литературная газета № 50 (613)

5

Выше знамя пролетарского a 09, бу Брой руководитель закавказских ьшевиков Лаврентий Берия сво блестящей статьей «Развеять в а врагов социализма» исчерпыва­е разоблачил контрреволюционное ткое, троцкистско-национали­чакое отребье в Закавказье и в учсле конттреволюционную сущ­ьвыявленной в Армении троц­ко-нащионалистичеокой трутпы, лешей себе покровительство и за­со стороны увязшего в наци­зме А. Ханджяна. подход к изданию этих произведений -вот явления, находившие себе ме­сто в практике работы Госиздата Ар­мении. Дело издания как современ­ной советской, так и армянской и международной классической литера­туры нужно поставить на больше­вистскую почву. В этой области не сделано всеготого, что можно было бы сделать. Нужпо широко и с осо­бой тщательностью издавать лучшие творения как старой, так и современ­ной литературы, наши богатые древ­ние рукописи и т. д. Почти ничето не сделано и в об­ласти создания подлинной марксист­ско-ленинской истории литературы. Не только не искоренены дапгнакские меньшевиотские и либерально-буржу­азные конценции истории литературы, но за последние годы под маской марксизма преподносились контрре­волюционные, троцкистско-национа­листические концепции. Ярким при­мером этого может служить второй том истории армянской литературы, где основную роль играли контррево­люционные троцкисты-напионалисты. Драстамат Симонян, Г. Ванандеци и компания. Научные учреждения, занимающи­сся вопросами литературы, в первую очередь Инотитут литературы и исто­рни (который вследствии либерализ­ма дирекции и директора Г. Гюлике­хнна приютил контрреволюционных нацноналистов-троцкистов и их еди­номышленников), перестраивая свою работу, очищая свои ряды от чуж­дых элементов, должны серьезно при­пяться за разработку марксистско­ленинской истории литературы. Это особенно необходимо потому, что до сих пор наши школы и вузы не име­ют нужных учебников по этому во­просу. Вывший председатель Комитета ис­кусств и союза писателей, контрре­волюционныйтроцкист-националист Драстамат Симонян под покровитель­ством Ханджяна был более занят восхвалением националистических писателей, чем нашим народным творчеством и массовым само­деятельным искусством. Более то­го: народное творчество и самодея­тельное искусство было об явлено Си­моняном и компанией примитивным, провинциальным и достойным пре­зрения, В предстоящей работена иторауы охолимо обратить величайшее вни­мние па изучение народного твор­м на лело ружово­дить и содействовать массовому са­модеятельному искусству. Большевистское воспитание литера­турных кадров настносзамечания: тание молодых писателейдолжно стать наиважнейшей задачей ново­го руководства союза писателей. Только развитием большевистской адоровой самокритики, ставя на боль­шую высоту литературную критику, мы сумеем усилить бдительность на­пгих литературных кадров в борьбе с остатками классового врага, исправить допущенные ошибки и создать ши­рокие возможности для развития на­шей литературы в духе социалисти­ческого реализма. Из статьи в «Гракан тарт» («Лите­ратурная газета» Армении) от 25 ав­густа 1936 г.). интернационализма онный троцкист, националист Дра­стамат Симонян с лисьей хитро­стью ввел в область литературы по­литику своей группы, разлагая ра­боту союза писателей. Секретарь со­юза А. Мкртчян, вместо того чтобы мобилизовать литературную органи­зацию и прессу на борьбу с наци­опализмом, захваченный гнилым ли­берализмом, брал под свое покрови­тельство националистических писате­лей. Он проявлял неподобающую боль­шевику политическую трусость. Ру­ководство союза писателей Арменни показало свое бессилие и политиче­ское банкротство в борьбе против на­ционализма. В своей двурушнической полити­ке А. Ханджян впадал иногда в край­нюю «левизну» и запрещал ряд про­изведений искусства и литературы нашето прошлого, не носящих в себе  националистических идей. Что послулило причиной тому, что Ханджян используя партийную прессу, публичные выступления и да­же трибуну партийных с ездов Арме­нии, создавал шумиху вокруг контр­революционных, националистско­троцкистских писателей? Причиной было то, что он в вопросе о путях развития культуры Армении стоял на позициях национализма. Двурушничая перед партией, Ханд­жян прямо покровительствовал огол­телым националистическим элементам среди армянской интеллигенции, сре­ди части писателей, которые вели от­крытую борьбу против строительства культуры армянского народа наци­ональной по форме и социалистиче­ской по содержанию. Эта группа старалась держать на­ших писателей влали от социалисти­ческого строительства. Контрреволю­ционные троцкисты-пационалисты боролись с новой тематикой в лите­ратуре, отвертая социалистический реализм и утверждая националисти­ческий романтизм. Дапнаки, националисты, контрре­волюционные троцкисты всех мастей и их приспешники были и являются самыми заклятыми врагами нашей партии, нашего народа, нашей куль­туры прошлого и настоящего. Единст­венными законными наследниками того лучшето, что было в его прошлой культуре, являются большевики. Ли­тература Армении средних веков и дореволюционного времени богата на­родными, подлинно демократически­ми произведениями. Борясь с реак­ционными контрреволюционными элементами нашей прошлой культу­ры, отрицая реакционную, национа­листическую литературу Агаронянов и им подобных, мы тордимся Фриком, песнями Кучака, Саят-Новой, Микаэ­лом Налбандяном, Туманяном и про­изведениями многих других писате­лей, отразивших в ту или иную эпо­ху тнев нашего народа и его протест против насилия и рабства прошло­го, Ванан-анджяни националистическая контрреволюционная троцкистская группа Аксела Бакунца, овившая под ето защитой свое тнездо в литератур­ной организации, в последние годы, благодаря либерализму директора Гос­издата Чапуряна, всячески стреми­лись затормозить издание произведе­ний подлинно демократических пи­сателей прошлого. Бесплановость, слу­чайный и недостаточно серьезный  

АНАНЯН

ВАХТАНГ

Б. ИВАНТЕР

Люди, благородные во всем: в борь­бе со зверем, с природой, с нуждой, готовые смотреть опасности в лицо. проходят по страницам рассказов Ананяна. У охотника Акопа леоник отнял ружье и не отдавал его ожидая взятки. Охотник заупрямился, пи­шет Ананян, он плюнул на ружье н охоту, негодуя на грязные и непра­вильные законы мира, «Умру, но к двери нечестного человека не подой­ду», говорил Акоп, намекая на лес­ника. Есть у нас прекрасные писатели, у которых природа - главное дейст­вующее лицо. Стоит такому писате­лю выйти из лесу, притти с охоты, встретить по пути людей -- не лесо­виков, не охотников, - и тускнеют его краски, вместо художественного обобщения мы читаем заметки обы­вателя. Исключительное достоинство Ана­няна - органическое восприятие ми­ра. Ананян - человек цельного ми­росозерцания. Это писатель, вырос­прий уже на почве советской Арме­нии, в самой основе своего творче­ства лишенный тех предрассудков, ко­торые действовали на армянских пи­сателей старшего поколения. Нена­вистью к дашнакам-маузеристам ды­пгит рассказ его «Зима в торах», и эта ненависть настолько же органич­на и естественна, как любовь родной стране, к Казахскому уще­лью, к охоте и ко всей окружающей жизни. В рассказах его показаны и време­на «бунта», как называли армянские краяпастухи дни 1905 года, и периодборь­бы с дашнаками, и нынешнее время. Ананян заставляет своих охотни­ков рассказывать про старое, а по­том вдруг спрашивает: «- А как Симон, женился он или нет?». Оказывается, Симон не женился, медведица расстроила его свадьбу, н­он теперь в колхозе, в том же, где и охотник Мукуч. - И нам теперь живется так, говорит охотник Мукуч, - как яд­рышку в скорлупе ореха. Ананян - настоящий художник, и в лучших своих рассказах он из­бежал обычной детской болезни мо­лодых (а иногда, увы, и старых) пи­сателей - литературщины. Во многих рассказах его нехвата­ет уменья, но всегда есть такт и чув­ство художественной меры. Его голое не всегда звучит в полную силу но это всегда его голос, и это очень от­радно. Анаян как писатель, еще очень молод. Наряду с такими рассказами как: «Волки», «Месть медведицы», встречаются произведения беспомощ­ные, незначительные по сюжету, не­умелые по композиции. Далеко не все рассказы из его книги «Охота», изданной уже на армянском языке стоит переводить на языки других народов. Может быть трудно еще со­брать целую книжку. Но зато в рас­сказах, удавшихся ему, виден ху­дожник, который займет почетное ме­сто внашей детской литературе, ес­ли успехи не вскружат ему голову, как это бывало кое с кем из моло­воВахтанг Ананян смело может всту­пать в это общество. Ему первому из писателей суждено было открыть со­ветскую Армению для наших детей. дых, если к непосредственности и силе, которые он проябил в лучших своих рассказах, прибавятся мастер­ство и культура. Очень хочется, что­бы он становясь на трудный путь писателя, нашел бы в себе силы вы­нести всю трудность этого пути, сое­диняя упорную писательскую уче­бу с той деятельностью, которая при­вела его к ордену «Знак почета». свойОдно из условий вступления в тео­графическое общество, организован­ное читателями журнала «Пионер», так описать место где живешь, свой район, свою область, чтобы каждому, прочитавшему твое описание, захоте­лось туда поехать. Ананян - писатель, воспитанный комсомолом, нашел путь к сердцам пионеров и школьников Армении, он безуслювно станет одним из любимых писателей всех советских детей.

Некоторые страны нам открывают книги. Америку мы помним с детства по Фенимору Куперу и Майн-Риду, и как цепко держатся в нас эти впечат­ления, полученные в самом начале жизни! Они держатся вопреки всему, и уже взрослым читателям О. Генри и Синклера полчас кажется, что где-то между Нью-Йорком и Сан-Франциско скачут все-таки воииственные гуроны или еще какие-нибудь охотники за скальпами. Америку детям открыва­ла не география Иванова, а Майн-Рид. Республики Советского Союза на­шим детям пока известны только по учебникам. И об Арменни они веро­ятно знают столько же, сколько знал я, пока не прочитал рассказы Вахтан­га Ананяна. Теперь я вижу Армению такой, какой ее видит автор этих рас­сказов - вчерашний пастух и охот­ник, нынешний передовой человек страны. Мне известны десять-двенаддать рассказов из книги Ананяна «Охота», они поражают читателя непосредст­венностью, мужеством и простотой. Читаешь иной рассказ, и кажется, будто автор только сегодня создал многие давно известные людям слова, так они у него весомы, выпуклы ч точно выражают то, что им предназна­чено: «Мы скосили траву, собрали сено в стога и перевели скот на луг. Лес ло­мился от диких фруктов, разноцвет­ных слив, груш и мушмалы, а в зем­ле было сколько утодно картошки. Что еще нужно пастуху? Пока осень ешь, а вот когда зима припрет коле­ном твою дверь, -- тогда уж бела! Однажды я, раздвинув огонь костра, зарыл в золу картошку и сел у скалы. Я смотрел в ущелье, на лес. разукрашенный осенью, на журчащий ручей, и сердце мое сжималось. Я раз­думывал: какая же рука создала эти цвета змеи Шахмар? И еще думал: кому нужны такие люди, как мы? По­чему мы живем так бедно и неуче­ные, как скот? Одним оловом, не хочу надоедать тебе, я, человек, разтоваривал с кам­нями, с деревьями, о листвой, и ты­сячи мыслей вертелись в моей голо­Это из рассказа «Месть медведицы», лучшего из известных мне рассказов Анашяна. Сюжет этого рассказа на­ивен, он кажется невероятным. Медве­дица мстила двум пастухам за уби­того ими медвеженка. Впрочем рас­сказ ведется от имени охотника Му­куча, а кто же требует от охотника протокольной точности. Но если и привирает охотник Му­куч, то Вахтанг Ананян рассказывает всю эту историю настолько првливо и выразительно, что молодость охотника Мукуча и желтая солнечная осень в Казахском ущелье встают перед чита­телем реально и ощутимо. «Была солнечная осень, опавшие листья шуршали под ногами, а муш­мала и сливы выглядели так сладко, что от них можно было потерять ум. Ведь ты знаешь, какая у нас осень в Казахе! Я говорил: -Симон, это не осень, а настоя­щее лето для бедняков! Небо ласково смотрит на бедных людей, и пока по­года хорошая, давай поторопимся, сделаем полный воз корыт и лопат и повезем продавать их кро. Кро мы называем людей, живущих на равнине. А он отвечал: Сделаем, конечно, а то как же. И по совести говоря, Симон больше усерлетвовал, чем я: он строгал це­лый день, весь в поту, мурлыча себе под нос приятную баяти (персидская мелодия). С этими корытами было связано не только его будущее существование, но и его любовь. Ему приглянулась дочь Тюни Мадоянца. Мы ведь не люди, а скотина, - говорил он, горестно смотря на архалук, заплатанный в ста местах, ну скажи, разве какая-нибудь девуш­ка пойдет за нас? Ну, будь я девуш­ка, разве оставил бы я сына хозяюна и пошел за такого оборванца, как ты? И он стонал от боли и еще быстрее ударял по дереву. Щепки летели все стороны, а он бормотал про себя: Чтоб тебя покорежило, раздающий счастье, бот бедняков!».

о Пад непосредственную диктовку Тжяна был написан ряд резолю­литературным вопросам, ре­роций, которыми он ставил препат­стя развитию борьбы против на­твализма на литературном фронте, брывая и беря под свою защиту на­нонализм. Пренебрегая лучшими лийными и беопартийными лите­мурными кадрами, судьбу нашей нтратуры он связывал с нескольки­представляющими никакой ности националиотическими писа­рлями и критиками. ед Ханджян не преминул в своих вы­ыениях, посвященных литератур­бывопросам, сделать лживо-крича­незаявления о борьбе с национа­ом, однако, эти заявления но­общий характер и были недале­от аллилуйщины. За призывами борьбе с национализмом не после­залосего стороны подлинной борь­и разоблачения национализма. Дпоэтому в продолжение последних появилось несколько явно воналистических произведений. Из типичны произведения контррево­ционера, троцкиста-националиста Ваганяна, националиста-троцкиста Бакунца и статьи Г. Ванандеци о Абовяне. Пролезшие в литератур­о ореду трое «историков» развива­одну и ту же контрреволюционную оцкистско - националистическую непцию. «Проблема» X. Абовяна олужила для них поводом не толь­исковеркать подлинное лицо Або­на, но и мошенническим образом льифицировать ряд основных во­нсов общественной жизни нашего рошлого. al Tb leto h­), Ch Контрреволюционный процкизм и зинализм выступали под маркой здата не только в области исто­и теории литературы, но и в ху­лиственной литературе. Роман В. Ковенца «Жизнь на древнеримской ге» разбавлен зоологическим на­пвализком и ненавистью к тюржам, аз А. Бакунца «Свирель из аб­оового дерева»-замаскированная шистско-дапнакская проповедь. Но ти примерами не исчерпываются, чно, вылазки в литературу троц­етких националистов, Находились же критики - Д. Атаян, Сурен рупонян, Хорен Саркисян, ставив­не своей основной задачей восхва­не националистических произве­ерий, Контрреволюционная националисти­юкая троцкистокая пруппа Акселя Быунца (Д. Симонян, Алазан, и Норенц, Тотовенц, Маари) бла­шая гнилому либерализму и покро­тельству А. Ханджяна, занимая не­ворое время руководящее положе­в союзе писателей, преследовала докредитировала лучшие партий­не и непартийные творческие кадры вшей литературы. б Председатель союза писателей, ерытый двурушник, контрреволюци­

Гослитиздат выпускает драматичес кую трилогию Сухова-Кобылина («Свадьба Кречинского», «Дело», циями Г. «Смерть Тарелкина») с иллюстра­Филичповского.

Горький на

репетициях

«Булычева»

Общение с Алексеем Максимовичем и работа над его пьесами, его по­мошь, советы и указания, его замеча. тельные беседы, в которых еще глуб­же раскрывался перед нами Горький художник самый значительный и плодотворный период жизни Вахтан­говского театра за последние годы. - Пролог-чтение газет-отличный. Его можно поставить в заслугу театра как прием сотрудничества актера с автором. Это тем более нужно под­черкнуть, что я тоже не очень опыт­ный драматурт. Но молодые литера­торы плохо знают технику драмы и сцены. Для них сотрудничество с тистами является в высшей степени поучительным и ценным. е-иты лычев» на одной из черновых гене­ральных репетиций. Он с напряжен-За ным вниманием смотрел на сцену. Мы очень волновались. В антрактах Горький делал свои После спектакля, сделав ряд ука­заний об отдельных ролях, Горький оглядел всех нас, сидящих перед ним, и негромко сказал: Мне хочется повторить, что я приятно удивлен всем, что театр при­внес от себя в пьесу. Мне кажется, что такая форма сотрудничества теат­ра и автора в высшей степени ценна и сама по себе и особенно для наше­го времени. Сейчас опытный театр должен помогать неопытному молодо­му автору. И если вы сумели помочь в этом старому автору, то тем болсе вы должны остановиться на этом при­еме и применить его к авторам моло­дым. Вы этим можете сделать боль­шую и ценную работу. Я в первый раз товорю об этом. Раньше я был связан с Художествен­ным театром, которому таких вещей говорить не мог. Тогда я в этих де­лах меньше понимал, чем теперь. Сот рудничество с автором-в высшей степени интересное дело, и тем моло-

дым авторам, которые будут зади­раться, вы можете сказать: «Вот, мол, мы старика Горького дорабатывали, так что вам, ребята, не следовало бы особенно задаваться». Финал спектакля вызвал реши­тельные возражения Горького. Усме­хаясь в усы, он твердо сказал: - Нет! нет! Попов--к чертям! Это го не писал. три дня до премьеры мы были у Алексея Максимовича с О. Ф. Гла­зуновым и покойным О. Н. Басовым. Беседуя с ними по поводу конца спектакля, он дал несколько указа­ний и задумался. - Хотел еще что-то сказать вам. Какую-то мелочь, которая бросилась мне в глаза… Вспомнил. У трубача очень новенькая труба, как будто только что из магазина. Не пожалей­те ее, подтримируйте, пусть она будет старая, помятая, это будет правдивее. Это­мелочь, но существенная. ар-Через три дня, 24 сентября 1932 го­да, состоялась премьера «Булычева». На спектакле присутствовал А. М. Горький. Спектакль имел большой успех. Публика устроила Горькому бурную долгую овацию. Он вышел на сцену-высокий, су­тулый, смущенно раскланивался, крепко жал руки исполнителям. В первых рядах партера стоял Ан­ри Барбюс. Высоко подняв руки, он восторженно и громко аплодировал. Хмурясь от яркого света прожекто­ров, Горький в волнении ушел со сцены. Отромное богатство внес Горький в жизнь и подарил его людям. Нам, работникам театра им. Вахтан­гова, выпало особое счастье рабо­тать над его пьесами при его помощи. Мы обещаем бережно хранить и раз­вивать в нашей дальнейшей работе то, что получили от Горького. Л. РУСЛАНОВ

D Па я т ио р ь к о г о 20- В . Восоюзный дом народного творче­ста им. Н. К. Крупской (Москва) подготовил к печати составленный А.К. Мореевой сборник «Устное на­родное творчество в его прошлом и астоящем». Издание сборника по­евящается памяти А. М. Горькото. В оборник вошли лучшие образцы устного творчества народов СССР­песни, былины, сказки, пословицы, поговорки и частушки. Первая часть сборника состоит из  разделов: «Октябрь и Ленин в песнях  и рассказах», «Сталин», «Социали­стическое строительство» «Зажиточ­ная жизнь», «На страже родины», «Борьба за колхоз» и «Гражданская война». Вторую часть, поовященную дооктябрьскому фольклору, составля­ют «Былины и поэмы», «Сказки и басни о животных», «Фантастические сказки», «Лирические, обрядовые и плясовые песни» «Песни о Степане Разине и Емельяне Пугачеве» и «Пре-

дания и песни о крепостном праве». Значительная часть материала по­является в печати впервые. В сборнике участвуют народные поэты-орденоносцы Сулейман Сталь­ский (Дагестан) и Джамбул (Казах­стан), известная воронежская скази­тельница Барышникова (Куприяни­ха), сказитель Мельников (Куйбы­шевский край), импровизатор Стер­ляхин и др.

великой исторической трагедией. По­этому и представителей старого поряд­ка, в противоположность свонм бур­жуазным героям -- промышленникам и банкирам, дельцам и карьеристам, Вальзак изображает в самом прикле­кательном свете. Какой контраст Ню­синженам и Куэнте составляют ста­рые аристократы д Эгриньон («Музей древностей»), д Эспар («Опека»), Ка­лист дю Геник («Беатриса»), строго сохраняющие свои традиции: честь, благородство, бескорыстие, беззавет­ную преданность своим убеждениям. Патриархальный строй облагоражи­вает даже буржуазию, ютившуюся в его недрах. Патриархальные буржуа Бирото, Шенель, Гильом («Цезарь Бирото») хранители старинной ком­мерческой честности и добрых правов, гордятся и дорожат ими больше, чем своей выгодой: как небо от земли от­личаются они этим от капиталисти­ческих хищников. Что особенно ста­вит Бальзак в заслугу Бирото и Ше­нелям - это понимание ими ово-о подчиненного места, отсутствие при­тязаний на господство. Но на ряду с величайшими досто­инствами феодального общественного устройства из него проистекают и ра­зительнейшие недостатки, Гооподство «принципа чести» влечет за собой от­сутствие стимулов деятельности и Бальзак не может отдать предпочте­ние ни одной из сторон. Примирить­ся с существующим положением ве­щей, с «феодализмом денег» («Про­щенный Мельмот») невозможно, но так же невозможно вернуться назад к средневековому варварству. Где же искать выход? Возможен ли обще­ственный порядок, исключающий и калитализм и феодализм? Таким об­разом мы видим, что Бальзак вету­пил на тот путь, который логически вел к образованию теоретического циализма, ибо последний и возник как ответ на тот великий по выраже­нию самого писателя вопрос, который он себе задал. Бальзак теоретическимсбуржуазным путем приходит к той критической оценке существующето положения вещей, которая непосредственно скла­дывалась у народных масс в силу их жизненного положения. Бальзак пря­мо признает основательность и закон… ность этих устремлений («Крестьяне»). Поэтому вовсе не случайна, а наобо­рот, весьма органична демократиче­ская тенденция творчества Бальзака, выступающая не только в косвенной

Но вместе тем эгоизм - гу бительное и тлетворное начало, раз­латающее общественные устои, «истин­ная причина всех язв нашей цивили­зации» («Прощенный Мельмот»). Детальному энциклопедическому исследованию разрушительного воз­действия денет на все стороны общественной жизни, начиная от хозяйства и кончая культурой и наукой, посвящена вся «Человеческая комедия», …многотомный обвини­тельный акт против буржуавной ци­вилизации. Бальзак изображает, как под ядовитым действием расчета раз­латаются все патриархальные связи, соединившие людей другс другом как общественный организм распадаатся на ряд эгоистических индивидуувов, вступающих друт с другом в ожесто­ченную борьбу, где победа достается не самому одаренному и достойному, а самому бесчестному и хищному. Бальзак рисует, как победившие хищ­ники превращают буржуазную поли­тическую систему в орудие для пора… бощения честных и слабых, вскрыва­ет под маской формальной свободы и равенства снечистое господство бур­жуазии» («Крестьяне») над городски­ми и сельскими бедняками. Бальзак показывает далее, как губительная оила денег уничтожает семью превра­щает брак в коммерческую сделку, его и духовно и физически. Поэтому Бальзак ни на что не тратит столько оил, как на обличение и высмеива­ние теории абсолютой протрессивно­сти буржуазной цивилизации, ее все­стороннето превосходства над феода­лизмом. Напротив, по мнению Бальзака, феодализм во многом превосходит буржуазное общество и прежде все­го своей политической организа­цией, основанной на «принципе че­сти», т. е. на признании высшим за­коном семейных и общественных обя­занностей человека, Система кров­ных, полуинстинктивных, освящен­ных давностью связей, традиций, обычаев, сословной чести, автеритар­ной иерархии подчиняла себе эгопам, расчет и благодаря этому патриар­хально-феодальный строй обладал гармонией и внутренним равновеси­ем, стройным единством. В этом смысле дворянское общество являет­ся для Бальзака собразцовым обще­ством» (Энгельс) и гибель его пред­ставляется ему гибелью прлаципов нормального человеческого общества,

форме там, где он изображает нище­ту народа, как неизбежное следствие механики калиталистического обще­ства («Крестьяне), но и в непосредст­венном виде, когда Бальзак дает ряд картин из жизни рабочих кварталов Парижа, проникнутых глубокой сим­патией к страданиям и радостям бед­ноты («Опека», «Фачино Кане», «Обе­дня атеиста» и др.). Вполне понятно поэтому также восхищение Бальзака радикальными демократами иутопа­стами 30-х годов (тип Кретьена «Утраченные иллюзии», Низеронз - «Крестьяне», Пильеро - «Цезарь Би­рото»). Но вступив на теоретическую доро. гу, которая вела к социализму, к за­щите народных масс, Бальзак тотчае же резко отступает назад. Он не ве­рит в историческую самодеятельность неимущих классов, в их способность к руководству обществом.Пролета­риат представляется Бальзаку 03- лобленной грубой чернью. «не име­ющей никакого бога, кроме зави­сти, никакого фанатизма, кроме эт­чаяния и голода» («Деревенский свя. щенник»). Как ни плохо общество, основанное на собственности, все же, с точки зрения Бальзака, егонадо предпочесть тому хаосу и разруше­нию, в который ввергнет человечест­во социальная революция. Вот почему несмотря на все свое преклонение пе­видит в них вредных для общего бла­га мечтателей и фантазеров. Отвертая утопический социализм, Бальзак предлатает другой выход, нә менее утопический, но при этом ре­акционный. Он строит некоторую иде­альную общественную систему, пред­ставляющую собой нечто среднее между калитализмом и феодализмом, об единяющую их прогрессивные сто­роны без их недостатков. В утопии Бальзака крайне причудливо переме­со-шаны элементы феодального социа­лизма и манчестерской доктрины. Обновленную политическую состему Феодализма Вальзак хочет соединить экономическим разви­тием. Такая система, помнению Бальзака, устраняет все обществен­ные конфликты, потому что она вы­тодна всем классам и прежде всего народу. «Преимущество сохраняется за патрициями лишь до тех пор, по­куда они соблюдают условия, на ко­торых народ им их предоставляет. Эт как бы некоторый духовныйФеод держание което обязывает по отноше­(Окончание см. на 6 стм).

Основной закон, управляющий все­ми жизненными проявлениями совре­менного буржуазного общества, Баль­зак видит в личной выгоде, эгоизме или в «принципе денег». Это - мо­гучая созидательная и в то же время катастрофически разрупительная си­ла. Личная выгода - колоссальный двигатель общественного богатства и культуры, материального и духовно­го развития, величайший источник прогресса. В своих романах «Деревен­ский врач» и «Деревенский священ­ник» Бальзак показывает силу част­ной предприимчивости и обогаще­ния, превращающую нищие, одичав­шие медвежьи уголки в богатые, цве­тущие края. тиворечия, но вместе с тем еще не развил силы и средства для их раз­решения. Эти решающие обстоятельства опре­деляют характер и главные направле… ния умственной низни первой трети XIX в. Наряду с защитой капитали­стического прогресса развивается од­новремецно его романтическая кри­тика, питающаяся, главным образом, разочарованием мелкого собственника в практических результатах револю­ции 1793 г., открывшей дорогу кали­тализму. В идейной борьбе этото времени Бальзак занимает в высшей степени своеобразную позицию, которую мож­но было бы назвать «стоической», заимствуя выражение Маркса, пози­цию, далекую и от либералов и от романтиков. В отличие от последних Бальзак отрицательно относится к восстановлению старых порядков, он дворти-признает историчскую необходимость и великое прогрессивное значе­ние буржуазной цивилизации, но в отличие от либералов отнюдь не скло­нен выдавать ее за некое идеальное состояние; с необы­чайной глубиной и смелостью вскры­вает он ее регрессивно-разрушитель­ные стороны, ее внутренние проти­воречия. по-Этот взгляд сложился у Бальзака не он вышел. Юношеские взгляды Бальзака на жизнь находятся еще целиком во вла­сти либеральной доктрины. Только житейский опыт, долгие и всесторон­ние наблюдения над жнанью общест­ва, мало-помалу раскрыли Бальзаку пропасть между буржуазной полити­ческой фразеологией и буржуазной -шействительностью.  

Бальзак и народность материалы к дискуссии. B. ГРИБ литическая программа, неустанно пропагандируемая Бальзаком в эго романах и публицистических статьях, оближает ето с дворянскими писате­лями и публицистами 20 30 годов с Ж. де-Мэстром, Шатобрианом и др. Как же этот реакционер, легити­мист, клерикал смог стать одним из величайшгих реалистов мира, создать беспощадные по своей правдивости картины истории несостоятельности господствующих классов? Почему Бальзак, говоря словами Энгельса, «был принужден итти против своих собственных классовых симпатий и предрассудков»? Вульгарные социологи, писавшие о Бальзаке, никогда не могли справить­ся сэтим роковым для них вопросом. Они или вовсе проходили мимо него, или же пускали в ход свою знамени­тую отмычку … «прогрессивную вос­ходящую буржуазию». Было потра­чено немало напрасных усилий, что­мышлепной буржуазии, апологетом капиталистического протресса. Совершенно очевидно, что опреде­ление Бальзака, как писателя дво­рянского направления, хоть и верно, но еще слишком обще и неточно, так как оно не обясняет своеобразия ме­ста Бальзака внутри этого направле­ния, особенности творчества писателя. Это определение отвлекается от глубоких идейно-художественных различий между Бальзаком и Шато­брианом, М. де-Мэстром и др. Остановимся сначала на об ектив­ной стороне этого различия. Взгляды Бальзака на собственность и характер политического устройства совпадают со взтлядами писателей-легитимистов на этот счет. Но во всех остальных вопросах, в изображении и оценке различных сторон общественной жиз­ни и культуры Бальзак резко рас­ходится с ними, далеко выходя за пределы их мировоззрения. Происхо­дит это потому, что несмотря на од­нородность классовой позиции Баль­зака и Шатобриана, мотивы, которые определяют ее, глубоко различны. Дскуссия, которая развернулась страницах «Литературной газеты», зинула новые и заставила посмот­реть по-новому на многие старые во­просы, К ним относится и такой важ­вопрос, каким образом творчество удожника, принадлежащего по своей анодогни к господствующим, экспло­наорским классам, может приобре­сти широко демократическое, парод­ное значение? конкретный разбор творчества ве­их писателей прошлого с этой точ­зрения может помочь во многом ораться в этом трудном и слож­ном деле. Особенно иштересно в этом отношении творчество великих ху­Нников связанных с реакционны­классами. Возьмем, как пример, Бальзака.  Встикий французский писатель одился в правом лагере современ­ной ему политической жизни. Отстаи­общенсторические интересы соб­более враждебному дальнейшему про­грессу - дворянству. Разумеется ак­художник буржуазного щества, он всецело им создан и сто­на его почве обеими ногами, но, в ту эпоху, когда внутри этого ощества шла борьба между буржуа­и тщетно пытающимся вернуть раченное господство дворянством, Бальзак становится на сторону по­следнего. «Его великое произведение, поворит Энгельс о «Человеческой комедии», - непрестанная элетия по поводу непоправимого развала выс­о общества, его симпатии на сто­не клаоса, осужденного на вымира­Лишить народные массы всяко­голоса, отстранить буржуазию от Пормила правления и уничтожить со­Нанную ею политическую систему, полноту королевской насти, превратив парламент в сове­ательный орган на старорежимный обновить социальные преимуще­та аристократии, вернуть религии полное господство над духовной изнью страны, а особенно над вос­питанием и образованием - эта по­Шатобриан овязан с дворянством кровно, интимно, всеми обстоятельст­вами своей жизни - рождением, воспитанием и пр., своим психологи­ческим складом, вкусами, традиция­ми, предрассудками и т. д. Его кру­гозор с самого начала отраничен, дог­матически узок. Поэтому классовая позиция Шатобриана сложилась от­носительно непосредственно, без сколько-нибудь серьезных попыток проверить ее обективным ходом ве­щей. Устами Шатобриана говорат вожделения реставрационого ства его жажда реванша, его песси­мистическое бессилие. Бальзаку чужд этот «зоологиче­ский» аристократизм и в этом смысле защитник дворянстваБальзакобщественное отнюдь не дворянский писатель. По поихологии, овоему положению, вос­питанию Бальзак - настоящий бур­жуа. Легитимистические убеждения Бальзака, как мы сейчас увидим, к буржуазии, а напротив, преодолени-которой ем их, долгими и ушорными искани­ми и размышлениями, Классовая по­зития Бальзака есть результат его попыток осмыслить обективный ход вещей, Поэтому, не разобрав того сложного пути, которым шел Баль­зак к своим взглядам, мы пе разбе­ремся в его творчестве. А путь зтот определялся, в первую очередь, об ективными историческими условиями, особенностями той историчческой эпо­хи, с которой овязано творчество Барльзака. Исторический период, о котором идет речь, был периодом практиче­ското осуществления Французской революции, когда буржуазные клас­сы, расправившись с феодализмом, перешли к оформлению и завершению пового общественного порядка, отве­чавшего их интересам. В этот период с совершенной ясностью обнаружива. ется узкий, буржуазный характер со­вершившегося переворота. Новый, по­слереволюционный строй выказывает уже свою антагонистическую природу, овои неустранимые конфликлы и про-