Я «Романтическая ночь» -- так будет называться новая пьеса C. Вашен­цева, которую он пишет на материя­де, собранном во время посещения гарнизонов Украины. Драматург Ф. Ваграмов рабэтает над пьесой из жизни летчиков. Сей­час писатель находится в лагерях военно-воздушной академии им. Жу­ковского. Леонид Соболев пишет сценарий «Краснофлотцы» из быта матросов Балтийского флота. про-E. броситьВруно Ясенский выехал на Даль­ний Восток для сбора материалов к повести о героической Дальневосточ­ной армии. На маневры Черноморского флота едут писатели А. С. Новиков-Прибой, В. Гроссман и Г. Мунблит. Писатели Вс. Вишневский, Л. Ру­бинштейн, Н. Вирта, А. Афиногенов и 1. Ановский едут кбойцам и ко­мандирам Белоруссии. Бела Иллеш пишет памфлет о бу­дущей войне. Габрилович пишет сценарий для кинофильма о героях-пограничниках. В основу сюжета лег подвиг Котель­никова. C. Щиналев нишет роман встикат о могуществе Советской республики, о ее верных сынах - бойцах Крас­ной армии. *

Над оборонной тематикой работают в настоящее время лучшие писатели народов СССР. Поэт-орденоносец Паоло Яшвили написал поэму о советском летчике. и11. Тычина работает над поэмой о легендарном герое гражданской вой­ны Щорсе. I. Панч готовит к печати роман о героической борьбе Красной армии о бандами Петлюры. Еврейский поэт Фефер пишет пов­му «Граница» - о неприступности рубежей Советской страны. C. Рустам работает над поэмой «Кадыр-Мамед» - из эпохи граждан­ской войны. пишу-Гафур Гулям написал поэму «Обо­рона» - о Красной армии.

Это самый важный вопрос, который остается после прочтения книги, и от ответа, который даст на на него автор в последующих частях своей трило­гии, зависит и ответ на первый воп­рос: стоило ли разрывать могилу Пет­ра Неведомского и добывать его из земли, в которой он пролежал двад­цать лет?

Рисунок худ. Дау.

 КРАСНОАРМЕЕЦ ЗА КНИГОЙ в образцовом кружкЕ читателей-боицов

На совещании стахановцев-связи­стов части имени Калиновского вы­ступил парторг Денисов. Он расска­зывал о тонкостях работы связистов, литей-воспитании коммунистов, о щивании стахановцев. Вдрут он остановился, на секунду задумался и… начал неожиданно чи­тать стихи. Все знали Денисова как лучшего стахановца. Ведь это его ставил в пример армейский комнесар первого ранта, начальник политуправления РККА т. Гамарник, у нето призывал он учиться всех парторгов заботли­вому выращиванию стахановцев. Но никто не знал, что Денисов пишет стихи. Стихи были слабые по форме, но в них говорилось о тех больших чув­ствах, которые характерны для луч­ших людей нашей армии. Аплодноментами ответили ему бой­цы и командиры. Денисов работает в кружке актив­ных читателей художественной лите­ратуры, Этот кружок имеет свою историю. Клуб части им. Калиновского соб­рал огромную библиотеку. Свои биб­лиотеки имеют и подразделения ча­сти. В каждой из них несколько ты­книт. На библиотечных русских и мировых классиков, Бойцы любят свою библиотеку. Книти Максима Горького, М. Шоло­ей-хова, Фурманова, Серафимовича, Фа­деева, Новикова-Прибой, Н. Остров­ского никотда не задерживаются на полках и быстро переходят из рук в руки. Большой популярностью пользуются произведения Ромэн Рол­лана. сотни экземпляров совре­менной советской и зарубежной худо­жественной литературы. Весть о вновь вышедшей инте­ресной книге быстро облетает крас­ноармейские казармы. В перерывах от занятий, вечерами в ленинских утолках, в куритель­ных комнатах, в поле на привалах можно послушать беседы на лите­ратурные темы. Вышла книта Л. Леонова «Дорога на океан», и о ней сразу заговорили.

Быстро оценили бойцы книгу Н. Вирта «Одиночество». Несколько десятков экземпляров этой книги разошлись по рукам в один день. выра-Среди бойцов есть зачинщики ли­тературных споров и обсуждений. К их мнению прислушиваются, с их мнением считаются. Это они соста­вили кружок активных читателей. Кружок начал заниматься в фев­рале, собирался 4-5 раз в месяц. Постоянный его состав - 30 чело­век, но занятия кружка собирают гораадо более бойцов и командиров. За истекшие месяцы члены круж­ка уже ознакомились с русской классической литературой. Теперь они изучают мировых классиков. Не­сколько вечеров было посвящено творчеству Шекспира. С осени, наряду с разбором и об­суждением современных произведе­ний, кружок будет изучать произве­дения Сервантеса, Раблә, Гете, Шил-ха. лера, Гюго, Бальзака, Диккенса и других классиков мировой литера­туры. Многие из кружковцев не плохо ознакомились с историей литерату­ры и самостоятельно начинают про­водить в подразделениях беседы на полкахлитературные темы. Курсант Юхтанов хорошо знаком с творчеством Максима Горького, он проводит беседы о романе «Мать». Курсант Берман выступает с докла­дами о творчестве Маяковского. Лей­тенант Ободовский провел несколько бесед о книге Авдеенко «Я люблю». Курсант Николаев беседовал с бой­дами о творчестве Некрасова. Кружок активных читателей в сти им. Калиновского - один из пер­вых читательских кружков в Мос­ковском военном округе. Бойцы и командиры не только ма­стерски владеют оружием, они вни­мательно изучают произведения классиков литерадуры, восторженно встречают каждую новую хорошую книгу. ЗыСКУНОВ. ШИФ, Часть им. Калиновското.

«Вядомосьци литерацки» об явили премию в 2000 злотых за лучшее польское художественное произведе­ние 1935 года. Специальное жюри, в состав которого вошел «цвет поль­ской литературы», присудило эту пре­мию Иозефу Виттлину за «Соль зем­ли». Но жюри, судя по выступлениям  участников его, интересовалось преи­мущественно формальными достоинст­вами произведения. Вопрос о соци­альном лице героя там не ставился. Между тем, если вдуматься в мате­риал первой части трилогии, мы уви­дим, что Иозеф Виттлин не случайно избрал героем своей повести Петра Неведомского. В нем он воплотил свои пантеистические идеи, свои иден о любви вообще, ощущения безропот­ности и покорности человекаперед

од

де: 0

.

Неведомский, части, что

очутившись уж тоже так

вначале не война

готов пло-

ом

думать,

лицом неожиданно, нивесть откуда обрушивающихся событий, И именно поэтому Петр Неведомский у Виттли­на оказался человеком бесплотным и бескровным, не тем простым челове­ком, который совершает величайшие мировые революции, а простым чело­вечком толстовского толка, которому очень мало нужно, мечты которого дю крайности ограничены и который навряд ли способен быть борцом за те великие идеалы, за какие с каж­дым годом все упорнее сражаются простые люди на обоих полушариях. Ибо знамя Петра Неведомокого - не знамя борьбы, а ключ от его убогой лачуги в горах - «единственная ре­альная связь его с прошлой жизнью», с жизнью, которую он оставил, сохра­нив мечту о возврате к ней, как выс­шую мечту, одухотворявшую его в тяжелые часы военной жизни. Мы знаем, конечно, что и самые без­ропотные и покорные люди, перева­рившись в огненном котле империа­листической войны, расставались со своими прежними взглядами, обре­тали новые воззрения на жизнь и на свою роль в ней. Любой Петр Не­ведомский мог притти к выводу, что император и его представители на

«С этой поры пища причиталась им от императора. Им причиталось по 700 грамм хлеба и 300 грамм мяса на че­ловека и на сутки. Еще они не по­служили ему, а он уже соизволил приготовить для них в полковых кот­лах - целого вола. Не сам, конечно, но через посредство ефрейтора Майе­ра и подчиненных ему поваров. У себя дома они редко ели мясо. Раз, самое большое два раза в год. Пре­имущественно на Рождество. Разве, ести у кого-либо из них подыхал те­ленок. А теперь, у императора, каж­дый день должно быть было Рож­дество». Но очень скоро Петр Неведомский ча-начал понимать, что император пред­ставлен не только поварами. Скоро ему стало ясно, что означает врозн крик офицера: «Я из вас сделаю людей!» Он видел, как поручики, ка­пралы, фельдфебели мучили людей до изнеможения своей муштрой, как они «обрабатывали» свои жертвы «ин­дивидуально», а потом всей ротой. Он увидел страх, который владел людьми, и понял, что страх здесь са­мый сильный властелин. Он познал весь многогранный и жестокий смысл



. p. 3. 3.

Русский солдат в изображении до революционной пърессы. Рисунок с обложки журна ла «Солнце России»

(№ 288, авг.

марсовых полях отнюдь не так доб­1915 г.). От дверей, вымазанных липкими  отпечатками окровавленных рук, от­делилась фигура молодого китайна. Он поднял руку, как бы ораторст­вуя. - Чтобы узнать все, что вам нуж­но, не стоит резать полсотни ушен, сказал он. - Прошу меня выслу­шать. Имя начальника красных? Ю-Шань. Откуда вы знаете? - спросил - Я знаю и ваше имя, господин офицер, -- сказал он, пожав плеча­мит. - И мое? О! Кто сказал? - Жизнь, господин Якуяма. - Отметить, - приказал кали­тан. - Спрячь глаза! -крикнул он - Они выдают тебя. Выколи их. Вырви язык. Все выдает тебя… От­метить… Вахтер подскочил к молодому ки­тайцу, занося нож, кровь с которого текла ему за рукав. - Сделай осторожно, - крикнул вахтеру китаец, - не порти щеки. Вот так. Он сам бросил в мешок отрезанноеНайдя ухо, даже не взглянув на него. - Могу предложить второе,-ска­зал он, бледнея. Командир полка встал и, глядя в другую сторону, замахал на него ру ками. - Вон, вон! Китаец выхватил нож из рук вах­тера и чиркнул им свое правое ухо. и. отбежав к двери, бросил в липо Якуямы пухлый от крови комок. На! На-дня получу с тебя. Пинком ноги в низ живота он от­бросил подбежавшего вахтера, рас­крыл дверь и пропал в толпе. Превний старик лежал. межлу тем, ничком на полу харчевни, Липо его, перемазанное быстро подсыхаю­шей кровью, покрылось струпьями кровавого загара. Он шептал, взглядывая с земли на командиров. Порогая милость, я имею кое­то сказать… - Ты знаешь этого? - спросил Якуяма, стирая кровь с мундира. - Да, ваша милость, это недостой­ный мой сын. - Ага! Доставить старика в штаб. Пойдемте, - сказал он командиру. Здесь окончат без нас. Командир пожал плечами и выра­зил липом невозможность встать. Ему было дурно. - Глупости, - сказал Якуяма.- В рапорте о вчерашнем деле вашей сентиментальности нет места. Я бы-

На Востоке П. ПАВЛЕНКО отрывок из третьей главы

- Выберите из толпы всех детей, - сказал Якуяма унтер-офицеру раз­ведки.

на вашем почтенном месте немедлен­ке Одзу, оставленном в штабе банды заложником? - Жизнь его подлежит славному спирт…завершению во имя родины и мика­до. Я завидую поручику Одзу. При­кажите поднять полк. Операцию мож­но считать законченной. Приехавший хунхуз чинно распо­ложился на цыновках, медленно до­стал из рукавов халата бумагу и спокойно ждал, пока Якуяма за­кончит свой тихий разговор с ко­мандиром. Потом он произнес тон­ким, искусственным голосом старого царедворца, какими их изображают актеры: - Почтенный, всеми уважаемый покровнтель и отец наш Мну Дан­цзыр благодарит вас за гостеприим­ство и за подарок… - Что он бормочет? - спросил Якуяма командира полка. - Я ни­как не привыкну к местному гово­ру. -…Я имею в виду поручика Одзу, - продолжал хунхуз. - Это не Миу Дан-цзыр,-коман­дир полка вежливо улыбнулся япон­скому советнику. - Он сам не будет у нас? - быстро спросил командир у хунхуза. - Он посетил вас, господин офи­цер. Возрасту его простительна усталость. Тем более, что деловые во­просы требуют очень долгого обсуж­дения. Я позволю своему слабому ра­зуму изложить условия моего покро­вителя. Командир полка, вздрогнув, погля­дел на советника. Тот молчал. Господин поручик Одзу оценен нами в пятнадцать пулеметов и сто тысяч патронов к ним, Молодость по­служила ему на пользу, за капита­на Амори мы взяли, как вы помните, тысячу винтовок и пятьдесят тысяч долларов, но капитан был штабным офицером. Господина Одзу мы ценим дешевле, хотя он и сын вашего ге­нерала. После выкупа Одзу мы уве­дем своих людей и оставим вам краспых, как будет условлено. Дру­шие вопросы, требующие нашего об­суждения… - Какие вопросы? - машиналь­но спросил Якуяма. Вопросы чувства, господин офи­цер. Человек, подаривший вам пра­все ухо, - сын уважаемого Миу Дан-цзыра. Ваш поступок относи­тельно левого его уха требует дру­жеского рассмотрения. Я. недостой­ный писец харбинского банка, жду вашего всемилостивейшего ответа, закончил старик, снимая и склады­вая очкн. но встал… Они вышли из фанзы, и воздух но­чи ударим в глаза, как - Где вчерашний старик? -- спро­сил теперь капитан, присев к столу. Старика приволокли тотчас же. - Стой! Говори медленно. Еще более медленно… Старик рассказал о том; что в от­ряде назвавшем себя Хунцзюнь, т. е. Красная армия, все были при­шельцами, кроме трех человек. Вот о трех знакомых старик и хотел Dac­сказать. Один из них всеми уважае­мый Миу Дан-цзыр, пусть господин запомнит имя: это святой человек. которого водят под руки. такой он старыи и всеми уважаемый, два дру­гих - его сыновья. - Это святой человек Миу Дан­изыр знаменитый хунхуз, самый старый хунхуз насвете. Икуяма вынул из походной сумки справочник господина Мурусимы: «Деятели хунхузского движения с 1895 по 1932 год». имя Миу Дан-цзыра, он уг­лубился в чтение, почти не слушая старика. - Что делает хунхузский правед­ник в банде? - спросил он потом. - Кто его знает, что делает. Один сын его офицер, другой чиновник в Бейпине. Такой человек все может сделать, ваша милость. Я думаю, он хочет подписать договор на постав­ку оружия. - Слушай хорошо. Ты проведешь к старому хунхузскому человеку мое­го офицера. Будем просить Миу Дан-- пзыра к нам в гости. Вернешься - вот, смотри, - он вынул бумажку в три доллара, - это тебе. Двое хунхузов, коренастых, кри­вопогих ребят в меховых ушапках понехали в конце дня вместе со ста­риком. Лицо его было закрыто боль­шими железными очками. Он был сух, морщинист и казался умираю­щим. - Питаю редкую надежду, что вы представляете, кто этот старец? - сказал капитан Якуяма командиру полка. - Взгляните в справочник­он бандитствует с 1898 года по евро­пейскому летоисчислению, он обла-- гал данью девять уездов в теченне двадцати лет, дважды грабил Мукден и упомянут в двадцати двух англий­ских, четырех французских и трех русских трудах о Манчжурии. Меня почти не интересует, что он владеет акциями одного из мукденских бан­ков. Вы подумали о вашем поручи-

Командир полка улыбнулся совет­нику. - Я понимаю правильность ва­ших действий, но для нервов это ужасно. Детей можно было бы освобо­от экзекуции, я полагал. - Детей? Простите мое мнение, но Людей втаскивали со двора по од­пому, переводчик бросал их удара­ми ноги на колени и спрашивал ско­тот-роговоркой: Командир не исполнил его совета, и Якуяма, привстав на седле, крик­пул: -К допросу мужчин. Командиры спешились и вошли в фанзу харчевни. -Сколько человек, кто, откуда, вооруженные, лошадей, пулеметов сколько, имена? Приведенные на допрос, стоя на четвереньках и нопуганно глядя сни­v вверх fа допрашивающих, не по­спевая за вопросами, невпопад ле­петали: - Восемнадцать, не знаю, семь или восемь, не видел, я из другой деревни, четыре, я не видел… Что четыре? - Я из другой деревни… Человек не успевал сообразить, чего от него хотят, как нож вахтера касался ето левого уха. уни-Раздавался крик, голова на минуту замирала, притвожденная болью к ножу, но тут человека подбрасывали уларами палок и выставляли за дверь. Волокли следующего. Вахтер бро­сал ухо в чувал. Древний старик, в старческой пе­ловкости своей похожий на искус­ственного человека, так был он непо­воротлив, несообразителен и подат­лив движениям вахтера, тихо кри­- Их триста, ваша дорогая ми­лость… У них семь пулеметов… Все не из наших мест, дорогая милость… Не надо резать мне ухо… Они Хун­цзюнь, Красная армия, будь они про­го-кляты… чал, не слушая никаких вопросов. - Кто главарь? - спросил капи­тан. - Не из наших мест, не из на­ших мест… - Имя! - Мое недостойное имя… -Скотина! Не твое, а его… - Ваша милость, не знаю.

Фридрих Великий любил го­Вестовые разложили на гребне сте­ворить, что три человека в войск на рассвете входил в глиняную врепость ханшинного завода. капитан Якуяма, временный воен­ный советник, глядел с гребня завод­ской стены на суетню у ворот. В уловые башни поднимали пулеме­ты, На дворе расседлывали лошадей. Якуяма всем дыханием нажал на свисток, который он не вынимал изо pта, как трубку. Унтер-офицер ва­мер невдалеке. ны цыновки, поставили маленький стену. Якуяма сказал ему, морща тлаза: - В вас по крайней мере три пу­да неисполненных желаний, три пу­да жира. - Это от моего характера, - от­ветил командир, - доброта мятчит. Наши потери? - спросил его Якуяма. Молодой, гибкий ад ютант отрапор­товал на дурном японском языке: - Ранеными сто двадцать восемь, убитыми тридцать, отставших один­надцать. - В плен взято сто шестьдесят оли вставит команлир полка Заметьте, что дело было ночью. - Солдат должен знать, что такое день, - поучительно заметил Яку­яма. - Это можете знать вы, да и то в частной жизни. Война - это ночь. Постоянная ночь, без луны. - Для старых, опытных армий, для старых солдат… Мы же молоды, очень молоды, господин советник.Ху Якуяма взглянул вниз, во двор. Запах соевого масла щекотал нос. Пузырясь и играя, масло весело ки­пело на жестяных сковородках. Вах­тер вынимал из чувала человеческие уши, похожие на маленькие пампуш­ки с ятодной начинкой, и аккуратно укладывал их в кипящее масло. Уло­жив, он легонько поворачивал их с бо­ку на бок острой палочкой. Когда на мочке уха взблескивала серьга с цвет­ным камушком, повар осторожно вы­нимал ухо и нзвлекал серьгу. Вахтер стоял возле с длинным шпагатом и иглой на руках. Как только ухо поджаривалось, он про­тыкал его итлой и пропускал на шпагат, Связки с поджаренными ушами (чтоб не портились) отправ-Это ляли в штаб для получения премий. Вкусно пахло свежим мясом. За­пах этот тревожил спящих. Они об­лизывали губы во оне. - Мы не можем считать эту опе­рацию благополучной, - сказал Яку­яма берясь за карту местностн, ис­сеченную синими и красными стрел­ками и кружками.

действительности произошло, но пре­тивнии выскользнул из охвата и ото­шел к железной дороге. Полк про­шел сквозь деревни и, опередив про­тивпика, вышел на грунтовую доро­гу, с дянем, постоялым двором в двух километрах от железнодорожного по­лотна. Слышно было, как в ворота дяня ломились люди. Конная развет­ка, захватив вахтера с чувалом, час понеслась тула. Прошлой ночью полк окружил пар-дить тизан в ущельи между двумя дерев­- Вечная история, - сказал тогда командир полка, - Покаержим бандитов за горло - они налицо, стоит отвернуться - ничего нет. Эта ваша маневренная война … блеф. Надо воевать, не трогаясь с места, пока есть хоть один живой житель. Командир так надоел Икуме, что советник ничего не ответил. Впрочем, сам он был новичком в боевых де­лах, его привели в полк иные сооб­ражения. нерала. - В такой стране, как ваша, мо­гут воевать только лучшие солдаты мира, сказал капитан. - Для всех остальных адешняя война - смерть. Вообще-то говоря, командир Хэй­был неплохой офицер, то есть не лучше и не хуже тех молодых лю­дей, которые сначала окончили вереитеты, а потом, вследствие без­работицы, военные школы, и арми­ей интересовались до получения службы по ученой своей специально­сти. Но он был хорош с японцами, храор в рамках приличия и в конце концов, если б война приносила ему большой доход, мог вырасти в ге­На вашем месте, - любезно добавил он,- я бы приказал осмотреть дянь еще раз. была обычная вежливая фор­ма приказа, и командир полка с товностью принял совет, решив ос­мотреть постоялый двор лично. Конная разведка окружила дянь и никого не выпускала ни со двора, ни во двор. - Мы не бандиты, мы крестьяне, -вопила толпа, окружая под ехав­ших командиров.

Эту рвань надо привести в по­рядок, - сказал капитан, кивнув на нтайоких солдат, воодушевленно похаживающих у чанов с суслом. В эту минуту во двор в ехал на бо­ротатой монгольской лощадке коман­дир полка - манчжур с умным и алым лицом. Он с увлечением хлес­тал плетью, водворяя порядок. Капитан Якуяма поглядел вокрут. Онет то тут, то там проносился сол­пчным туманом, но утра еще не бы­Оно выделялось отдельными пят­нами на волне бледносиних остатков ночи. Судя по приметам, день пред­жаркий. Якуяма дохнул всви­сТОR. - Просить командира ко мне. азаводском дворе все мало-по­наду приходило в порядок. У север­ной стены вытягивались пулеметы, науколки занимали западную. Хан­шинный завод у большой дороги на­поминал старую крепость. Затрещали костры. Повара, сиди на корточках, раздували отонь под жаровней с потрескивающим на ней соевым маслом. понец-вахтер бросил к их ногам окровавленный чувал. - Эй, ты! Сколько? - опросил капитан сверху. Вахтер ответил: -Двести одно, - господин совет­Бик. 

Роман «На Востоке» печатается полностью в журнале «Знамя».