литературная

газета

№

51

(614)

5

О ,ороизводственной  книге Вы не оплатили Б. ЖИТКОВ вам кредитовал. называемые «производствен-он детские книги я разделил бы на ооновные категории. Одни адресо­ычитателю, как ответ на вполне за неудачей его, за его отрицатель­ным ответом рухнет методологиче­ское здание, с крыши которого веща­лись истины. Борьба и трагедия, победа и торжество нового пути, что открылся в проломе вековойстены, подымут то чувство, которое всего дороже: желание сейчас жеввя­заться в эту борьбу, и, если спор не кончен, стать сейчас же на ту сто­рону, за которой ему мерещится правда. И о чем бы вы ни писали, вы не можете считать свою задачу испол­ненной до конца, если не оставили в читателе этого чувства, Если он дочитал вашу книгу до конца, вни­мательно дочитал и отложил ее с благодарностью, записав на приход полученные сведения,нет! вы не сделали главного. Вы невозбудили желанья, страсти поскорее взяться, сейчас же, разворачивать стену, чтоб вдруг брызнул свет хоть сквозь са­мую маленькую брешь. Я убежден, что геометрию Лобачевского можно изложить так, что ребята лет три­надцати-двенадцати поймут, что оз­начало это неведение логического баланса Эвклидовой геометрии. Я нисколько не сомневаюсь, что к са­мым радикальным вопросам, вплоть B до йнштейновой теории можно в отоолести ребит и хорощо, если И если вы пишете по поводу изо­бретения, пусть самого узкого, при­кладного, очень сегодняшнего, - по­кажитего место в истории техни­ки, а технику, как вехи истории че­ловечества. Покажите, как техника детально и полно отражает этап человеческой жизни и вдруг эта но­вонзобретенная деталь окажется по­следней попыткой еще поддержать жизнь в агонизирующем уже техни­ческом организме в поршневой, хотя бы паровой машине, которую сжива­ют со светтурбины, газомоторы, а она борется, не хочет сдаваться, и это изобретение вдруг зардеет последним жаром борьбы, и читатель будет ре­шать: оживит и надолго ли оно ста­руху? Куда идет сейчас этотпуть вырывания механической энергии у природы? Этот путь уничтожения маклеров между теплом и работой? И от этой сегодняшней новой де­тальки, как археолог от осколка кув­шина, пойдет шагать читатель по ве­хам времени, он шагнет и назад (по­могите ему), он внимательно прове­рит направление, чтоб решить,куда сейчас поворачивает эта техническая мысль в ее плотно сплетенной ткани, где увязано все: от политики до по­годы.

Советский рабочий за иностранной книгой Из французских писателей рабочие вбольше всего читают Бальзака, Ана­толя Франса, Мопассана, Мальро, Бар­бюса, Андрэ Жида и Ромэн Роллана. Из немецких-Анну Зегерс, Киша, Вассермана, Ст. Цвейга, Келлермана и классиков Шиллера, Гете, Гейне. Из американских и английских писа­телей-Конроя, Хьюза, Дрейзера, Шервуд Андерсона, Роллингса, Пэрл Бак, Голсуорси, М. Голда.  Читать Гете, Бальзака, Шекспи­ра и других мировых классиков оригинале, читать зарубежных рево­люционных писателей на их родном языке - это желание все сильнее и сильнее охватывает широкие массы трудящихся нашей великой социали­стической родины.

по первому абзацу-кредит подорван. На втором абзаце вам

евший научный или технический трс. Другие должны иметь в виду рят, а дальше -кредит ваш кончит­ся: читатель начинает считать себя в убытке. Он непременно хочет, чтобы это новое, сказываете, его же этого про которое вы рас­волновало. Волнуют маленького читателя боль­шие вещи: большие следствия, вели­кие по времени, по их разрушитель­ной или созидательной силе, по ка­таклизмам, которые они способны вызвать. И если на такие следствия претендуют микроскопические при­чины, которых и в руки не возь­мешь и глазом не увидишь, то будь­те спокойны за внимание читателя: он, взволнованный, пристально бу­дет вглядываться в эти грозные ми­кроскопические мелочи, по тончай­шей ниточке разберет с вами - и без всякой притом скуки­эту при­таившуюся мировую силу и сам вас ней волосок спросит: какой же в главный? атому предмету нет. И нет его по рпричине, что не знает читатель Поко существовании в мире того, вырасейчас ему расскажет книжка. •  ервый раз он сейчас услышит об Тамгде у читателя назрел вопрос, акже многие тропинки им исхоже­вчтобы выйти на большую доро­емунадо своротить с пути только акамень, и этот проклятый ка­бывает вроде вопроса: что же в конце-то концов вольты,a амперы? Конечно, он знает элек­еский ток, он даже монтерству­обеме жакта, даже удачно сма­электромоторчик и он у него вентилятор. Хоть маленький, падааднако, дует, и в квартире элек­ество от этого не тухнет. Но вот слхвольтах и амперах окаянных пается. Толстая книга с электро­раби д-не по зубам. тель да 0 BOT чоговот, дурном тернель можн ой стра твли из Сасем друго другое дело «читатель без пениюроса», Его вы вводите первый оттвновый для него мир. Конечно, раизны как будто бы много шан­оветезавлечь. Но это новое все малень о одолевать, и этот труд вы теромны читателю сейчас же опа­таБуквально с первой же строки ино, вы его подманили, заинтри­ви парадоксальным заявлением: оимтим, распахнули настежь дверь Одн рикули: а знаете, светом можнот рутвенсног свалить! Вот сейчас по­. приступая к созданию жки-ответа, автор вправе рассчи­аль на готовый жадный интерес. ль уже в магазине, тут же у лавка, разрежет листы и начнет . Не замечает, что его толкают, рают, обзывают разиней. Загла­втакой книги не должно быть за­рчным, с поэтической аллегорией ввиде хлесткой затрещины в фу. Нечего этому заглавию-зазы­интриговать и темнить. В та злихватской шапке не узнает кель своей книги, которую он ыиждал, Да и к чему приман­нельзя же ловить читателя на почок. меть вы св Наишите прямо: «Что такое воль­Мы вы амперы?» и читатель с воп­которые м рванется к вам, увидев такую ное у на его детском прилавке. ние же тоове« естивали­татель сунулся в эти двери, но зше, и очень скоро при этом, он ннает понимать, что до слона-то не скоро дойдет, да если и дой-И то валить слона не будут, до­у что «это вообще можно», и то свет давит. Ну и лад­пажет читатель, пусть его да­иникого он не раздавит, не ав­итатель, отого давле му покатить нельзя. Нельзя сде­крошечного эксперимента. публнанаучных Кмо в нем толам пока­орачаиють высота алейро ародноге это ветвоакое-то утилитарное тончайшему эксперименту, шему эфемерное механическое вление света. Вы негодуете на чи­я. Нев нем вина, не в читателе. Чи­прав, котда требует, чтобы оправдали то внимание, которое присумваь ов. валь Ленин 

На крупнейших заводах пролетар­ской столицы: на автозаводе им. Ста­лина, на первом шарикоподшипнико­вом им. Л. М. Кагановича, на «Ди­намо» им. Кирова, на «Серпе и мо­лоте» и др. - созданы институты и кружки по изучению иностранных языков, открыты филиалы централь­ной библиотеки иностранной литера­туры, проводятся консультации. На одном только шарикоподшип­никовом заводе за первые два квар-и тала 1936 года проведено 2.600 кон­сультаций для более 200 учащихся, из коих больше половинырабочие. Многие из них уже читают в ори­гинале иностранных авторов. Штамповщик кузницы т. Шейн­берг читает в подлиннике Ламарти­на. Успешно усваивают иностранные языки: рабочий цеха ширпотреба комсомолец Шведов, работница цеха спецроликов Сницарева, работница шлифовального цеха Трескина и др. Спрос на иностранную литературу колоссально растет. Два года назад библиотекой иностранной литерату­ры пользовались 280 читателей пер­вого шарикоподшипникового завода им. Кагановича. Они прочли 1.520 книг. В прошлом году 304 читателя взяли 3.121 иностранную книгу, а за первые два квартала этого гола 280 человек прочли уже 2.427 книг. Ко­личество взятых в этом году книг увеличилось по сравнению с 1934 го­дом более чем в два раза. Табельщик шарикоподшипникового завода им. Кагановича, комсомолец Ив. Ив. Артемов, с сентября 1934 го­да занимается английским языком, -Сейчас я свободно разговари­ваю, читаю и перевожу с английско­го языка, заявил нам т. Арте­мов. - Летом в санатории им. Се­машко со мной отдыхал немецкий революционный художник Горвиц, владеющий автлийским языком. Он не знает ни одного русского слова, н я, разговаривая с ним по-английски, узнал много интересного о жизни гер­манских революционеров. На английском языке я прочел из­бранные рассказы Джона Голсуорси, «Робинзон Крузо» Д. Дефо, «Остров сокровищ» Стивенсона и др. Часто читаю английскую газету «Moscow Daily News». В этом году начинаю учиться в институте заочното обучения иност­ранным языкам. Думаю получить ди­плом переводчика. *

Помощник машиниста компрессора в паросиловом цехе автозавода им. Сталина, комсомолка Раиса Степа­новна Степаненко рассказывает нам: - Около двух лет я самостоятель­но изучала английский язык, поль­зуясь консультацией библиотеки иностранной литературы. Затем по­ступила в институт иностранных язы­ков, организованный на нашем заво­де. Я прочла на английском языке произведения Джека Лондона, не­большие рассказы современных рево­люционных писателей, выдержки из «Коммунистического манифеста» и другие книти. В нашем институте иностранных языков занимается свыше 500 чело­век, которые, кроме английското, изу­чают французский, немецкий и япон­ский языки. Необходимо отметить, что надатель­ства до сих пор не наладили как следует выпуск доступной для на­чинающих читателей иностранной литературы. Хорошо было бы уско­рить это полезное дело. Мы получи­ли бы возможность выбрать нужную и интересную книгу, а не сидеть только на учебниках, которые, кста­ти сказать, составлены не всегда удачно. Хорошо бы к иностранным книгам для начинающих читателей прила­гать фонетические указатели, кото­рые помогут быстрее освоить произ­ношение трудных английских слов. Нужны нам и словари, которых сей­час в магазине никак не приобрести. *

Если вы берете своей темой даже просто технический вопрос важный в современной индустрии, то для тавочитателя без вопроса» всю эту тех­нику надо непременно связать, если не с жизнью человечества в веках, то осветить этой техникой путь хотя бы в другую эпоху. И уже коли вы заговорили о пре­цезнонности, то уж никак вам не миновать разговора о ней как об этапе нашей технической и научной мысли. Вам придется сказать, что думает найти на этом пути человече­ство, взявшись глазами муравья раз­глядывать стальные валы, искать точности, на которой поскользнется блоха - к чему, откуда эта страсть к микроскопизму, не к сотым, а ты­сячным градуса температуры, зачем понадобился щелевой микроскоп, где мельчайшая бацилла вырастает слона. Что? Хотят пролезть в щелки между атомами? Открыть новый не­видимый мир, к которому ищут пути через прецезионную точность изме­рения его микроскопических движе­ний? Химики взялись за явления, которые протекают мгновенно, за ис­следования взрывов, физикам потре­бовалось записать явление, за кото­рым едва ли поспеет молния, они хотят разложить еще этот мгновен­ный миг на тысячу мигов, тут уже идет прецезионное дробление време­прецезнонное дроблениеа ни, как будто мы перенестись с на­шей земли в мир вращающегося микрокосма электронов. Титателю необходимо знать, куда ведет зна­комство с тем миром, где в сотую секунды пролетает год. где уже он?-давно забыт праздник прецезионности, первые весы отвечавшие за одну стотысяч­ную грамма, пятый десятичный ана сторжест­в весовой записи химика, во пятого знака», как тогда это назы­вали. Это дервые наметки первые бята школьного возраста спор двх жаром теория, каким редают дошла тонкость именно равноду-перинетииачной попкостолеловои равноду-периетианоймыслпровалы и удачи гениальных исследователей вот что должно драматизнровать «производственную» книгу. А сколько в истории науки этих трагических провалов! Весь ученый мир ждет результата эксперимента,

«Огни большого города»

Кадр из фильма

,Оіни большого города В фильме «Отни большого города» Чарли изображает разнообразные че­ловеческие переживания. Любовь и надежда добыть для любимой деньи, жалость к ней, к слепой, и страх пе­ред реальной, жестокой действитель­ностью - все это правдиво и все это волнует. эти переживания напрасны, так как сам Чаплин в этом фильме дает арителю понять, что «маленький че­ловек», волнуясь и страшась в борь­бе с непреодолимыми препятствиями, все же обречен, что его ждет неми­нуемое поражение. черта-Чарли в фильме «Огни большого города» совершает очень много всяче­окрашена в драматические тона. Трудно сказать, почему наши про­катчики в своих аншлатах называют этот фильм комическим романом. этом фильме часто звучит гер - мелодия заигранного романса о цветочнице, которая просит купить у нее за несколько су букетик фиалок, но это только один из отавуков по­настылой и неотвратимой обыденщины. Она цепко держит Чаплина ето по­другу. Иллюзии отлетают от них в фина­ле -- сюжет доитран, они опять встре­чаются друг с другом, и слепая в уличном оборванце узнает своего Чарли, своего «богатого» друга. Чарли уже не нужно играть роль ботача, чтобы обманывать прозрев­шую подругу. Они, вероятно, расста­путся после этой встречи Чарлвец же длинному, как сама жизнь, ас­фальтированному шоссе, а куда неизвестно. Этот фильм сделан в 1930 году. Он послужил для Чарли Чаплина переходным к «Новым временам», к острой социальной сатире. Чарли Чаплин, как художник, бли­зок нам не только как актер своей трогательной и волнующей итрой, но и теми социальными взглядами, ко­торые мы видим в его последнем фильме «Новые времена», в этом про­изведении подлииного кинематографи­ческого искусства. H. С. ДМИТРИЕВ тарыацетноБольших Как только он появляется, его уз­нают сразу и смотрят на него с ка­ким-то смешанным чувством и радо­сти и жалости. Он поворачивается лицом к зрителю, Нам знаком этот образ. Все тот же котелок, тот же узкий и поношенный пиджачок, те же длинноносые штиблеты. Жалкий маленький клерк крутит в воздухеНо тросточкой, и аритель уже аплодиру­ет своему Чарли. Зарубежный зритель смеется над смешными трюками Чаплина и ча­ото его жалеет. Что же делать! Его собственная судьба иногда бывает по­хожей на судьбу Чарли. Фильм «Огни большото города» - пирическая медодрама, но ужже с яв­ствеными, хотя и немногими, ми социальной сатиры. В американ­вопро-О подножия скульттуры лежит свер­бедомный-В лин. Он сам в ужасе смотрит сверху на толпу и, пытаясь слезть с памят­Принципиальный противник звуко­вото кино, Наплин немое кино пони­мает как мимодраму, как своеобраз­Крамскогопаптомиму, итак как в его фильмах главную роль итрает всегда он сам, то надо представить, какой тяжести «нагрузка» ложится на него как актера. ся пидикаком за мен, который держит в руках одна из фи­гур памятника. Так и висит Чарли этом мече. Эти кадры являются как бы эпитрафом к фильму. Сюжет фильма несложен, и все сво­дится к злоключениям Таплина, встре­тившего слепую девушку, торгующую на улице цветами. Он отдает ей последние гроши за купленные цветы и силой обстоя­тельств должен изображать перед ней роль богача. бори становится прихлебателем ческне ицы и, испытывая вся­можность вылечиться от слепоты. Сила этого фильма заключается в актерской итре Чаплина. Мотивы социального одиночества и беззащитности «маленького человека» в капиталистическом обществе Чап­лин разрабатывает тончайшими и доч-многообразными приемами.

Еще одна автобиографическая справка, полученная нами у бывше­го рабочего-столяра, ныне -препо­давателя антлийского языка в Энер­гохимическом институте, Павла Ми­хайловича Абрамова. я, - сообщает Павел Михай­Приехал в Москву в 1924 году и стал работать столяром на Мытищен­оком вагоностронтельном ваводе. Всs лович, родился в селе Рылаво, Одо­евского района, Московской области. Окончил только сельскую школу, но с детства любимым товарищем была книта. Больше всего меня интересо­вали иностранные языки, художест­венная литература и философия. Самостоятельно подготовившись, я подготовившись, техникума иностранных языков. Учился в техникуме без отрыва от производства. Окончив курс англий­ского языка, перешел на немецкое отделение. В то же время организо­вал у себя на заводе кружок инже­нерно-технических работников по нзучению английского языка, кото­рым и стал руководить. Еше работая на заводе, я читал английских и немецких классиков: «Записки Пиквиккского клуба», «Дом­би и сын», «Лавку древностей» Дик­кенса, пьесы Шиллера, стихи Гете. Два года назад, оставив завод, я посвятил себя исключительно педа­гогической работе. Сам занимаюсь в институте по повышению квалифика­ции педагогов и изучаю самостоя­тельно французский язык. В моей домашней библиотеке много книг. Кроме произведений русских классиков, мною собраны книги Шек­спира, Мильтона и Диккенса - на английском и русском языках, сочи­нения Гете и произведения француз­ских классиков -Бальзака, Флобера и других. абонен-Библиотеку собрал, когда был ра­бочим на заводе. СТИФ

Дайте ему наметку этого пути, по­…кажите ему положение этой де­тальки в мировой борьбе-и он с вол­нением будет глядеть на это пустя­ковое, может быть, приспособление, как на обломок штыка, принесенный с битвы. И для «читателя без вопро­нало чивакой бытовон что ни один читатель так торячо не пе-отовется на общие «мировые» сы, на вотосы судеб земли и чело­вечества, судьбы нашето познания, как этот маленький читатель, кото­рый верит, что еще в его жизни что­то разрешится, большое и важное. И эти-то вопросы всетда горячи и живы в этом «читателе без вопроса» те са­мые вопросы, от которых, кряхтя, от­махивается старый ум, когда уж мысль устала и привяли чувства.

резульмов в деле нау­прошлого года здесь был устроен ве­шла-амостоятельно ступали на французском, немецком и рабочие-иност­английском языках, ранцы - на русском. С большим ус­пехом выступил мастер-стахановец инструментального цеха т. Хасин, сде­лавший на английском языке доклад о результатах стахановского движе­ния в цехе. Культпроп парткома, т. Иванова читала на францувском языке отрывки из книги Анри Бар­бюса «Сталин». Переводил эти от­рывки на русский язык шуцбундо­Ганко. наших победах на культурном фронте красноречиво говорят цифры отчета центральной библиотеки ино­странной литературы. В 1923 году библиотекой было выдано читателям всего 13.000 иностранных книг, а в 1935 году она выдала книг в 30 раз больше - 390.000. За это же время книжный фонд библиотеки увеличился с 10.000 до 162.000 томов. Значительно выросло и число рабочих … читателей библио­теки. В 1926 году они составляли один процент общето числа тов библиотеки, а сейчас их свыше 50 процентов.

ПУШКИН В ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОМ ИСКУССТВЕ выставка для школьников разделе «Друзья и враги Пуш­кина» представлены С. Т. Аксаков (художник Д. Мамонов) Белинский (художник К. А. Горбунов), А. Ви­невитинов (художник П. Ф. Соколов), и многие другие друзья Пушкина, высоко ценившие его творчество. Здесь же будут представлены и вра­ти поэта: траф A A Аракчеев (пор­трет художника Н. И. Уткина), Бен­кендорф - шеф жандармов, наблю­давший за Пушкиным и устанавли­на, О. Кипренского и других, будут выставлены групповые портреты, а также большое количество бытовых картин, характеризующих отдельные моменты живни поэта. вавши завший сношения поэта с «цензором Николаем I» (портрет работы П. Ф. Соколова) и ряд других лиц, В разделе «Произведения Пушкина в иллюстрациях» наибольший инте­рес представляют рисунки к «Золо­тому петушку» «Медному всаднику», «Станционному смотрителю», «Доми­ку в Коломне» и «Капитанской ке». Кроме того в этот раздел вклю­чен чены и картины на тему пушкиноких произведений: «У лукоморья дуб зе леный» художника И. Н. и др. Выставка откроется в начале октяб­ря и продлитоя два месяца.

ямбыл радево рногого ственни Тевчен мошк выставка будет состоять из трех аделов: «Биография Пушкина» (наи­не интереоные портреты поэта и рны пушкинских мест), «Друзья тарги Пушкина» (портреты совре­иников великого поэта) и «Произ­Пушкина в иллюстрациях». Первый раздел выставки весьма образен. Помимо известных пор­В сязи с предстоящим столетием иднясмерти А. С. Пушкина в Тре­бковской галлерее ортанизуется вы­а - «Пушкин в изобразитель­ниискусстве». Цель выставки - по­радонишкольникам в овладении насле-В великого поэта. Очитель фот ий фон арств етов Пушкина работы В. Тропини-

ЛИОНА ФЕЙХТВАНГЕРА крепких Е. КНИПОВИЧ Лион Фейхтвангер - гуманист в самом глубоком, в самом серьезном значении этого слова. Если говорить о традициях его творчества, мы долж­ны будем вспомнить и о тех «тита­нах по силе мысли» (Әнгельс), кото­рые были деятелями блестящего про­лога новой истории (эпохи Возрожде­ния), и об их наследниках - вели­ких просветителях XVIII века, и о лучших учениках этих просветителей в прошлом столетии. Гуманистическая вера в человеческий разум и волю, преданность «прекрасным идеалам по­литической морали, законности, граж­данской добродетели, свободы» (1.Гей­не) пронизывают все творчество Лио­на Фейхтвангера. лы буржуазной демократии «розовы­астетике, науке о праве мог оставать­ся цельным только тогда, когда он щества, отано тановился аботрактной мой. За последние полтора-два яротиворечия между «розовыми столетия сна­ми» и реальными «отношениями чи­тем поборником «розовых снов», ко­торый, отвернувшись от реальных противоречий сегодняшнего дня, уп­рямо твердит, что человек все-таки добр, справедлив, все-таки разумен. Вместо фанатической и бес­плодной защиты абстрактного челове­ка Лион Фейхтвантер в своем творче­стве занялся трезвыми, жесткими, требовательными поисками подлин­ных наследников культуры и демо­кратии, подлинных средств передел­ки мира на основе разума и справед­В понс­ливости. Этот путь не был легким. ПЬЕСЫ путансправочниках по литературе, из­но ных в Германии примерно года, против имени Лиона росвтвангера стоит слово - драма­свниеэто было закреплено за ним нкиолько прочно, что для немецкой Фейхтвангер оставался дра­уром даже тогда, когда уже вы­обрвсвет два его крупных истори­ялась обираль қорови на воу рыкать рнейа утки отрева ах романа: «Безобразная герцоги­(1923) и «Еврей Зюсс» (1925). ичас автор «Успеха» и «Семьи атейм», «Еврея Зюсса» и трило­«Носиф», конечно, является для гру-ателя и критики прежде всего ро­ом И вместе с тем драматурги­ое хозяйство Фейхтвангера оста­зрееоновеллы или нашисанные бе­стихом язвительные баллады. проблемы, наменаются те зни, темы и даже сюжетные по­рзвиты в его романах. рожо леж аботл От пьесы «1918 год» тянутся нити Успеху», и к «Семье Оппенгейм», элыбы«Сыновьям» тема, развитая в «Безобразной гер­ттине» на историческом материале, кор прости еса «Амнистируют ли Хилля» )является несомненно первым нброском романа «Успех» (1928). вновь и вновь Почему Фейхтвангер пращается к однажды поставлен­проблеме? Это свидетельствует дьне об отраниченности его мы­и стремлений. Это свидетельст­то хорошем «однодумьи» большо­который на­важную и в пре­смог одного произведения не

как бы ни старалоя Лион Фейхтван-Прежде гер унизить прекрасную Чармиан, ее идеал несовершенных, патриархаль­ных форм эксплоатации населения все-таки менее отвратителен, чем те усовершенствованные формы экспло­атацин, которые защищает Дебора. Конфликт, который для XVII века был живым, правомерным и трагиче­ским, становится в ХХ веке иокусст­венным, неубедительным, несущест­вующим. Фейхтвангер скоро увидел, что де­ло Гастингса, Рауле, Деборы является делом практического буржуазното рассудка, а не великото гуманисти­ческого разума. И несколько лет спу­стя, в пьесах «1918 год» и «Амнисти­руют ли Хилля», Лион Фейхтвантер иронически простится с такой раано­видностью «сильного» героя. Все вышесказанное отнюдь ь не оз­неудачные пьесы. Нет, вопреки той мостоятельной живнью, говорят прав. она осуществляет свою историческую миссию, но он полнокровен и ярок там, где она борется с Чармиан на личной почве, там, где происходит ее Также вне зависимости от качества ным и бесстрашным хищником, рез­ко отличающимся от той тупой и кос­ной среды мелких торгашей, против которых ему приходится бороться. пьесах этих особенно проявляется глубокое недоверие и презрение авто­ра к обществу, в котором он во что бы то ни стало пробует найти достой­ного героя. Особенно ценным и интересным в этих пьесах является для нас ряд тенденций, которые потом на иной нове разовьются в романах Фейхтван­гера.

всего для нас интересно, как Фейхтвангер ставит в этих пье­сах вопрос о том, чем платит герой за свою «мечту», за свое право из­менять лицо мира. В этих ранних пье­сах Фейхтвантер еще дает двойствен­ный ответ на этот краеутольный для его творчества вопрос. Кроме того, и самый вопрос о плате ставится им еще очень узко. Речь пока что идет только о том, что для осуществления своего дела герой должен быть готов пожертвовать своим личным челове­ческим счастьем, своими личными от­ношениями. Самое любопытное, стоящее особня­ком во всем его творчестве, разреше­ние этого вопроса Лион Фейхтвангер дает в пьесе «Калькутта». Сәр Га­стингс отказывается «платить по сче­ту». Успех оправдывает все. И по­бедитель - Гастинго - ложью и об­маном сохраняет свое личное счастье, которым он ненәбежно должен был заплатить за победу своей миссии, своей идеи. Эта декларация того, что герой име­ок тор, хотят уверить читателя в том, что Дебора тоже не заплатила ничем и пришла к победе, ни от чего не от­казываясь, -- против этого утвержде­конце концов одинокой и покинутой победительницей. творчеству Фейхтвангера разрешение этото вопроса дается в пьесе «Гол­ландский купец». ВКорабль «африканской мечты» Да­ниэля Рауле не может отплыть, пока на нем «слишком много людей». Меч­та голландского купца о торговом за­воевании Африки может осуществить­ся только тогда, когда его покидает возлюбленная, когда он теряет свое­го духовного сына, свою надежду, ос-свою «омену». (Продолжение ом. на 6 стр.).

Заведомая порочность попытки най­ти в пределах буржуазного общества тероя, способного действительно изме­нить мир, вскрывается особенно от­четливо при сопоставлении пьесы «Нефтяные острова» и романа: «Бе­герцотиня», написанных почти одновременно. В этих двух произведениях совпа­дает не только тема, но и сожет основные герои. Герногиня рета Тюрингская - в «Нефтяных островах» становится председатель­ницей нефтяного концерна - Деборой Грей, Агнес фон Флавон - Чармиан Поручача, авантюрист Фрауэнберг - авантюристом Интрэмом. Деятель­ность Маргареты Тюринтской, кото­ран бородась против внутренне мерт­вого феодального мира за то, чтобы бъсатели ее города, росли дома, про­цветала «честная» промышленность и «честная» торговля, была до извест­вопя до ковест своей борьбе, отмеченная жестоким средневеконой повеия,влявшанся пада, была действительно отврати­тельна и страшна. Поэтому и поеди­пок между Маргаретой и Агнес ста­новился символом реальной и траги­капиталистических отношений, кото­рая имеется в романе. За что же борется героиня «Нефтя­ных островов», безобразная предсе­дательница нефтяного концерна Дебо­ра Грей? Характерно, что и здесь Фейхтвангер перенес действие своей пьесы в полуколониальную страну, где воля сильного человека осущест­вляется натляднее, чем в «цивилизо­ванных» странаx. Но, конечно, под­линной трагической коллизии в борь. бе Деборы и Чармиан не получается и не может получиться. Болев того,

в них нет воли к переделке мира, к тому, чтобы «взять судьбу за горло». И в пьесах, написанных почти одно­временно с «Военнопленными», Лион Фейхтвангер начинает поиски челове­ка воли, героя, который способен пе­ределывать мир. Пьесы «Калькутта» и «Голландский купец» в сущности написаны на одну тему. и там и здесь выступает терой, который бо­рется за свое право изменять лицо мира, и там и здесь ставится - впер­вые в творчестве Фейхтвантера вопрос о том, чем платят за это пра­во. егоВнутренняя порочность обеих этих сильных и интересных пьес обуслов­лена тем, что поиски Лиона Фенхт­вангера фатально ограничены рамка­ми буржуазного общества и буржуаз­ных отношений. Наиболее полным и ярким воплощением шобедоносной борьбы человеческого разума против сил косности и реакции для Фейут­ко, заключается в том, что Фейхт­низмом автоматическистановится своих «сильных» героев Фейхтвангер все-таки предпочитает искать в про­шлом буржуазного общества дей­ствие «Голландского купца» и «Каль­кутты» происходит в XVIII веке. чья «нецивилизованность» отождест­вляется Фейхтвангером со средневеко­вой косностью. Однако, несмотря на отдаление во времени, несмотря на то, что Фейхтвангер всячески укра­шает колонизаторскую миссию Лорда Гастингса («Калькутта») и мечту о торговом завоевании Африки Даниэ­ля Рауле («Голландский купец»), еге терои по существу все-таки остаются только крупными и сильными хищ­никами, которые борются против хи­щников мелких, трусливых и лице­мерных за рационализацию, за широ­кий размах колониального грабежа.

ках Фейхтвантера было и есть мно­го противоречий, много ошибок, мно­то колебаний. Но то чувство ответ­ственности, которое отмечает все его произведения, та мужественная нена­висть к силам реакции и косности, которая привела его в ряды активных борцов против фашизма, свидетель­ствуют о верной направленности трудного пути. Драмы в прозе, которые недавно вышли в амстердамском Querido Ver­lag, написаны Фейхтвантером в срав­нительно небольшой промежуток вре­мени (1915-1923 гг.). Но именно в эти годы со всей остротой встали вопро­сы, волнующие художников-гумани­Написанная в годы империалисти­одичания дастся в на не совсем обычном материале. в калиталистическом обществе еще обострились под влиянием шовини­стического утара. И эту косную силу Лион Фейхтвангер заклинает про­славленной гуманизмом Шекспира И Ромео - пленного французского офицера убивают по мысли Фейхт­вангера не за то, что он враг, «пре­ступник» или «беглец», а за ту юно­шескую улыбку, с которой он обер­нулся к преследователям, за то, что он остается молодым, живым, страст­ным человеком в дряхлом мире дви­жимых животной тупостью автоматов. Герои «Военнопленных» - Гастон и Мехтхильд -- несомненные носители великих принципов гуманизма. Они­тот материал, из которото, по мысли Фейхтвантера, сформируются новые люди, когда мир будет переделан. Но4