литературная газета № 46 (609) B БАРСЕЛОНЕ Жан КАССУ Предсказания сбываются: в Исть нии развертываются события, которы должны изменить условия человечь ското существования Барселоны. Этов большой красочный город Средизек номорья кипит и волнуется. Проспек. ты оживлены, но какое это странно оживление! Сегодня утром на ни снова появились цветы, но птиц нет Совершенно исчезли мирные групы гуляющих - мужчины с сигарамт женщины-щеголихи с кольцами н пальцах. Блиндированные машины увозят отряды рабочей милиции арагонский фронт. Трамваи ходят, н такси нет. Мелькают знамена, путы меты, реквизированные автомобищ кареты скорой помощи. * Отель «Колон», где я живу, нады дится в районе расположения сил м. лиции. В комнатах отеля видны сль ды обстрела. В одной из ниш, когд отодвинули шкаф, упал прислонен ный к нему труп. Та же атмосфер боевой лихорадки чувствуется в Г нералитаде - чудесном дворце пери. ода каталонского Возрождения. Так я видел поэта Гассоль - душу вого каталонского Возрождения, - 1 президента Компание, который купает своей простотой, подвиже стью, своим чуждым рисовке, почи веселым героизмом. Его популя, ность сильно возросла с тех пов, он вышел на балкон, изрешеченны пулями. Невозможно дать представль ние об этих боях 19 и 20 июля, когд безоружные массы бросались на пуш ки и пулеметы и победили целую армию. Но чудо совершилось, и Бар селона вздохнула. Конечно, све еще атмосфера боя и смерти, следа их на площади Каталуния не смог уничтожить огонь и песок. Но шизм уже больше здесь не пройдн Еще слишком рано определь об ем и значение тех социальны долженодвигов, которые явятся результ этих событий. Но ясно чувота ется, что борьба эта имеет мировм значение. Культура, пролетаризт, манизм вот те силы, которые час ни непанской земле отстаиваи изпраоне моту закончить тью, не сказав о сожженных церва Можно было бы в об яснение ам факта многое сказать о взрыве висти, накопившейся у народа вы чение веков эксплоатации, о том испанский народ не религиозен, та, которую я всегда считал для н харатерной,несмотря на топ ставление о нем, которое создн нашей литературе богобоязненнып лодьми, Но я ограничусь сообщени то наряду с сожженными церз видел также спасенные ценит 192 отвл 1) В дерд дое к0. рги исто по то ф обо 70 птер тво Ци 1921- тело влиу ность веч травт всь Каг 0, Вой то дуго еаку ения Не зво Нес ческог юнир вемы нсто проти изпес велик бригады молодых художи ков и археологов извлекали мени или же отбирали до сожжы

В прокуратуре Союза ССР Народным Комиссариатом Внутрен­них Дел Союза ССР в 1936 году был вскрыт ряд террористических троцки­стско-зиновьевских групп, подготов­лявших по прямым указаниям нахо­дящегося за границей Л. Троцкого и под непосредственным руководством так называемого об единенного центра  троцкистско-зиновьевского блока ряд террористических актов против руко­водителей ВКП(б) и советского госу­дарства. Следствием установлено, что троц­кистеко-зиновьевский блок организо­вался в 1932 году по указаниям Л. Троцкого и Зиновьева в составе: Зиповьева, Каменева, Евдокимова, Ба­каєва, Смирнова И. Н., Мрачковского, Тер-Ваганяна и др., и что совершен­Обвинительное заключение утверж­дено Прокурором Союза ССР и напра­влено с делом в Военную коллегию Верховного Суда Союза ССР для рас­смотрен согласно постановления ЦИК СССР от 11 августа с. г. в от­крытом судебном заседанин. Предаются суду: Зиновьев Г. Е., Каменев Л. Б., Ев­докимов Г. Е., Смирнов И. Н., Бака­ев И. П., Мрачковский С. В., Тер­Ваганян В, А., Дрейцер Е. А., Гольц­ман Э. С., Рейнгольд И. И., Пикель Р. В., Ольберг В. I., Берман-Юрин К. Б., Фриц Давид (Круглянский И. И.), Лурье М. и Лурье Н. Дело слушанием в Военной колле­гии Верховного Суда Союза ССР на­значено на 19 августа с. г. ное 1 декабря 1934 года ленинград­ской террористической группой Ни­колаева - Котолынова злодейское убийство т. С. М. Кирова было подго­товлено и осуществлено также по не­посредственным указаниям Л. Троц­кого и Зиновьева и этого об единен­ного центра. Следствием также установлено, что в целях совершения террористических актов против руководителей ВКП(б) и советского государства непосредст­венно Л. Троцким был переброшен из-за границы в СССР ряд троцки­стских террористов (В. Ольберг, Бер­ман-Юрин, Фриц Давид, Н. Лурье, М. Лурье и др.). В настоящее время следствие по этому делу закончено,

TOLLDO-MADRID

Усилить революционную партийную бдительность Вл. СТАВСКИЙ кого любят миллионы строителей со­циализма. Охваченные низменным, гнусным желанием во что бы то ни стало пробраться к власти, эти по­донки начинают действовать так, что им могут позавидовать все Азефы, все провокаторы мира. Троцкий, Зиновьев и Каменев сде­лали индивидуальный террор оруди­ем своей грязной работы. Зиновьев и Каменев, на словах признавая поли­тику партии и клянясь партии в вер­ности, организуют террористические акты, посылают в Смольный своих гнусных приспешников-негодяев и убийц. Когда же был убит зверски, преда­тельски один из выдающихся вождей партии и народа Сергей Миронович Киров, Зиновьев и Каменев пытались замести следы, выгородить себя. Та­кова система обмана и двурушничест­ва, созданная и применяемая Троц­ким Зиновьевым­Каменевым и их прихвостнями. Давно уже стали они «передовым отрядом контрреволюци­онной буржуазии, ведущей борьбу против коммунизма, против советской власти, против строительства социа­лизма в СССР» (Сталин). Давно уже договорились эти него­дяи между собой, об единенные зло­бой и ненавистью к партии и ее вождям, к советской власти и тру­дящимся. Давно уже стали они «сво­ими людьми» для всех провокаторов и шпионов, для фашистских охранок, охотно протягивающих им руку по­мощи. Негодяи и изуверы, в веках будут прокляты и презреины имена ваши! Но недостаточно проклятий и през­рения. Нужна борьба, беспощадная и каждодневная борьба. Эта борьба воз­можна только тогда, когда каждый коммунист умеет распознавать врата, как бы хитро ни маскировался он, ко­гда каждый коммунист осуществляет на деле, в любой момент и на любом участке нашей борьбы указание Ста­лина о бдительности. Ведь только из­за притупления бдительности, из-за гнилото либерализма некоторых ком­мунистов контрреволюционные троц­кистоко-зиновьевские последыши мо­гут пробираться в наши ряды. В парторганизации союза советских писателей состоял некий Исаев, он даже прошел проверку партдокумен­парткома тов, а бывший секретарь Марченко даже рекомендовал его на работу в Дом советското писателя. По­том оказалось, что Исаев от явленный врат, троцкист. Но ведь к разоблаче­нию Исаева ни партком, ни парторга­низация никакого отношения не име­ли. Факт этот - не один в жизни парторганизацчи союза писателей. Не один Исаев, а несколько врагов были разоблачены, и опять-таки они были разоблачены не партортаниза­цией ССП. Бывший секретарь парткома Мар­ченко устраивает на протяжении ря­да вечеров обсуждение книги Сереб­Гряковой, Делается это из соображе­ний неделового характера. Одним из докладчиков приглашается некий Фридлянд, наш заклятый, ныне ра­зоблаченный враг. Сам Марченко пре­возносит Серебрякову, сравнивая ее со стахановцами. А впоследствии и Серебрякова исключается из партии, как близко связанная в течение ряда лет с давнишними врагами партии. Какая же тут бдительность! Здесь и потеря бдительности, и гнилой ли­берализм. Предупреждения Марченко и парт­кому были. Но совершенно очевидно, что этих предупреждений было недо­статочно. И парттруппа правления ССП не может снять с себя ответст­венность за то, что не реагировала на положение в парторганизации ССП своевременно и остро, как надо реа­гировать боевой парторганизации. Безусловно правильно поступил Краснопресненский райком партии, снявший Марченко с поста секре­таря парткома, решившийпереиз­брать партком. Из этого надо сделать все выводы. Надо сделать парторганизацию боевой, боеспособной, авторитетной среди беспартийных писателей. Нет нужды доказывать, какие ог­ромные задачи стоят перед членами ССП коммунистами, перед их парт­организацией, в частности в отноше­нии руководства беспартийными. Характерно, что в парторганизации СОП до сих пор не было по существу работы с сочувствующими, хотя целая группа беспартийных писателей уже выявила свое стремление вступить в партию. Терпеть это положение дальше ни одного дня нельзя, Парторганизация ССП должна быть и будет боевой и боеспособной организацией, но для этото коммунисты-литераторы долж­ны беззаветно драться за осуществле­ние указаний великого Сталина, за претворение в жизнь воли партии на своем участке работы. Высокая партийная принципиаль­ность, политическая активность, рево­лющионная бдительность, усиленная работа над собой и своими произве­дениями, чуткое внимание и помощь беспартийным товарищам­вот основ­ные требования к члену парторгани­запии ССП. Наша партия, руководимая гениаль­сильна и вепобедима. ным Сталиным, Чем сильнее наша великая партия, тем неистовей и гнусней пытаются навредить нам отолтелые уроды и не­годяи из банды продавшихся иност ранным разведкам Троцкого-Зиновь­ева-Каменева. Тем более блительными обязаны быть все мы. Тем крепче должны мы сплотиться вокруг пар­тии и родного великого Сталина. С тем большей силой должны мы бо­роться против заклятых врагов. И пусть в сердцах наших пылают свя­шенные для каждого партийного и непартийного большевика слова А. М. Горького: Если враг не сдается его уничтожают. Под руководством нашего великого Сталина трудящиеся всех народов на­шей страны победоносно строят со­циализм. Коренным образом меняется лицо нашей родины. В медвежьих углах, в пустынях воздвигнуты сняющие корпуса новостроек. Мы овладели техникой! А указание товарища Сталина о кадрах, которые решают все, о внимании и бережном отношении к людям-это указание на­шло самый живейший отклик в мил­лионах сердец. Вспомним высказывания Алексея Стаханова, Петра Кривоноса и других знатных людей нашей страны, героев социалистической стройки. Речь то­варища Сталина о кадрах, о людях, овладевших техникой, стала для них программой работы, они взялись за новое дело и дело это сделали, Таков смысл их высказываний, таковы их дела, показывающие, что выросли в нашей стране люди особого, стаха­новского склада. Они преданы партии Ленина-Ста­лина, они безгранично любят нашу могучую прекрасную родину и тотовы умереть за нее, они исполнены высо­кого чувства достоинства гражданина ОССР, они полны стремления к твор­ческому созидательному труду. Весь этот новый строй жизни, вся советская атмосфера, которой мы ды­шим, рождают замечательных героев, свидетельство этому - все новые и новые подвиги, прославляющие роди­ну. Только что совершен беспримерный перелет сталинских соколов Чкалова, Байдукова и Белякова сквозь бурю, штормы, циклоны, а летчик-Коккина­ки ввинчивается на 13 с лишним ки­лометров в вышину, штурмуя небо, а Леваневокий и Левченко начали ог­ромный перелет из Сан-Франциско. И околько еще пришло и приходит вестей о великолепных победах со всех участков, со всех фронтов социа­листического строительства. Эти по­беды безмерно радуют и воодушевля­ют трудящихся нашей страны. Они­реальное подтверждение великой силы идей, легших в основу Сталинской Конституции. Эти победы вдохновляют наших братьев, наших друзей за рубежом, в странах ҡапитала. Безмерно велики победы социализ­ма в нашей стране, мощь которой не­сокрушима. Все это стало возможным, стало действительностью в результа­то осуществления генеральной линии нашей партии, заветов Ленина, ука­заний Сталина. Партия большевиков-коммунистов, выпестованная Лениным, руководимая Сталиным, воспитала героические на­роды, строящие социализм, в борьбе за генеральную линию партия разгро­мила людей, препятствовавших и вредивших работе партии, ставших врагами, вокрыла их контрреволюци­онную деятельность. Но они проник­нуты смертельной звериной ненави­стью к вождям трудящихся, к тем,



Баррикады против фашистских мятежников на улицах Толедо (Испания).

Линкольн Стефенс Статья американского писателя В. РОЛЛИНСА Через несколько лет он вернулся в Америку, возбужденную так назы­ваемым процессом «разгребателей грязи». Со времени гражданской вой­ны деловая жизнь, как никогда, бы­ла полностью в руках правительст­ва, и это сопровождалось системати­ческими подкупами сверху донизу. В верхах столицы эта продажность прикрывалась всей видимостью по­рядочности, но в провинции она бы­ла грубой, открытой и вызывала не­довольство «лучших элементов». Га­зеты и журналы, стремясь к увели­чению тиражей, привлекали способ­ную и смелую молодежь для разеб­лачения коррупции в высоких, «но не слишком» высоких сферах, и «раз­гребание грязи» стато главным спорию том. Стефенс увидел в этом деле свое призвание. Он стал одним из способнейших «разгребателей гря­зи». Но не справедливое негодование, ксторое испытывали враги муници­пальной коррупции, создали Стефен­су небывалый успех, а скорее то. что он взялся за дело со ностью и наивностью, увлеченный одним вопросом почему способные люди делались подлецами? Он обра­подлецами,елались полленами: Он обра­сам» с этим вопросом и был поражен двумя вещами: что эти мошенники были намного приятнее и в основе порядочнее реформаторов и что они в«Боссы» со своей стороны были поражены простотой и прямотой молодого человека. Сперва они раз­дражались и с возмущением отбра­сывати обвинение в своей сти, но постепенно убеждались, что этот молодой человек не имеет зад­них мыслей, не смотрит на них с высот респектабельности, и склады­вали перед ним свое свое оружие. Фак­тически помогая ему в ряде случаев, они иногда даже шли настолько да­были более нечестны с собой, чем со своими согражданами.

леко, что сами себе задавали вопрос «почему»? Стефенс был советчиком людей высоких сфер. С Теодором Рузвель­том он обсуждал ряд вопросов во время его восьмилетнего пребывания в Белом доме. Стефенс боролся с ин­тервенцией Америки в Мексику пе­ред вступлением в мировую войну. Вильсон ненавидел его за это. Виль­сон не мог быть не прав: «Он был быть-поэтому он был прав». Если бы на мирной конференции, на которой присутствовал Стефенс Вильсон был честен с собой, если бы он признался, что его план про­валился, «его дело вошло бы в исто­как классическое, как одна наиболее величественных и значи­тельных неудач в истории человече­ства». Но ученый профессор и пре­зидент нации никогда не научился думать честно, просто и ясно. страст-Стефенс постепенно начал пони­мать, что основная причина этого самообмана на верхах и в инзах ле­жит где-то вне человека, что люди нечестны не потому что они хотят быть такими, но потому, что их к этому вынуждают. Постеленно Сте­фене начал сознавать, что тот обще­ственный стройпи которомокоторые все друтие вынуждены жить

Путь Линкольна Стефенса завер­шен. Он умер 10 августа в своем привлекательном доме в живописном Кармел (Калифорния) семидесяти лет от роду. Поиски Стефенса были бы очень просты, но в ужасной цивилизации Запада разрешение их было невоз­можно. Он требовал от других толь­ко, чтобы они были честны с ним, т. е. чтобы они были честны с собой. Он сам стремился всегда думать че­стно и ясно для себя. Мир не разделен на хороших и плохих людей. Он состоит из людей, которые, кажется, всегда должны обманывать себя. А почему это так? Почему? Политическая или финансо­вая нечестность не большее пре­ступление, чем нечестность с собой. Однажды Стефенс предложил пре­зиденту Гарвардского университета, чтобы он ввел курс «о формах, в ко­торых начинаются у молодых людей первые шаги к продажности и кор­рупции». «Почему, спросил пре­зидент,-чтобы сохранить их честны­ми»«О, нет, ответил Стефенс, я хочу только сделать невозмож­ным, чтобы они, будучи не знали об этом». Почему люди должны лтать себе? В поисках ответа на этот вопрос Сте­Фенс прошел свой долгий жизненный Начал он этот путь с университета в Калифорнии, который окончил Сан-Франциоко. Оттуда он уехал в Европу, окончил в Германии два университета, учился и кончил Сор­бонну в Париже. Но ответа на свой вопрос Стефенс не получил; здесь он узнал только, что такое плохо и что такое хорошо. Это помогло ему в дальнейшем. Честность означала - не брать то, что принадлежит друго­му человеку, если этого нельзя еде­лать легально. путь.

нечество-бранные ся Стефенс,-можно быть честным с самим собой и со всем миром. Дал подтв иок сосос церкви совместно с народом. Ны со-нец я знаю, что население прино правительству целые состояния, у монастырей, - этивыбор не хотели ни грабить, ни разруши они хотели только каким бы то было путем выразить свой сдерживаемый гнев, восстано подавлявшееся в них чувство че ческого достоинства. фальшив и извращен, И тот кто лучше приспосабливается к атой си­стеме, больше фальшивит с самим бой. Так Стефенс стал революционным писателем. Он дожил до глубокой старости. К концу его жизнь стала еще более деятельной, счастливой и плодотворной. Его поиски были за­вершены. ценности. «Борьба буржуазии и дво-, ринства, - поучает нас Ф. Левин, - была не только борьбой из-за добычи, но и формой, в которой происходило поступательное движение человече­ства». Спасибо за науку. Конечно, борьба буржуазии и дворянства не была только борьбой из-за добычи, но вся­кий, кто отвлекается от «поступатель­ного движения человечества», превра­щает классовую борьбу в бессмыслен­ное столкновение эгоистических со­циальных групп. Вот о чем идет речь. А ведь так поступает и сам Ф. Левин, «ВАНДРЕДИ» 7.VIII-1935 бранн Еат что так не задержало победного ш вия французской буржуаня, ви что она лишь в 1789 году решив сделать common cause (общее де крестьянством» 5. В самом деле, е два столетия до первой Францут революции, в эпоху штатов в. крестьянство массами поним против короля и помещиков эпоху буржуазия могла решиться «общее дело». Но она отступила, дала крестьянство, договориашиз королевской властью. В награду это Французская история получ классический век абсолютизма - Изтст патет Талан но перат на пузск риод колоссальной придавлен угнетенных классов, упадка ж радостной народной культуры Возрождения, период метафизиче узости в философиихолопското ноклассицизма в искусстве. Кос щая в провинциальной тупостив нятая только своими узко-классов привилегиями, французская зия XVII столетия была далек руководящей роли в развитии туры. Центром культурнойжизе долгое время стал двор короля кий круг образованной аристовы Андре Жид с полныосноваяве ворит об этой эпохе: «Искусств теряв связь с действительносты стро становится искусственны исключением литературы древнем ма, которая в этом отношении превосходит классическую ф скую, ни одна другая литератт кажется мне такой безжизненной французская, настолько тяготеющре неестественности, без конца доов, Мы ос врест сво бурате Тельн наб авле аво пытаясь подтвердить свои рассужде­ния примером. Почему же на деле он приходит к той самой вульгарной со­циологии, от которой открещивается на словах: Потому, что его понима­ние протресса отвлеченное и весьма от марксизма. ценностьРусская буржуазия долго боролась с дворянством за право владеть кре­постными. Содержалось ли в этой борьбе «поступательное развитие че­ловечества»? Едва ли. Смешно было бы отрицать, что борьба буржуазии и дворянства нередко принимала в исто­рии характер верхушечного столкно­вения двух привилегированных клас­сов. Таковы, например, постоянные распри между буржуазной олигархией вигов и землевладельческой аристо­кратией в Антлии XVIII в. Это была борьба, совершавшаяся на основе пол­ного устранения народа от влияния на политические дела. Народность гени­ального английского сатирика Свифта

 отделяет прогрессивные, демократи­ческие әлементы культуры от өлемен­тов реакции и защиты эксплоатации человека человеком. Всякое понятие о классах, отвлекающееся от этого основного содержания истории, уводит нас в сторонуот марксизма. «Глав-Возьмем сравнительно близкую к нам эпоху - начало шестидесятых годов. Меньшевистская историография трубит о победном шествии капита­лизма в этот период, о прогрессивной, нарождающейся молодой, здоровой и т. д. буржуазий. Марксист анализи­рует понятие прогресса с помощью известного нам оселка. Он находит грань между прогрессо ессом либерально­помещичьим и другим вариантом про­гресса, буржуазным по свооему содер­жанию, но гордаздо более демократи­ческим и выгодным для народных масс. мар-Современная вульгарная социология с грехом пополам усвоила эту разницу применительно к периоду яоного раз­межевания либеральной и демократи­ческой тенденций - периоду Каве­лина и Чернышевского. Но как быть со всей предшествующей историей литературы, когда писали свои про­изведения Пушкин и Гоголь, Лессинг и Дидро, Шекспир и Сервантес, когда последовательной демократии в лите­ратуре еще не существовало? И. Нусинов остается непревзойден­ным образцом вульгарного социэлога. последовательного и знающего, где раки зимуют. Он согласен с тем, что нужно уточнить влияние народных масс на искусство и литературу про­шлого, но, уточняя, приходит к из­вестному нам выводу: Пушкин и Го­голь являются предшественниками Кавелина, Струве, Щепетева, т. е. за­щитниками интересов, враждебных на­родной массе. Этот вывод является чрезвычайно распространенным как научной литературе нашей, так и в школьном деле. Не только ограничен­ность великих писателей прошлого выводится из корыстных интересов эксплоататорских классов (что далеко че всегда справедливо), но даже до­стоинства этих писателей, нередко глубокий и страстный протест против уродства современной им обществен­ной действительности рассматривает­ся как скрытое, завуалированное, со­знательно или бессознательно отстан­про-ваемое своекорыстие. Ценнейшие прогрессивно-критиче­ские элементы старой литературы вульгарная социология об являет «са­мокритикой класса», порожденной со­знанием его «немощи» и направлен­ной к поддержанию его господст­ва. Читатель уже знает, что И Нусинов, М. Храпченко и Ф. Левин выводят «Мертвые души» Гоголя из стремления укрепить экс­плоатацию крепостного крестьянства. Тpагедию Гоголя они видят в ошиб­ке человека, который слишком резкой критикой помещиков невольно содей­ствовал врагам своего класса (т. е. ре­волюционным демократам) 3. C. Мокульский ставит интересный вопрос: откуда идет у Мольера крити­ка невежественной медицины его вре­мени, и немедленно находит нужное об яснение: «Предостерегая от доверия к врачам, Мольер защищал интересы своего класса, так сказать, заботился о его «социальной гигиене»4. Даже Абрам Эфрос рассуждает по поводу Данте о «раскулаченных патрициях». Все эти историки литературы схо­дятся в одном: они очень красноре­чивы ,пока дело идет об истолковании каждого шага писателя, как художе­ственной сублимации каких-нибудь особых, узких, специальных интересов определенной общественной группы. Но они отделываются жалким лепе­том, когда нужно об яснить художе-датекое ственную и социальную Шекспира или Пушкина для социа­листической культуры. И здесь вся­кий читатель имеет право сказать: если ваше применение материализма к истории литературы верно, то вме­сте с уничтожением собственнических классов должно «отмереть» и худо­жественное значение художественной литературы. В этом случае Нусинов дает вам урок последовательности. Если же Пушкин и Шекспир не уми­рают в социалистическую эпоху, а, наоборот, впервые становятся достоя­ннем широких наролных масс, то это значит, что ваше понимание историче­ского материализма не в состоянии об яснить главного у Пушкина и Шек­спира, т. е. их художественных до­стоинств, их всемирно-исторического значения 8. О ДВОЯКОМ ПОНИМАНИИ ПРОГРЕССА вФ. Левин, занятый поисками золо­той середины, не отвергает этой становки вопроса. Он требует лишь исторического подхода к делу. Дво­рянство и буржуазия не были только паразитическими слоями. Они выпол­няли прогрессивную функцию - з:- ведывали общественным хозяйством. Вот почему эти классы могли созда­вать непреходящие художественные Справедливость требует заметить, что во второй своей статье Ф. Левинс барабанным боем отступает от этого истолкования трагедии Гоголя. Он це­ликом, хотя и в довольно плоской фор­ме, принимает взгляды, высказанные в статье И. Саца и в рецензии Ива­нова. А для того, чтобы оправдать некоторую подвижность своих возвре­ний, наш критик обвиняет своих про­тивников в желании изобразить Го­голя революционером. 4 изд. «Academia», т. I, стр. 78.  Мих. ЛИФШИЦ в области теоретической. В самом де­ле: что сказал наш уважаемый кри­тик по существу вопроса и какова его собственная точка зрения? В двух больших статьях Ф. Левин сумел установить лишь следующие положи­тельные истины: 1) что по мысли Маркса классические произведения ис­кусства имеют непреходящую художе­ственную ценность, 2) что, с другой стороны, не следует забывать о клас­совой природе всякой идеологии. Мы­сли совершенно правильные, но они настолько общеизвестны, что повто­рить их вовсе не значит помочь чита­телю. Спор шел именно о том, как соединяются обе стороны дела в реальном процессе истории искусства. Для того, чтобы разрешить этот труд­ный вопрос, И. Нусинов, по крайней мере, выдвигал определенные теории. Наш спор носил резкий характер, но в нем заключалось рациональное зер­но. Теперь это верно совершенно уто­нуло в потоке благонамеренного празднословия. Попробуем вернуть читателя к су­ществу вопроса и будем продолжать свое дело, обращаясь к аргументам на­ших «социологов» лишь по мере на­добности. Просим их верить, что ни одно из выдвинутых ими возражений не останется без ответа, если только это не чистая… психондеология. 7. ПОСТАНОВКА ВОПРОСА Одним из краеугольных камней марксизма является учение о борьбе классов и обусловленности всех форм сознания классовыми интересами. В старом обществе со времен разложе­ния родового быта не было и не могло быть идеологии внеклассовой или над­классовой. Это-общеизвестное и абсо­лютно правильное положение марк­зма. Но не всякий, кто признает указанное положение, становится бла­годаря этому марксистом. Учение о борьбе классов возникло задолго до Маркса и Энгельса. Буржуазный про­светитель Гельвеций еще в середине XVIII века писал: «Если отдельные лица, составляющие общество, груп­пируются в различные классы, кото­рые для того, чтобы слышать и вилеть, обладают различным слухом и раз­личным зрением, то ясно, что один и тот же писатель, каким бы он ни был гениальным, не может равно нравить­ся им всем»1. В настоящее время в Европе и Америке существует целый ряд социологических школ, признаю­щих классовую борьбу основой исто­рии культуры. Гельвеций. Об IV, гл. VII. 6. ТВОРИМАЯ ЛЕГЕНДА В старые времена существовал один непривлекательный обычай, Когда ко­рабль, застигнутый бурей, готовился уже пойти ко дну, находчивые море­плаватели выбрасывали кого-нибудь за борт, желая откупиться от грозя­щей опасности. В роли этой искупительной жерт­вы оказался в настоящее время И. Ну­синов. Его, как слишком однозную фитуру, выбрасывают за борт вульгар­но-социологической галеры. Это ясно видно из статьи Ф. Левина под сугу­бо директивным заглавнем - «Вы­править ход дискуссни». Мы не со­мневаемся в том, что И. Нусинов при­мет свой жребий с кротостью и даже с некоторым удовольствнем. Он знает, что его наследство в верных руках. По существу статьи Ф. Левина в не­сколько более туманной форме по­вторяют то же самое, что И. Нуси­нов, - enfant perdu социологиче­ской школы - высказывает с наив­ной непосредственностью сына при­роды. Те же методы полемики, те же го­лословные обвинения и та же обида человека, которого кто-то осмелился призывать к изучению ленинизма. У нас слишком мало места, чтобы по­дробно разбирать приемы Ф. Левина, Скажем кратко: все это неправда. Мы с самого начала спора подчер­кивали, что критика вульгарно-социо­логического понимания классового анализа необходима прежде всего для того, чтобы этот анализ не превра­щался в простую социологическую от­писку, а сделался настоящим мето­дом исследования художественного разития человечества. Выдвигая про­тив нас обвинение в отказе от этого метода, наши литературные против­ники принимают желаемое за действи­тельное. Но при помощи «творимой летенды» они убедят только тех, кто заранее с ними согласен. А всякий непредубежденный читатель, искренно заинтересованный в разрешении глу­боких и сложных вопросов истории литературы, сам разберется в прочк­танном, и сила правды свое возьмет. Именно эту силу упустил из виду Ф. Левин в своих расчетах. Вместо тсго чтобы как-нибудь содействовать разрешению поставленных вопросов, он взялся судить и рядить о том, что является заслугой пишущего эти стро­ки, где наши воображаемые претен­зии становятся неосновательными т. д. Из всего этого видно, что пре­гензии самого Ф. Левина несоизмери­мы прежде всего с ето завоеваниями В порядке обсуждения, Вот почему не мешает напомнить следующее замечание Ленина: ное в учении Маркса есть классовая борьба. Так говорят и пишут очень часто. Но это не верно. И из этой не­верности сплошь да рядом получает­ся оппортунистическое искажение марксизма, подделка его в духе при­емлемости для буржуазии. Ибо уче­ние о класссовой борьбе не Марксом, а буржуазией до Маркса создано и для буржуазии, вообще говоря, при­емлемо. Кто признает только борьбу классов, тот еще не марксист, тот мо­жет оказаться еще не выходящим из рамок буржуазного мышления и бур­жуазной политики. Ограничивать ксизм учением о борьбе классов - значит уревывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что прием­лемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания дикта­туры пролетариата. В этом самое глу­бокое отличие марксиста от дюжин­ного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и призна­ние марксизма» 2, Все это нам известно, скажет чи­татель. Применять оселок диктатуры пролетариата к современной борьбе мы умеем. Но если речь идет о про­шлых эпохах, о древней или средне­вековой литературе, о поэмах Гомера или живописи Леонардо? Применим ли наш оселок к тем временам, когда классовая борьба существовала, но о самом пролетариате еще не могло быть и речи? По нашему глубокому убеждению, в какие бы отдаленные времена ни уводила нас историческая наука, раз­ница между марксистом и дюжинным социологом сохраняется, оселок для определения этой разницы остается тем же самым. Диктатура пролета­риата подготовлялась долгой и упор­ной борьбой массы народа, которая началась вместе с возникновением общественногонеравенства и всегда составляла главное содержание клас­совой борьбы. В отличие от дюжин­ного социолога, марксист обязан вести через всю историю мировой культуры общую перспективу движе­ния к пролетарской революции и со­циалистической идеологии, выделить в каждую эпоху прогрессивный мак­симум общественной мысли, в кото­ром отразились условия жизни угне­тенных классов, найти ту черту, ко­торая в данный исторический период Ленин, Собр. соч., т. XXI, стр. 392.

дочности. Литература набираете от корня, от почвы, от народ она возрождается. Ее можно с с Антеем, который, как рассказ глубоко поучительная леген ряет силы и доблесть, как тольб ечал Нассь состояла между прочим в том, что он вспреки своим консервативно-церков­ным предрассудкам осмеял обе борю­щиеся стороны под именем «остро­конечников» и «тупоконечников»нам двух партий, спорящих из-за того, с ноги перестают касаться земл чобы вовсе не отрицаем истора по-Существуют разные формы «посту-Мы пательного движения какого конца следует разбивать яйцо.

кым изолироваться «от во почвы, от народа» им так и лось Даже Буало призывал не только «двор», но и «горо боролся против чрезмерной ности речи, как еще до него призывал писателей учиться фран скому языку у носильша Жанского порта. рода, избрала один путь прогресса. Французская буржуазия, заключив со­юз со всей массой народа против дво­рянства, избрала другой путь прогрес­са. А теперь посмотрим, какие след­ствия из этого проистекали для исто­рии культуры. Антлийское просве­щение XVIII в. носит характер уме­ренности и консерватизма. Какая раз­ница по сравнению с эпохой Шекспи­ра, когда дух компромисса, прикры­того религиозной елейностью, еще не утвердился в английской литературе! Даже великим Но есть прогресс и прогресс. Возрождения создала воо глубоко народного искусствя ция XVII столетия повсюд рует искусство от народной реалистамы 6 Письмо Маркса Энгельсу 27 1854 г. Сочинення, т. XXII стр (Продолжение см. стр. Фильдингу и Смолету нехватает лости мысли Вольтера и Дидро. сме-емпенснонером королевс княжеской власти. Пластическое Совсем другое мы видим во Фран­ции. Замечательные преимущества французской литературы XVIII в. об­щеизвестны. Приведем, однако, следу­ющее важное замечание Маркса: «Ни­тел 

уме. Рассуждение)