литературная газета № 53 (616)



героическим женщинам и детям Испании  организовавших сбор средств в пользу рабочей милиции. (Снимок агентства Нью-Йорк Таймс»). В час, когда наш советский школь­ник надевает ранец и весело направ­ляется в школу, там - по изрытым бомбами испанским дорогам шагает его ровесник с винтовкой за плечом, c усталыми, но горящими реши­мостью глазами. Наш классовый долг

любовь копылова_ Поможем  Демонстрация детей города А между слабым Сережей Тарасо­вым и сильной Анной сколько есть колеблющихся, растерянных, тоскую­щих… Только постепенно, видя рост движения, революцию, приобщаются они к «богатому источнику». В рассказе «Первое стихотворение» юноша Михаил Поликарпов начина­ет особенно остро чувствовать безвы­ходное горе, нищету окружающих. Ему скучно и тошно. «Жалость стис­нула сердце Михаила. Он не мот за­снуть больше. Он думал о матери, которая торгует семечками даже в праздник, чтобы только накормить пряниками внуков,о пятилетнем Степке, который научился говорить во сне: «Ох горе, торе». Автор показывает временное плене­ние Михаила чужими настроениями: он увлекается сначала красивыми бирюльками декадентских стихов, потом пишет патриотическое стихот­ворение в черносотенную газету. Спа­сает юношу от чужеродных влияний опять-таки «богатый источник» ре­волюционного гнева трудящихся, жи­вительные силы революции, которые находит он в своей рабочей среде. Очень тепло написан рассказ «Ро­зовый хутор». Здесь показан перелом в сознании девушки-батрачки: «По­немногу начинает она осмысливать овою незадачливую судьбу и пости­гать глубину зла, которое причинили ей люди». Розовый хутор, принадле­жащий ловкому кулаку-дельцу, сим­вол жестокой эксплоатации, зама­скированной в розовые краски друж­бы и благожелательства. «Четыре от­вого дома. Стены дома розовые. Крас­ная черепица отсвечивает Цветущие розовые мальвы стоят пе­ред домом высокой стеной, и вокруг хутора под голубоватым пустым не­бом золотым заревом пылает осенняя листва яблочного сада». Эти золото, розы и рубины приносят несчастной батрачке Махорке только позор горе. Концовка рассказа: розовый ху­тор об ят пожаром, он «сгорает как бы с согласия всего света». А на утро мимо пепелища идет красный обов из колхоза. Опять, как и в первых двух рас­сказах, «богатый источник» новой жизни побеждает мрак прошлого. После романа «Одеяло из лоскуть­ев» Любовь Копылова напечатала в «Правде» ряд очень искренних и правдивых рассказов о колхозной деревне. Здесь снова ее любимая те­ма, повесть о том, какую радость жизни дала людям революция. В рассказах Любови Копыловой - живописная яркость и смелость эпи­тета и метафоры, острая, переходя­щая в гротеск антитеза. И наряду с этим оттенки, полутона, мягкость ли­ний и нежность красок. Теплота, за­душевность, искренность, страстность интонаций Любови Копыловой всегда воднуют и трогают чилателя. Все ее творчество свидетельствует о глубо­кой любви писательницы к своей теме, о том, что революционная дей­ствительность стала подлинной ее родиной, давшей смысл и радость ее жизни. Б. БРАЙНИНА. Любовь Копылова была по-настоя­щему талантливой писательницей в поэтому очень скромным и требова­тельным к себе человеком. Ее мало анали. И это наша вина. Еще до сих пор иногда случается, что ловкая са­мореклама обманывает доверчивые души, а скромный, подлинный та­лант остается в тени. Величайший лозунг пролетарского гуманизма - внимание к человеку - ежечасно, ежеминутно напоминает нам, что на­до отличать подлинное от подделки, блеск таланта-от трескотни побря­кушек, улыбку друга-от льстивых уверений врага. Распознать человека­друга, обласкать его, согреть внима­нием, помочь раскрыться, расцвесть самому лучшему в нем одно из ос­новных требований социалистической морали. Любовь Копылова давно была боль­на, но это не мешало ей беспрерывно работать, писать, со страстным вни­манием прислушиваться к жизни, от­кликаться на все, интересоваться всем. То, что писали о ней критики, вол­новало ее глубоко, заставляло искать новых путей, еще требовательнее от­носиться к своему творчеству. «Я все время, долго, давно думаю над ва­шей статьей обо мне. Нам надо встре­титься и поговорить обязательно», сказала она несколько месяцев назад автору этих строк. Но встретиться не удалось: преждевременная смерть вы­рвала Любовь Копылову из наших рядов. На протяжении всего своего твор­ческого пути Любовь Копылова рас­сказывает о том, какую большую ра­дость, какой великолепный «бога­тый источник» счастья и жизни при­несла людям революция. Ее лучшая книга так и называется «Богатый источник». Жили люди в бедности, в сиротстве. в унынии. За-зря прохо­дила юность, молодость, жизнь. Меч­ты о счастьи, любовь, красота-все гибло безвозвратно, навеки. Не было места под солнцем трудовому, рабоче­му человеку. Революция возродила человека, вернула ему достоинство. гордость, славу. «О, богатый источ­ник. Скорчась и неловко запрокинув свое лицо, я подставляю рот, пере­сохший от жажды и рыданий, под твои струи и в неудобстве глотаю живительную твою влагу». Богатый источник-символ животворящих сил революции. К нему тянутся замучен­ные, жалкие, придавленные подлой жизнью люди. Богатый источник спа­сает. B прекрасном рассказе «Богатый источник» показала Любовь Копыло­ва, как русская дореволюционная действительность уродовала моло­дежь. Все эти дочери и сыновья мел­ких служаших, все это юное поколе­ние трудового народа, попавшее на последние родительские гроши в гим. о,гибло, мучилось, уродовалось всем строем, всей постановкой дела воспитания. Только очень крепкие. обладающие большой выносливостью, большим темпераментом могли усто­ять и, накопив горячую ненависть, стать в ряды революпионных борцов. Кончает самоубийством гимназист Сережа Тарясов, которого за чтение «Коммунистического манифеста» иск­лючили из гимназии. Но не сдается гневная и сильная Анна Овчиннико­ва, не сдается стойкая, волевая Шу­ра Колесниченко. Они обе вноследст­вии станорятся героическими участ­ницами революции.



Помочь ему, помочь его матери, бесстрашной героине, неутомимой д преданной сестре борцов за свободу Испании наш классовый долг. Вношу двести рублей. БАНУ

Счастлива оказать помощь Побывав в Европе и увидев жизнь и борьбу западного пролетариата, еще больше ценю и восхищаюсь ге­роизмом наших славных товарищей испанских женщин. Я счастлива, что могу вместе со  всем многомиллионным коллективом женщин Советской страны оказать свою посильную помощь славным героиням Иопании. Вношу в фонд помощи испанским женщинам и детям двести рублей. С. ВИШНЕВЕЦКАЯ.

Их борьба-наша борьба   Я горда возможностью помочь хотя бы в такой скромной форме замеча­тельным женщинам Иснании в их борьбе против фашистских чудовищ. Они вместе со своими мужьями бо­рются за право жить и работать сво­бодными. Их борьба - наша борьба Свою лепту в помощь героическим женщинам Испании я вношу через совет жен писателей. Вношу 300 рублей. E. АФИНОГЕНОВА чая перекличка охватила всю нашу страну. Испанские женщины не одиноки: они имеют сестер! e Испанские дети не будут сиротами: они имеют матерей! Одна из ткачих Трехгорной ману. да фактуры сказала: «Мы не позволим обижать наших ребят!» Таково чувство родства совегсних женщин с испанскими героинями! ВАЛЕРИЯ ГЕРАСИМОВАр

Вы не одиноки!

Испанские женщины не одиноки. Могучая перекличка идет по Стране советов. И старая ткачиха Капустина с Трехгорной мануфактуры, и ордено­носка Мария Демченко, и народная артистка СССР Блюменталь-Тамари­на, и жены полярников, и участницы женского автопробега,-весь много­миллионный коллектив трудящихся женщин нашей страны­ежечасно вместе со своими борющимися се­страми. Зародившись в одном из цехов Трехгорной мануфактуры, эта могу-

Барселоны,

Седи бойов 5-го полка народной милиции  Ж. ПУТЕРМАН стота отношений очень показательна  для новой испанской армии, создан­ной в течение нескольких недель… Мы отправились на передовые по­виции. Враг тотчас же нащупал нас, и пули засвистали вокруг наших то­лов. Притнувшись к земле, мы лали перебежку под прикрытием ка­менного забора. Огонь становился все напряженнее. Мы легли на Дальше пробираться было невозмож­но. Пришлось вернуться назад. По до­pore к штабу нас обогнали два ми­лиционера, конвоировавшие семь пленных фашистов, Но мы недолго оставались в штабе: капитану Гарена во что бы то ни ста­нужно было добраться до передо­вых позиций, и мы отправились другой дорогой. Народная армия с каждым днем становится все более организованной. Раньше на Сарагосском фронте мне приходилось наблюдать лишь энтузи­и мужество, но здесь я уже встре­Гарена Александер, капитан 5-го  полка народной милиции, захватил меня с собой в своем автомобиле. Не­смотря на свой чин, капитан Гарена не кадровый офицер: активист испан­ской коммунистической партии, он почувствовал влечение к военному искусству не больше месяца тому на­зад. Тем не менее он настоящий начальник, пользующийся любовью своих подчиненных и уважением то­варищей-офицеров. Мы выехали из Мадрида в 8 час. утра и через полчаса уже под езжали к фронту. Орудия грохотали в шести­десяти километрах от столицы. Автомобиль остановился посреди деревни, под защитой тенистых де­ревьев. Но мы спасались не от соло ца: неприятельские пулеметы, скры­тые на высоте 1500 метров над на­ми, щедро обсыпали дорогу пулями. Пока мне раз ясняли положение дел на фронте, капитан Гарена беседовал с начальником штаба с удивительной простотой и сердечностью. Эта про-азм

ДРУЖЕСКОЙ РУКОЙ дисцип-Призыв работниц Трехгорки о по­мощи героическим женщинам и де­тям Испании нашел горячий отклик у сотрудниц Гослитиздата. «По примеру фабрик и заводов нашего великого Союза, мы, счаст­ливейшие женщины счастливейшей астраны, протягиваем руку братской помощи героическим женщинам и детям Испании и отчисляем им пол­дневный свой заработок», заяв­ляют работники издательства в сво­резолюции. Подписка на создание фонда по­мощи испанским женщинам и детям дала за два дня 1850 р. * Ра-B. Панферова вносит в фонд помо­женам и детям испанских бой­цов 200 руб. A Переводчица С. Уманская в по­мощь детям и матерям борющегося народа Испании вносит сто рублей и вызывает всех переводчиц. * мануфактуры. Каждый день все но­вые и новые взносы поступают в фонд помощи героическим женщинах Испании. держ фрон бр Po окий : е, (ерд Члены совета жен и актив советь тт. Иванова, Афиногенова, Пастернак Санникова, Златова, Лейтес, Либер. ман, Бану, Кирпотина, Новикова-ро, Прибой, Никулина. Луппол, Дейч-Ма. раф, Паустовская, Нейштадт, Аниси­мова и Сельвинская-внесли 1000 руб. дей. Тт. Леонова и Погодина внесле 450 рублей, Э. Катаева-500 рублей, Жарова, Вал. Катаева, Кирсанова Габрилович, Селиванова, Залка, Шкловская, Алтаузен, Маркиш, Бул­гакова и Людкевич внесли 405 руб. лей. A. Молчанова вместе со своим сы. ном Валей Молчановым внесла в фонд помощи 53 р. 30 коп. юкр 1о «Д B Трэ огран - Pаз тели ыш сотрудницы редакции «Литературной рублей. Соб Ватер Средн тесь стать поэтами и прозаиками юношества. Надо многому учиться, чтобы стать писателем. Надо изучить жизнь и ре месло писателя. Это две вещи труд ные и сложные, требующие терпения, внимания и серьезного отношения. Читайте великих ваших классиков Пушкина, Толстого, Гоголя и иност ранных классиков: французов, нем цев, итальянцев. етве етар влен юй образ Рох нана сано стро Но у вас, вероятно, есть опыты консультанты. Есть ли московскеи писатели, интересующиеся вами? ли они с вами небольши бы я попросил одного из моих др­зей позаняться с вамн? ен   раз Жму вам всем руку с пожеланиемвфе жизни и деятельности полной и сча­Ваш друг РОМЭН РОЛЛАН». стливой. бурями судьбы жестокой Увял цветущий мой венец; Живу печальный, одинокой жду,-придет ли мой конец? Так, поздним хладом пораженный, Как бури слышен зимний свист об-Один на ветке обнаженной Трепещет запоздалый лист. (Я пережил свои желанья). Счастье кажется поэту невозмож­так-то легко отказывается от на­It c ло

тился с сплоченной массой линированных и закаленных бойцов. Сейчас уже не отправляют на фронт без предварительной военной подго­товки. Бойцы получают также поли­тическое и культурное воспитание. В сде-казарме 5-го полка организована пре­красная библиотека, издается стенная газета, каждый вечер устраиваются землю.спектакли, концерты, лекции. На обратном пути ко мне подошел какой-то молодой человек. Он покло­нился и назвал себя: Мигуэль Пало-ей мино, торреадор. Этот блестящий «es­pada», знаменитый на всю Испанию, покинул цирковую арену, чтобы сра­жаться в рядах народного войска, А тером я виделся в Мадриде с туданщи волюционным поэтом, который также борется за свободу своей страны. И в тылу и на фронте весь испан­ский народ целиком поднялся против темной опасности фашизма. «Regards», 20 августа 1936 г.

Жены писателей горячо откликну-

с вами!

Женщины Испании, мы сками у палачей народа, - это на­ша радость. Каждая неудача рево­люционных бойцов болью отзывается в наших сердцах. Женщины Испании, пусть моря и границы разделяют нас. мы с вами!

лись на призыв работниц Трехгорной газеты» - 350 ромЭн роллан и советские пионеры Ребята Дома юного пионера Мос­кворецкого района создали литера­турный кружок, которому они реши­ли присвоить имя Ромэн Роллана. Юные кружковцы послали Ромэн Роллану письмо с просьбой разре­шить им назвать свой кружок его именем. Недавно они получили от Ромэн Роллана ответное письмо. «Я посылаю вам свое согласие, о котором вы просите, - пишет ребя­там Ромен Родлан. Но я сучитель» строгий. Прежде всего я требую от группы, носящей мое искотонтраивают богатейших в мире-и чтобы хорошо знать ее и помнить, надо читать ее в оригинале. Если вы изучите еще другие языки, тем лучше. Но изучай­те также и французский. Дальше: не спешите «создавать», не будьте тщеславными, не стреми-

С нетерпением раскрываем мы га­зету, с волнением и тревогой ловим слова сообщения по радио. Что про­исходит в Испании? Эта мысль не покидает нас. Мирун, Уэкса - эти слова стали так же близки нам, как названия наших родных городов. Каждый камень, каждая горная тро­па, отбитая республиканскими вой-

протягиваем вам руку помощи, по­други! Знайте, ваши дети так же дороги кам, как наши собственные. Сегодня мы живем в счастливой стране, но мы также прошли через годы крова­вой борьбы. Будьте стойки, боритесь до конца, и вы победите! СОВЕ  ЖЕН ПИСАТЕЛЕЙ.

Враш народа трог Как крыса, кровью обагрен, В норе аловонной пусть трясется. Кольчугу бранную одев, Стоит страна, как гневный лев. Наш правый. наш могучий гнев Над вражьей головой взорвется. Фашистской своре невдомек, Что час расплаты недалек, Что близок беспощадный срок, Когда над нею меч взовьется. Когда, расправив гордый стан, Весь мир рабочих и крестьян (Уверен в этом Сулейман) На братский зов наш отзовется. Перевел ЭФФЕНДИ КАПИЕВ. Сулейман СТАЛЬСКИЙ

С гордостью смотрим мы на вашу героическую борьбу. C готовностью Их бесстрашию поем мы славу кие страны, где кровавая авантюра  ничтожной кучки двуногих зверей мешает счастью всего народа. Мое сердце бьется в лад с сердцами ре­волюционных испанок. Я желаю им полной, решительной победы! Я хочу видеть испанский народ счастливым! Я хотела бы обнять и прижать к своему сердцу выдающую­ся женщину современности - испан­ку Долорес Ибаррури, чье имя вдох­новляет на победы бойцов испанско­го народного фронта. Нет такой Сарагоссы, которой не

Раздавлен лютый черный змей, Кто нас ужалит - не спасется! Железо крепости моей Под вражьим молотом не гнется, Шакалам льва не напугать, Не курицам орла клевать Троцкистским гадам не бывать В стране, где правда создается. Пусть псы взывают о щенках, Мы размели их подлый прах. И будут прокляты в веках, Кто падаль защищать берется. Убийца Троцкий пригвожден. Пусть саван свой готовит он,

могли бы взять революционные ис­панские отряды. Партизаны Аррагонии поют нашу советскую песню: «По долинам и по Вагорьям». Пустьолинылитературной взгорья Испании цветут на радость и счастье революционного испанско­го народа! ЭСТЕР КАТАЕВА. P. S. В фонд помощи детям, сест­рам и матерям героических испанских борцов за счастье своей родины вно­шу 500 рублей.

Испанские женщины стреляют мет­ко. Они бесстрашно выносят налеты германо-итальянских бомбардиров­щиков, услужливо предоставляемых в распоряжение испанских фашистов­генералов Гитлером и Муссолини. Ис­панки боевых дней напоминают мне героических женщин нашей граждан­ской войны. Под гениальным руко­водством величайшего стратега рево­люции, товарища Сталина, мы побе­дили всех наших врагов. У нас - счастливая радостная жизнь. Страш­но думать, что есть еще в мире та-

ра из Парижа в 1815 г.», «Принцу I победившая Наполеона, обеспечивала Горчакову»: благотворный мир, на лоне которого, казалось, каждый может достичь бла­женства. Однако идеал счастья оказался недостижим для Пушкина. Жизнь не­сла ему горе и преждевременный трагический конец. Его представление жизни постепенно меняется. Ра­дость меркнет, взгляд на жизнь уже не ассоциируется прочно с представ­лением о счастьи, сквозь благосло­вляющие песни все явственней и сильней проступает голос разочаро­вания, скорби, страдания: Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе Грядущего волнуемое море. ной. (Там же). Так было, вероятно, до самой ти поэта, и тем не менее, несмотря на надежды и упования, радость все же трансформировалась в печаль. Таков был первый и самый непосред­ственный результат от столкновения жаждущего счастья поэта с жестокой и неразумной действительностью, Это было неразрешимое для Пушкина противоречне: с открытой душою ждешь радости, а жизнь несет пе-C чаль. С юношеских лет он как бы предчувствует нечто подобное: С порога жизни в отдаленье Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и стра-Мне дать, И ведаю - мне будут наслажденья Меж горестей забот и треволненья. Порой опять гармонией упьюсь, Над вымыслом слезами обольюсь; И может быть - на мой закат (Элегия). был орванической чертой даажаледа счастья бы­и заботы надежда на счастье светилаНо ему манящей улыбкой: чальный Блеснет любовь улыбкою прощаль­Нетерпеливо я смотрел «Там, там, - мечтал я, - насла­жденье!» Но я за призраком летел. (Наслаждение). Первоначально «печали след» - лишь след несчастной любви. Однако с течением времени печаль любви у Пушкина крепла и сгущалась, пре­вращаясь в смутное, но горестное предчувствие ожидающей поэта жи-

зненной судьбы. Как трогательно-Под грустно его «Послание к кн. А. М. А удел… но пасмурным тума-И ном маном И счастья тень, забывшись, обни­мать. Зачем же мне грядущее скрывать? Увы! Нельзя мне вечным жить

непочтительно отправить под стол фолианты «холодных мудрецов»: Без них мы пить умеем. Однако веселье, не разделенное с музами и разумом, было Пушкину все же не в веселье; радость без просве­щенья, без разума, без искусства Пушкин себе не мыслил: Укрывшись в кабинет, Один я не скучаю И часто целый свет С восторгом забываю. Друзья мне - мертвецы, Парнасские жрецы. среди которых был и сын Мома и Минервы, Ферейский злой крикун - Вольтер, и Виргилий, и Тасс с Го­мером и многие другие. Нет, Пушкин никогда не был плен­ником острова Цитеры, понимающим гольптимизм ком широки и вовоб емлющи были влеченья его души, слишком жаден он был к сокровищам познания и да­рам искусства. В конце концов юно­шеский разгул «Сладострастье вы­соких мыслей и стихов» (Жуковско­му) Пушкина был лишь вольным весельем здоровой, беспечной и опти­мистической юности. Ведь и Черны­шевский, человек-борец за счастье человечества, живший в иную эпоху, ригористически подчинявший все движения своего существа революци­онному долгу, также признавал пра­ва молодости на веселье и свободные радости, от которых она уходит вме­сте с возрастом и с развитием более глубоких интересов. В основе своей идеал Пушкина был идеалом чело­вечного и человеческого счастья, эле­менты которого составлялись из на­слаждений и тела и духа. Идеал счастья Пушкина отличался от нашего идеала счастья, но это был оидеал полного и всестороннего счастья материалистически настроен­ного человека, понимавшего цену многовековых культурных завоеваний истории. Пушкинский идеал счастья, каза­лось, был легко осуществим. Пушкин принадлежал к господствующему классу. Первоначально поэт мыслил себе достижение счастья в согласии с окружающей действительностью. В ряде стихотворений Пушкина мы на­ходим проявление идеологии близкой к официальной («Воспоминания в Царском селе», «Наполеон на Эльбе», «На возвращение государя императо-

Радость и печаль B. КИРПОТИН И легкокрылую любовь И легкокрылое похмелье!… …Мгновенью жизни будь послушен, Будь молод в юности твоей! (Стансы Толстому). Жизнь - игра и искусство - игра; одна игра чудно сливается с другой, и первое правило пушкинской музы­играй, пока есть силы, пока не про­шла молодость, пока обстоятельства позволяют заполнить дни беспечаль­ными пиршествами беззаботных дру­зей и подруг: Доколе, музами любимый, Ты, Пиэрид, горишь огнем, Доколь сраже сражен стрелой незримойЖизнь В подземный ты не снидешь дом, Мирские забывай печали, Играй: тебя младой Назон Эрот и грации венчали, А лиру строил Аполлон. (К Батюшкову). Неуемное веселье, нестесненные юные радости переходили у Пушки­на порой и в излишества. Он говорил о себе: А я, повеса вечно праздный, Потомок негров безобразный, Взрощенный в дикой простоте Любви не ведая страданий, Я нравлюсь юной красоте Бесстыдным бешенством желаний. (Юрьеву). ям только как к собутыльникам, он не относился к женщине только как к источнику наслаждения. Он пропо­ведывал и практиковал эпикуреизм в кругу людей, смотревших на жизнь, как он,-следовательно равенство от­ношений не было нарушено. Наряду с легкомысленно эпику­рейской любовью Пушкин и в ран­ний период своего творчества пел и иную любовь. В одном из своих сти­хотворений он обращается к «живо­писцу». Представь мечту любви стыдливой… радостиа, но и серьезна. тание неразделенной любви, испыта ние еще очень поверхностное, ни в какой мере не затрагивающее основ­ных причин страдания на земле что­бы понять: Самым общим выражением проти­воречий поэтического миросозерцания Пушкина является противоречие ра­дости и печали. Первые песни, которыми Пушкин встретил первые сознательные впеча­тления жизни, были песнями радости и наслаждения. Юношеские стихи Пушкина до сих пор несут нам слова веселья, любви, дружбы, всех доступ­ных человеку земных утех, пронизан­ные оптимистическим признанием ценности этой жизни - и только этой жизни - вопреки поповскому ханжескому осуждению материально­го мира и материальной природы че­ловека. Юпошески беспечный и жиз­нерадостный Пушкин с восторгом и упоеньем берет от жизни все, что она может предложить еще не углублен­ному опытом и наукой эпикурейско­му сознанию. Пушкин больше ниче­го и не требует пока от жизни. Пра­вила блаженства формулируются им просто и ясно: Миг блаженства век лови; Помни дружбы наставленья: Без вина здесь нет веселья, Нет и счастья без любви. (Блаженство). Горести и ущербы не сильны и по­правимы. Беззаботная юность не ви­дит незаменимых утрат, радости пре­ходящи, но зато взаимозаменимы - смена наслаждений создает их бес­печальную цепь. Изменившую Хлою легко забыть в об ятиях Дориды, Жизнь мгновенна - лови золотое мгновение, пока ты молод и спосо­бен наслаждаться: Смертный! век твой - привиденье: Счастье резвое лови; Наслаждайся, наслаждайся; Чаще кубок наливай; Страстью пылкой утомляйся, А за чашей отдыхай! (Гроб Анакреона). Ах, младость не приходит вновь! Зови же сладкое безделье Глава из работы В. Кирпотина «На­следие Пушкина и коммунизм», пол­ностью печатающейся в журнале «Октябрь».

Вся жизнь моя - печальный мрак ным, неосуществимым. Но поэт ненастья Две-три весны, младенцем, может дежд. Если нет счастья, то есть еtо быть, Я счастлив был, не понимая счастья… … Твоя заря - заря весны прекра­сной; вежды, мрачные я грезы не забыл. Душа полна невольной, грустной дежды, Страдал один, в безмолвии любил. Безумный сон покинул томны Моя ж, мой друг, - осенняя заря. Я знал любовь, но не знавал на­думой; кажется: на жизненном пиру дость? Один, с тоской, явлюсь я, гость угрюмый… … Ужель умру, не ведая, что ра­Зачем же жизнь дана мне от богов? пе-Чего мне ждать? В рядах забытый Каких наград я в будущем достоин И счастия какой возьму венец? смер-Какой характерный для Пушкина оборот: если жизнь не может дать радости, тогда зачем она, какой в ней смысл, для какой цели дарована она богами? Однако Пушкин не был бы Пушкиным, если б он не нашел примиряющего завершения элегиче­ских предчувствий: «Нет! и в слезах сокрыто наслажденье», - утешает он себя. воин. Среди толпы затерянный певец, пушкинской широтой и добро­желательностью он думает найти за­мену счастья, ограду от несчастья в поэтическом призвании и благоден­ствии друзей: И в жизни сей мне будет в уте­шенье Мой скромный дар и счастие дру­зей. Сознание противоречия между жа­ждой счастья и тем, что дает дей­ствительность, периодически возвра­щаясь, становится все шире, глубже выходя далеко за пределы любовных ламентаций: суррогат, идеал трудовой и незави жизни, знающей скром ные и чистые радости: На свете счастья нет, но есть по кой и воля, Давно завидная мечтается мн доля - Давно, усталый раб, замыслил побег Э В обитель дальнюю трудов и ч стых нег. «Чорт мне догадал бредить о сча­стьи, пишет он 31 августа 1830 года Плетневу, - как будто я для него создан. Должно мне было до­вольствоваться независимостью». Умаление идеала счастья не было добровольным. Пушкин уменьшал свои требования к жизни в резуль тате поражений и невзгод, он ототу пал от враждебных сил на участок, где ему казалось, что он сможет осу­ществить хоть часть своих мечтаний. Но в глубине души его не умолкаль жажда полного нестесненного сча­стья. Он мог сказать о себе словами Онегина: 4810 Я думал: вольность и покой­Замена счастью. Боже мой, Как я ошибся… Но сколько б ни было у Пушкиев готовности пойти на компромнсе в своих стремлениях к полной радости сколько б ни было примирительных аккордов в его горестных размыш ниях о тщете надежд на счастие, видел: не спастись ему от злой судь­бы, от роковой сети действительно­сти, оплетшей его со всех сторон, не уйти ему от погибельной разва ки. Грустные размышления о крах своего жизненного идеала приволят поэта к совершенно необычным для него нотам. Поэт как бы призн свое поражение, он готов смирш готов совсем отказаться от счасты (ОКОНЧАНИЕ СМ. 3 СТРА

Что вы, восторги сладострастья, Пред тайной прелестью отрад Прямой любви, прямого счастья? (Месяц). И какой простой, четкой, искрен­ней, несочиненной, прямо из сердца исторгающейся речью говорит Пуш­кин об усложняющихся своих пере­живаниях, о первых нежных горе­стях овоих! Как он старается ути­шить … грустные мечтанья, Любви напрасные страданья И строгим разумом моим Чуть усыпленные желанья. (Месяц). Пушкин, не отказавшись от радо­сти как от цели­жизни, начинает считать, что в чувствах людей, где все зависит от воли не одной, а обе­их сторон, полнота счастья не была бы доститнута, если б радость не от­тенялась порой печалью. Для того чтобы правильно оценить юношеский эпикуреизм Пушкина, ну­жно напомнить, что он сочетался не только с поэзией. Пушкин понимал значение, силу и увлекательность знания. «О, сколько нам открытий чудных готовят просвещенья дух и опыт», - восклицал он. Чтобы осво­бодить место для попойки он мог 

Но Пушкин никогда, и в минуты самого сильного разгула, не принад­лежал к тем последователям эпику­рейства, которые использовали по­учения школы для того, чтобы пре­вратить жизнь в свиной хлев. Эпи­курейские наслаждения юности смягчены у Пушкина поэтическим вдохновением, изяществом и гармо­нией искусства, кипением молодого разума, познавшего цену высших до­стижений человеческого познания. Преданный «приятной суете», Пуш­кин не может обойтись без мечтаний поэтической фантазии, которая скра­шивала ему часы лицейских заточе­ний, которую он сажал за стол со своими собутыльниками и подруга­ми. Как ни была бурна молодость Пушкина, он не унижал достоинства человека: он не относился к друзь-