литературная газета № 46 (609)  Хождение по Когизу Началась эта история в 1929 году. На квартиру И. Н. Братищенко, пре­подавателя литературы Крамаровской школы Харьковской области, явился уполномоченный издательства Кома­кадемии и предложил подписаться на «Литературную энциклопедию». - В течение двух лет вы получите все издание. - заверил уполномочен­ный и вручил И. Н. Братищенко под­писную квитанцию. Подписчик остался доволен. Как в сказке, прошло семь лет. На-днях мы получили от И. Н. Бра­тищенко письмо: «Уважаемые товарищи, - пишет он, - сообщите: вышли или нет первые два тома «Литературной эн­циклопедии? Подписываясь на это издание, я думал получить ценное по­собие для моей педагогической рабо­ты. Спустя два года после подписки я получил сразу третий том, сейчас у меня 7 томов, но нет первых двух. Не знаю, вышли они или нет, на про­тяжении семи лет жду их с нетер­пеньем. Мне кажется, что издание ап­циклопедии несколько затянулось… Между прочим, тираж ранних томов значительно больше последних, не яв­ляется ли это следствнем плохой ра­боты с подписчиками? Когда я полу­чу первые два тома?». Мы исполнили просьбу педагога И. Н. Братищенко. Мы были в редак­ции «Литературной энциклопедии» и в главной конторе подписных и пери­одических изданий Когиза. Первых двух томов «Литературной энциклопедии» сейчас достать невоз­можно, они стали библнографической редкостью. Это и понятно: первые два тома изданы в 1929-1930 годах. Но как могто получиться, что за­конные подписчики не получили их? Мало того, подписчики не были даже уведомлены об их выходе. Работники Когиза категорически слагают с себя ответственность за пер вые два тома «Литературной энцик­лопедии», так как их распространяло еще издательство Комакадемии. Пос­ле нее «Литературной энциклопедней» ведало Словарно-энциклопедическое издательство, после него - когизов­Цы. п Они спокойны. Но нас этот экс­курс в историю издания «Литератур­ной энциклопедии» успокоить не мо­жет. Мы спрашиваем Когиз: почему мно­гие подписчики «Литературной эн­циклопедии» не были своевременно уведомлены о том, что неполученные ими первые два тома они не получат. Почему они должны узнать об этом после семи лет ожидания? Подписная контора Когиза, принимаядела от прежних распространителей «Литера­турной энциклопедии», должна была выявить всех подписчиков, все их претензии. Случай с И. Н. Братищенко не единичный. В редакцию «Литератур­ной энциклопедии» и в главную кон­тору подписных изданий Когиза хо­дят десятки неудовлетворенных подписчиков «Литературной энцикло­педии». До каких пор они будут ходить? B. ТОM. он отрывается от мел­копоместных эмоций и интонаций (1932 г.), но подняться ему мешают неполноценность, суб ективизм и сти­лизованный натурализм. И только на после оследнем этапе (1933 г.) ему удает­ся, хотя и не в полной мере, порвать и примкнуть. «Хочу переменить свое лицо» (1934 г.). В нынешний период поэт еще жи­вет и работает. Вот почему мы не мо­жем окончательно оценить и подыто­жить этапы и периоды его творчест­ва. Но мы надеемся, что обнаружи­ваемые им на данном этапе эмоции и интонации двинут его развитие впе­ред и поднимут на еще более высо­кий уровень, что позволит нам, в свою очередь, произвести новую пере­оценку наших прежних оценок, сооб­разуясь с ситуацией последнего пе­риода его творчества. П а р о д и и дм. пЕтровокии A. АРХАНГЕЛЬСКИЙ Вот почему Дм. Петровский Я И ЛЕРМОНТОВ Я знаю, что Аг Вначале, не Бе… «Завоевание мира» Люк Дюртена с иллюстрациями Ф. Мазерееля выпу­скает Гослитиздат из комедни Островского и «взбунто­ваться», как Шура Булычева. Казнить Липочку ей помешала страстная лю­бовь к пятидесятилетнему умирающе­му Рябинину. Шура заставляет этого умирающего принимать солнечные ванны, плавать, купаться, без конца совершать длинные протулки пешком в Всехсвятское и обратно и пр. и пр. Рябинин тоже влюбляется в Шуру… и совершенно выздоравливает. Итак гоните врачей, выбрасывайте лекарства, влюбляйтесь в молодень­кую двадцатилетнюю девушку - это обеспечит вам молодость и здоровье. При полном сочувствии автора Шура рьяно разделывается с медициной и врачами: «Вы, врачи,-странные лю­ди! Вы не уверены, сможете ли вы помочь больному, но до самого конца будете его резать, колоть, пичкать всякими ненужными и неприятными снадобьями… Оставьте человека в покое!». Обиднее всего, что автор был полоп«Я по-самыми лучшими намерениями, он хотел показать бодрую, энергичную, влюбленную в свою родину молодежь и волевых и стойких революционеров старшего поколения. Но все получи­лось наоборот… Вместо живых, пре­красных людей - расчетливые, глу­пые, скучные куклы; вместо подлин­ной жизнерадостности - телячий оптимизм с «расхваливанием всего на свете» с «превосходной жизнью на все сто процентов», с панибратством «стариком Диккенсом», с «утира­нием носа загранице». Сплошное плоское бодрячество, де­шевый оптимизм, глупая сантимен-«Люблю тальность-неизлечимая, пренеприят­нейшая болезнь книги «Здоровье». Посоветуем автору поискать способы борьбы с этой болезнью, а туберкулез третьей стадии пусть уж излечивают забракованные им врачи и профессо­ра. Б. БРАЙНИНА Опыт плосного бодрячества   Крупный партийный работник Ря­бинин болен туберкулезом. Известные профессора предрекают ему неизбеж­ный и скорый конец. Дочь его Надя и сын Борнс, повергнутые в отчаяние, ведут между собой детинную перепи­ску. Надя пишет: «Я много помогаю отцу, и у меня в голове прибавилось мозгу… Общение с отцом дает мне так много, что я была бы крутлой дурой, если бы пренебрегла его последни­ми днями… Затем есть еще довод в пользу моего образа жизни, Довод немаловажный. Я люблю отца. А раз так, разве не следует поступиться приятными мелочами, подавить в се­бе некоторые желания и претерпеть некоторые неприятности?» Итак, рас­судительная, стопроцентная комсо­молка Надя длинно, скучно, казенно­протокольным языком сообщает «до­воды», вследствие которых она уха­живает за умирающим отцом. На пер­вом месте стоит «довод» о желании использовать его постедние дии дли обогащения овоих знаний и на следнем - «довод» о любви к отцу­Ее брат, комсомолец и красноарме­ец, в ответных письмах подробно со­общает о своих строевых занятиях в просит: «Лечи, Надюша, отца. Может, он еще выздоровеет и, если случится война, поведет нас на фронт». Тут на сцену выступает другая комсомолка - Шура, дочь работницы. Комсомолка Шура отказывается от счастья «по движениям механизмов выверять биение своего сердца, уди-со влять своими анализами иностранных инженеров, перестать отличать свое дыхание от дыхания электростанции» и посвящает себя артистической карьере. Она хочет казнить Липочку Л. Овалов. Здоровье. Повесть. Изд. «Молодая гвардия», 1936 г. 137 стр., 10.000 экз., ц. 2 руб. , пер. 1 р. Редак­тор А. Субботин.

Стихи Всеволода Рождественского Прчество Рождественского до нгода развивалось под воздейст­а равесьма распространенных среди кменстов реакционных настроений кттического ухода от современной тетельности. По стране гремели юционные бои, но Рождествен­с ледяным безразличием прохо… мимо этого «скучного соседства», единой строчкой не выдавая сво­«родства». В глазах воневольного рпческих снобов «Цеха поэтов» его кобладали прелестью абсолютной етаеченности от действительности, только не считать откликом на лкую социалистическую револю­о романтизированный историче­образ событий Французской рзолюции, ставший уже окостенелой об апературной традицией. В те времена дворянских привилегий Уже не уважали санкюлоты: Какие-то разбойники и воры Прикладом раздробили двери Осфе спальни в И увезли меня в Консьержери… В стихах Рождественского этого реоода пересекались почти не прео­пув рнные влияния старших мэтров жолы: здесь и камерный лиризм Апатовой, и конквистадорская ро­ктика Гумилева (бриги, корсары, зжи т. д.), и полный курс наук поиторико-филологического факульте­по Мандельштаму… Эпигонские как форме, так и по содержанию, сти­р, кл 1916---21 гг. вряд ли представляют ой самостоятельную художествен­и образуют наименее тавь оценность код тересный раздел «Избранных сти­створений» Рождественского. Цикл «Большая медведица» 12-23 гг.) ознаменовал собой пе­Ба дом в творчестве Рождественского. сенем все большее место начинает слмннмать революционная современ­смод всть. Правда, на первых порах он ее вематривает как нечто суетное в нкущественное, способное возник пелностей искусства. Такая льны пактовка событий как бы деклари­Баримется стихотворением, эткрывающим весь цикл: увстар нрови У нас на Николаевском мосту Катил Октябрь бушлатный вал матросов. 0, сколько труб! Под ятых черных рук! ьсп ркз Мороз и музыка. И на параде Бойска А в Академии наук Бессмертные лицейские тетради. нен в 14 Это стихотворение интересно и в ругом отношении. B нем слышны павуки старой темы противопостав­я Москвы и Петербурга. янс пред Не говори: пустые очи жмуря, Здесь на скале Росоия замерла. Мы посылали ледяные бури Звонить в московские колокола! авов Несмотря на использование архаи­нныи ческого образного строя, явно не гар­ени онирующего с содержанием описы­ваемых событий, несмотря на непра­вильность или, во всяком случае, од­и ожи носторонность отоль категорического противопоставления, это стихотворе­здане означало разрыв с сусальным великолением прошлого. С особой си­ай это сказалось в стихотворении НМолодость» и др. Дальнейший путь Рождественского юдвердил прочность сделанного им выбора. Усвоение советской темати­ушь оказалось для него органическим спсобом выражения своего поэтиче­свого сознания. В творческом под ема дал резонструктивного периода он нашел Всеволод Рождественский, «Из­бранные стихи», Ленинград, Гослит­ездат. 1936 г., тираж 5300, цена 2 р. 75 к., стр. 200, ред. А. Волков. Бау свою лирическую тему, проходящую через сборник «Земное сердце» (1929 -32 гг.) и «Стихи последних лет». Это -- тема утверждения роли поэта в социалистическом строительстве, это - пафос нераздельного единения со всеми трудящимися в борьбе за общее дело. Эти новые для него чув­ства Рождественский выразил с но­вой для него силой в стихотворении «Песня перса»: Звени, вагон! Поля, щетиньтесь хлебом! Работы вдоволь. Бей кругую медь! Всем беднякам под этим вольным небом Киркой и песней весело звенеть. И не рабом в работу круговую,- Хозяином вхожу я навсегда. Я сам себя расплавлю в медь тугую, Моей стране нужна моя руда! Однако, развитие таланта Рожде­ственского по сию пору тормозится его еще непреодоленной эпигонской связью с поэтическими предрассудка­ми и литературными традициями ак­меизма. Эта связь прежде всего выра­жается в сохранении некоторых эстет­ских принципов разработки культур­но-исторической тематики. Вообще говоря, широта культур­ного крутозора Рождественского и эру­диция составляют достоинство его поэзии, особенно на фоне беззабот­ного невежества, весьма популярного среди некоторых наших поэтов. Но беда в том, что книжность порой еще остается у Рождественского глухим средостением между его живым поэ­тическим восприятием и кипучей жизнью нашей страны. Рождествен­скому еще очень далеко до того вы­сокого синтеза жизни и культуры, ко­торый был достигнут Багрицким. По­этому, несмотря на бесспорное и зна­чительное лирическое дарование Рожедественокого (можно сослаться на такие прекрасные стихотворения, как «Песня перса», «Пиола», «Фонтан», «Кыз Жибек» и др.), от его произ­ведений часто веет холодом бесстра­стного мастерства. Отдельные стихо­творения, как например, «Музыка сфер», «П. И. Чайковокий», абсолютно импульса и «свидетельство лишены поэтического пригодны лишь как об образовании».

Я знаю, что Аз В обнимку с Мишелем В лезгинке Кавказ И шашлык по ущельям. Печальный Демон, дух изгнанья, Пьет чихирь, жует жиго. Стихи роскошного изданья Обвалом брошу на него. Напиток недопитый вылит, Строфа долетела в духан, И ею сраженный навылет Под буркой лежит бездыхан. Поэт, ты сегодня в ударе. Казбека свисают усы. Дарьяльским кинжалом Тамаре Навылет срезают власы. И вот опять, как век спустя, Лица мишень. Я у поручика в гостях: -Бонжур, Мишель! Взорвавшись Тереком в стволе, Ему, не всем, Кричу, пришпоренный к скале Слова поэм. Но даже он средь скал-папах, Средь гор в чалме, Не понимал в моих стихах Ни Бе ни Ме.

д. тамарченко О сТИЛЕ

«Здесь, как и в случае с характер­ными для Федина лирическими от­ступлениями, резко выступают сти­левые изменения в части романа, по­священной революции. Если лири­ческие отступления, реалистически об­нажающие ужасы империалистичес­кой войны и по-пацифистски отри­цающие ее, сменяются лирико-ро­мантическим воспеванием смерти во имя революции, то гротескно-сатири­ческое изображение капиталистиче­ской действительности эпохи миро­вой империалистической войны сме­няются здесь романтической ирони ей. Эта романтическая ирония вме­сте с лирико-романтическим воспе­ванием жертвенности во имя револю­ции является контрастной стилевой линией по отношению к реалистиче­скому описанию материальных лише­ний, бедствий и голода революцион­ной России в годы гражданской вой­ны. адесь, следовательно, мы на ходим две контрастных стилевых ли­нии: реалистическое обнажение голо­да и ужасов гражданской войны и романтическую иронню, соелиненную с лирико-романтическим воспеванием жертвенности во имя революции…» «Гротескно-сатирическое изображе­капиталистическойдействитель­ности эпохи мировой империалисти­ческой войны превращается в роман­тическую иронию, об ективно утверж дающую революцию. Лирико-реали­стическое отрицание ужасов империа­листической войны превращается в лирико-романтическое воспевание смерти во имя революции. Романти­ческая ирония вместе с лирико-ро­мантическим воспеванием жертвенно­сти служит романтическому утверж­дению революции. А реалистическое обнажение бедствий и ужасов граж­данской войны только ярче подчер­кивает это романтическое утвержде­ние революции».

РАСПРОСТРАНЕННЫИ вид РЕЦЕНзИИ этапЫ И ПЕриоДЫ (Биография поэта). Творчество Алексея Приходько (род. в 1906 г), недооцененное нами в на­шей майской статье текущего года и переоцененное в июльской статье это­го же года, можно разделить на ряд этапов и периодов. В предыдушем пе­риоде над поэтом еще тяготеют мел­копоместный эротизм и урбанистиче­ский схематизм:  и «Люблю тебя и в частности и в це­лом» (1926 г.). «Я живу на пятом этаже» (1926 г.). В последующий период поэт, хотя не отрывается, но уже отходит от эмо­ций и интонаций предыдущего перио­да, временами скатываясь в биоло­гизм и обнаруживая колебания покач.ние нувшегося солипсиста.

Что, например, можно сказать о та… ком четверостишии: Но в серебристых лягушках В снах Хииделита, в дождях Равеля, Дебюсси Ясен мне привкус последнего хмеля Под полумаскою Во всяком случае яоно, что это не поэзия. Но что же это? Эстетиче­ская бравада? Упоение экзотически­ми именами? Или опьянение по по­воду сознания своего монопольного обладания некиими высотами куль­туры? В заключение нельзя не указать, что наряду с чрезмерно усложненны­ми и утонченными стихотворениями, рафинированной культуры, плодами у Рождественского встречаются про­изведения, страдающие обратными недостатками - небрежностью отдел­ки, примитивностью, грубой и абсо­лютно антипоэтической плакатно­стью. Что это преимущественно сти­хи на актуальные политические темы - факт не случайный и тем более прискорбный. Сюда относятся стоя­ше ниже всякой критики «Сердце». «Зеленая фуражка», «Казахстан» и «Полковник Фуллер». Чтобы в полной мере реализовать свое дарование, Рождественский дол­жен решительно освободиться от еще довлеющих над ним эстетических догм акмеизма. И. ФРАДКИН.

и не люблю тебя ни в частности ни в целом» (1926 г.). «Я жить хочу в лесу и в поле, Как птица, петь и ликовать» (1927 г.). Дальнейший этап проходит под знаком перелома. Поэт порывает с предыдущим этапом и вступает в но­вый, «Я жить хочу не в поле, а в кот­тедже» (1927 г.). тебя, когда в гудках заво­да, В биеньи дня встаешь ты предо­мной» (1928 г.).  В 1930 году поэт еще не стоит на правихьном пути, но уже приближает­ся.

О в ы КН И ЖН ЫЕ МАГАЗИНЫ На окраинах Москвы и в районах вновь строящихся школ Могиз от­крывает к начату учебного года 14 новых книжных магазинов: на Шос­се энтузиастов, на Нижней Маслов­ке, на Шарикоподшипниковой улице, в Ленинокой слободе и в ряде дру­гих районов. Особое внимание при комплектова­нии этих магазинов будет обращено на художественную и учебную лите­ратуру.

* Пародия на Д. Тамарченко напи­сана им самим и взята нами из его книги «Путь к реализму» (стр. 46 47).

 (НАЧАЛО ОМ. НА 2-й СТР.). рабила своего союзника» . Но вместе с тем абсолютная монархия утратила и свое прогрессивное значение. В XVIII ст. начинается новый могучий прилив народного движения, во гла­ве которого становится буржуазия. Вместе с под емом буржуазной демо­кратии происходит расцвет буржуаз­ного просвещения, которое в извест­ной мере является возрождением фи­лософского материализма и реалисти­ческой эстетики эпохи Ренессанса. «Сила национального движения,- читаем мы у Сталина в его классиче­ском произведении «Марксизм и на­циональный вопрос», определяет­ся степенью участия в нем широких слоев нации, пролетариата и кресть­янства»7. Даже в те эпохи, когда по внешней видимости «народ безмолв­ствует», а рассуждают и движутся на авансцене истории только владетель­ные персоны, немое, но мощное вли­яние народной массы непрерывно дает себя знать. «Угнетенные классы создали современные национально­сти», говорит Энгельс, анализируя европейскую историю. Итак поступательное развитие че­повечества измеряется тем, насколь­ко глубоко оно затрегивает широкие спои нации. «Основательность исто­рического действия» пропорциональ­на «об ему массы», принимающей в нем участие. Дворянство и буржуааия лишь там являются прогрессивными классами, где действия их прямо или косвенно соответствуют интересам на­рода. Во всех остальных случаях берьба между ними остается верху­шечным столкновением из-за раздела добычи, а сами они являются толь­паразитическими классами. ко двумя Верно, что буржуазия заведывала в свое время хозяйством и являлась прогрессивным классом. С энергией, достойной всякого уважения, она двинула вперед развитие производи­тельных сил. Но как происходил этот процесс? Действительная история гла­6 Энгельс, О разложении феода­лизма и развитии буржуазии в кон­це средних веков. «Пролет. револю­ция», 1935 г. № 6, сто. 152-160 . Марксизм и национально-колони­альный вопрос. 1934. Стр. 12. Как ви­дит Ф. Левин, употребление понятия «общественный слой» применитель­но к прежней истории ничего предо­судительного в себе не заключает. Ваше усердие не только смешно, но даже опасно, ибо оно способно са­мые высокие и серьезные материи низвести до уровня… П. Рожкова. сит, что давление угнетенных клас-а сов играет огромную роль в развитии производительных сил. Всякий, кто изучал экономическую теорию Марк­са, знает, что в начале своего исто­рического пути буржуазия оставляет технический уровень производства без изменений. И впоследствии, вез­де, где сопротивление рабочих незна­чительно, капиталисты предпочита­ют обогащаться при помощи удли­нения рабочего дня и уменьшения за­работной платы (т. е. посредством из­влечения абсолютной прибавочной стоимости). Стать на прогрессивный путь развития техники буржуазии помогает давление снизу. Именно это давление изгнало в свое время «октябристский капитал» из Европы в колонии и послужило главным двитателем прогресса. Вспомните, как Ленин раз яснял Горькому отношение марксистов к колониальному вопросу. Проникнове­ние капитализма в отсталые страны прогрессивно. Нам неподобает проли­вать слезы по поводу разрушения па­триархальной идиллии. Мы далеки от сентиментальности народников, но мы не являемся и апологетами им­периализма (как меньшевики-эконо­мисты, сотрудники органа Бернштей­на). Всякому свое, - писал Ленин, - Пусть Ляховы завоевывают Ближний Восток. Мы не только помогать им не станем, но даже, наоборот, будем вся­чески бороться против империализма. И наша борьба станет главным двига­телем прогресса. Она заставит ка­питал облечься в более демократи­ческие формы, она избавит человече­ство от множества лишних жертв, страданий, издержек. Марксист не может забывать, что во все времена существовали две фор­мы «поступательного развития чело­вечества», две возможности прогрес­са. В определенные исторические периоды дворянство и буржуазия были проврессивны, но тем более прогрессивны, чем менее они защи­щали свои особые от народа и враж­дебные ему интересы, а коль скоро эти интересы выступали в своем чи­торскойак интересы экоптоата­тельного развития человечества» уле­тучивался из всей исторической де­ятельности этих классов. Далее: те идеологи дворянства или буржуазии, которые имели перед собой или за собой только узко-классовые инте­ресы своей общественной группы, когда не могли подняться до созда­ния духовных ценностей непреходя­

понятия в прошлое и т. д. Забавная  ииолеятика! Выходит, что в прежкие времена и классовых предрассудков тории, эти горе-марксисты поднима­вт ограшныя шум когда ны говорят. что все истинно великое и прогрессив­ное в старой культуре имело глубоко

Даже указанную реформу было бы непраитыо считать абколютно реако ционной. Но нельзя забывать, что уже в первой половине XIX ст. в Рос­сии существовали люди, которые бо­ролись за иные, гораздо более демо­кратические формы «поступательного развития человечества». Сюда отно­сятся декабристы. Пушкин, а, по на­шему мнению, и основоположник «гоголевското периода русской лите­ратуры». На крайне-левом фланге лагеря прогрессивной общественной мысли стоял Белинский, прямой предшественник последовательных демократов 60-х годов. От помещиков, которые заведывали хозяйством в дан­ную эпоху, всех этих людей отделя­ла вполне определенная, хотя более или менее резкая для каждого в от­дельности грань. Существование этой грани оставалось часто неясным для самих творцов передовой литературы XIX в., и действительно эта грань была исторически-относительной. Но она все же об ективно существовала. При всей своей классовой опраничен­ности Пушкин и Гоголь в основном и главном являются предшественника­ми Некрасова и Салтыкова-Щедри­на, а не Кавелина и Фета. Вульгарная, социология стирает важнейшую грань между передовой общественной мыслью и настоящими идеологами экоплоататорской верхуш­ки. Историки школы Покровского изо­бражают декабристов защитниками прусокого пути» развития России. Историки литературы рисуют Пуш­кина еще более умеренным, чем де­кабристы, «капитализирующимся по­мещиком», а Гоголя - иделогом ре­форматоров барщины в духе генера­ла Fuиселева. И все это покрывают дизлектики типа Левина, ссылаясь на то, что экоплоататорские классы оыти, вообще говоря, прогрессивны. Не кажется ли читателю, что это диалектика доктора Пантлоса, кото­рый считал, что даже сифилие и свя­та инквизиция хороши, ибо они - законный продукт истории. Все про­прессивно в свое время. Так рассуж­дают и наши социологи, заимствуя свое понимание прогресса из старых социал - демократических книжек. «Классовые интересы не грехопаде­ние, не близорукость,- пишет Ф.Ле­вин, - а реальность, факт… Разве классовые взгляды - слепота, а не зрение?» В двух больших статьях наш дналектик старается доказать, что разница между «арением» и «сле­потой», завоеваниями передовой об­щественной мысли и защитой классо­вой ограниченности имущих сущест­вует только в наше время. А прово­дить это различие применительно к тем временам, когда буржуазия и дво­рянство заведывали хозяйством, это значит, по мнению Левина, иәменять диалектике, переносить современные 

щето значения. Великие и действи­льно проессньные заноеваня тературы могли осуществить лишь те писатели, которые умели защищать интересы «поступательного развития человечества» в его наиболее прогрес­сивных для данного времени формах, интересы своего собственного клас­са отстаивали лишь в той мере, в ка­кой эти интересы сообразовались с указанным развитием: При этом мно­гие из передовых художников преж­них классов заблуждались, искали спасения в каком-нибудь поповско­псмещичьем социализме, как Гоголь, или в соединении монархизма с не­которыми элементами учения Фурье, как Бальзак. Это делало их неволь­ными защитниками реакции, воз­вращало к исходному пункту, увели­чивало классовую ограниченность их произведений. Но корень оставался здоровым. И Гоголь всегда отличался от публицистов графа Уварова, a Бальзак - от идеологов роялизма, описанных им хотя бы в «Утрачен­ных иллюзиях». Высказав несколько ходячих соци­ологических истин, Ф. Левин ни­сколько не помог разрешению вопро­на и Гоголя? Дворянство, помещики са, а только его запутал. Покажем это на очень простом примере. Кто заве­дывал хозяйством в эпоху Пушки­во главе с Николаем I и его сотруд­никами - министром финансов гра­фом Канкриным, министром государ­ственных имуществ генералом Кисе­левым и др. Было бы, конечно, со­вершенно не исторично изображать этих людей прямыми ничтожествами или моральными чудовищами. Очень возможно, что среди них были люди суб ективно-бескорыстные. Возможно, что, заботясь о сохранении поме­щичьего строя, они думали о благе народа. Мы не отрицаем также про­грессивных элементов в их истори­чеокой деятельности. Наиболее диких помещиков они брали под опеку или даже вовсе лишали имений. Нико­лай I отставил и предал суду извест­ных реакционеров Магницкого и Ру­нича. Из страха перед всеобщим кре­стьянским восстанием правительство «капиталистических помещиков» опу­бликовало целый ряд постановлений по крестьянскому вопросу («инвен­тарные правила» и т. д.), в том числе сто вастоние сслева о торое, по замечанию Марсо творило не только валашских бояр, но и либеральных кретинов всей Ев­ропы. Чтобы употребить выражение, понятное т. Левину, это была поли­тика заботы о курице, несущей золо­тые яйца. ни-Нетрудно обнаружить во всем этом «заведывании» предвестье либераль­но-крепостнической реформы 1861 г.

цы культуры выразили в своих писаниях только народные корни. Вы переносите со­циалистическое понятие народности в эпоху Возрождения!шумят мысли­тели типа Ф. Левина и П. Рожкова. Успокойтесь! Мы прекрасно пони­маем, что социалистическое общест­«близорукость», только «слепоту» сво­его класса. Смешивая диалектику с софистикой, Ф. Левин не понимает,

куество вырождается в изысканной штетике Бернини, литература - в алантной пустоте пасторальных ро­манов. Если бы Мольер и Лафонтен не перенесли в XVII столетие плебейско­наследия эпохи Возрождения, ее встинно-народного юмора, то от фран. даской литературы их времени оста­аось бы не так уж много.

что близорукость, слепота и «грехопа­дение» тоже факты, которые во всей во впервые создает настоящее ши­рокое народное оонование для худо­жественного творчества. Но мы зна­прежней истории играли колоссаль-

ную роль. Даже само возникновение ем также, что социалистическая куль­классового общества было, по извест­тура является «закономерным разви-

ному выражению Энгельса, «грехов­ным отступлением от нравственной высоты древнего родового быта». Ко­тием тех запасов знания, которое че­ловечество выработало под гнетом капиталистического общества,поме­щичьего общества, чиновничьего об­щества»8. И не в сохранении и под­держке этого гнета, как бы он ни был исторически необходим и обусловлен. нужно искать источник художествен­ных достижений лучших представи­телей старой культуры, а наоборот, в их причастности к историческому процессу освобождения от патриар­хальной и цивилизованной ограни­ченности. вы с этим несогласны, то до­кажите, что наивысшие художествен­ные ценности созданы буржуазией в тот период, котда она достигла полно­го «заведывания» хозяйством, и ког­да ее интересы совершенно отдели­лись от интересов народа. Докажите заодно, что римские рабовладельцы создали более высокое искусство, чем искусство Греции, где рабское хозяй­ство никогда не достигало такой вы­соты развития, как в Риме. И вооб­ще учитесь последовательности у Ну­синова. Наш современный спор имеет очень старые корни. Когда-то Белинский, приняв на время отвлеченное, геге­левское понимание прогресса,вос­нечно, отрицательные стороны клас­сового общества неотделимы от по­ступательного развития человечества в этот период. «Самые низкие ин­стинкты, подлая алчность, страсть к грубым наслаждениям, отвратитель­ная скупость, разбойничье присвое­ние общественного имущества», да­же эти проявления цивилизации, описанные Энгельсом, были орудием прогресса в старой истории. Но отсю­да вовсе не следует, что историк-марк-Если сист должен стоять по ту сторону добра и зла, что историческая точка зрения устраняет различие между пе­редовыми идезлами лучших предста­вителей старой культуры и защитой интересов имущих - между «арени­ем» и «слепотой» в каждую данную эпоху. Для оценки различных «Фактов» у нас имеется свой критерий, свой оселон. У вульгарной социологии и понятие прогресса иное. Критерия народности, «поступательного движе­ния человечества» к социализму для нее не существует. Говоря о прогрес­сивности какого-нибудь класса, вуль­гарная социология восхищается си-

мы не отрицаем также исторически­тносительной прогрессивности абсо­птизма. Но ведь борьба городов врестьянских общин против королев­свой власти в XVI столетии была еще дее прогрессивна. Без сопротивления паетнных классов дорога «поступа­тельного развития человечества» мо­на быть и более извилистой и более учительной. Народные массы своим давлением оказывали большое влия­ние на политику королей, и здесь ну­1 жно искать тлавную пружину прогрес­са. Даже смена династий, узурпация престола, столь частая в истории, не может быть понята без отношения к развнтию массового движения. «Худое рво делает короля хорошим», гла­ент старая английская поговорка. Ко. а крестьяне и демократическая бур­атазия требовали у короля Генриха Шреформы управления, судов и на­аогов, этот последний неизменно от­зечал: «Слелать нельзя». Другой Ген­рих, из семейства Бурбонов, нашел, что кое-что из того, что требовали массы, сделать можно. Он воцарился во Франции под именем Генриха IV и был прославлен патриотической леген. дой в качестве короля, желавшего, чобы каждый крестьянин имел ку­рицу в воскресенье. Тирании древности и Ренессанса, возвышение идеализированной Шек­спиром династии Тюдоров, образова­ние централизованной монархии в Авропе все эти факты были побоч­ным результатом весьма противоречи­вого, но вполне реального движения енизу. Массовые народные шаги к осво­бовдению в эти эпохи вот суть про­гресса. «Все революционные элемен­ты, которые образовывались под по­верхностью феодализма,- пишет Эн­тельс, тяготели к королевской вла­етд точно так же, как королевская власть тяготела к ним». Это не зна­чит, что виды монархии были сами себе революционны. По сущест­она оставалась властью известно­слоя помещиков и, одержав окон­чательную победу. «поработила и ог-

лой и здоровьем краснощекой, муску­листой бестии. «Здоровая буржуазия», кликнул: погодите обвинять Омара «молодая буржуазия»- с упоением за то, что он сжет александрийскую твердят представители известного нам направления. «Сильный класс … реа­библиотеку, погодите осуждать инк­визицию за все ее жестокости. Это лист», афористическивыражается было исторически необходимо, это бы­И. Нусинов. Такого рода «социологи­ческая диагностика», как определил этот метод один из западных пред­ставителей указанного направления, Карл Мантейм, приближается окорее к новейшему культу силы, чем к ре­вслюционному марксизму. Вульгарная социология наделяет каждый про­грессивный класс ватер-клозетным оптимизмом в духе Бабичева из «За­висти» Олеши. Она находит, что вся­кий, кто чем-нибудь «заведует», до­стоин уважения. И эти люди, кото­рые молчаливо допускают прозрач­ные аналогии между прогрессизно­стью рабочего класса, заведующего хозяйством после социалистической революции, и прогрессивностью рянства и буржуазии в прежней ис­ло действительно, а значит прогрес­сивно и разумно! Да, отвечал впоследствии Герцен. Царизм исторически необходим, он действителен, значит в известной ме­ре разумен. Но ведь и борьба с ца­ризмом действительна, следовательно и она разумна. Так умейте различать между двумя сторонами исторической действительности, двумя линиями «поступательного развития человече­ства». Вот что не мешает напомнить нашим социологам, которые любят обвинять овоих противников в гегель­янщине. дво-Ленин, Собр. соч., тXXX. стр. 406. Подчеркнуто намм.