литературная

газета

№

45

(608)

5

Кесправедливо забытый писатель (К 60-ЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ И. А. КУЩЕВСКОГО) полицейским разгромом. Таким образом острие сатиры Ку­щевского было направлено одновре­менно как против буржуазных при­способленцев, так и - если не в большей степени - против того по­верхностпого и трусливого буржуаз­ного либерализма, о котором Н. В. Шелгунов говаривал в свое время: «сегодня он революционер, а завтра - сикофант». Помимо глубокого социального зна­чения роман Кущевского отличался и большими художественными до­стоинствами. «Автор проявил меткую наблюдательность в обрисовке раз­личных типов либеральной и демо­кратической интеллигенции. Острый и беспощадный сарказм перемежает­ся в романе с веселым, добродуш­ным юмором при обрисовке положи­тельных героев. За этот юмор совре­менная критика прозвала Кущевско­го «русским Диккенсом». Острая тема, необычный подход к ней, большое мастерство рассказа, яркий и выразительный язык - все это обеспечило, казалось бы, роману Кущевского неувядаемую славу B истории русской литературы. Но случилось иначе. Когда Кущевский перешел от «большого полотна» к писанию ма­леньких рассказов, читатели и кри­тики отвернулись от него. А между тем в своих «Маленьких рассказах» (СПБ, 1875 г.) и в «Неизданных рас­сказах», вышедших уже после смер­ти писателя (в 1882 г.), Кущевский продолжает линию разоблачения дво­рянско - буржуазного либерализма (рассказы «Земский деятель», «Сея­тель пустыни», «Два нигилиста» и др.). По степени талантливости, мет­кости характеристик и остроте сар­казма эти рассказы мало чем уступа. ют роману «Николай Негорев». Но время было уже не то. Нача­лась эпоха «хождения в народ», вре­мя восторженных, хотя и кратковре­менных иллюзий, и хладнокровный сарказм автора «Николая Негорева» оказался не у места. Кущевский спился и погиб очень рано - 29 лет от роду. Он умер 13 августа 1876 г. Кущевского забыли прочно и на­долго. Маститые историки литерату­ры считают возможным отводить ав­тору «Николая Негорева» з своих со­лидных курсах всего лишь две-три строки. Приговоры «Дела» и «Отече­ственных записок» тяготеют над ним до сих пор. Об этом стоит пожалеть. Яркий, сверкающий талант Кущевского не потускнел до наших дней. Совре­менный советский читатель прочтет роман «Николай Негорев, или бла­гополучный россиянин» и многие другие рассказы Кущевского с не­сомненным интересом. статьей А. Г. Горнфельда), а в 1923 г. ГИЗ переиздал его (в серии «Библио­тека русских романов»). Рассказы Кущевского остаются непереиздап­ными до наших дней. Пора поставить вопрос о литера­турном наследстве этого яркого, ког­да-то знаменитого писателя. Страст­ный и резкий обличитель буржуаз­ного либерализма, Кущевский не по­терял живого интереса и для наших дней. Б. ЖЕРЕБЦОВ  

ПОЧИЛИ НА ЛАВРАХ такте с местными отделениями союзов  писателей. Теперь уже не заключа­ются договоры с первым попавшимся литератором, привезшим в чемодане пук восторженных приятельских от­зывов о его вещах. Но все-таки и на этом участке работы нет сейчас ос­нований для особого оптимизма. Союза.ции ком мало наэваний *. Тиражи со­вершенно не покрывают спроса. Вот. например, попробуйте найти в мага­зинах сборник поэм Важа Пшавела, выпущенный Гослитиздатом в мизер­ном тираже 5.000 экземпляров всего три месяца назад. Кого могут удов­летворить такие смехотворно малые тиражи? Быть может, пора подумать о создании Гослитиздата СССР? Долгожданные альманахи «Творче­ство народов СССР» все еще не вы­ходят. Ни одного номера не сдано в набор. Лишь немновие журналы уде­ляют достаточное место писателям братских республик. Особенно плачевно обстоит дело с опубликованием на русском языке наследия, оставленного писателями­классиками народов СССР. А ведь партия придает исключительное зна­чение этой работе. У тюркских, ар­мяноких, грузинских, украинских классиков можно многому поучиться. Если взять для примера грузинскую литературу, то соотношение между гигантами - Давидом Гурамишвили, Нико Бараташвили, Ильей Чавчавадзе (не говоря уже о Руставели) и совре­менными поэтами Грузии окажется аналогичным соотношению Пушкина, Лермонтова и Державина с современ­ными русскими поэтами. Ничего не зная о лучших представителях клас­сических литератур народов СССР, мы все еще не имеем возможности прпобщиться по-настоящему к их культурам. Ну, разве не позор, что мы еще не имеем настоящего перевода произведений Шевченко? Почему до оих пор не появились сборники переводов таких замеча­тельных мастеров старой армянской поэзни, как Нахапет Кучак и Саят­Нова? Хорошо поступило издательст­во «Academia», выпустив старый бальмонтовский перевод гениальной псэмы Руставели. Но плохо то, что издательство так и не разрешило во­прос о создании нового русского пе­ревода, более совершенного и близ­кого к подлиннику. Следует привет­ствовать переиздание Гослитиздатом того же перевода Бальмонта. Но, од­нако: когда же все-таки мы пойдем по лини наибольшего сопротивления и пслучим новый перевод? К сожалению, приходится признать, что даже те немногие книги, которые ос-появляются в печати, не находят в нашей литературной общественности достаточно серьезного отклика. Надо сказать со всею резкостью и откро­справедливо сетуют представители большинства республик и областей. Ведь раньше можно было ссы­наться на почти полное отсутствие пе­реводов. Теперь же ряд переводов и стихов и прозы стал доступен всяко­му. Однако критических статей и ре­цензий пока что появляется далеко недостаточно. Правда, любому тику для того, чтобы написать ста­Необходимо подчеркнуть, что за­частую сами авторы срывают выпол­нение издательских планов. тью о писателе другого народа, тре­буется гораздо больше времени и тру­да, чем для статьи о писателе сопле­менном. Нелегко конечно бывает до­бывать необходимые подсобные ма­териалы, делать выводы,не зная язы­ка, не вная глубоких корней данной литературы. Но так как еще не скоро появятся критики, свободно владею­щие наиболее сложными языками на­родов СССР, работу такого рода нель­зя не признать полезной и даже не­обходимой. Хотелосьбы знать, чем ее стимулирует ССП СССР? В сек­критиков нет ни подсекции, ни даже комиссии по творчеству народов СССР. Секция поэтов в сущности яв­ляется секцчей русских поэтов, точ­нее московских. При создавшейся обстановке почти никто из критиков не работает сис­тематически над изучениемхотя бы одной из братских литератур. Обыч­но наши критики лишь «партизанят» на страницах журналов и газет, пе­чатая статьи от случая к случаю, пре­имущественно «вокруг» какого-нибудь пленума или большого совещания. Ото никуда не годится. В итоге многиекниги, заслуживаю­щие самого пристального внимания, остаются незамеченными или неосве­щенными прессой. Примеров можно привести сколько угодно. Ровно год назад умер маститый прозанк Ширванзаде, сыгравший ог­ромную роль в процессе формирова­ния новой армянокойлитературы. Одновременно на русском языке по­явились его произведения. Но даже такая значительная и характерная для эпохи вещь, как роман «Хаос», не удостоилась ни одной солидной критической статьи. Выход в свет впервые на русском языке сборника поэм гениального грузинского поэта Важа Пшавела яв­ляется немаловажным событием на­шей общесоюзной литературной жиз­ни. Но где же необходимые и, ка­залось бы, такие естественные откли­ки? О пастернаковском переводе «Змеееда» немного поговорили. Зато о прекрасном и весьма высоко оце­ненном в Грузии переводе поэмы «Гость и хозяин», сделанном Серге­ем Спасским, пока у нас еще никто не вымолвил ни одного слова. Счастливое исключение представля­ют «Всадники» ЮрияЯновского. Это талантливое проиаведение многие за­метили сразу и, как у наслюбят вы­сколько других книг, достойных пох­валы или справедливой суровой оцеп­ки, безмолвно распределяются по пол­кам библиотек! Сколько писателей, впервые выходящих на общесоюзную арену, сестественным волнением тще­тно ждут отзывов, дружеских советов или указаний! B Осетии есть писатели, заслужи­Бетизов и другие). Совсем еще моло­дая абхазская литература ждет не дождется: когда же, наконец, об­ратят на нее внимание и помогут не на словах, а на деле? Пока что рабо­той наших абхазских товарищей по­настоящему заинтересовался лишь один А. Фадеев. кри-Когда впервые появились переводы стихов грузинских поэтов, сделанные Пастернаком и Тихоновым, стали раз­даваться удивленные голоса. Некото­рые критики так прямо и говорили: не ожидали, мол, что в Грузии такая сильная поэзия! Конечно, это звучало искренно, но… конфузно, Уж очень отчетливо проявилось тог­да наше печальное, унаследованное от дореволюционного прошлого, неве­жество, наше отставание в деле изу­чения братских литератур. Теперь мы все-таки не так уж мало знаем и о грузинской поэзии и о литературах других республик. Нам пора, наконец, выйти из своеобразной стадии «перво­начального восхищения», компроме. тирующей нас. С другой стороны, только единич­ные литераторы с настоящим усерди­ем и любовью изучают хотя бы одну из братских советских литератур, Для них эта работа стала неот емлемой частью их литературной деятельности. Но ведь серьезное и вдумчивое изу­чение творчества нзродов СССР долж­но быть широко распространенным, массовым явлением. ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ Вольпе подобрал и тексты стихотворе­ний. В сборнике не дано ни одного стихотворения, в котором поэт так или иначе откликается на современ­ные события. Ведь по мнению Воль­пе «самый жанр патриотической и одической риторики был чужд тен­денциям развития поэзии Жуковско­го»… (стр. 28). Между тем признание офицальной России Жуковский полу­чил не за баллады, а как раз за этот «жанр», который он не оставлял поч­ти до самой смерти. Вообще в сбор­нике Жуковский эстетизирован и не дан во всем разнообразни его поэзии. Так, кроме политических, не даны совсем шуточные стихотворения и басни, которые было бы поучительно сопоставить с баснями Крылова. Нет стихотворений, исчерпывающе рас. крывающих «жизненную концепцию» поэта (например, «Человек»). Стре­мясь представить Жуковского только как поэта, далекого от «земной суе­ты», Вольпе не дал стихотворений, показывающих его живое участие в литературной борьбе. Наковец, не да. кы такие стихи, как «Мотылек и цве­ты», показывающие деформацию ре­алистических деталей в суб ективно­идеалистической поэтике Жуковского. экономии места мы не будем останавливаться на тяжеловесном, а иногда и прямо безграмотном языке статьи, где «привидения, мертвецы» признаются «отличительными особен­ностями баллад Жуковского» (9) и где о воспитании Жуковским царско­го наследника типично-канцеляр­ским языком сказано: «В октяб­ре 1827 г. он (Жуковский) вернулся в Россию и вступил в исполнение сво­их педаготических обязанностей» (60). Не задумывается Вольне и о том, на­сколько массовому читателю может быть понятен такой язык: «для эсте­тика классицизма былохарактерно метафизическое воззрение на об ект и убеждение, что основой истины слу­жат рациональные нормы мироуст­ройства» (23). Учено сказано, да тол­ку мало! Выпуск этой книжжи является серь. езной ошибкой издательства «Совет­ский писатель», делающего большое и нужное дело изданием «Библиоте­ки поэта». … A книжка вышла тиражом 20.000… Общензвестно, что за последние го­ды между писателями братских наро­дов СССР установилась конкретная связь. В этой области произошли сдвити, имеющие огромное литератур­но-политическое значение. Советские читатели получили возможность озна­комиться с целым рядом выдающихся произведений поэтов и прозанков Ук­раины, Арменци, Грузии, Азербайд­жана, Белоруссии и среднеазнатских республик. Многие из этих авторов, выйдя из узко национальных рамок, заняли достойное место в первых пи­сательских рядах Советского Творчеству некоторых из них были посвящены интереснейшие вечера в Москве и отчасти в Ленинграде. О вы шедших книгах появились кое-какие статьи и рецензии. Все это не может не радовать нас.

Умный и наблюдательный, скепти­ки настроенный, себялюбивый тадьерист ведет дневник. Он зари­совывает окружающих его людей, да­етим меткие и злые характеристи­кн, срывает с них благонамеренные маски и делает это так остро и ум­но, что не знаешь, чему поражать­сн - беспринципности этого чело­или таланту автора романя, су­мевшего ни разу не сорваться с то­на автобиографических записок свое­героя. ука чевека , семьг А, еслных еккть нитьым едоват ние я для Таково содержание романа «Нико­зай Негорев, или благополучный рос­спянин», появившегося в 1970 г. на остраницах лучшего «толстого» жур­нала того времени - «Отечествен­записок». Фамилия автора романа - И. Ку­чалне говорила ничего со­временному широкому читателю. Да сам роман попал в редакцию «Оте­чественных записок» не совсем обыч­путем. Автор лежал в больнице. Это был молодой, никому неведомый человек без определенных занятий. Он был чернорабочим на патронном и чугу­нолитейном заводах, таскал кули на невской пристани, однажды осту­пился, упал в воду, простудился и попал в больницу. Здесь при свете сзечей, которые молодой писатель приобретал на деньги, вырученные спродажи обеденных порций, он аписал свой роман и рискнул по­стать его в редакцию «Отечествен­ных записок». его раад боль о Горьыя пфа «л Некрасов, бывший тогда одним из даедакторов «Отечественных записок», двнимательно отнесся к начинающе­автору, посетил его в больнице, помог в материальном отношении и вапечатал роман. В следующем, в 1871 г., роман «Николай Негорев, или благополучный россиянин» вышел идельным изданием. Парижн быть не пер во впор вном Некрасов не ошибся. О романе мо­юдого автора заговорили и читатели критика. На фоне литературной ани начала 70-х годов это было свежее и яркое событие. Острый сар­зм, которым пропитан роман, бил в бровь, а в глаз тогдашнюю ли­ешь аде и, то юдио ажено нм ф беральную интеллигенцию. Главный герой романа, «благопо­тучный россиянин» Николай Него­рев, представляет собой тип буржу­ного интеллигента, который ради воеры безжалостно рвет с либе­рльными увлечениями молодости и прежними друзьями. Именно яркой обрсовкой этого нового для той эпо­итипа Кущевский угодил современ­вйкритике и читателю. Во времена Кущевского бурно протекал процесс вассового расслоения более или ме­не единой до тех пор интеллиген­Одна часть интеллигенции, ра­ачаровавшись в «великих» рефор­вродническое движение. задачат ншши. газетн адач Дза продет снимв стран ыкий, В романе яркими красками опи­ано либеральное «болото» - востор­венные юнцы и девицы, либерализм торых не простирается дальше довесных сотрясений воздуха. Вы­окомерный и подловатенький «ли­раль из баронов, Володя Шрам, шнтается организовать «тайное» об­и лекикак больш кой в Ру десно полумассонского типа с весь­туманными целями. Батея эта, и следовало ожидать, кончается  



Укрепление дружеских связей писа­телей народов СССР и взаимное изу­чение их произведений идет сейчас довольно интенсивно. Но всякого ли­тератора и читателя, для которых дружба народов Советского Союза - не кампанейская работа и не ведомст­венное задание, многое не может не беспоконть. Несомненно, что после до­стигнутых успехов (недооценивать ко­торые отнюдь не следует) наша лите­ратурная общественность стала про­являть в этой области какую-то успо­коенность, удовлетворенность сравни­тельно малым. Почив на лаврах, мно­гие как бы решили, что все в поряд­ке, что дальше все само собой пойдет как по маслу. С такими вредными, демобилизационными настроениями необходимо решительно бороться. То, что еще вчера было в литера­турной жизни Советского Союза зна­чительным достижением, сегодня уже не удовлетворяет. В отношении твор­чества народов СССР планы работ са­мого союза писателей, издательств, журналов и газет должны непрерывно расти, расти в геометрической про­грессич. А этого мы не видим. Прежде всего: какую работу в этой области ведут сами писатели? Ведь многие читатели помнят, что в конце 1933 года по инициативе А. М. Горь­кого в различные республики и обла­сти были посланы бригады. За некоторыми исключениями, этот опыт блестяще оправдал себя. Боль­шинство бригад проделало полезную работу, установило связь с писатель­ским активом и немало сделало для подготовки I Всесоюзного с евда писа­телей. Год спустя, в конце 1984 г., секретариат вынес поста­новление о необходимости возобно­вить деятельность бригад, реоргани­зовав их в постоянные комиссии. Увы, это отличное постановление талось лишь одним из листов испор­ченной бумаи в пухлой папке про­токолов. Правда, некоторые члены писателей, а на служебный аппарат ССП СССР. Это никуда не годится. Необходимо поскорее создать указан­ные комиссии и вновь привлечь писа. телей к постоянной работе. Многие охотно пойдут на это.

Гелиос Гомец (Испания). «Осужденные ра бочие-коммунисты». КНИГИ-УРОДЫ Я увлечен, взволнован. Я тороп­купит. Может быть, в первом же эк­земпляре «Нового сада» он найдет и недостающие шестнадцать страниц из «Матери» Пэрл Бак. Вообще говоря, изобретательные люди работают над выпуском гослит­издатовской продукции. Трудно пред­угадать каждый раз, какой сюрприз тьит купленная книга. У автора этих строк накопилась своеобразная кол­лекция «монстров»: есть книга Хэ­мингузя, где некоторые новеллы пов­торяются дважды за счет других, указанных в содержании; есть книга Томаса Манна, где десятки страниц центр вклинились страницы, сверка­ющие белизной, овободные от вся­ких печатных знаков (должно быть, Б, для пометок читателя). Но книгу-симбиоз я встречаю впервые. Значит, не скудеет изобре­тательская мысль в недрах Гослит­издата? Пу, что же, многообещающее пачало. Хотелось бы только, чтобы вачинатели этого дела впредь обнару­живали больше критического чутья и соединяли писателей не произволь­но, как в данном случае, а исходя из Например: Беранже и Долматовского, Анатоля Франса и Борахвостова, Вер­дена и Жарова и т. д во-Есть же в Гослитиздате литератур­ные консультанты. Они и помогут в затруднительных случаях своим со­ветом. ДЕЛЬМАН люсь узнать, что последовало за ми­нутой, когда многострадальная мать из ромына Пэрл Бак обнаружила труп своей дочери. Перевертываю страницу, пробетаю ее глазами, но ничего не могу понять; какая связь между этой забитой, темной китай­ской крестьянкой и великим грузин­ским поэтом Бараташвили? Почему Пэрл Бак так неояиданно, с совер­шенно несвойственным ей сарказмом обрушивается на историков Бардиа­ни и Буачели, опошляющих память Бараташвили вульгарно-социологиче­случилось, но таинственные закли­нания: Чарирама, теория тутуцизма тамада, ломбат Варкалай и т. п., не сходят со страниц романа. Что все это значит? А это значит вот что: Какой-то шутник из XI типогра­фии и школы ФЗУ Мособлполиграфа решил об единить под одной крышей Поду­Пэрл Бак и Шалву Сослани. маешь, убудет в самом деле этой американки, если она потеснится на своей площади и из 215 стракви ше­стнадцать - всего только шестнад­цать - уступит советскому писате­лю Ш. Сослани. Неважно, что нить сюжета обрывается, что дальше об­разуется пустота, которую читьтель должен заполнить силой своего ображения. Он, по крайней мере, уз­нал, что в том же Гослитиздате выш­ла или выходит повесть Сослани «Новый сад». Пусть не поленится и

Как обстоит дело в области лите­ратурно-издательской? Переводы с различных языков СССР стали появ­ляться у насравнительно часто. Вве­дена плановость. Качество переводов* и оформления значительно повыси­лось. Издательства работают в кон-

«ПУШКИНСКАЯ БИБЛИОТЕКА» ДЛЯ РЕБЯТ Детиздат подготовил к печати боль­шой однотомник Пушкина, в который вошли все основные произведения ве­ликого поэта. Выходит он под редак­цией и с комментариями В. В. Вере­саева, которому принадлежит также большой биографический очерк, напи­санный специально для этого изда­ния. Однотомник будет издан на высо­косортной бумаге. В нем будет около 300 иллюстраций, среди которых мно­го рисунков самого Пушкина, 40 вкле­ек, напечатанных по способу меццо­тинто, и три многокрасочные иллю­страции: портрет Пушкина работы Тропинина, картина И. Е. Репина «Пушкин на акте в лицее» и картина И. Е. Репина и И. К. Айвазовского­«Пушкин у моря». Об ем однотомника … 40-50 пе­чатных листов. Тираж - 50 тысяч. Загримированный Жуковский   Б. М Е И Л А Х ции стиха, давно назрела. Поэтому можно было бы только приветствовать намерение «Библиотеки поэта», уже давшей советскому читателю ряд добросовестно подготовленных книт, выпустить и собрание стихотворений Жуковского. Так как редактирование произведений Жуковского, благодаря общему благополучию его отношений с цензурой и существованию при­жизненных изданий, особой сложно­сти не представляет, то центральной задачей составителя сборника дол­жен был бы явиться анализ поэзий Жуковского и ее значения для нашей литературы, Вслед за Белинским на­до было бы показать, что «истинная, великая и бессмертная заслута лу ковского перед русской литературой состоит в его стихотворных перево­дах из немецких и антлийских поэтов и в подражаниях немецким и англий­поэтам». Но одновременно сле­довало бы раскрыть, почему Жуков­ский не был «собственно русским поэтом, «сыном XIX века», охаракте­ризовать сущность его «средневеко­вого романтизма». И вот только что в малой серии поэта» (т. е. специаль­но для массовото читателя) вышли Жу-рите стихотворения Жуковско­Уже короткое ознакомлениеми предисловием этой книжки, где бол­товня в духе идеалистической крити­наася спопытками изобра­зить Жуковского «либералом» и «оп­равдать» его реакционные политичес­кие взгляды «пассивностью» пота, вызывает недоумение. Более же внимательное изучение сборника показывает, что и вступительная ста­тья, и комментарии, и подбор мотря в газт итирозь не масы 10 в15- лоо личени Детиздат при ЦК ВЛКСМ выпуска­вчисле юбилейных пушкинских даний «Пушкинскую библиотеку» 20 книг, в 3-4 печатных листа иждая. В эту «библиотеку» войдут тудтомика отдельных стихов, поэмы суслан и Людмила», «Бахчисарайс­фонтан», «Полтава», «Медный ездник», «Братья - разбойники», «авказский пленник», «Цыганы», Слазка о царе Салтане», «Сказка о юлтом петушке», «Сказка о мертвой рава, чтое пьтуры аревне и семи богатырях». прозаи­векие произведения: «Барышня­пестьянка», «Метель», «Станцион­ам, имка тическ тколи ияст изобр Собазе ек, вый смотритель», «Выстрел» и др, Каждая из двадцати книг выйдет духоттысячным тиражом. Семнад­ать книжек из этой серии уже сда­в печать, В течение 1936 года «Пушкинская библиотека» будет вы­тущена полностью. кся вул

НОВЫЕ ИЗДАНИЯ А. БЛОКА Госльтиздат печатает собрание со­и драматических произведений. Ти­раж - 20.000. Издательство «Советский писатель» выпускает в августе XII том собра­ния сочинений Александра Блока. Значительно позже будет вышущен VIII том собрания сочинений А. Бло­ка, куда входят статьи: «Россия и ин­теллигенция», публицистические ста­тьи 1918-1921 гг. «Последние дни императорской власти». чинений Александра Блока в одном томе, со вступительной статьей A. В. Луначарского и биографическим очерком В. Н. Орлова. В однотомник входят: стихотворения, поэмы и дра­матические произведения Блока, ста­тьи об искусстве; предисловия и при­мечанияA. Блока к сборникам его произведений; планы отдельных поэм

нической системе об ясняется «пас­сивностью» поэта (стр. 41), а переход в лагерь махровой реакции -- «сбли­жением с Рейтернами» (стр. 75). Но справедливость требует приз­нать, что Вольпе не во всем идет за овоими предшественниками. Если те откровенно признавали, что Жуков­ский всегда был верным «боту, царю и отечеству» (ведь именно за это поэт и считался в царской России «луч­шим средством воспитания молодого поколения»), то Вольпе всячески ста­рается загримировать его под «либе­рала», ожидавшего от правительства «введения нового гуманного, счастли­вого государственного строя» (стр. 31). Как будто советское издание стихот­ворений такого крупного поэта, ка­ким является Жуковский, нуждается в пошлых «оправданиях» Вольпе! Об­ходя всем известные факты, со всей очевидностью свидетельству­ющие о реакционности мировоззрения Жуковского, о его отношении к вос­станию декабристов и отрицательной роли в политической эволюции Пуш­кина, Вольпе пишет: «Наступала в литературе эпоха Пушкина и декабри­стов. уковский сочувственно ее ветствовал» (стр. 42)2. Не менее вредны и попытки Воль­пе интерпретировать значение твор­чества Жуковского. «Именно в созда­нии поэтики психологической лири­ки, - пишет Вольпе, - лежит осно­вание общего утверждения критики, что Жуковский открыл для русской поэзии внутренний мир человека, че­ловеческую душу, научил изображать оттенки душевных движений» (стр. 15). Будем надеяться, что молодые по­эты поймут смысл этой «хитрой» сентенции и не пойдут по открыто­му Жуковским пути изображения «че­ловеческой души». Ведь еще Белин­ский писал о поэзии Жуковского: «ро­мантизм средних веков, разумеется, не годится для нашего времени, те­перь он не истина, а ложь…» Каза­бы, что Вольпе должен был по­иятть, что тем более не годится «ро­Сюда же относится стремление Вольпе доказать, что Жуковский… тя­готился своим положением при дворе. Доказывается это цитатой из письма Карамзина о Жуковоком «ему (Жу­ковскому) хотелось бы жениться, но, при дворе нелетко найти невесту для стихотворца» (стр. 48).

случае ден

преследуют задачу ориентации наших молодых литераторов на антиреали­стическое, идеалистическое наследие прошлого. Для этого Ц. Вольпе не только использует в своих теоретизи­рованиях арсенал буржуазной социо­логии формализма, но прибегает и к искажению фактов политической и литературной борьбы этой эпохи. Методология Ц. Вольпе далека от принципов марксистского литературо­ведения. На 80 страницах своей ста­тьи он не тратит усилий на установ­ление того, как в творчестве Жуков­ского преломлялась современная по­эту действительность, какие социаль­ные оилы определили содержание его поэзии, Вместо этого Вольпе предпо­читает спокойно итти по стопам до­революционных биографов Жуковско­го. По традиции, начав с сообще­ния, что Жуковский - сын турчан­ки, взятой в плен во время войны с Турцией, Вольпе продолжает перено­сить в статью не только принципы, но и фразеолотию биографов-идеалистов. Далее читатель легко поститает причины ухода Жуковского в мир ми­стической фантазии. Еще в юности поэт из журналов ознакомился с «ми­ром облачных призраков - теней. пролетающих и реющих (!) над поля­сражений» (стр. 7). Затем «опла­кивание смерти друта» - Андрея Тургенева - укрепляет в Жуковском «настроение печали и сетования на жизнь» (стр. 12), а «вскоре основным биографическим источником, питаю­натурыае жуовакото, стоволось темлинице, Маше Протасовой». Но ему не разрешают жениться на текстови* любовь становится темой элегической лирики Жуковского. Эта же тема про­ходит и в его балладах» (стр. 13). Столь же просто об ясняет Вольпе и политические позиции поэта. Так, ак­тивное служение феодально-крепост-

дочном а Сац 5 тым одв во рчаб одно Возр ой по 5 худов артиӗ В связи с все возрастающим инте­рам широких читательских масс к рчеству Пушкина весьма актуаль­является изучение также пуш­внского литературного окружения. ивая литературная борьба пушкин­поры не может быть понята без следования творчества таких поэ­тов, как Рылеев, Вяземокий, Бара­тыкий, Гнедич, Жуковский и др. наболее невыясненным является, жалуй, круг вопросов, связанный менем Жуковского. Так, до сих пор разяонена в достаточной степени авость утверждения казенной ака­мческой науки царских времен, бы Пушкин был последова­тавным учеником Жуковского и бла­вдаря влиянию своего «учителя» стал достойным христианином». вскоре после Октябрьской револю­ито Наркомпроса, приступая к перепечатке дореволюционных изда­рупных писателей, издал такжеским полное собрание сочинений Жуков­ого. Это вполне понятно: лишь бог­новцы-пролеткультовцы и вульгар­соцнологи наших дней полатают, чо пролетариат, строя социалисти­ую культуру, должен осваивать очество только писателей-револю-«Библиотеки Новеров. Нет необходимости распро­раняться о характере идеологии ского, мистического романтика, по-го разгрома декабристов назвавшего ссволочью», «шайкой разбойни­, «бандитами», способными «бесцельное эверство». Будучи приб­аженным ко двору, воспитателем сандра I, Жуковский на протя­бод ряда лет пытался перетянуть Пушкина на путь официальной идео­пии, а после гибели поэта создал его предсмертном «христи­вском просветлении» и примирении Николаем I. Тем не менее необходи­кость нового издания произведений уковского, сыгравших большую роль развитии русской поэзии и ознаме­товавших важный этап реконструк­

«Казнь рабочего».

Гелиос Гомец (Испания).

самостоятельную русскую народную балладу» (стр. 20). Но Вольпе знает, что еще в 10-х годах XIX века эта баллада Жуковского была резко рас­критикована прогрессивным литера­турным лагерем именно за отсутствие народности. Поэтому он искажает ис­тинное положение вещей, утверждая,Из-за что «понятие «народ» было в начале XIX в. понятием «литературным» и что «народный быт рисовался, с од­ной стороны, в свете литературной традиции XVIII в., как быт идилли­ческих паступков… и с другой - как мир сказочно-волшебных представле­ний» (стр. 21). Выходит, что боръбы за реалистическую народность не су­ществовало! Но этот факт искажения исто­рии не единичен. Сюда моязно при­соединить также об яснение деятель­нссти «Арзамаса» лишь желанием друзей Жуковского защитить «бал­ладника», в то время как там, наря­ду с осмеянием «шишковистов», ос­меивалась и мистическая фантастика баллад. Далее, чрезмерно переоценена роль Жуковского в литературной борьбе эпохи (стр. 31), грубо иска­жен смысл полемики Рылеева и Пуш­кина о Жуковском (стр. 52) и т. д. Не брезгует Вольпе и извращением оце­нок Жуковского Белинским, искус­ственно выбирая из Белинского лишь положительные оденки поэзии Жу­ковского. Исходя из этих же «критериев», 

мантизм средних веков» для эпохи социализма. Но Вольпе всячески тя­нет нашу литературную молодежь учиться у Жуковского, патетически при-восклицая: «Пушкин, Лермонтов, Коз­лов, Тютчев, Фет, Некрасов, Блок, Бе­лый, Бальмон, Брюсов - нет такого заметного поэта XIX и начала XX века, который не учился бы на сти­хах Жуковского (стр. 58). При этом Вольпе умалчивает о том, что рост демократических тенденций в твор­честве ряда поэтов был связан с пре­одолением Жуковского, что влияние Жуковского сказалось главным обра­зом на раннем Блоке и что Некрасов скупал и уничтожал свой сборник стихов «Мечты и звуки», в котором выступал учеником Жуковского. Бо­лее того, Вольпе по-формалистски ут­верждает: «Некрасов впоследствии заимствовал его (т. е. способ сочета­ния дактилических стихов) у Жуков­ского и переработал в тот особый ме­ланхолический стих, который ожил у Некрасова как собственный поэти­ческий, его, Некрасова, «толос» (стр. 55). Так народная поэзия Некрасова, наполненная революционным пафо­сом, возводится к поэтической тради. ции Жуковского! Но Вольпе готов и поэзию Жуков­ского сделать народной. О переводе баллады Бюргера «Ле­пора» Вольпе пишет: «В процессе ра­боты Жуковский все дальше сюжетно отходил от Бюргера, стремясь создать

«Стихотворения».

1 B. Жуковский.

Вступительная статья, редакция и примечания Ц. Вольпе. «Советский писатель», 1936. Стр. 336. Тир. 20.000. Цена 3 руб.