яитературная газета № 51 (614

эунанДраматурі, режиссер, актер в советском театре Вне сравнения доДлИ николскИНорежиссер и сценарист (СШа) Пребывание на театральном фести­фале в СССР я могу сравнить с обу­чением в университете искусств: столь интересна и многообразна про­грамма. Все, что показали нам на фести­воспитывая актера, предлагает «Смотрите на жизнь», то Мейерхоы говорит: «Смотрите на меня». Под ная система способствует выраща ванию актеров определенной школи но подавляет творческую индивиду вале, ценно не только с поэнаватель­ной стороны, но и тем, что достиже­альность. В Советской страше мало внаку   Судьба американского театра все. да тесно переплетена о «бизнесомь зависит от него. с условиями работы театров в Ам рике. Что же после всего этого можиать. сказать об искусстве Советской стратрам ны? Это самое передовое, самое в дающееся искусство во всем мие Если постановка не имела кассов го успеха, она моментально онамае ся… Это в лучшем случае. Большы же частью после первого финансовом «неблагополучия» театры распадаю ся. Многие театры Америки работь ют на определенного зрителя, удовлетворение его невысоких по ребностей. Покуда такой зритель волен - театр существует. Но вогт атр поднимает знамя подлинного кусства, перестает угождать дурном вкусу - и сразу лишается материал ной базы. рачес пр - сест тает и Загател пигав ния советского театра, подобно элек­тричеству, заряжают людей иокус­ства! Хочется особенно отметить лучший, на мой вэгляд, спектакль фестиваля «Аристократы». Постановка эта не только политически заострена, зло­бодневна и реалистична. Она целе­устремлена, и это обусловило необы­чайное творческое напряжение дей­ствия, передававшееся эрителю. Общее качество всех советских ак­теров - их удивительное искусство перевоплощения. Отсюда поистине по­ражающая жизненность сценических образов. Но едва ли не самым искусным актером из всех виденных мною до сих пор является Мейерхольд. Он за­мечательный артист, режиссер, во­спитатель. Однако методы его воспи­тательной работы мне представляют­ся спорными. Если Станиславский, Беседы с иностранными гостями Четвертого театрального фестиваля Гости IV театрального фестиваля (слева направо): генеральный секретарь международного театрального об­щества г-н Поль Гаель, редакторгазеты «Comedia» г-н Пьер Сиз и известный француаский театральный критик Эмиль Вюиллермос беседу юг в антракте на спектакле «Евгений Онегин» в Большом театре



Единственный в мире РОНАЛЬД ФИНЕМОР--ТЕАТРАЛЬНЫЙ кРИТИК (АНгЛИЯ) ЕЛИЗАВЕТА ХодСОН хУДОЖНИЦА (АНГЛИЯ) страны. На фестивале мы с чем несравнимую единственного в мире Те­творчества. Сущест­подобного театра возможно в Советском Союзе, У нас в Англии сейчас только зарождаются кружки художественной самодея­тельности. Изредка они устраивают свои вечера. Кружки этн влачат жалкое существование, они не поль­зуются поддержкой правительства, как в СССР. Мы присутствовали на спектакле Театра юного зрителя, театра, о ко­тором английские дети никогда и не мечтали, Театр этот не агитирует и в то же время не только развлекает: он воспитывает. Только в Стране советов возмож­но существование замечательных на­циональных театров. Мы имеем в ви­ду яркий, глубоко эмоциональный коллектив Грузинского театра им. Ру­ставели. *Что так выгодно отличает советский театр от английского? Прежде всего тщательная и глубокая проработка сценического материала, динамич­ность, культурные декорации и хо­рошая музыка, не только сопровож­ветской прослушали ни программу атра народного вование лишь дающая спектакль, но и дополняю­щая его, Каковы основные качества совет­окого актера? Потрясающее искусство перевоплощения, «вживания в образ», музыкальность, чувство меры и рит­ма. На спектаклях фестиваля («Ари­стократы» и «Умка - Белый мед­ведь») мы были свидетелями того, как зрительный зал и сцена представля­ли собой одно целое. Одной лишь темпераментностью ис­полнения подобную реакцию эрите­лей вызвать нельзя, Нужна целая система эмоционального воздействия, достигаемого в результате совмест­ной работы драматурга и всего твор­ческого коллектива театра. Многообразна жиэнь искусства Со-

взарев копрос

ядер Тaм,

508

од тх

во

Великое содружество ФРАНТИШЕК ЛАНГЕР­ПИСАТЕЛЬ (ЧЕХОСЛОВАКИЯ) стве драматурта, режиссера и акте­ра. Пьеса выигрывает на сцене пото­му, что режиесер правильно воспри­нял и творчески дополнил замысел драматурга, а актер талантливо во­плотил в сценическом образе мысль и автора и режиссера. Я хочу воспользоваться своим вы­ступлением в «Литературной газете» для постановки перед писательскими органивациями одного назревшего, на мой взгляд, вопроса. Произведения советских авторов (романы Шолохо­ва, Алексея Толстого, повесть Янов­ского «Всадники») имеют в Чехосло­вакии огромную читательскую аудито­рию. Переведены также пьесы веду­ших советских драматургов. В то же время из-за отсутствия переводов в Советском Союзе почти не знают прекраоных произведений чехосло­ващких писателей Чапека, Ванчура, Ольбрахта, Маерова и др. Хочется верить, что в самом неда­леком будущем советский читатель получит высококачественные перево­ды произведений чехословацких пи­сателей. Тридцать лет назад в Прагу при-- ехал со своим театром Станиславский. Этот приезд явился для Чехословакии началом новой эры в искусстве. С тех пор пути и судьба театров Че­хословакии тесно связаны с русским, а впоследствии и с советским теат­ром. Великие русские режиосеры и актеры всегда были примером для театральной жизни нашей страны. Им подражали, у них учились. Еже­годно в театрах Праги ставятся 2--3 пьесы советских драматургов. Не­давно с большим успехом в Город­ском театре шла «Поднятая целина» Михаила Шолохова, переработанная для сцены и поставленная режиссе­ром доктором Бор. Интерес к советской литературе и в частности к драматургии-огром­ный, Лично я хорошо знаком с пъе­сами Вишневокого, Корнейчука и П година. Не только тематика, но и но­вая форма привлекает нас в пьесах советских драматургов. Здесь, на фестивале, мне удалось раскрыть секрет необычайного худо­жественного успеха советских пьес, Кроется он в замечательном содруже-

так

пафму. н дле

Т е ат р АБДУЛ ГУСЕЙН и ЛОРЕТТА НУШИН - ТЕАТРАЛЬНЫЕ ДЕЯТЕЛи (ИРАН) ж и в По образованию и по профессии мы - актеры. Поэтому в театре нас больше всего интересует работа ак­тера - воплотителя образа, задуман­ного драматургом. Надо быть большим знатоком, что­бы подвергать анализу такие глубо­кие и не совсем обычные для нас пье­сы, как «Аристократы» и «Умка - Белый медведь». Но даже самый не­искушенный аритель понимает, ка­ких высот достигает мастерство ак­тера в советском театре. Как ни различны роли Умки, Ко­сти-Капитана и Сони, они для нас слиты в один неувядаемый букет, ко­торый мы сохраним от советского те атрального фестиваля. Артистов Симонова, Орлова и Але­ксееву об единяет в нашем предста-Театр влении замечательный талант - до-ский да нел Напи иа ром р у н Совсе кароса в н новиз взав пудно ведить до сознания зрителя мелрчок. чайшие поихологические извивы, св­лу и глубину переживаний. Мы вы деляем этих трех актеров, которы произвели чрезвычайно сильное вь чатление, хотя такое выделение считаем правильным по отношению советскому театру. В отличие от т атров Запада, где спектакль держи ся на герое и героине, в советско спектакле любая, даже самая малень кая роль отшлифована актеромджны продумана режиссером так же т шь. Бу тельно, как и ведущая. ілично нали В мировой прессе так часто го говорится о гибели театра. Одн считают его уже умершим, другне - умирающим. жив, пока существует совм театр! Читате дльше, вчинает не T, TO ижут, давное ,ская , и пуобыла «Вич ина эт шлу по ать хот A я в не, как ше к анш двление тля Не в втеть п опра

тте

Театр-близкий и понятный САИД НАФИСИ ЧлЕН АКАДЕМИИ, ПРОфЕССОР ТЕГЕРАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА (ИРАН) автором. Он - действительно герой, близкий массам, поступки которого так или иначе связаны с деятельно­стью коллектива. Положительный ге­рой советской пьесы - пример для жизненного поведения зрителя, В этом огромное воспитательное ее зна-В чение для широчайших масс страны. Философия советской литературы, в частности - советской драматур­гии, понятна и близка нам. Нам понятна психология человека, стремящегося к духовному своему росту, понятен образ дикаря Умки, тянущегося к культуре. Нельзя не восхищаться исполните­лем главной роли, талантливейшим артистом Д. Орловым. Не только грим и мимика, но и интонации и вся по­вадка, жесты, движения создали на­забываемый образ. Я видел многих артистов Запада, блестяще владею­щих техникой, предельно разрабаты­вающих детали своих ролей. Но их игра, даже самая тонкая, не доходит до той степени искренности, с какой Орлов деет образ Умки. Это самый естественный, самый искренний ак­тер, которого я когда-либо видел. В спектанле Гру Прузинското театра им. спе Грузинскато театра им. Руставели - «Арсен», исполнители которого заслуживают всяческих по­хвал, замечательно то, что он знако­мит врителя с эпохой и средой, ни­котда невиданной. Арсен -- интерес­нейший персонаж. Его судьба глу­боко волнует зрителя. И если даже считать, что он никогда не сущест­вовал, то надо быть благодарным ав­тору, создавшему такой совершенный образ. Последняя сцена из «Арсена» показалась мне шедевром. Мне доста вило истинное удовольствие вадеть успехи, достигнутые грузинским на­родом, к которому я испытываю лич­ные симпатни и который я считаю одним из самых тероических народов Советского Союза. назад, когда у вас праздновался тысячелетний юбилей Фирдоуси, я приезжал в Советский Союз. Интерео к советскому искус­ству заставлял меня каждый свобод­ный вечер проводить в театре. По возвращении в Иран я все время про­должал интересоваться литературной и театральной жизнью СССР. Небольшой мой опыт помог мне глубже разобраться в спектаклях чет­вертого театрального фестиваля и оделать некоторые выводы. Многие проблемы, которые разраба­тывают советские драматурги, суще­ствуют повсеместно, но в вашей стра­не впервые они реализованы в искус­стве. Самая постановка на театре проблем большого социального зна­чения определяет и место героя в со­ветской пьесе. Он - не плод фан­тазии драматурга, не суб ект, живу­щий жизнью, выдуманной для него

Дневник фестиваля Вторая половина московской про­граммы театрального фестиваля состо­яла из трех больших драматических фестивали Московская программа фест зажончилась (7 сентября) спектавлем МХАТ СООР им. Горького кресение», по роману Толстого, про спектаклей. Государственный грузин­ский театрим. Руставели показал шедшим с громадным успехом. 5 сентября иностранным гостям свой замечательный спектакль «Арсен», Долто несмолкавшими горячмт рукоплесканиями встретила пубиы появление Василия Ивановича а лова. Крупнейший артист советсво театра получил в этот день высочй прошедший с громадным успехом. На спектакле присутствовали тт. В. М. Молотов, А. А. Андреев и В. И. Меж шую для деятелей искусств нашейро лаук. В антракте глава советского дины награду - звание Народнот правительства беседовал с драматур­артиста Союза ССР. В этот вечер на спентакле присту гом С. Шаншиашвили о его работа над пьесой. ствовал народный комиссар по 6 сентября гости фестиваля смо­странным делам М. Литвинов. В ту же ночь специальным пое­дом все прибывшие на фестиваль рубежные гости выехали в Ленны град, где проходит второй тур тег­рального фестиваля. Там гостям бал показаны спектакли Ленинградсвоя государственного малого оперного те атра («Тихий Дон»), Государственнм го украинского театра им. Шевчена («Гибель эскадры»), Ленинградового театра юного эрителя («Тимоши рудник»). рас-Сегодня -- последний завлючитель ный спектакль театрального фести валя - балет «Вахчисарайский фок тан» в Ленинградском государствен ном театре оперы и балета вы. Кг рова. трели в Театре революции пьесу И. Сельвинского «Умка … Белый медведь». Несмотря на своеобразне темы и материала, на котором по­строена пьеса, она оказалась вполне понятной для иностранных зрителей. Заслуженный артист Д. Н. Орлов, блестяще игравиий Умку, неодно­кратно вызывал живую реакцию за­ла. Во время антрактов иностранные театральные деятели и журналисты беседовали с И. Сельвинским, спрашивая поэта, как он собирал ма­тернал для пьесы и где изучал быт правы чукчей, С интересом они вы­слушали расскаа автора о его поездке на Чукотку.

Расцвет искусства БАЗИЛЬ БЕРТОН--ТЕАТРАЛЬНЫИ КРИТИК (АНГЛИЯ).  ботников театра, ибо это - требова­ния великого народа, овладевающе­го высотами культуры. Много интересного и поучительно­го было показано гостям на фести­вале. Нельзя забыть «Горе уму»; режис­серокая организация этого спектакля выше всяких похвал. Большое впечатление оставляет динамичность и колоссальное внут­реннее напряжение спектакля «Ар­сен». Я поражен тонким методом просве­щения, которым работает Московский театр юного зрителя. B Англии нет театральных школ, и театры не поддерживаются государ­ством, Английские театры - коммер­ческие предприятия, которые не ота­вят перед собой никаких политиче­ских и художественных задач. Лишь один театр в Англии - мо­лодой Революционный театр--четко сформулировал свою задачу: метода­ми искусства бороться с фашизмом и способствовать организации масс на борьбу за социализи. Только при социализме подлинный расцвет искусства, до­стигнутый в Советском Союзе! Театральные инотитуты, школы и техникумы воопитывают молодого актера в Советском Союзе. В этих учебных заведениях существует про­веренная на практике методика под­готовки будущих актеров, которым здесь прививают определенную си­стему и навыки. Много и любовно ра­ботают с театральной молодежью та­кие выдающиеся мастера сцены, как Станиславский и Мейерхольд. Мож­но ли после этого удивляться художе­ственной законченности образов, со­адаваемых советскими актерами! Но этого мало! Если важнейшей за­дачей Революционного театра в Анг­лии является завоевание аудитории, то в Советском Союзе аудитория дав­но завоевана. Театру остается только показывать. Это облегчает и в то же время усложняет работу творческо­го коллектива. С одной стороны, те­атр всегда уверен в своем зрителе, что он поймет, но с другой стороны он должен и оценить. Вместе с рево­люцией в театры пришел новый зри­тель. Сейчас он вырос настолько, что его требования есть закон для ра-

Мастерство массовых сцен Сейчас еще очень трудно дать под­робную оценку IV театрального фе­стиваля, Впечатления от интересной, разнообразной и во многом поучи­тельной программы фестиваля еще не «отстоялись» как следует в созна­нии. Что поражает и восхищает с пер­вого взтляда - это исключительное внимание, уделяемое советскими по­становщиками массовым сценам. Та­кой отделки деталей, убедительности и художественной законченности мас­совых сцен мне не приходилось ви­деть нигде в мире. В этом заслуга не только советских режиссеров, но и драматуртов, в про­изведениях которых массы показа­ны правдиво, жизненно и не явля­ются только тем окружением, на фо­возможеноимена­ные герои. Это подтвердили замеча­тельные спектакли «Аристократы» у вахтанговцев, «Арсен» в Грузинском Запомнилась репетиция в театре Мейерхольда. Исключительное каче­ство советоких режиссеров - кропот­ливая воспитательная работа с акте­ром, идейное раскрытие образа, тща­тельная отделка мизансцен и т. д. в высокой степени воплотились в этом замечательном мастере и нова­торе советского театра. Правительство ОССР - единствен­ное в мире правительство, уделяю­щее столько внимания искусству. И народ, завоевывающий высоты под­линного искусства с помощью своего правительства, отвечает ему массовым выдвижением талантов из своей сре­ды. Поистине удивительна страна, где слиты воедино качества зрителя и актера. дением, что советокое искусство-са­мое яркое, самое богатое, самое та­лантливое искусство в мире. ЛЕсТЕр МоЛЛЕР РежИССЕр (НОВАЯ зЕЛАНДИЯ) Работа с массой в советском теат­ре не превращается в самоцель, а помогает режиссеру в его работе над отдельным образом. Замечательный актер и режиссер Симонов в «Аристо­кратах» прекрасно раскрыл сложный и противоречивый образ Кости-Капи­тана. Мимика, скупой, выразитель­ный жест актера всецело подчинены задаче раскрытия сценического об­раза. Динамично развертывающаяся пьеса Погодина и отличная игра все­го актерского коллектива взволнова­театре им. Руставели и даже опера «Евгений Онегин», где, в противовес установившимся традициям, масса живет. Искусству массовых сцен мо­гут и должны учиться в театрах Со­ветского Союза режиссеры всех стран и всех творческих направлений. знаю языка. Огромно эмоциональное воздейст­вие, оказываемое советским театром. 



В свя тяковся ставка­иск Выста аделов batee ин паины араги зннико ая Первы

рзнообр тетов

В НОРЧМЕ ИЗ ЦИКЛА «ПОЛЕСЬЕ» К. ЛОРДКИПАНИДЗЕ

глазый. Он смутно чувствует, что этот чудак норовит обмануть бога. Он чинно раскрывает кошелек и бросает медяк на прилавок. И корчмарь уже трусит со стопкой, Вот и разливает­ся белый огонь по ветхому телу де­да, гонит по жилам остывшую кровь, игриво щекочет в голове, и охоты го­ворить у него хоть отбавляй. И корч­ма полна его сказками, древними как …И молвил апостолам, - про­должает Рухло: «Не хочу обделить этого балду, чего там взвешивать, - подарите ему каждый по горсти зем­ли и отпустите с миром на все че­тыре стороны».А тот головой мота­ет. И впрямь балда! - вырвалось у молодого Палавца, приказчика мозыр­ского торговца железом. Дед недолюбливал Папавца, Прош­лой зимой, когда деревенская моло­дежь сняла его хату под посиделки, приказчик до утра засиживался там и все увивался за егомолодой сно­хой. Единственный сын деда был на войне. И каждое письмо солдата ды­шало тревогой за жену. Этим летом Папавец дольше остал­ся в деревне, все ночи просиживал на завалинке у Рухло, и его наглая пьяная песня подымала собак со всех околиц. еще более углубляет эту тишину. - Разгневало бога его непокорство: «Взвесьте, коли так, да смотрите, крупицы не давайте ему лишней». Сгреб один апостол горстку земли и высыпал на другую чашку. Как бы не так! -- и на волос не пошатнулась спрелка весов. Добавили… еще горст­ку, еще… И вот все двенадцать апо­столов двенадцать дней и ночей бро­сали землю на ту дивную чашку, стараясь перетянуть, но чашка с гла­зом, как сперва припала к земле, так и прилипла. Целые курганы навезли одно-апостолы, и потом изошли, на ла­Заслышав в корчме этот ненавист­ный голос, дед Рухло поднял голову и покосился в сторону Папавца. Вдрут его скомканное лицо все сжа­лось в морщинах, сухопарое, согну­тое в три погибели тело затряслось,Папавец дед смеялся. Затем сразу опустил ве­не может старик долго гля­деть в чужие глаза: слезятся. корчме тихо, и шамканье деда

донях набили мозоли. а крохотный глазок никак не пересилить. Дед Рухло обводит глазами уменные лица слушателей и торжест­венно заключает: - Да разве насытишь землей кре­стьянское око? И не ведал господь: было в том глазу столько слез и но­чей бессонных и смертной тоски, что будь на чашке все Полесье, не отор­вало бы его от земли.

Выдоили? - Не то к корове, не то к снохе обращается он. Дважды за эту неделю, дваж­ды! Рыданья подступают к горлу, но, пересилив себя, Уладья успокаивает захныкавшего ребенка. незапамятных времен луговые угодья Кепцовой Полянки принадле­жали деревне. И сам Рухло не пом­нит на этих пастбищах панского ста­да. Но этим летом Снедецкий силой каких-то бумаг прирезал себе добрую половину пастбища. Возмущенные крестьяне, не добившись челобитьем толку, загнали стадо на луг. По при­казу управляющего Елиневского хлопцы пана отлучили от стада ко­ров, угнали в экономию и, до капли выдоив всех, вернули пастухам. И так пошло: за «потраву» своих же лугов опустошали вымя крестьянских коров. - Чем накормлю ребенка? И мои груди высохли, и корову забирают, - тихо стонет сноха. - Зверь, зверь! Ему на четверень­ки, да в лес, -- хрипит Рухло и тоск­ливо смотрит на опавшее вымя ко­ровы, и она, словно чувствуя эту тоску, мычит жалостно, мычит про­тяжно, как будто зовет пропавшего в далеких Карпатах Михася. Хрипит дед, обдавая сноху пьяным перегаром.

в ослепительный день. На большаке­- песок, тишина и тени изнуренных недо-жарою берез. У дедаРухло застре­вают в песке неладно подвязанные лапти. Он шатается. Не в силах удержать расплясавшихся от хмеля ног.

раскинув ноги, она спит креп сном. Жалко будить ее, намаялась утра: полола картошку, собираль сушняк на опушке. Дед качнул колыбель, но, вспо нив что-то, достал миску, прихваты лучину и затрусил в хлев, - Вставай! - кричит он корова И та подымается нехотя, испутатт подсматривая за присевшим на точки дедом. Чуть пальцы деда нули сосцы, корова вздрогнуль вскинула крупом и начала брыкать ся. Дед цепко ухватился пятерней жухлое вымя. Всего четыре коротких струйки брызнули в А внук плакал и, точно подстра мый его плачем, дед неистово обрв вал сосцы, но молоко не шло. спра ных тро миtатики иатургом - И двух ложек не набрал, - тр(192 вожно шепчет он. Сейчас Бережно перелил молоко в рожи И скоро изба ожила самым нежный шумом природы - чмоканьем гру ного младенца. Два-три глотка, и молока не ста­ло. Малыш еще немного потешнле пустым рожком, но, учуяв, что моло­ка больше не будет, опять разревен ся. Дед присел у колыбели к, т варослого, укоризненно уговари внука не плакать. Человеческий лос еще пуще распаляет голодного «Но ателя wae 1 В пьл K 19 малыша. Дед беспомощно устави

Вот и ржаное поле Рухло. РедкаяС и дряблая, как волосы деда, нива еле проглядывает сквозь буйные пле­велы, Рухло обломил колос, растер его на ладони. Считает зерна: пят­надцать, шестнадцать. Досадливо по­качал головой. Так и видно - бабье поле. Будь Михась дома, не обжи­лись бы плевелы в поле, и корявый приказчик не увивался бы вокруг Уладьи. И при сыне своего хлеба и картошки никогда нехватало до но­Рыданье тише и ближе, - и на большаке сперва показывается бокая корова, а за ней высокая Уладья. С ребенком в руках, она, причитая, плетется за коровой, точно за гробом мужа. По тому, как облег­ченно семенит корова, дед понимает Порой станет, приглядится, и ко­вырнет клюкой в песке: это старый гвоздь или отлетевшая подкова. Нея, любит дед Рухло возвращаться до­мой с пустыми руками. го-Где-то голосит баба, - то ли за ольшаником, то ли на гумне. Рухло узнал голос своей молодухи и, почуяв что-то недоброе, сразу ослаб, присел на подорожный столбик. вого урожая, но Михась батрачил у пана, и семья кое-как перебивалась. Но уже не слыхать дома его тяже­лых шагов, и у старика пропал после­обеденный сон: раньше едал вволю, бывало, не дотянет до печи, дремота уже настигала на ногах, а теперь веч­но голодный желудок со сном не в ладах. Вся семья одной коровой и дышит: бутылку оставляют грудному ребен­ку, а весь удой сдают на молочную ферму Снедецкого в обмен на картош­ку. - Воевали бы только зимой… Снял бы мужик урожай, а потом и воевать можно, когда душа за семью не бо­лит. А теперь что же… там в окопах гибнут, а тут с голоду дохнем. Му­жицкий интерес вовсе в расчет не берут. И так, беседуя с собой, пле­тется дед дальше. все. Волнуясь, идет навотречу.

В корчме тихо, Корчмарь Падило с шумом убирает прилавок. Только со­брался нести на кухню посуду, как его настигла последняя фраза деда. Недоверчиво улыбнувшись, Падило поставил обратно на прилавок свою Полдень. К озеру в густых камы­шах тяжело опустился белый аист. Долгим клювом раз и два долбанул трясину. Потом стал на одну ногу и удивленно оглядел мир. Полозера покрыла тень большого леса. На сол­нечной стороне купаются ребятиш­Ки. Вокрут озера тесно сгрудилась де­ревня, Крытые соломой хаты покоси­лись, словно придавленные грибы. Иные до того шатки, что, кажется, стовт дохнуть этому шумному бору, с трех сторон надвинувшемуся на де­ревню, н они пухом развеются по миру. Кое-где в садах стоят яблони. Они до ветвей выбелены известкой и уди­вительно напоминают крестьян, в од­ном белье вышедших во двор. За гумнами отходят девственные леса. Первобытной тишью дышат озе­ра Ладыжинской пущи. Неземными чудятся они под зыбким молочным туманом, тревожно шуршащие неви­димыми камышами, А статные сос­ны рвутся в облака, а внизу залегла замшевая топь, и только самый бе­довый охотник и смолокур заглянут в эти дебри, где птице нет простора и зверю нет прорыску. Когда зимою замерзает тяжелая лесная вода, между лесом и деревней оживляется товарообмен. Мужики на санях забираются в чащу и вывозят хворост, из леса набегают волки я уносят деревенских телят. За околи­цей, на обочине екатерининского большака, в тени густолиственных бе­рез прикурнула старая корчма. От­сюда дорога загибает к деревне, по­чти доходит до озера, но вдруг, буд­то вспомнив, что ей нечего делать в бедной деревушке, круто сворачива­ет к усадьбе помещика Снедецкого.

…Второй пожелал коня. И при­вели необ езженного, да такого, что, вздыбившись, головой до неба доста­вал, И вот предстал перед богом тре­тий брат, кривой да коренастый, как дубовая ступка. И обратился господь к нему: «Чем же тебя, человечек, по­жаловать?» - «Мне бы земли, - от­вечает, -- сколько потянет последний мой глаз»,-Усмехнулся про себя гос­подь: «Ну и простак! Желать, и то мочи нет», - И приказал своим апо­столам подать весы. И вынул тот, го­ремыка, единственный свой глаз и бросил его на чашку весов. И едва дрогнула чашка. «Да тут и горсть зем­ли перетянет», -- подумал господь и пожалел он ослепшего мужичка. И по­советовал ему пожелать чего-нибудь покраше. А тот: «Да не хочу», -- го­ворит, упрямится. «Будь по-твоему»,- согласился господь и молвил апосто­лам… посуду, так бережно и тихо, точно находился у изголовья больного, Сказка начинала нравиться… И дед Рухло потянулся к стакану, поднес его к губам н, сокрушаясь, поставил обратно: стакан давно уже был осушен, но Рухло хитрил, напо­минал этой возней, что пора бы по­радовать деда полным стаканом. Но его собеседники упорно не замечают страданий старика. - А дальше? - нарушает тиши­ну чей-то нетершеливый голос. Дед Рухло открывает вечно слезя­щиеся глаза. - Дальше? - раздраженно пере­спрашивает Рухло и вдрут хватает­ся за поясницу. - Ой, ой! заломило все! -- кряхтя встает и неспеша ша­рит клюку. - Интерес у меня к этой сказке, неловко улыбается вихрастый Грабко. Дед лукавит, что и говорить, но у Грабко велика охота дослушать сказку. Он напряженно слушал деда и то и дело вытирал о колени вспо­тевшие ладони. Ему по душе

Гул одобрения наполнил корчму. Здорово! - гремит обрадован­ный Грабко. -И балдою господь оказался. А дед Рухло захме­левшей головой на Папавца, - бал­дой окрестил моего одноглазого. Мо­локосос, как с тобой разговор пове­дешь. В тороде побывал, и в нашем уже ничего не смыслишь, Балдой ме­ня величаешь. Этот неожиданный вывод поразил Папавца. Собирался возражать, но Рухло сердито оборвал его. Пьяно прищуривая облезлые веки, обижен­но заскулил старик: - Может я и был этот третий брат? А может твой батька покойный, что пядь за пядью отрывал вемлю у Ладыжинских болот? Может, и мне хочется пройтись, как ты, задрав го­лову, на небо взглянуть, а то и зве­зды считать? Мало ли чего хочется, да вот поясницы не разогнуть, свой долтий век все по земле шарил да копался, и до того сторбился, что еще немного, и зад мне будет выше головы. Выше головы, понял? незаметно оставляет корч­му. Ему уже неохота слушать не в ни­Ладная сказка, - задумчиво ворит Грабко.Ему бы на место од­ноглазого… И могучая мечта об этом тихой радостью озаряет его выцвет­шее лицо. Поникнув головой, как за­чарованный, он всматривается в сказ­ку, точно перед ним разрытый кур­ган с кладом, Он уже прикидывает в уме, как-то ему отвесят обширные поля пана Снедецкого. меру размякшего деда. Не по сердцу его хмельные речи. Его звезда далеко отстоит от недоброй звезды деда, и не любит он, когда кто-нибудь колеб­лет в нем эту уверенность. -Балда, балда - бормочет дед Рухло, допивает стакан и, пошаты­ваясь от старости и водки, выходит

тва

на его маленькое тельце, неистова требующее пищи. - Поспать ей надо, - и, заботля­во посматривая в сторону с молодухи, Рухло выносит колыбель на завалинку. Ему навстречу наба гает боровой ветерок и полонит те­лую ночь хмельным запахом сммн Над овером переговариваются верхуп­ки деревьев. Небо щедро усыпано а сумерки.густовскими звездами, Они так отрм мительно мерцают, что гаонущнм зам деда больно следить за ними. сорвалась одна, ослепительно лась над головой Рухло и ковчи где-то за лесом. бело-ще у калитки он слышит плач внука. Выстро входит в избу. По­чему Уладья не зажгла лучину и не баюкает ребенка? Нашарил спички, засветил. - С горя, Уладья, с горя, - ви­новато бормочет свекор, - ему бы сквозь землю провалиться. - Пойду авось, для малыша не откажут, и он торопливо уходит в - Нализался опять, падаль! У меня каждый день руки отваливаются, ног под собой не чую, загнали вы меня, да еще голодное дитя качай. А тебе лишь бы пить. Давно стемнело. В верхушках сосен шарит луна. Крепким запахом смолы и сырости задышал бор. За околицей заливаются собаки. Рухло с пустыми руками воавращается домой. Уладья свалилась на постель, не успев раздеться. Широко, по-мужски, акты пь Съ Во-2) провек Подымается ветер. Из-за дальны лесов быстро надвигаются тяжелыё облака. Они зловеще охватили неба. И жутко становится деду он в этом мире остался наедиве своей старостью, такой же немощкой как этот сын его сына. Перевел с грузинского КОЛАУ ЧЕРНАВСКИЯ ь 080