газета № 44 (207) МИТИНГИ ПРОТЕСТА

литературная

2

Честь

и гнев

на кРАСНОИ ПлоЩАДИ АВРУсТА.

Так ли далеко от Красной площади до горной цепи Гвадаррама? До геро­ической Барселоны, до шахт Асту­рии, до узких и кривых улиц Сен­Себастиана, изумительного торода, ге­роически противостоящего бешеным атакам подкупленных бандитов, разнузданных убийц? Горячее со­чувствие трудящихся Москвы, соб­равшихся на Красной площади, тру­дящихся всего Союза, всего земного шара - оно не знает расстояний, оно путешествует с быстротою световой волны. И призывные слова, раздавав­шиеся с высоты единственной в мире трибуны - ленинокого мавзолея, и могучие возгласы, оглашавшие пре­красную площадь,- они были те же, что в эти дни в устах у всех, кому дорога честь человечества. За честь человечества идут бои у Овиедо, защищая честь человечества, атакуют отряды народного фронта гнездо бандитов в Саратоссе. Об этом говорити ораторы московского митин­га, работпица Быстрова, академик Ферсман, рабочий Макаров, писатель Фадеев, политический деятель Швер­ник. Говорили разными словами, но единой мыслью, единым чувством. Как же иначе? Нам ли, трудящимся Союза, отстоявшим и утвердившим честь человечества в великих боях, не знать, что несут с собой штыки Мола, пулеметы Франко, крест тан­жерского архиепископа, свастика гер­манских крейсеров, подползающих к испанским берегам, итальянские фа­шистские самолеты, чертящие круги яспреба-стервятника в горячем воз­духе Испании… Есть поучительная географическая игра. Карта одной страны наклады­вается при соответственном умень­шении или увеличении дистанций на карту другой. И политическая теография далекой страны ста­новится нам такой близкой, родной. Союз наш громаден, Испания неве­лика. Но призовем себе на помощь этот метод сравнения. Испанское Марокко? Но здесь при­шелся бы Крымский полуостров при наложении карты, А имена Франко и Врангель, если не полная рифма, то чудесный ассонанс. И если Врангель пытался продавать в свое время Рос­сию распивочно и на вынос, то как же Франко не ставить в банк Сеуту? Ограбить и продать - в этом ведь вся политическая мудрость и дипло­матическая тонкость вожаков банди­тов. Ничего нового не выдумал ге­нерал Франко. Впрочем, нет, выду­мал. В его кабинете (почему кабинете, не логове?) на столе стоят бутыл­ки с ликерами - так свидетельству­ют корреспонденты европейских га­зет. - Видите, обратился к ним крова­вый паяц, - я пью ликер, значит я спокоен. Наши вожаки бандитов пробавля­лись по большей части самогоном; культура контрреволюции шагнула за 16 лет вперед. Врангель в свое время угнал в Бизерту похищенный им русский флот; как будет называться Бизерта Франко, мы не знаем, но в какую-то Бизерту придется ему сбыть украденный им испанский флот. Северный фронт бандитов - Бур­гос - Сарагосса. Не здесь ли опери­ровали в свое время юденичевские шайки? И мы узнаем старого энако­мого в генерале Мола, когда читаем его хвастливое заявление от 23 июля: через три дня я буду в Мадриде… Юденич, помнится, говорил о двух днях.

И не в одной сравительной геогра­фии дело. Если вомотреться в этот мрачный блок политических авантю­ристов, уголовных бандитов, подполь­ных садистов, бездарных генералов, раз яренных помещиков, финансовых пиратов, разоренных аристократок, прогнивших мопахов, если вслушать­ся в их истерически-потромный бред, то как не увидеть, не услышать зна­комые лица и знакомые песни! И не­мудрено: отребье человечества, эти хищные и трусливые подонки, они одинаковы под каталонским и под украинским небом, в Овиедо и в Но­вороссийске, они все те же на всех широтах и долготах, Безысходная злоба издыхающих, но еще хватаю­щихся за жизнь - вот единственная их эмоция, программа, лозунг. Кто их «идейный вдохновитель» или финансовая опора, - в данном случае эти понятия совершенно од­нозначны. Хуан Марч. А кто же он, Хуан Марч? Это тот, по сравнению с которым сэр Базиль Захаров - об­разчик моральной чистоплотности, а Морганы и Рокфеллеры - рыцари идеалистической бескорыстности, и сам сәр Генри Детердинг - добро­порядочный буржуа. Если б бессмертное произведение Бальзака не было названо «Гобсек», оно могло бы быть названо «Хуан Марч». Но он не только ростовщик, он контрабандист, он убийца из-за угла: установлено, что в самом нача­ле своей карьеры он нанял мелких бандитов для устранения своего ком­мерческого конкурента. Это было в городе Пельма, откуда он родом, на тех Балеарских островах, которыми торгует сейчас его приказчик, геперал Франко… Но чей же приказчик Хуан Марч? Догма старинного римского права гласила: если обнаружено преступле­ние и ты хочешь найти его виновни­ка, установи раньше всего, кому оно выгодно. Четко установлено, кому выгодно это преступление против испанского народа, которое бушует в крови и пламени уже трётью неделю. И по воздуху и по земле проложен крова­вый провод между Балеарскими ост­ровами и Берлином, между Сеутой и Римом. И это тоже нам знакомо. Франко и Мола ничего нового не выдумали. Они именуют свой погром «нашиональным движением», Что давно известно, что «националисты» это те, кто продают свою нацию ин­тервентам. Героические отряды народного фронта раздавят фашистское отребье. Все это энают - кровью, чувством, мыслью своей - трудящиеся Мос­квы, Союза, всего мира. Потому так величественен в единстве своем был митинг на Красной площади. Откудау хлопца испанская грусть? - спрашивал поэт. Сейчас -- не грусть. Сейчас -- гнев и честь. Честь испанских трудящих­ся, отстанваемая ими в горных ущельях Гвадаррамы, - наша честь, испанский гнев - это наш гнев. И от накала испанской чести, испанско­го гнева был так горяч воздух Крас­ной площади… МИХ. ЛЕВИДОВдоклад

Советская страна охвачена могучей волной протеста против фашисток убийц, восставших в Испании. Работники советской литератури присоединяют свой толос к мощном протесту народов Советского Союы Вместе с пролетариатом всего мирі они приветствуют героический испад ский народ и желают ему полной пи беды над темными силами фашизин Во всех литературно-художесте ных издательствах Москвы состоялись митинги, посвященные событиям Испании. Многолюдный митинг сотрудния Гослитиздата открылся докладо B. Кина. Собравшиеся вынесли рез люцию протеста против фашизма 1 войны. «Мы, граждане свободной и прэ красной страны, всем сердцем с н родом Испании, сбросившим с се гнет монархической военщины, пи поповско-иезуитского рабства, ди татуры помещиков и биржевых ошь кулянтов. Мы восхищаемся героизмом асру рийских горняков, крестьян Каталь нии, рабочих Мадрида, борющих против трижды презренного наемнс сброда, несущего Испании повор ционального угнетения и фашистско рабство трудящимся Испании. Мы твердо уверены в близкой бл стящей и окончательной победе те ических солдат народного фронга Сотрудники Гослитиздата постань вили отчислить полдневный заа ток в фонд борьбы с фашизмом 1 Испании. в Жургазоб единени На митинге собравшем работников 70 редавц принята резолюция, в которой, ду прочим, говорится: «Товарищи! Не забывайте, что пр дящиеся всего мира с вами! Мы рены в вашей окончательной и » рой победе над фашистскими бан ми. Залог этого - крепкий един фронт». ст ду вов роб ет под A се щет Вые С гневными протестами противф шистских захватчиков выступал митингах работники издательств ветский писатель», «Иностранных р бочих», «Молодая гвардия» и ОП вам стра нус ворь авц извпринятых резолюцият советс издательские работники шлютп менный привет борцам за незави тера Реда мость Испании. ной Предложения о сборе средств помощи борющимся братьям прин маются на всех собраниях единод но.

(Выставна «К истории большевистских организаций Грузии и За-

Картина художника Надареишвили «Сталин на дискуссии в Чиатура х».

 30 июля в Тифлисе, в таллерее со­ветских художнков Грузии откры­лась большая выставка картин гру­зинских художников, организованная Комитетом по делам искусств ССР Грузин и тифлисским филиалом Ин­ститута Маркса-Энгельса-Ленина. Выставка, на которой представле­но 70 больших полотен, посвящена истории закавказских большевистских организаций, неразрывно связанной с именем первого организатора боль­шевиков Грузии и Закавказья, вдо­хновителя побед пролетариата, люби­мого друга миллионов трудящихся всего мира - Иосифа Виссарионови­ча Сталина. Она является единым ху­дожественным произведением, тесно связанным с известной книгой руко­водителя большевиков Грузии и За­кавказья, Лаврентия Берия - «К во­просу об истории большевистских ор­ганизаций в Закавказье». Художники Грузии работали над ценнейшим историческим материа­лом, каждая страница которого оза­рена огнем революции.ганизаций, Изучая историю большевистских организаций Грузии и Закавказья, художникам Грузии естественно при­шлось подробно ознакомиться с ис­торией партии и социальных отно­шений в Закавказье за последние полвека. Поучительна эта учеба. «Мне пришлось многое прочесть. Я расши­рипа свой политический горизонт. Это вызвало ревизию старых путей мо­его творчества, которая привела меня к отрицанию некоторых эстетических тенденций. Я увидела новый путь в искусстве -- путь социалистического реализма», - пишет художница Ири­на Штемберг, которая долго находи­лась на позициях чистого эстетизма в живописи. Художник-орденоносец М. Тоидзе по поводу открытия выставки высту­пил в печати с таким заявлением: «Опубликование доклада тов. Л. Бе­рия и широкий резонанс, который вызвал во всем Советском Со­«Сталин бежит из ссылки» - так назвал свою картину молодой худож­ник Жамиерашвили, Как бы продол­жая замысел молодого художника, С. Цимакуридае написал картину «Сталин нелегально приезжает в Ти­флис». Хорошее впечатление производит трупповой портрет 8 подпольщиков среди которых т. Сталин. Группо­вой портрет этот принадлежит И. Штемберг и носит название «Соз­дание первой социал-демократической организации в Тифлисе по предложе­нию т. Сталина». кар-Отметим картину С. Надарелішвили «Сталин на дискуссии в Чиатурах», B. Кроткова-«Дискуссия в Хони» и «Первые нелегальные кружки в Тиф­лисе под руководством Сталина», ра­боту Ираклия Тоидае «Сталин на Ри­кар-онгәсе». Графика представлена работами Т. Абакелия, И Штемберг, Коджояна Кутателадзе. Из произведений скульптуры боль­интерес вызывает работа скуль­птора-орденоносца Я. Николадзе «Бюст Сталина» (1905 г.) и «Сталин в ученические годы» С. Какабадзе. Скульптурный барельеф «Демонст­рация 1902 г. в Батуме под руковод­ством Сталина» выставила Т. Абаке­лия. Выставку, привлекшую с первого же дия внимание тифлисской посещают ты­обще­ственности, ежедневно сячи тифлисцев и экскурсантов других городов. Тифлисская выставка полно, исто­рически правильно, мастерски отра­жает героический жизненный путь великого Сталина, биография кото­рого неразрывна с историей больше­вистских организаций Грузии и За­кавказья. Г Е Р О И Ч Е С К И Й П У Т Ь тИфЛисская выставка живопиОи, окульПтурЫ И гРАфики На теМУ: «К ИСТОРИИ БОЛЬШЕВИСТСКИХ ОРГАНИЗАЦИИ ГРУЗИИ И ЗАКАВКАЗЬЯ» программой борьбы рабочих и кресть­ян против самодержавия. Художник Венхвадзе взял темой своей картины этот эпизод Кроме этой картины худ. Вепхвадае представлен на выставке 4 полотнами, из которых выделяют­ся «Сталин среди своих соратников» и «Портрет Кирова». Художник-орденоносец М. Тоидзе выставил три картины. Первая из них посвящена работе т. Сталина сре­ди рабочих в Чиатурах (месторожде­ние марганца в Грузии). Тема другой картины - «Юный Сталин выступа­ет в защиту крестьян, которых обоб­рал сельский старшина». Гретья тина рисует Сталина, беседующего с крестьянами в Цхалтубо. Художница-орденоноска Ел. Ахв­ледиани, которой новая тема помо­гла порвать с тенденциями формали­зма, представлена на выставке тиной «Нелегальное собрание в Крца­шко-АрестуСталинаБалмеи (1902 г.) посвящена работа худ. нисах под руководством. т. Сталина в 1901 году». Худ Ш. Макашвили взял темой своей картины тоже бакинский пери­од работы т. Сталина. Из баиловской тюрьмы, в которую был заключен т Сталин, высылают арестантов в Си­К. Санадзе. «Вышки зашевелились»-шой так называется картина Сидамона­Эристова. Тема этой картины - ра­бота т. Сталина с его соратником Ладо среди бакинских рабо­чих. бирь Закованные в кандалы, они уже выстроены во дворе тюрьмы. Из своей камеры обращается т. Сталин к арестантам: «Берегите кандалы, они притодятся нам для царского прави­тельства». Картина этапроизводит большое впечатление на посетителей. Художник Бажбеук-Меликов дал картину на тему «Сталин в кутаис­ской тюрьме занимается с политзак­люченными». Работе т. Сталина среди гурийских крестьян посвящено поло­тно художницы Дзнеладзе. юзе, дали художникам Грузии им­пульс, и они приступили к работе над сталинской тематикой, Но для этого, как для всякого движения впе­ред в искусстве, необходимо было ре­волюционнре перерождение, ононча­тельное освобождение от натурализ­ма, формализма и всяческих рециди­вов декадентства. «Перед такой необходимостью встал и я, и нужно сказать, что для меня, старого художника, это было куда труднее, чем для молодых художни­ков, Я почувствовал, что нужно боль­ше экспрессии, нужна большая убе­дительность в картине. Опыт, старый запас был недостаточен. Мне приш­пось повести упорную борьбу с са­мим собой, с своими навыками, мне пришлось заново пересмотреть прин­ципы своей работы и некоторые про­блемы, прежде чем приступить к ра­боте». Выставка показывает героику пер­вых лет работы большевистских ор­той большевистской лы, которую выпестовал Сталин, ко­торая дала мировому пролетариату Сталина. На полотнах ожили юношеские и ученические годы вождя народов, т. Сталина, лица его соратниковКецховели Л. Кецховели, А. Цулукидзе, С. Орд­жоникидзе, А. Джапаридзе, С. Шау­мяна, Бочоридзе, Чодришвили и др. Полотна эти - свидетельство неру­шимой связи партии с массами, ко­торую с самого начала своей деятель­ности крепил т. Сталин. Художник А. Кутателадзе предста­вил на выставку три картины: «Ба­тумская рабочая демонстрация, орта­низованная Сталиным в 1902 тоду», «Сталин беседует с аджарцами об аг­рарном вопросе» и «Сталин об ясняет карталинским крестьянам, почему сни голодают». На похоронах одного из первых грузинских большевиков - А. Цулу­кидзе (1905 г.) т. Сталин произнес речь, которая явилась развернутой

ПОУЧИТЕЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ И. С А Ц шица и его сотоварищей, - пишет Ф. Левин, - мы убеждаемся, что… они никак не могут представить се­бе, чтобы творчество дворянского по­эта было народным, чтобы творчество буржуазного писателя было народ­ным». Проверим этот факт. Берем статью т. М. Лифшица «Ленинизм и худо­жественная критика» («Лит. газета» № 4, 1936 г.) и там читаем: «Может ли «художник-аристократ отразить народное движение в своей стране?… этот взгляд на произведения Толстого решительно не вяжется с догматическим марксизмом меньше­вистских ортодоксов». В другой ста­тье: «Мы знаем…, что гениальные одиночки из дворянства и буржуазии нередко становились настоящими народными писателями, несмотря на свои прирожденные и благоприобре­тенные классовые предрассудки». Простое сопоставление ряда цитат не оставляет места для сомнения, на­сколько мысль М. Лифшица «укла­дывается в представлении» Ф. Ле­вина. Пассаж чрезвычайно досадный. Нехорошо искажать истину. Только по теории И. Нусинова из подобного искажения могут вырастать «духов­ные ценности». Однако все это нисколько еще не уменьшает заслуги тов. Левина, призываю­щего обратиться к реальным фактам. Конкретная критика, конкретный анализ литературных явлений и есть то, ради чего разрабатываются осно­вы методологии. Эти последние, как они ни важны, до известной степени являются внутренним делом литера­торов и служат орудием для произ­водства окончательного, положитель­ного результата, которого и ждет со­ветский читатель. Ведь ему в малой мере нужны наши общие и отвлечен­ные рассуждения; он вправе требо­вать от нас помощи в критическом освоении великого наследия прошлой культуры, в освоении, необходимом для построения культуры социали­стической. В этом т. Левин прав, так же как и в том, что решил выяснить сущ­ность взглядов Лифшица и других своих литературных противников, разбирая их отношение к творчеству Гоголя. На примере великого писа­теля, несомненно, должно обнару­житься, насколько плодотворны и правильны установки тех или иных критиков. Ф Левин выписывает цитату из статьи И. Иванова в «Литературном обозрении»: «Мучения Гоголя были результа­том его страстной любви и тревоги за будущее своего народа, своей страны. Только сдавшись на капи­туляцию и пережив громадный вну­Последняя из ряда напечатанных в «Литературной газете» дискусеион­ных статей о классовом анализе ли­тературного наследства ставит себе цель: переломить весь ход спора и направить его по совсем повому, при­том единственно правильному пути. Автор статьи Ф. Левин об яснил свои намерения в самом ее назва­нии: «Выправить ход дискуссии». И хотя оно звучит несколько повели­тельно, мы не можем против него возражать. Если чувствуешь себя в силах принести великое благо для многих людей - скрывать это неза­чем. А ведь т. Левин занимает в спорных вопросах свою особую по­зицию и в мощи ее не сомневается нисколько. С вульгарной социологией И. Нуси­нова Ф. Левин расправляется в пер­вых же двух столбцах. Правду ска­вать, это и не представляет теперь особого труда. Тов. Левин считает «совершенно очевидным», что «извра­щения марксизма, характеризующие литературоведческие взгляды И. Ву­синова, касаются самых основных во­просов: ленинской теории отряжения и материалистической диалектики в анализе литературных явлений». Ска­вано крепко и совершенно правиль­но. Можно только пожалеть, что т. Левин не находил до последнего времени нужным высказать свой взгляд на этот предмет. Зато теперь Ф. Левин торопится с критикой статей М. Лифшица и тех, кого ему угодно (повидимому, удоб­ства ради) называть «соратниками Лифшица». Эти товарищи. по его мнению, «делают полезное дело», ра­воблачая вульгарный социологизм, но, в свою очередь, тоже «извращают марксизм». Первая особенность пози­ции т. Левина состоит именно в том, что пять шестых своей статьи он по­святил критике этих разоблачителей вульгарной социологии. Вторая, самим Ф. Левиным под­черкиваемая особенность его пози­ции, - это попытка поставить во­прос строго исторически, опять-таки в отличие как от И. Нусинова. так и от тех, кто до сих пор выступал его критикой. Несостоятельность взглядов М. Лифшица и «его сорат­ников» Левин видит в том, что «в их представлении никак не уклады­ваются реальные факты истории ли­тературы». Такая постановка вопроса есть единственно серьезная, ее нельзя не ринять. Жаль только, что первый факт, приведенный т. Левиным и принадлежащий современности, при проверке оказался мало достоверным:  «Рассматривая… взгляды М. Лиф­Статья печатается в порядке обсу­ждения.

Ограничимся, за неимением места, простым сопоставлением взглядов Бе­линокого в интерпретации Ф. Леви­на с подлинными высказываниями этого великого революционного демо­уто-крата. М. Храпченко). Мысль достаточно яс­ная. (Дальше, как мы увидим, она развивается еще полнее). Одвако же реальные факты истории литературы никак не служат ей поддержкой. «Литература наша, - писал Бе­линский в своем обзоре «Взгляд на русскую литературу 1847 г.», - …ло­стоянно стремилась к самобытности, народности, из риторической стре­милась сделаться естественной, нату­ральною… И мы не обинуясь скажем, что ни в одном русском писателе это стремление не достигло такого успе­ха, как в Гоголе… Для этого нужно было обратить все свое внимание на толпу, на массу… Это великая заслуга со стороны Гоголя…». В обзоре лите­ратуры 1846 года Белинский отмечал, что с появлением Гоголя русская ли­тература стала народною, т. е. обра­тилась к действительности и стала призывать народ к изучению и улуч­шению своей действительной жизни. «В этом отношении дошла она до та­кого положения, что успехи ее в бу­дущем, ее движение вперед зависят больше от об ема и количества пред­метов, доступных ее заведыванию, нежели от нее самой. Чем шире будут границы ее содержания, тем больше будет пищи для ее деятельности, тем быстрее и пло­дотворнее будет ее развитие». Такова у Белинского общая оцен­ка творчества Гоголя. Какое же место в ней могли занимать пусть даже самые резкие указания на ва­блуждения Гоголя, на его ограничен­ность, которую и Чернышевский трак­товал со множеством оговорок, доба­что это оговорки, «внушенные не только глубоким уважением к ве­ликому писателю, но еще более чув­ством справедливото снисхождения к человеку, окруженному неблагоприят­чыми для его развития отношения­ми…»? Ф. Левин говорит правду: и Балин­ский, и Чернышевский указывали на то, что они не считают сочинения Го­голя «безусловно удовлетворяющими современным потребностям русской публики». Чернышевский видел «в некоторых произведениях последую­щих писателей залоги более полного и удовлетворительного развития идей, которые Гоголь понимал только с од­пой стороны, не сознавая вполне их сцепления, их причин и последст­вий». Это верно, что Белинский «от­мечал фальшивые ноты даже в вой части «Мертвых душ». Но как об ясняли великие революционные демократы эти «фальшивые ноты» «Изображение идеалов было всегда слабейшею стороною в сочинениях Гоголя, и вероятно не столько по однородности таланта, которой мно­гие приписывают эту неудачность, сколько именно по силе его таланта,

состоявшей в необыкновенно тесном родстве с действительностью; когда действительность представляла иде­альные лица, они превосходно выхо­дили у Гоголя… Если же действи­пер-Нет, всуе т. Левин ссылается на Белинского, чтобы побить им И. Ива­нова, М. Лифшица и прочих «сорат-Вот ников». Факты против него. На поверку сам Певин, вместо того бы восстановить подлинные традиции революционно-демократической тики, оказываетсясоратником М. Арапченко «стыдливоге социо­лота», как его метко определил тельность не представляла идеальных лиц, или представляла в положениях, недоступных искусству - что оста­валось делать Гоголю? Выдумывать их? Другие, привыкшие лгать, де­лают это довольно искусно; но Го­голь никогда не умел выдумывать…» Чернышевский об яснял даже по­роки творчества Гоголя, в конечном счете, об ективной действительностью, противоречием между ничтожеством тех общественных сил в его время, которые давали бы материал для ху­дожественно-положительной оценки действительности, и сознательным «желанием Готоля внести в свои про­изведения отрадный элемент». Чер­нышевский даже об отрывке о Ко­станжогло во второй части поэмы го­ворит, что «это еще ничего не до­казывает» и, противопоставляя реак­ционным тенденциям в этой второйВот части тенденции «критические» и на­родные, заключает: «Да, Гоголь-ху­дожник оставался всегда верен ему призванию, как бы ни должны мы были судить о переменах, про­исшедших с ним в других отноше­ниях… Эти места [перечисляемые Чернышевским] человека самото предубежденного против автора «Пе­реписки с друзьями» убедят, что пи­сатель, создавший «Ревизора» и пер­вый том «Мертвых душ», до конца жизни остался верен себе как ник, несмотря на то, что как мысли­тель мог заблуждаться; убедят, что высокое благородство сердца, страст­ная любовь к правде и благу всетда горели в душе его, что страстною не­навистью ко всему низкому и злому до конца жизни кипел он». Вот как оценивали Гоголя великие революци­онные демократы, люди гениального ума, огромного сердца, люди, тлубоко понявшие сущностьлитературы, историческую роль художественного реализма и неплохо разбиравшиеся в классовой борьбе своего времени. Ф. Левин, в противоположность им, тщательно коллекционирует именноНо те стороны творчества Гоголя, гле выразилась его ограниченность, при­дает боольшое значение для его об­щей характеристики тому, что «у Го­голя русский крестьянин представ­лен дядей Митяем и дядей Минаем», выдвитает фигурКостанжогло (о ко­торой Чернышевекий сказал, что она «еще ничего не доказывает») для то­го, чтобы развести Гоголя и Белин­ского в два враждующих стана…

«живая диалектика» обманула, оказывается, не только Гоголя: с го­раздо большей, правда, вытодой для себя, обманулись и революционные демократы. Они приняли крепостни­ка Гоголя за своего союзника, Мало того, они сочли его за основателя новой литературы, соответствующей их общественным тенденциям, вооб­разили, булто к школе Гоголя при­надлежит литература, правдиво изо­бражающая «мужиков, извощиков, худож-Нет, И. Иванов. Такова сила реальных фактов. Тов. Левин искал явных доказа­тельств слабости своих литературных противников в их конкретной оценке великих писателей. Это действитель­но один из лучших способов вскры­вать достоинства и недостатки кри­тического метода. И подтверждением тому служит сам Ф. Левин, когда он переходит к изложению своих поло­жительных взглядов на сущность творчества Гоголя. «И. Иванов, - пишет он, -- не по­нимает, что одноft из важнейших причин трагедии Гоголя явилось то обстоятельство, что его критика дво­рянско-чиновничьей, помещичьей Рос­сии, критика, которая отнюдь не ставила разрушительных, революци­онных целей, именно в силу живой диалектики истории и реального соотношения классовых сил приоб­ретала революционное значение и становилась знаменем освободитель­ного движения». это, действительно, как любит выражаться т. Левин … «открове­ние». сво-Значит, трагедия Гоголя не в том, что он не смог вырваться из плена черной реакции николаевской России, обессилел и был сломлен этой реак­цией? Значит, Гоголь терзался не тем, что увидел невозможность при­мирить свой взгляд художника-реа­листа на современное ему общество со взглядами своих реакционных друзей, которым он поверил? убеждает нас Левин, тратедия Гоголя вовсе не в этом. И понять ее нетрудно. Гоголь не хотел раз­рушать устои николаевской России, он хотел в ней только кое-что улуч­шить. Он думал, что его сатира по­служит этой цели. Но Гоголь впросак. «Живая диалектика» при­вела к тому, что лучшие представи­тели демократии во главе с Белин­ским признали его демократическим, а не ореднепомещичьим писателем и восторженно приветствовали его творчество. Готоль сам дал оружие в руки врагам своего класса. Это ли не подлиннаятрагедия? русских дворников, углы, убежища голодной нищеты…». что писал В. И. Ленин в ста-ны тье «Еще один поход на демокра что-тию» 1, рисуя повышение обществен-не ной активности масс в 1905 году: кри-«Желанное для одного из статх Собр. сочин. Изд. 2-еОчень стр. 1.31, Партиздат, 1935 г. 

демократов

«времячко» ппрос

Из рассуждения Ф. Левина о честве Гоголя начисто испари шло. Купцы бросали торговать ов и начинали более выгодную тор лю - демократической дешевой шюрой. Демократическая киик стала базарным продуктом. Т идеями Белинского и Гоголя, рые делали этих писателей дории Некрасову, как и всякому порла ному человеку на Руси, былачает питасплошьэта новая базар литература…». проб мот Р Стре мало раи стечт тупое щест щате в тре ому вояко джаль вэтс EZA в санно Идеи Гоголя, пишет Ленин, дор всякому порядочному чеповеку…валь кие же это идеи? Не убежден в том, что русское крестьянств, стоящее из Митяев и Минаев, м благоденствовать только в крени ном состоянии, «под управлет отца-помещика»? Ясно, чтоЛениь нил в Гоголе другое, что его манула сочиненная Ф. Левиным вая диалектика». об ективное содержание этого чества. Оно одно для Гоголя гое … для революционных тов. Но чем же все это отлиСрен о демет от утверждений М. Храпчень И. Нусинова, от «премудрогост ния о «генезисе» (крепостнич и «функции» (революционной, старания выдвинуть, как освн характеристику великого пис все, что было в нем слабого, нес шенного, что ограничивало ег жественную силу, егобществ прогрессивность? Все это проти чит теории и духу революц марксизма, практике соци ского строительства в нашен и вступает в решительное про чие с реальными историческа тами. попалЛевин вернлся к тому хотел решительно удалиты чале своей статьи: к вульгарн циологизму. Это нисколько чайно и весьма поучительно мощью критиков, против кото выступает, т. Левин усвой принадлежашую не этим конечно, партии: мысль о нес стимости революционного маркс ленинизмас вульгарной гией, Однако он научился познавать только самые гр синовские формы этого ва стокого «направления». лизн примере он продемонстриро еще широко распростране мало еще поняты более смятченные ето формы. шения вопросов, поставлениы скуссией, статья Ф. Левин зать, пассивно может сыграть жительную роль. Она дает, кстати, еще один урок: действительнай перарбитра бывает «резу походным пунктом. Для ие достаточно просто предварить теннейшую публику, чо услышит голос самой мудрос многое нужно дла иа этого получилея толк

тренний надлом, обусловленный нич­тожностью тех общественных сил, ко. торые могли противостоять никола­евскому режиму, Гоголь начал про­проведывать свою реакционную пию. Это была измена освободитель­ным идеалам». «И. Иванов, - возражает Ф. Ле­вин, - говорит об измене Гоголя освободительным идеалам, не инте­ресуясь тем, в какой мере Гоголь со­чувствовал этим идеалам». «Эти строки свидетельствуют о полном пренебрежении И. Иванова фактами конкретной истории, о незнании этих фактов». И. Иванов, - пишет наш «выпра­витель», - говорит об отказе от тра­диций Белинского (в книге М. Храп­ченко. - И. С.), не зная, видимо, что Белинский отмечал фальшивые ноты еще в первой части «Мертвых душ», что Белинский отмечал сочув ственные ноты в изображении Гоголя «Старосветских помещиков» и других персонажей». Ф. Левин, выступая в защиту взгля­дов М. Храпченко, хочет, вилимо, представить дело так, будто и Бе­линский полагал сущность творчест­ва Гоголя в том,что Гоголь стремил­ся «художественно утвердить строй отношений, свойственный феодаль­ной системе», а от других средне­поместных дворян отличался разве лишь тем, что его «нельзя признать тишичным выразителем феодальной идеологии» (см. указанную книгу На какие же факты указывает тов. Левин? Прежде всего, И. Иванов «ни­сколько не ваботится» о том, что «славянофилы об ясняли сатиру Го­толя «потребностью внутреннего очи­щения». Странное возражение. Поче­му же, собственно, советский критик так уж должен быть озабочен про­должением традиций реакционных истолкователей Гоголя? Не потому ли, что наши вульгарные социологи об явили сатиру Гоголя «самокрити­кой поместного дворянства?» Дейст­вительно, так пишетоГоголе М. Храпченко: «Осуждая представите­лей своего класса, Гоголь не хотел осудить системы», «заключительные строки «Мертвых душ» - выражение величайшей тревоги за судьбу своего класса» (М. В. Храпченко «Н. В. Го­голь», М. 1936). Такой взгляд на Го­толя совершенно уместен в книге М. Храпченко. Однако, он был бы несколько странен для Ф. Левина, с самого начала изрекшего страшную хулу на вульгарную социологию…вляя, Но оставим славянофилов. Пови­димому, ссылка на них понадоби­лась Ф. Левину только для числен­ного умножения доводов. Главные же его аргументы основаны на взглядах русской революционно-демократиче­ской критики прошлого века.