литературная газета № 50 (613) ПОДЫМЕМ НАШУ РАБОТУ B. БАХМЕТЬЕВ правки в гранках и верстке срывали обычно выполнение редакционного плана издательства, служили поводом к хроничеоким прорывам в производ­стве, к застою в текущей работе, к недогрузке или перегрузке арендован­ных издательством наборных и к пря­мым дефицитам в сметах издательст­ва, что, в свою очередь, ложилось бре­менем на расценку книти и т. д. Покончить с этим явлением расхля­банности и безответственности авто­ра, воспитать в нем начала трудовой дисциплины, включить его в общее для трудящихся масо движение за сроки и качество работы - такова непосредственная вадача этой кампа­нии по соцсоревнованию среди авто­ров - сотрудников издательства. B договорах соцсоревновании имеются пункты, посвященные «вы­зовам» на соревнование работников издательства. «Со своей стороны, -- гласит обя­зательство автора, - вызываю: ре­дактора (имя рек) на отредактиро­вание еданной мною рукописи в. . дней и на лучшую по качеству рабо­ту». «Вызываю техредактора (имя рек) на быструю и лучшую разметку кни­ги, корректора - на вычитку в срок гранок моей книги, художника - на лучшее оформление издания, рабочих типографии - на сдачу набора в срок, без опечаток, на выполнение фальцования и переплета без бра­ка». Упоминаются в договоре и работ­ники Книгоцентра, притлашаемые к участию в соревновании путем рас­пространения книги в сроки, учиты­вая особенности книги и читатель­ских групи и т. д. и т. п. Ясно, что вслед за подписанием обязательств с авторами, включающи­мися в соцсоревнование, «треуголь­нику» издательства предстоит по-на­стоящему поставить вопрос о разви­тии соревнования между группами его работников и отдельными работ­никами: редакторами, оформителями, корректорами, сотрудниками произ­водственного сектора. Но самое важное, что преследуется групповым комитетом Гослитиздата при осуществлении соревнования сре­ди писателей и литработников, - это втянуть писателя-автора в рабо­ту книжной фабрики, дать ему воз­можность осознать себя ведущимра­ботником большого коллектива, при­вить ему боевые навыки в выполне­нии своих обязательств, поднять на­чала дисциплинированности в его труде и, на этой основе, включиться в героические трудовые процессы на­шей страны. Пора кончать с печальными тради­пиими прошлого в нашей ореде, по­ощрявшими стремление выделить и отделить себя от великой семьи тру­дящихся, насаждать на нашем фрон­те поворные «показатели» разгильдяй­ства, высокомерия, безответственно­сти. Партия Ленина - Сталина поста­вила нас в условия, которыми мы справедливо гордимся: нигде в мире писатель не чувствует себя так, как у нас, в СССР, полноправным членом гигантской трудовой семьи, ставящей ежедневно, ежечасно рекорды удар­ничества и героизма. Но быть полноправным еще не эна­чит быть полноценным в социалисти­ческом строительстве. И этой весо­мой, проверяемой неустанно самокри­тикой, полноценности обязаны мы до­биваться на всех участках нашего фронта, не пренебрегая «малыми де­лами», решительно вытравляя в себе пережитки «барства», учась в процес­се выполнения текущих своих обяза­тельств перед издательством, перед читателем, перед всем нашим кол­лективом выполнять на деле высо­кий долг граждан социалистического отечества. «Кустарь-одиночка» - это наше прошлое. «Инженер душ», включив­шийся на деле в общую трудовую семью СССР, - это наше настоящее, требующее от нас полного напряже­ния творческих сил и отличного - на каждом шагу, в каждом деле, воюду -выполнения наших обязательств перед страной, партией и горячо лю­бимым вождем народов - великим Сталиным. Омерть А. М. Горького сильно  взволновала не только революцион­ные литературные круги, но и весь литературный мир Японии. На стра­ницах буржуазной прессы появились статьи, подробно освещающие жизнь великого русского писателя, его ли­тературную деятельность, влияние Горького на мировую и в частности на японскую литературу. Августовский номер протрессивно­то журнала «Бунгаку-Хиорон» («Ли­тературный критик») целиком посвя­щен памяти Горького. В этом специ­альном траурном номере помещены: соболезнования от имени редакции журнала, речь т. Стецкого на тор­жественном заседании, посвященном 40-летию литературной деятельности Горького, статьи и воспоминания тт. Крупокой, Луначарското, Ф. Гладко­ва, В. И. Качалова, подробное описа­ние прощания у гроба и похорон на За рубежом ЯПОНСКАЯ ПЕЧАТЬ О ГОРЬКОМ Красной площади, соболезнования, полученные со всех концов мира, включая письма Р. Роллана, Б. Шоу, Андэ Жида и др. В журнале помещены также собо­левнования передовых писателей Япо­нии: H. Токунага - автора «Улица без солица»; И. Хаяма; писательни­цы И. Тюдзио, недавно вышедшей из тюрьмы; К. Симаги и др. В этом же номәре журнала «Бун­гаку-Хиорон» напечатано «Письмо монархисту» А. М. Горького, его ста­тья о драматургии, рассказ «Федор Дядин». Впервые на японском языке опубликованы в этом номере журна­ла отрывки из произведений «Мать», «Детство», «Мои универоитеты» и да­на подробная биография Горького. Номер иллюстрирован портретами и снимками Горького и его семьи в раз­ные годы его жизни. Известный мексиканский художник А. Сикойрос организовал в Нью-Йорке кооперативную художествен­ную мастерскую, которая специализировалась на массовом изготовлении плакатов и портретов для офор­мления рабочих демонстраций, митингов и т. п. В целях ускорения работы в мастерской применяются электрические резаки, пульверизаторы и специальные нитро-целлюлозовые краски. На фото: вид мастерской во время совещания художников. На стене - портреты кандидатов компартии в президенты США - Броудера (слева) и Форда (справа). В центре под портретом Броудера - худож­ник Сикойрос.

Вопроо о бдительности тесно свя­ван со всесторонним развитием рабо­ты союза советских писателей и с укреплением всех его основных и подсобных организаций, включая сю­да не только секции, филиалы и учреждения самого союза, но и ре­дакции его периодики, отделы ху­дожественной литературы изда­тельств, профсоюзные группы литра­ботников при издательствах. Остановимся на работе профсоюза издательских работников, в который входят и писатели. Правое руководство профсоюзов рассматривало в овое время писателя как кустаря-одиночку и на этом ос­новании всячески тормозило призна­ние за писателем общего для всех трудящихся права на включение его в профдвижение. Только после раз­грома правых оппозиционеров перед писателем открылись широко двери профсоюза, и этим, как и многим дру­гим, мы обязаны живому участию в нашей судьбе лучшего соратника ве­ликого Сталина - Л. М. Кагановича. К сожалению, с момента предостав­ления нам, писателям, возможности широко работать в профсоозах, про­шло не мало времени, а мы далеко еще не оправились с задачами, вы­двинутыми перед нами партией Ле­нина - Сталина: мы плелись в хво­сте профсоюзов, отставая во многих важных их начинаниях, а порою и вовсе не умея поставить у себя дело так, как оно стояло в других проф­союзах. Повинны здесь, прежде всего, пи­сатели-коммунисты, не сумевшие втя­нуть в работу достаточно широкие писательские кадры. Не повезло нам и вследствие ошибочного организа­ционного построения: долгое время мы существовали как горкомы писа­телей, с аморфною массой членов, ничем не связанных с производствен­ной базой издательств. Только с организацией. по ини­циативе ЦК работников полиграфиче­окой промышленности, групповых ко­митетов литработников при издатель­ствах перед писателем - членом профсоюза открылась возможность активно работать, почувствовать под собою базу, встать «лицом к произ­водству». В первый же год участия группо­вых комитетов в колдоговорной кам­пании писатель смог вплотную по­дойти к разносторонним задачам из­дательств и облизить свои интересы с повседневною деятельностью работ­ников книги - от редактора до кор­ректора и наборщика. Участвуя активно в рассмотрении производственных планов издатель­ства, а равно в контроле за его вы­полнением, работая в различных бри­гадах и комиссиях совместно с из­дательскими работниками. писатель вервые на деле подошел к работе «треугольника». Тут уже был не зам­кнутый в стенах своего кабинета писатель-одиночка, а подлинный ак­тивный участник в общем отромном процессе книгоиздательства. Мы еще вернемся к разнообразным видам работы писателя, как члена профсоюза (производственные комис­сии, конференции писателя, редакто­ра и читателя, участие в осоавиахи­мовокой работе, в кампаниях по гос­займам и т. д. и т. п.), а пока отме­тим в работе пруппового комитета Гоолитиздата одно из начинаний, связывающих задачи писателя с де­ятельностью всего издательского кол­лектива. На-днях групповой комитет литра­ботников Гослитиздата одобрил раз­работанный совместно с дирекцией издательства проект договора между издательством и автором-писателем на началах социалистического сорев­нования авторов, редакторов, коррек­торов, наборщиков и т. д. Здесь все носит характер делового содружества с трезво обоснованными для соревнования показателями. В то же время мы имеем перед собою по­чин, требующий энтузиазма от работ­ников, дисциплинированности, высо­кого сознания ответственности перед многомиллионным читателем. Не секрет, что безответственное от­ношение авторов к срокам представ­ления рукописи и к самому ее офор­млению, а равно бесчисленные затем  e5

бластя

aме

ывая утайны раыми

ЭПТОН СИНКЛЕР ПРОТИВ ФАШИЗМА «Я хочу,- пишет Синклер,- ска­зать моим читателям в Европе и Америке, что я сегодня преследую те же цели, которые ставил перед со­бой всю жизнь. Я хочу, чтобы настал конец экс­плоатации человека человеком. Я бы хотел еще увидеть то время, когда средства производства сделаются об­щественным достоянием и будут ис­пользованы демократически - всеобщего блага». дляв какб «…Я старался осмыслить, что пред­ставляет собой гитлеризм и как пре­дотвратить приход американского Гитлера. В моих глазах гитлеризм­величайшее ало, обрушившееся на человечество, и я считаю моим дол­гом, делом всей моей жизни всяче­ски препятствовать тому, чтобы это зло коснулось моей родины…». «Ка­питалисты купили мелкую буржуа­зию и использовали ее в своей борь­бе против классово-сознательных ра­бочих. В этом смысл так называе­мого национал­социалистического движения. Конечно, этот «социализм» ложь движение это может быть названо национал - капиталистиче­ским. Цель его - порабощение мелкой буржуазии, так и рабочего класса, подчинение народа диктатуре, дресспровка его для войны на поль­ау промышленникам и банкирам». В немецком эмигрантском журнале «Ди нейе вельтбюне» помещена ста­тья Эптона Синклера «Европа и Аме­рика», Статья является ответом на письмо одного немецкого эмитранта, который писал Синклеру, что для людей его круга, любивших и ува­жавших Э. Синклера, явилось в свое время большим разочарованием из­вестие о том, что Синклер выставил свою кандидатуру на пост губерна­тора Калифорнии. Немецкий эми­грант писал Синклеру, что ему боль­но было читать роман Синклера Льюиса «Этого не может быть здесь», где дается картина вахвата власти в Америке фашистами и предсказы­вается сотрудничество с ними Эптона Синклера. В ответе, помещенном в «Ди нейе вельтбюне», Э. Синклер пишет, что он никотда не изменял своим идеа­лам социалиста и кандидатуру свою на пост губернатора Калифорнии вы­ставил лишь с целью провести в жизнь выработанный им план «Эпик»*, так как считал, что это лучший путь для предотвращения фашизма и завоевания мелкой бур­жуазии, чрезвычайно многочисленной в Америке. * план ликвидации выработан­Утопический в

ления.

общи бурьбе ен двыло с

Гповтому вонали онера Ваганят .Бакунц Абовян среду

Советские писатели и их творческая среда На собраниях в редакциях московских журналов - В связи с процессом террори­стов,-товорит Н. Вирта,-мне при­шлось внести в роман много изме­нений, Действительный облик врага оказался более отвратительным, чем я предполагал. Соболев, Рубинштейн,К.Левин и друтие много говорили о писатель­ской этике, о дружбе, о демократиз­ме, о писательской солидарности. - Вокруг «Знамени»,- говорит C. Вашеннев, … сколочен крешкий политически писательский актив. Ссновное ядро составляют тт. Вс. Вишневский, Н. Тихонов В. Лугов­ской, B. Гроссман, Н. Вирта, В. Шк­ловский, Л. Славин, Ю. Яновский, П. Павленко и др. Они постоянно участвуют в редакционной работе журнала. Журнал «Знамя» помот писателям создать дружескую творческую сре­ду. Наша критика неоднократно ука­что «Знамя» является одним из лучших толстых журналов. Эта В редакции журнала «Знамя»

#сковер ифиц шлого. Интрев

На собрании писательского актива журнала «Знамя» 31 августа Вс. Виш­Вирта, Шкловский, Соболев, Асмус, Лапин, Рубинштейн, Ромашев, Нови­ков-Прибой, Луговской, К. Левин, Тарасенков, полковник А. А. Шле­минг, Хацревин, Л. Левитин, Вашен­цев и др. Писатели активно отозвались на события. - Разоблачить врага можно было, говорит Б. Ромашев. - Пикель всегда вызывал у нас отвращение этот гнилой эстет, формалист и при­этот гнилой эстет, формалист и при­двурушник-террорист. B. Луговской остановился на речи Бухарина на первом всесоюзном с ез­де писателей, От его речи, говорит Луговокой, у нас осталось тяжелое чувство. Бухарин затормозил рост со­ветской поэзии. H. Вирта рассказал о работе над - Мы ответим врагам,-товорит Новиков-Прибой,- нашими полно­кровными произведениями, товари­шеской сплоченностью, большевист­ским мужеством и бдительностью.зывала, невский с особой остротой поставил вопрос об усилении революционной блительности в наших журналах. - На критическом участке, - го­ворит Вишневский, … подвизались Родов, Лелевич, Селивановский, Тро­щенко и прочие троцкисты. У них была тактика - проникать в жур­налы, и они проникали и в «Красную -новь», и в «Молодую ввардию», и в новь», и в «Молодую гвардию», и в другие редакции. Пытались они пролезть и в жур­нал «Знамя». Орех оказался не по зубам, однако в разное время жур­нал напечатал четыре порочных ста­тейки - Трощенко, Селивановского, Крекшина и Эльсберга. Это - про­мах редакции «Знамя». Наша задача - повысить боевую готовность писателей для борьбы с фашиэмом. Нашим ответом террори­стам должна быть полноценная, твор­чески-трудовая писательская жизнь и работа. В обсуждении доклада Вс. Виш­невского приняли участие писатели:родков.

Калифорнии,

бедности ный

Синклером.

вественЕ доренца

«МЕКСИКА, ЗЕМЛЯ ИНДЕЙСКАЯ» Колониальная политика мексикан­ского правительства в отношении индейцев должна быть отменена. Индейцам должны быть далы раз ные права с мексиканцами: они дол­жны получить право на самоопреде­ление на свою собственную пись-е менность, на восстановление и раз­витие той высокой древней культу­ры, носителями которой они явля­Под таким названием вышла не­давно в парижском издательстве Грассе книта французского писателя Жана Сустелль, члена французской Ассоциации революционных писате­лей. В своей кните Сустелль иссле­дует мексиканскую жизнь, историю и современное положение порабощен­ных индейских племен, населяющих Мексику. Сустелль вполне определенно вы­ются. сказывает свое отношение к актуаль­ным социальным вопросам Мексики.

А.

кеказ

истско

кри

упнн, воей

Контррев тро Норе нжая ни

ИНДИЙСКИЕ КУЛИ  

Они слабо организованы; предпри­ниматели систематически разжитают среди них религиозную вражду, бюрократы на их пле­вла-п профсоюзные чах подымаются к влиянию, к сти. Анэнд не революционер. Он радн­кальный интеллигент, глубоко озабо­ченный горькой судьбой своего на­рода. Характерно, что из всех дея­телей рабочего движения, вызывают в нем уважение - только коммуни­сты. Однако он не верит в очастли­вый исход борьбы трудящихся и во­обще не видит близкого выхода. его книга есть апелляция к миро­вому общественному мнению, крик помощи. Всям. Анэнд - автор нескольких рома­нов и повестей об Индии. В преди­словии к первой из его книг «Не­касаемые» известный левый англий­ский писатель Фэрстер горячо реко­мендовал его читателям, как худож­ника-реалиста, правдивого бытописа­теля современной Индии.

В лондонском издательстве вышла повесть индийского писателя Мэлка Реджа Анэнда -- «Кули». Это траги­ческая повесть о короткой жизни и смерти мальчика-пролетария в совре­менной Индии. Деревенский мальчуган Муну, оставшись сиротой, поступает в услу­жение к мелкому чиновнику-индусу в провинциальном городе. С ним же­стоко обращаются, он бежит и попа­дает на примитивную, полукустар­ную фабричку фруктовых эссенций. Потом он едет в город Бомбей на текстильную фабрику, при­надлежащую англичанам. повести, посвященные усло­виям труда и быта бомбейских тек­стильщиков, раскрывают потрясаю­шую картину эксплоатации и нище­ты. Автор показывает, как бешеный режим эксплоатации, взятки, штра­фы, ростовщичество, несчастные слу­чаи на производстве, голод, холод, гнусная грязь и болезни в хижинах и бараках ведут к быстрому вырож­дению, физическому вымиранию фаб­ричных рабочих.

тельству порое

оценка заслужена журналом который новым романом. Это будет роман о подпольной борьбе троцкистских вы­В редакции журнала «Колхозник» C. Урицкий сообщил, что редакция «Колхозника» будет систематически проводить творческие писательского коллектива журнала и обсуждения материала для будущих номеров. интересован во всей деятельности журнала. Вопрос - кто печатается рядом с его произведением, - это не посторонний вопрос. На первом собрании были обсуж­дены воспоминания В. Зазубрина о Горьком, отрывок из романа молодой писательницыЛеваковской Монголии, отрывок из романа П. Сле­това о туркменском поэте Кеминэ. A. Твардовский прочел главу из «Страны Муравии», А. Коваленков­два стихотворения из цикла «Пуш­кин». пользуется большим вниманием со­ветских читателей, В. ОМСКИЙ.

вр

окред лит

вней

радеда д

Особенно оживленные прения вы­звал отрывок из романа II. Слетова. Писатели говорили и об отдельных деталях заслушанных вещей, о зна­чении произведений в целом. Выступившие C. Крушинский собеседованиябольшую зали автору на ряд существенныхГлавы недостатков его произведения - от­сутствие самостоятельности в разра­ботке темы, перетруженность произ­ведения деталями, затемняющими смысл и отвлекающими читателя от центральной линии развития сюжета и т. п. Серьезному критическому разбору подвертся и отрывок Лева­ковской.

Редакция журнал «Колхозник» собрала у себя, 2 сентября, своих авторов, чтобы, как подчеркнул в своем слове ответственный редактор журнала т. C. Урицкий, сблизить их между собой, создать творческую среду, в которой было бы радостно и легко работать. Писатель должен быть кровно за­События последнего времени, - говорит т. Урицкий, - с предельной ясностью показали писателям, что работать так, как работали они рань­ше, нельзя. Пора покончить с писа­тельской замкнутостью, с отчужден­ностью друг от друга. Совершенно не­терпимо положение, когда писатель абсолютно не участвует в работе ре­дакции журнала, где печатаются ето вещи.  

нотовил

ое

тв

Блоящем ващается оборн

бы

коворки Первая

«ОТРИЦАЮЩИЙ»

ПУШКИН «УТВЕРЖДАЮЩИИ» И Б. МЕЙЛАХ Статья т. Храпченко изобилует точными, вполне законченными фор­мулировками, стремясь к которым он жертвует даже минимальной осто­рожностью, необходимой для такого ответственного издания, как «Литера­турная энциклопедия». В этой статье все ясно, все решено: нет больше спорных вопросов пушкиноведения! На все вопросы можно получить здесь абсолютно точный ответ. Со­циальная принадлежность Пушки­на? «Пушкин принадлежал к тем самым слоям дворянства, которые становились на путь капиталистиче­ского развития». Позиции Пушкина после восстания декабристов? «По­сле декабрьского восстания Пушкин приходит к снятию борьбы с само­державием». Но может найтись чита­тель, который пожелает еще большей точности. К примеру, он спросит: ка­кая грань отделяла Пушкина от де­кабристов? И на это есть ответ: «Пушкина отделяла от декабристов, в частности, от Северного Общества, та грань, которая проходила между дворянскими революционерами и представителями либерально-оппози­ционной критики феодализма». Итак, читатель остается довольным: ломать голову не приходится. Но вся беда в том, что этот читатель-схоласт на деле-то не существует! Существует другой читатель-растущий, любя­важную и небезынтересную работу: хорошо изучить самого Пушкиня и его эпоху. Это, к сожалению, в очень малой степени проделал М. Храпчен­ко и далеко не достаточно А. Цейт­лин. Что же касается заметки В. Не­чаевой о пушкиноведении, то цен­ность ее характеризуется следую­щей сентенцией, которую она пре­подносит читателю в качестве послед­него достижения науки: «Об яснение творчества Пушкинз традициями дво­рянства, идущего по линии бур­жуазного перерождения, в настоящее время можно считать общепризнан­ным». щий и изучающий Пушкина. Этот читатель знает, чение Пушкина что социальное зна­не исчерпывается Отсутствие надежного курса исто­рии литературы и находящихся на достаточном уровне монографий об отдельных писателях делает «Лите­ратурную энциклопедию» настольной книжкой широких читательских масс. Правда, значительное число томов этого издания, в котором поперемен­но участвовали и переверзевцы, и фричеанцы, и апологеты рапповской «оглобли», вызывает у читателя серь­езные сомнения. Но все же пока «Ли­тературная энциклопедия» остается единственным пособием, в котором и педагог, и учащийся, и всякий ин­тересующийся литературой может навести необходимую справку. Если учесть, что у нас до сих пор нет даже популярной биографии Пуш­кина, то станет ясно, почему 9-й том «Литературной энциклопедии», со­держащий большую статью «Пуш­кин», пользуется в библиотеках та­ким большим спросом. 9-й том вы­шел в коице прошлого года, но, к со­жалению, до сих пор эта статья, искажающая творческий облик поэ­та и содержащая целый кладезь лож­ной мудрости, не подвергнута крити­кө. Статья разбита на два раздела: об­щий очерк написан М. Храпченко, обзор «Пушкин в истории русской литературы»-А. Цейтлиным и замет­ка «Пушкиноведение»-В. Нечаевой. Как мы видим, авторы не «профес­спональные» пушкинисты. Самый факт прихода новых литературовед­ческих кадров к работе над Пушки­ным следует всячески приветство­вать, тем более, что некоторые пуш­кинисты, повидимому, придержи­ваются традиций старого пушкино­ведения, отказавшегося решать об­щие историко-литературные пробле­мы и замкнувшегося в узкий круг источниковедческих изысканий . Но прежде чем печатать работы о Пуш­кине, литературовед, впервые под­ходящий к этой теме, должен про­делать для себя лично скромную, но См. например статью Г. Виноку­ра «Об изучении Пушкина» («Ли­тературный критик» 1936 г., № 3), в которой утверждается, что задача пушкинистов заключается лишь в «собирании, регистрации и научной обработке первоисточников для изу­чения Пушкина».

ствительности». Таким образом,  искомая равнодействующая найдена. Но равнодействующая эта мнимая, ибо самодержавие и крепостниче­окая действительность для того вре­мени понятия неразрывные. Это по­нимал и Пушкин, писавший: «поли­тическая свобода наша неразрывна с освобождением крестьян». Задача ис­следователя заключается в том, что­бы вскрыть причины, побудившие Пушкина к поискам политического компромисса, и показать крушение надежд Пушкина на возможность за­ключения этого компромисса с само­державием. В статье содержится не мало фак­тических ошибок. Так, например, неверно, что в поэме «Руслан и Людмила» отрицается «героика прош­лого». Героическое прошлое русского народа, как известно, интересовало Пушкина на всем протяжении твор­ческого пути. Очевидно, здесь сказа­лось не отрицание (о, универсальный термин!) героики прошлого, а паро­сусальной псевдонародно­сти карамзинистов. Абсолютно правильным является Храпченко, что Пушкин впервые ввел в художественную литературу «образ обиженного маленького чело­века» (407). Типична для этой односторонняя трактовка произве­дений. В «Кинжале», пишет Храп­ченко, поэт воспевает цареубийцу Брута» (387). Но наряду с этим сле­довало бы отметить, что в этом сти­хотворении «воспевается» и убийство Марата! Иначе читатель может дале­ко не в пользу Храпченко истолко­об ективистское утверждение, что «идея борьбы с самовластием про­неп необходимо отметить то статья. нец, необходимо отметить, что статья, повидимому, не подверглась стили­стической правке. Иначе в ней не встречались бы, конечно, такие, на­пример, «красоты стиля»: «Домини­рующий топус эпикурейства лирики Пушкина. это воспевание наслаж­дения» (884). «Пушкин в св й поэме всвоей пос пародирует волшебство…» …Пушкин чувствует себя ленным, затнанным вкакой-то (1) ненный тупик» и т. д. Не более удачна статья А. Цейтли­на «Пушкин в истории русской лите­ратуры», в которой автор стремился паметить литературнуюэволюцию Пушкина. Помимо ряда ошибок, свой­ственных статье Храпченко, она со­держит и неверные историко-литера­турные обобщения. Так, совершенно ложными являются рассуждения

Цейтлина о романтизме. Романтизм он рассматривает в духе представи­телей историко-культурного метода, как нечто неизменно данное и орга­нически единое, игнорируя в различные идейно-творческие направ-ний ления. «Русский романтизм, пишет Цейтлин,начавшись в 20-х годах, завершил свое существование в 40-х годах прошлого века, оставив много­численных эпитонов. Разтром де­кабрьского движения закрыл для ли­берального дворянства прежние пути. Перспективы медленного капитали­стического развития повелительно об­ратили внимание его идеологов на действительность» (418). Не говоря уже о том, что русский романтизм вовсе не завершил свое существова­ние в 40-х годах прошлого века, а продолжал развиваться вилоть до на­ших дней, катеторического осуждения требует трактовка Цейтлиным реа­тизма как стиля, генетически свя­запного с политической депрессией. «Либеральное дворянство решитель­нообратилось к действительности, не-тобы отыскать в ней для себя опор­утверждениебазтак характеризует лин причаны возникновения реализ­ма после лекабрьского восстания. Межеду тем пзвестно, что в то время статьиразгром декабръского восстания воват отход литературных предста­вителей умеренного либерального дворинства на позиции реакционного романтизма, за реалистическую ли­тературу продолжали бороться писа­тели, в какой-то мере продолжавшие традиции декабристского просвети­тельетва и критицизма и вовсе не порвавшие с протрессивным роман­тизмом декабристов. Другой большой ошибкой статьи Цейтлина является сведение значе­ния Пушкина для нашей эпохи к вопросу об освоении его «мастерства», Ценность творчества Пушкина Цейт­видит в широком тематическом иашазоне, в том, что в его произ­водониях тошко разрешается «пробле­ма единого действия», мастероки даны портрет, пейзаж, бытовые зарисовки, придав-опотражания и т. п. Совершенно жиз-о,то здесь Цейтлин платит обильную дань формализму и мель­чит вопрос о значении Пушкина. Весь­ма вредным является также следую­щий тезис статьи: «у Пушкина долж­но учиться его уменью говорить на языке своего класса, непрерывно рас­ширяя границы этого языка, непре­рывно оботащая и новыми источни­ками живой речи» (437). Но ведь Пушкин тем и велик, что он создал всенародный литературный язык

Насколько сам автор не уверен в правильности своих утверждений, товорит хотя бы то, что на протяже­нии статьи встречаются веши прямо противоположные. Так, в одном ме­сте Храпченко пишет опереходе Пушкина реализму: сизобраденке абстрактного человека, романтическо. то тероя в социальном отщепенстве 3) в некоторых утверждается и отри­цается одновременно. Благодаря этой «методологии» ог­ромное историческое прогрессивное вначение творчества Пушкина в ста­тье не вскрыто. Не случайно Храп­ченко утверждает, что «великосвет­ское общество ненавидело Пушкина в силу его независимого, отрицатель­ного отношения к великосветской энати» (382). Что эта ненависть бы­ла вызвана враждебной феодально­крепостнической системе направлен­ностью пушкинского творчества в целом, для Храпченко несущест­венно: важно «отрицательное отно­шение к знати». не могло вобратьсеб аконират ные общественные противоречиядирование Пушкин ошушает недостаточность своего романтического отринания об­щества и тех кудожественных прид циповкоторые реализовались роман­тической поэмой» ( 991-302 ). А на другой странице одним на достоинств реалистического произведения вгеи ний Онегин» признается то, что «его сближает с романтическими поэмами сгущенность противоречий» (394). Или другой пример. На стр. 391 мы читаем: «вплоть до декабрьского восстания 1825 Пушкин остается на позициях политической борьбы с самовластием,ссамодержавнемвать из стр. 396 узнаем, что «широко ставя социальные проблемы, Пушкин на пороге декабрьского восстания от­рицал идеи революционной борьбы («Борис Годунов»)». Вместо того, что­бы вскрыть историческую обстанов­ку, способствовавшую разочарова­нию Пушкина в возможности «поли­тических перемен» (разложение и факты ренетатства в среде дворян­ской либеральной оппозиции, усиле­ние политической реакшии кровавый разпром революционных восстаний Европе и т. д.), Храпченко ограничи. вается весьма сомнительными и даже вредными формулировками о том, что после 1825 года Пушкин прими­рился с самодержавием (397). Правда, верный своей схеме «утверждения­отрицания», он и здесь пишет, что «примирение с самодержавием» соче­тается у Пушкина «о отрицательным отношением в крепостнической дей-

со смелостью революциенното нова­тора боролся против ограниченно­сти языковой спетемы своего клас­са! немЭклектизм теоретических построе­Цейтлина увенчан заимствован­ной у символистов трактовкой «ма­леньких трагедий». Казалось, что Пушкин, «утверждающий» и сотри­цающий» одни и те же явления, так уж достаточно «разоблачен». Но адесь Цейтлин решил нанести ему «решительный удар». «В «Каменномсрани госте»,-пишет он -Пушкин показал обреченность эротического чувства, «Моцарте и Сальери» он совлек ре­мантический покров с дружбы, рису скрывающиеся под ней зависть преступление», в «Скупом рыцаре» потрясающей силой изобразил властьро денег над сознанием людей, в «Ш ре во время чумы» изобразил распад человаческой псиикиспепо впо­соги Так Пушкин, в своих «маленьких трагеднях» без всякого злого умысль стремившийся создать ряд реалисти­ческих характеров во всей жизненной Цейт-противоречивости,превращается Цейтлина в законченного декадента, верящего в «обреченность эротическо­го чувства» и воспевающего «распад человеческой психики в целом…» «В целом»!… Фактических ошибок в статье Цейт­лина несравненно меньше, чем Храпченко, но все же они имеются. Например, пролог в «Руслане Людмиле», написанный Пушкиным в 1828 г., отнесен к 1820 г. Неправиль­но утверждение, что «Египетские но­чи» посвящены изображению Егип­та (см. стр. 423). Есть и ряд недопу­стимых пропусков. Так, в обзоре «от« ношение русской критики Пушки­ну» нет ничего о статьях Плеханова. Заметим, что ни Хранченко, ни Цейт­лин не упомянули об отношенни Маркса и Ленина к Пушкину. В итоте мы принуждены констати­ровать полнейшую неудовлетвори­тельность статьи «Пушкин» в .и­тературной энциклопедии». Редакци следовало бы, в связи с юбилее Пушкина, исправить свою ошибку дать в приложении к очередно тому новую статью на эту же темь в которой, в свете марксистско­нинской теории была бы показая творческая эволюция великого нацио нального поэта, основателя лите турного языка и зачинателя новой русской литературы. Статья в томе лишь дезориентирует читатела.

модержавием и что в Северном Об­ществе существовало правое крыло, в которое как раз и входили «пред­ставители либерально-оппозиционной критики феодализма». Точность формулировок М. Храш­ченко порочная, основанная не на анализе творчества Пушкина и исто­рических закономерностей классовой борьбы, а на поисках схоластических ответов на вопрос-что Пушкин «от­рицал» и что «утверждал». Эта примитивная в викторина легла в основу всей статьи, В «Гаврилиа­де» нашло выражение «отрицание мистики, утверждение жизни» (386). В стихотворении «ндрей Шенье» Пушкин «отрицал тиранию трона», «утверждая» законность (387388). В «Борисе Годунове» «отрицал идею революционной борьбы» (396). В «Полтаве» «утверждал самодержавную власть» (400). Легкость, с которой Храпченко пользуется терминами «отрицание» и «утверждение», просто поразительна. На одной лишь стра­нице ( 395-396 ) мы читаем: «Отри­цая восприятие действительности вне ее противоречий… Пушкин не отка­зывается от приятия жизни. Призна­ние жизни сочеталось у Пушкина с утверждением критического отноше­ния к ней… От признания отрица­тельного влияния дворянского обще­ства на человека Пушкин идет к утверждению целостного, положи­тельного героя. Образ Татьяны пред­ставляет утверждение природной естественности… Одновременно с этим образ Татьяны был и отрицанием ограниченных и застойных сторон поместной жизни… Та жизненная фи­лософия, которая реализовалась в Онегине, это философия глубочайше­го стремления к действительностии в то же время отрицания общест­венных форм… Пафос жизненного ут­верждения… не снимает критическо­го отношения к действительности… Возникая в качестве отрицания об­щественного устройства, оно несет с собой жажду новой жизни…» и т. д. На основании статьи Храпченко можно притти к следующей класси­фикации творчества Пушкина: 1) В одних произведениях что-либо отри­цается, 2) в других-утверждается, Подчеркнуто всюду мной. В скоб­ках указаны страницы.Б. М.

аскусс нул , и

значе додерет рени деле,

му общел

en

Am

справкой о его принадлежности к слоям дворянства, «которые станови­лись на путь капиталистического развития», что после поражения де­кабрьского восстания Пушкин вовсе не пришел к снятию борьбы с са-і

тельны