лнтературная

газета

№

47

(610)

Перед

судом

трудового Среди честных советских граждан нет и не может быть двух мнений о Троцком, Зиновьеве, Каменеве и их приспешниках, Слова, наиболее точ­но и кратко выражающие сущностьпронесся Троцкого, Зиновьева, Каменева, тако­вы: - Дезертиры, предатели, изменни­ки, убийцы из-за угла,

народа

VE

Беспощадность к врагам

Приговор суда - приговор народа

т орько, еодина - гигантская школа, человечество, под неустан­руководством великого учителя торырудящихся т. Сталина, го­себя к высшим разумным фор­существования. Одержаны заме­сльные победы, реализуются меч­лучших вождей пролетариата, мно­онный народ обсуждаетоо­рантиическую Конституцию… ремя кровавый фашизм, готовя­ранцивону против мирных народов. йдтадели светлых надежд их, ССР, организует банды йц, шпионов и предателей, чтобы писти из-за угла удар в мозг и ерде трудящихся всего света. Впоколениях,неостывающим квоми презрением, будут поминать кишащих на задворках изды­тао империализма, а среди них­ень убийц, громил и предателей кистско-зиновьевской фашистской предсти стары пишущ торы которо ентельнки.

пимость, сжечь всю заваль прошлого в нашем сознании, зарядить зрение наше неостывающей ненавистью! Мы знаем товарищей, скромных и мало заметных среди нас, наша честными которых действительность вос-

вика, пламенного трибунаСергея Кирова.

В ответ по всей стране, наряду с требованиями законного возмездия, клич: - Охраняйте жизнь вождей! Бере­гите то, что нам дороже всего! Наш голос, голос советских писате­лей, прозвучал в этом требовании вместе со всей страной, И вот прошло полтора года, и обнаружены новые, гнуснейшие де. ла. Но вокрыто также и то, что до сих пор было под спудом: непосред­ственное участие Зиновьева и Каме­нева в террористических покушени­А как они каялись! Как они при­творялись! Контрреволюционные тады прикинулись смиренными овечками. ру-Теперь сомнений нет. Все совет­ские граждане и в их числе совет­ские писатели требуют одного-суро­вейшего наказания убийц. Превзойдены все меры терпения. Приговор Верховного Суда будет при­всего советского народа. Этот будет суров и справедлив. Н. ОГНЕВ.

славная питала

работниками и ко­торые, при одном упоминании о бан­дитах троцкизма, бледнеют от нена­ввисти к ним и не остановятся ни пе­ред какими жертвами, чтобы самые чумные следы их. выжечьтрусость, Как никогда раньше, перед нами, писателями-коммунистами, встает бо­евая задача по мобилизации и боль­шевистскому воспитанию тех беспар­тийных наших товарищей, для кото­рых нет жизни вне задач партии, нет будущего вне будущего их родины, нет любви выше, чище, горячей той любви, которою живет трудящееся человечество: любви к великому свое­му учителю Сталину. Только разрешив эту нашу задачу по воспитанию кадров, поставленную перед нами в числе важнейших уста­вом нашего Союза, сможем мы по-на­стоящему двинуться дальше и в на­шей творческой работе, тем самым выполнив до конца долт свой перед народом. Итак: бдительность, дисциплина, беспощадность к врагу и - братская неустанная помощь всем товарищам, которые готовы итти с нами до кон­ца, не останавливаясь и не колеблясь перед трудностями. ВЛ. БАХМЕТЬЕВ

Капитулянство перед буржуазией, измена, чернейшая подлость - вот какова «деятельность» этих врагов народа в течение всей их по­литической жизни. Они пытались «сорвать» Октябрь­скую Революцию. Не удалось. Просчи­тались! Твердая рука Ленина довелаях дело до конца. Тогда они пустили в ход все средства, чтобы сорвать стро­ительство социализма в Стране Со­ветов, И опять не удалось: к вели­чайшему счастью человечества, у ля партии и страны стоял вождь на­родов-Сталин. Гнусные попытки врагов были разоблачены и отбиты. И тогда, как пресмыкающиеся, они поползли по подлейшей дорожке убийства из-ала Имтимнговором ным выродкамаосаьдприговор рядов партии замечательного больше-

арены велиха щий пнять м Ониизловлены с поличным и по­и кару, достойную их омерзи­лых дел и планов. Но снять го­тайки - еще мало. Мы имеем ира,собою червеобразный организм, рющийся ядовитыми соками ми­вы громил с их застенками, с их ютом, с их шпионами и палачами. роман Стальная диоциплина, зоркость, штельность на каждом шагу, на внтучастках жизни - всюду, где может поднять свою гнуоную ру­против нашего счастья, наших на­нашего настоящего и будущего. Вытравить без следа гнилую тер­ыли страдал и печаль ен конец: ечто св Дело Опубликованные документы о бан­пово-террористической деятельно­опроцкистако-зиновьевского блока полнити чувством глубокой нена­ти и возмущения сердца всех че­ны граждан страны социализма. суровой палачей. ли сил т насчь пророно Отподрывной борьбы внутри пар­троцкистско-зиновьевское охво­открыто перешло в стан самых ых врагов рабочего класса, в стан прового фашизма. дала ек Горыц лем, 2 Ивнашей писательской партийной такнавлизации с большевистской бди­ностью обстояло далеко неблаго­лучно. Краснопресненским райко­ВКП(б) при обмене партбилетов ь, жизнЬ лее кра Будет т­b счаст­проде ли чело-

Миру не нужны предатели!

«Арсен» Сандро Шаншнашвили в народный артиот Васадзе, H K

государственном театре Грузин им. Руставели. I акт (постановщик художник -Гамрекели, композитор - И. Туск ня). Нужно такое же тщательное изуче­нне действительности, изучение дви­жущих сил, углубленное отношение к мтериалу. Следствием «наблюдения» и явилось то, что в большинстве очер­ков наиболее бледно выглядят те эта­пы повествования, где герой из хо­рошего рабочего-ударника «внезапно» становится стахановцем. Это пере­ключение работы в иное, более вы­сокое, качество не осмыслено многи­ми авторами сборника. Отобразить же переход огромной массы трудя­щихся на новые методы труда ив новое качество сознания-вот зада­ча, которая продолжает стоять пе­ред нашей литературой. И все же «Молодая гвардия тран­опорта»-дельная книга. Эпиграфом к ней можно было бы поставить сло­ва товарища Сталина: «На желевно­дорожном транспорте все велики-от стрепочника до наркома». Ведь в этом именно основная идея книги. Ее ге­роимашинисты, путевые обходчики, башмачники, сцепщики, начальники станций. «Все мы-главные»,говорит один из них. Но это стало понятно железнодорожникам не так давно. Да­вно ли они «чувствовали себя люль­ми вторсто сорта, ходили, повесиз но­сы, и старались не надевать форму»? Давно ли слово «транспорт» было си­нонимом слова «отсталость»? Нет, это было совсем недавно. А сейчас желе­знодорожники стали «первоклассны­ми» людьми. «Товарищ Каганович ка­ждото человека на транспорте оделал заметным»-говорит путевой обходчик Торопов, и машинист Монсеев подт­верждает, что «всем нам дал толчок Лазарь Моисеевич». Вот почему глав­ным героем книги, действующим в ка­ждом очерке, нужно считать железно­го наркома Л. М. Кагановича, под ру­ководством которого работают герои книги-отряд молодой большевист­ской гвардии. («Подвиг»)«Мэлодая гвардия транспорта» бу­дет, безусловно, тепло принята чита­телем как первый опыт скомпанован­ного и цельного отображения начала стахановской эпохи на одном нз от­ветственнейших участков народного хозяйства. Продвижению книги к тя­тателю поможет простой и грамстный язык. Организатор и редактор книги­комсомсльский и партийный рабогник Виталий Ермилов, так умело и лю­бовно организовавший авторский кол­лектив, умер, не дождавшись выхода сборника в свет. Надо надеяться, что члены авторского коллектива, друж­но работавшего под руководством талантливого редажтора, сумеют ис­пользовать этот неплохой опыт B своих будущих произведениях. Ив. СЕРГЕЕВ. гвардия

С поличным попалась банда, изме­нившая стране и народу. Перед на­ми банкроты-политиканы, потерявшие доверие у народа и скатившиеся в темную пропасть предательства. Когда после титаничеокой борьбы мы поднялись на вершину человечес­ких достижений, когда наш вождь, чье имя живет в сердце каждого честного гражданина, Врагам народа --

верной и твердой рукой ведет нас к счастливому будущему, - нашлись темные силы, желающие преградить победное шествие народов СССР. Какой позор! Какая черная кровь течет в жилах этих бывших людей! Гнев и волнение мешают мне пи­сать. Могу только воскликнуть: миру не нужны предатели! A. СВИРСКИЙ беспощадная кара к мраку капитализма нашу счастли­вую родину, поднявшие подлую руку на наших вождей, не смеют рассчи­тывать на какое бы то ни было схождение народа, смертельными врагами которого они стали. Враги народа должны быть беспо­щадно уничтожены. К. ФИНН

Ленина-Сталина непобедимо выявлен целый ряд двурушников, примиренцев, активных врагов пар­тии. Никакие происки врагов пролетар­ской революции не остановят побед­ного шествия социализма. Успехи социалястического строн­тельства воочию доказали и доказы­вают всему миру, что великое дело Ленина-Сталина непобедимо. Закаленная в борьбе с врагами всех сортов и мастей наша партия, рабочий класс и трудящиеся народы СССР го­товы грудью встретить все происки мирового фашизма. АРТЕМ ВЕСЕЛЫЙ

,Молодая

транспорта личают работу К. Константинова, не­плохо изучившего и освоившего ма­териал, Однако техника, технические фак­ты, машина, формулы оттеснили Кри­воноса на второй план, засленили ге­роя, и в этом основной недостаток очерка. Значительно лучше в этом омысле очерк К. Львовой «На станции Мга». Львовой удалось сочеталь неслояную технику работы путевого обходчика Александра Торопова с теплым и лю­бовным показом его характера. Чи­татель успевает не только узнать То­ропова - замечательного работника, изобретателя и стахановца, - но и полюбить его. К сожалению, вещь Львовой также неовободна от недо­статков. Так неожиданно в плавный риты повествования врывается та­кая фраза: «Метод Торопова по об­наружению (?) лопнувших рельсов воколыхнул всю Клровскую дорову. Открывались совершенно новые пер­спективы предотвращения аварий и т. д.». Следует отметить также Полто­рацкого и рацкого и и его очерк «Шко Школи Школа жиз­ни» о поездном смазчике Мите Бе­ликове, а также «Настойчивость» К. Чайкио машинисте Отневе, хотя авторы их страдают тем же недоста­тком, что и Константинов. Человек, черты его характера заслонены тех­никой, а лицо героя можно увидеть только по портрету, открывающему каждый очерк. Но несомненно луч­шне вещи сборникаэто рассказы са­мих стахановцев о себе. Нельзя без волнения читать автобиографии баш­мачников Миши Беликова и Коли Крайнова («Мужество»). Это рассказы о «рабочей мечте», о неис­черпаемой силе социалистического на­рода, чье мужество помогает совер­шать подвити. В этих автобиографи­ях нащупывается невольная и не­преднамеренная проба философского обобщения, которой нет в очерках профессионалов, взявшихся за опи­сание стахановцев. B упрек авторам-профессионалам можно поставить не только слабость художественной инициативы, но именнотсутствие обобщающей мыс­ли, Авторы ограничились только наб­людением действительности, внима­тельно присмотрелись к работе своих героев, тщательно изучили процесс производства, постарались, в меру своих сил и возможностей, понять ха­рактер героев. Но этого мало. В та­кой теме, как стахановское движение, только наблюдением не обойдешься. оч у жи ть 

В нашей стране впервые на земле пюди разных привычек, наклонностей и характеров составляют одну спло­ченную семью. И каждый, кто посят­нет на покой и счастье семьи наро­дов Советского Союза, должен поне­сти суровую кару. Разоблаченные контрреволюционе­ры Троцкий, Зиновьев, Каменев и Гиже с ними, пытавшиеся потащить

Советский читатель о удовлетворе­нием и радостью встречает каждую книгу, рассказ, очерк, в которых ви­дно искреннее старание получше об­сниработать и художественно обобщить интереснейший материал о стаханов­цах. С удовлетворением встретит чи­татель и сборник «Молодая гвардия трашспорта». Книга рассказывает о замечатель­ных делах, которые происходят сей­час в великой железнодорожной дер­жаве. Все очерки, рассказы, стихи, помещенные в сборнике, посвящены комсомольцам - железнодорожникам. Авторы книги -- начинающие писате­ли, малоизвестные очеркисты, либо сами стахановцы. Если к данному оборнику подхо­дить с повышенным художественным критерием, соответствующим той вы­сокой тематике, которой посвящены все опубликованные произведения, то пришлось бы признать их неполно­пенными и недостаточными. Произве­дения эти не выдвигают проблем, не дают образцов высокого искусства. Но сборник сделан с любовью, на каж­дой странице его ощущается умелая и заботливая редакторская рука. это качество, к сожалению, не так уже часто встречается в наших кни­гах. Огличительная особенность сбор­ника-скромность. Названия очерков говорят сами за себя: «Школа жиз­ни», «Настойчивость», «Ясность цели» «Призвание», «Мужество» и т. д. Ни­какой аффектации и крикливости. Это … несомненное достоинство кни­ги. достоинствам книги следует от­нести и ту серьезность, с которой ав­торы работали над своими очерками. Несмотря на некоторую робость ав­торов в подходе к такой значительной теме, как стахановское движение на транспорте, несмотря на их ограни­ченные (об этом следует прямо ска­зать) художественные возможности, почти все очерки без исключения чи­таются с неослабевающим интересом. Этот интерес об ясняется, конечно, не мастерством молодых писателей и очеркистов, а увлекательностью само­го материала о стахановцах. Несколькочерков нужно признать очэнь удачными. К ним относится очерк К. Константинова о легендар­ном машинисте Петре Кривоносе. Впервые читатель получает возмож­ность подробно ознакомиться с жи­знью героя, чье имя известно всей стране, с его работой и борьбой ва новые, более высокие темпы. Лако­ничная Фраза, четкий диалот, бы­строе развитие сюжетной линии от­«Моладая твардия транопорта». Издание газеты «Гудок», 1936, стр. 246, тир. 80.000, ц. 4 руб. становится для нето первона­чальной школой жнзненного поведе­ния. Затем хедер, побои, старый ребе Тэвье который сам ничего не смы­слит в темных глубинах талмуда, хотьA призван преподносить детям его мудрость, побег на волю. осо-Все это обычная история из жизни дореволюционного местечка. Мы чита­Еврейская семья, - огромная, как  и все бедные еврейские семьи. Маленький мальчик, вечно обтре­панный и голодный. Живо предзтав­ляешь себе этого местечкового Гав­роша, полного смелости и любозча­тельной предприимчивости которая не всепда бывает в ладу с велениями строгой нравственности. А за окнами дома - Пьяная слободка, грязная улица захолустья, где дерутся и сквернословят многочисленные обита­тели городского дна -- воры, прости­тутки, мазурики. Улица неодолимо притягивает к себе ребенка всеми сво­ими соблазнами. ли о ней с теми или друтими вариан­тами много раз и у многих писателей, но она волнует заново. Поэзия ства? Да, но это поэзия перемешана большими дозами недетской го­речи. Во всяком случае это еврейское дет­ство, столь беспросветно грустное,И лучшее и наиболее правдивое из все­го, что есть в этой кните И ради него одного -- ее стоит прочесть. К сожалению все остальное много хуже. Преисполнившись доверия книге и к ее автору, читатель будет несколько разочарован, когда он пе­ниИ. И. Агол. «Хочу жить», Гос­литиздат. Москва. 1936 г. 151 стр. Тир. 10.000 экз. Цена 2 р. 50 коп. Редактор Н. Белкина.

Литература Номи еа Виттор). Батрак в прошлом, затем красный партизан, сейчас В. А. Се­вин талантливый и плодовитый урналист критипраматург Песни Ньобдинса Виттора поются в самых глухих уголках Коми. К мно­гим своим песням Ньобдинс Виттор сам написал музыку. Из его пьес наи большим успехом пользуются у зри­телей историческая драма «Кулом­динский бунт» и комедия «Рай». В последние годы выдвинулось несколько талантливых представите­лей молодой поэзии коми. П. Шеболкин (Выль Паш) вслед за большой, во многом недоделанной и подражательной поэмой «Гудэк» («Гармонь») выступает в 1932 году с новой поэмой «Неугасимые звезды» поетельств ющей о значительном росте поэта. Цикл лирических его стихотворений последнего времени («Под старой ли­ственницей» и др.) также свидетель­ствует об упорной работе над сти­хом. Мих. Лихачев пишет на диалекте Коми-пермяцкого округа. Стихи Ли­хачева полны лирического тепла. Сборник его стихов («Первые всхо­ды», «Безмежное поле» и др.) поль­зуется заслуженной любовью чита­теля. Лихачев перевел на диалект Коми-пермяцкого округа «Мороз - Красный нос» Некрасова, «Мать» Горького, «Поднятую целину» Шоло­хова. Кроме того он написал ряд ори­гинальных произведений в прозе («Безкрестная», «Мой сын», «Красное знамя»). шкина, Лермонтова, Кольцова, Шил­лера, Гейне, Беранже. Продолжателем и воспреемником Кураовавдореволюциовоппоэт коми явился Вениамин Чисталев (Ти­ма-Вень). Народный учитель Чиста­лев пишет стихи и ведет борьбу с реакционной частью учительства, в частности по вопросу о преподава­нии в школе на родном языке. Он переводит на язык коми Некрасова, Гейне; упорно изучает фольклор ко­ми. В год об явления империалисти­ческой войны Чисталев выступает с стихитворением «Плачь, народ коми!» В 1917 году он попадает в киевскую бынаофицерскую школу, по за сочувствие большевикам оттуда изгоняется. Социалистическая Революция вы­растила и другого талантливого пи­сателя - Виктора Савина (Ньобдин­Творчество поэта по-настоящему развернулось только после Великойновой Пролетарской Революции. Чисталев становится любимым поэтом народа коми. В 1919 году, будучи в рядах создает поэму «Тойыв Барыш» - хвалу беззаветному героизму револю­ционных партизан. Из последующих поэм наиболее значительны «У мав­золея Ленина» и «Время обновления земли». Тима-Вень написал ряд рас­сказов и много лирических стихов. Большгинство его стихотворений во­шло в школьные хрестоматии. Тима­Вень известен так же как талантли­вый переводчик А. М. Горькото. Им переведены на язык коми «Мать», «Песня о соколе», «Рождение челове­ка».

Горью Отцом поэзии коми надо считать Ізна Алексеевича Куратова. Куль­крйший и талатливейший чело­оннсвоего времени, Куратов в усло­и царской России впервые под­инаизвестную высоту поэзию на­а по-настоящему развернувшую­еиголько после Великой Социалисти­вкой Революции. Ленин гого, чеу этом. Окончив Казанский университет, ив ряд древних и современных остаюс во арт живон врпейских языков, Куратов всю юсилу художника и ученого-лин­нста отдал родной поэзии. Куратов по убежденням идником. Его творчество питалось сюциовными настроениями кре­осынства. В большинствелирико­ехдндіда поднималась до уровня про­у Горматапротив существующего порядка вещей. Мечты поэта о культуре народа ме, вми сбылись только спустя шесть­которвя лет, Да и творчество самого іся, ч по стало известно народу коми нРо мько в 1932 году, когда впервые ла издана его книга, в которую шли случайно найденные рукописи сихов и поэм. Нам неизвестна еще ба многих стихов Куратова, как навполне известна и судьба самого ота Изгнанный в Среднюю Азию, яхаратов, по некоторым предположе­после 13 лет скитаний умер на абине от туберкулеза. Благодаря ратову читатель знакомится на ном языке с произведениями Пу­гиан вой валась застав рea ев стч т Н одн дьв хо сков н gef ады проявилась в отождествлении вадушия калитализма с выдуманным оздушием»… социализма: тот и дой одинаково направлены против зовеческой личности, - вот какой удовищной выдумке, ее судорожно­теотстаиванию посвятил себя До­поевский! Поэтому, хотя мы и не­вало правды узнаем от Достоевского ибторжествующем ходе капитализма госсии, об угнетении личности, все картина в целом у Достоевского ращена, искажена, да и сама об - тная ценность изображенного им раничена не только искаженным нпровоззрением, но и узостью соци­ельного материала, бывшего в поле ия писателя: в сущности, мы сем от него почти только о стра­дниях городского мещанства. «Че­Достоевского не только не сособен на борьбу с той силой, ко­трая растлевает его, но и сам под­растлению, и если кричиточайшие м унижении и оскорблении все­кожными оскорбителями, то, глав­образом, потому, что сам не мо­вопасть в число «оскорбителей». кое алое и хищное животное - к говорит Достоевский в писках из подполья». Жить в этом ире страшно, и надо омириться, риться! -- судорожно кричит До­оевский. Его творчество и бунтует потив унижения человека и смиряет­ся поред унижением… ые ду­уд Широко развернулась тема о на­шествии на патриархальную Россию итализма в творчестве Толстого, но раниченность зрения этого вели­шего представителя русского «кри. кото реализма», исчерпывающе рытая Лениным, не дала ему воз­ности увидеть того, что было от­то художественному врению Горь Тол­стремился «не замечать» побед­ноо хода капитализма и принужден отразить его. Утошическая мечта скитайокой стене», которою он хо­отделить «мужицкую» Россию от ти «Дьявола», от законов исто­на деле оказалась «китайской сной», отделившей могучий гений 

И. Симаков (Сим-Вань), В. Латкин, Митрук Пармазон, Питю-Энье Роз­мыслов, Караваев - целая плеяда способной молодежи работает сейчас в литературе Коми. Индустриализа­ция Севера, новые люди тундры, кол­хозное строительство, - вот темы, ко­торые волнуют молодых поэтов. Сол­нечной радостью расцветающей жиз­ни, верой в социалистические победы пролетариата и колхозного крестьян­ства наполнены их стихи. Но молодым поэтам еще надо мно­го работать над собой, учиться и осваивать культурное наследство. На­дохорошо изучить язык. Язык КомиК далеко не бедный, как это себе представляют люди, не знающие его. Русские поэты мало знают поэзию Коми и уж совсем не имеют предста­вления о языке. Прошло пятнадцать лет огромного культурного роста на­рода Коми, а литературных произ­ведений этого народа на русском языке еще нет. Кое-что сделано в Ленинграде, кое-что перевели архан­гельские поэты неудачно, по под­строчникам. И это все. Литература Коми, в особенности поэзия, должна стать достоянием трудящихся всего Советского Союзз. ИВАН МОЛЧАНОВ

МЕЧТА ГОРЬКОГО (НАЧАЛО ОМ, НА 2-й стр.) Несомненно, что в произведениях и русских и французских, и иных клас­сиков «критического реализма» сказа­но немало правды об изуродовании челсвека капитализмом. Но только Горький, героем творчества которого является рабочий класс и вся трудя­щаяся народная масса, подлинная, осознающая себя демократия, мог на языке художественных образов рас­крыть действительное отношение ка­питализма и человеческой личности показать, где нужно искать нуг-й к возрождению человечества. Толстого от передовых сил современ­ности. Творчество Горького представляет собою удивительную целостность. Оно не только посвящено теме социалисти­ческого возрождения человека, но и настолько пропитано этой темой, что ей подчинены и ею окрашены мель­составные единицы образа, вплоть до деталей пейзажа, отдель­ных метафор и пр. В этом смысле характерен рассказ «Страсти-морда­сти». Вряд ли будет преувеличением сказать что этот рассказ принадле­жит к числу самых страшных произ­ведений мировой литературы на тему о гибели, разрушении человека. И са­мое страитное в нем­не в той карти­не, которою он открывается: Женщина села в грязь и, разгре­бая ее руками, завизжала гнусаво и дико: - Как по-о мор-рю… Недалеко от нее в грязной жирной воде отражалась какая-то большая звезда из черной пустоты над нами. Когда лужа покрылась рябью, отра­жение исчезло. Я снова влез в лужу, взял певицу подмышки, приподнял, и, толкая коленями, вывел к забору… Приставив ее к забору, я спросил, где она живет. Она приподняла пьяную голову, глядя на меня темными пят­нами глаз, и я увидал, что переносье у нее провалилось, остаток носа тор­чит пуговкой, вверх, верхняя губа, подтянутая шрамом, обнажает мелкие зубы, ее маленькое пухлое лицо улы­бается отталкивающей улыбкой». И не то самое страшное в этом рас­сказе, что у пьяной, полусгнившей проститутки живет в подвале безно­гий сын, чудесный мальчик Ленька, мечтающий о «чистом поле», которого он никогда не видел, как о сказке. Самое потрясающее в этом рассказе Горького заключается в том, что у заживо-погребенных, сломанных лю­дей мы встречаем детскую чистоту отношений между матерью и сыном, простую и веселую, - именно весе­пую! - дружбу, заботу друт о дру­ге, и что эта изумительная человеч­ность развивается на такой извра­щенной, страшной основе. Ленькина дружба и заботливость о матери про­являются, в частности, в том, что он по-товарищески входит в ее «профес­снональные» вопросы, обсуждает вме­сте с матерью характеры и привыч­ки «гостей», посещающих ее, гасит свет, когда нужно, - и все это с детской чистотой, с очень чистой, по­лудетской-полувзрослой любовью и снисходительностью к матери. В этом сочетании человечности и извращен­иссти, в извращенной человечности и есть образно-идейная сущность рас­сказа.Она проявляется в мельчайших художественных частицах (или, как говорят литературоведы«компонен­тах») произведения: Леныка проти­нул мне обе дличнные руки, я тоже обеими руками сжал и потряс эти тон­кие, холодные косточки и, уже не отлядываясь на него, вылез на двор, точно пьяный. Светало; над сырой кучей полураз. валившихся построек трепетала, уга­сая, Венера… На улицах, в лужах, устоявшихся за ночь, отражалось утреннее небо - голубое и розовое, эти отражения придавали грязным лужам обидную, лишнюю, развращаю­щую душу красоту». Этот образ извращенной и потому какой-то оскорбительно-ненужной красоты, ее отражения в грязи, про­ходит через рассказ, - вспомним, что в начале его «какая-то большая звезда из черной пустоты над нами» отражается в «грязной жирной воде». Этими образами Горький выразил и

оскорбление за красоту человеческих отношений, которая вынуждена прояв­ляться в такой страшной, постыдной для человечества, грязи, и то, что кра­сота в отношениях несчастных людей из подвала - как отражение какой-то очень далекой звезды «в черной пу­стоте»; тут выражены и болезнен­ность, уродство ненужной, извращен­ной, «развращающей душу» красоты так погано разрушенных человеческих отношений между матерью и ребен­ком. Мельчайшие художественные де­тали рассказа определены идеей раз­рушенной человечности. Белинский писал, что идея должна перейти в плоть и кровь художника для того, чтобы произведение было подлинно художественным. Страстная проникнутость художника своей идеей является одним из основных условий художественности. Идея должна про­питывать, проникать собою все то, из чего составляется художественное про. изведение. Горыкий был целиком охвачен великой страстью борьбы за человека и за человечность, и все в его произведениях охвачено этой страстью, все дышит ею… Лион Фейхтвангер очень хорошо сказал об одной из главнейших бенностей горьковского творчества: «Читая книги Горького, мы находи­лись среди русских людей. Не то, что­бы кто-нибудь один суб ективно раз­говаривал; нет, это сам народ обре­тал голос и высказывался о себе. Ус Горького каждый отдельный человек интересен именно принадлежностью к толпе, из которой он взят, своей на­родностью. При чтении всякого дру­гого большого писателя всегла оста­ктся ассоциации, связанные с отдель­ными человеческими образами, кото­рые он создал. Читаешь Горького, - и всаникает Россия; не отдельные, а великое множество русских люлей; у каждого свое особое липо, но все вме­сте дают лицо массы. Я не зняю одного друтого писателя, который мог бы так. не становясь абстрактным, изображать народ, массу». особенной полнотой разрушение человека и человечности показано Горьким в повести «Трое», принад­лежащей к числу наиболее совершен-Она ных, художественно законченных его произведений. Это повесть о загублен­ных жизнях, повесть о том, как по­разному погибают в капиталистиче­ской России жизни разных людей.и

рейдет к дальнейшему. Как-то уж равнодушному Иогове, и погибает в Он теряет свои живые краски де­лается вялым и даже банальным. Ре­волюционная среда, в которую попа­дает Иосиф, описана может быть и верно, но и только. Ничего здесь не запоминается надолго, ничто не впе­чатляет. Вот Китайчика, старого весе­лого портного с его непоколебимым жизненным оптимизмом и добродуш­ной мудростью - его нельзя пе за­помнить. чересчур стремительно становится ма­ленький Иосиф сознательным рево­люционером. В это превращение не то что не веришь, но хочешь, чтобы оно было более органичным, С того момента, как автор расстается с дет­ством своего героя, изменяется и стиль ето рассказа. Шолом или Слава - останутся ли они в памяти у читателя? Это опасение весьма уместное. Мы охотно верим автору, что Слава была очень хорошей и героической девуш­кой, вполне достойной самой горячей и бескорыстной любви. дет-Но зачем же тогда оскорблять ее образ литературной безвкусицей тако­го типа: «Всю ночь я пью глубину бездонных очей Славы, аромат ее де­вических губ». кНо вот он описывает погром. Сколь­ко раз мы читали о еврейских по­громах. И тем не менее это страшно. Страшна смерть Шолома и Славы, убитых шальными казацкими пуля­ми. Страшна история безумного Ки­хуже всего то, что это не един­ственный случай, когда автору изме­няет вкус и когда стиль его вдруг начинает густо попахивать надсонов­щиной. тайчика, который после смерти дочери поджигает синагогу, чтобы отмстить огне. Это не выдумано, это было, ж это сильнее всякой выдумки. Разве не жутко читать, как сидят после погрома дети Китайчика,-сидят и ждут возвращения отца.Или эта сцена, когда пьяные громилы прохо­дят мимо дома, где отец Иосифа ждет их с револьвером в руках, зная, что вот-вот они ворвутся кнему?Все это жизненно и все это запоминает­ся. Но дальше опять начинается чере­дование страниц хороших с плохими. Надо ли искать об яснение этому в свойствах авторской памяти которая показывает одни события ярче, а другие бледнее? Или в свойствах за­мысла? Пожалуй верно последнее. Там, где Агол говорит о еврейском быте, обо всех его чертах и черточ­ках, знакомых ему, он понятен и убедителен. Но как только он выхо­дит за пределы этого быта, он стано­вится попросту недостаточно интерес­ным. Автор назвал свою вещь пове­стью, но если он хотел, чтобы это была действительно повесть, то надо было позаботиться о более глубокой разработке сюжета, надо было сде­лать его динамичней и острей. Если же он хотел написать просто воспо­минания, тогда следовало придать им более конкретный характер, полнее раскрыть обстановку и время дейст­вия, Ибо все события, которые он описывает, лишены конкретного исто­рического колорита. Еврейские рабо­чие ремесленники, торговцы - все они изображены чересчур абстрактно. Недостаточно отчетливый выбор жан­ра и является причиной внутренней слабости книги. И тем не менее книга эта будет читаться с интересом, осо­бенно в первой своей части. Ю. ОСТРОВСКИЙ