литературная газета № 54 (617)   в С л О



K





ЧИТАТЕЛЯ  «ОДИНОЧЕСТВО, H. ВИРТА Многое поняла В романе «Одиночество» нет лишь го действия, нет лишних слов. Ф зы глубоко запечатлеваются в па ти. Автор сумел правдиво повази дни недалекого прошлого, Чи книгу, не отрываясь всю ночь, Роман заставил вспомнить о гом. С особой ясностью поняла, изменилась наша жизнь, как нзмет лись мы сами. Я подумала: правильно ли пост пил автор, описывая таких как Антонов, как II. Сторожев,-0 дей, враждебных нам до конца поняла, что он прав. H. Вирта сказал своей книгой: «Будь осторожен, будь бдител вот лицо врага». РЯБОВА Работница фабрики «Париили Коммуна».  Глубоко остается в памяти Роман «Одиночество» читается ко, эмоционально захватывает ч теля. Автор в художественной ф показал кулацко-эсеровское восста в бывшей Тамбовской губернин. Одинокая фигура П. И. Стороне сана очень хорошо. Положительн образ-С. И. Сторожеваудался тору меньше. Он несколько схема чен и бледен. Некоторые эпизоды не оправин и логически неверны. Когда Сторсва попадает в волчий капкан и ему рожает неминуемая смерть, счасть вый случай, спасающий ему и мало убедителен. Материал рока настолько внутренне богат и нат, сен, что в подобных приемах от нуждается. оr рo а пр час но ме Второстепенные и третьестепен персонажи обрисованы яркими штд хами и легко запоминаются. Авторвта сколько алоупотребляет авантюрин моментами действия.о АНДРЕЕВ Рабочий Рентгеновского заводь жа ка об . те. рв же на ме та но подОбреенность врага Тема романа чрезвычайно актул на, особенно теперь, когда мыа мали с поличным и уничтожили явленных врагов партии и наром таких негодяев и выродков, новьев, Каменев. Автор, показал нам звериное кулака. Мы увидели обр ченность врага, его одиночество. не ри же б0. пр 88 ца Врат готов вредить и вредит любыми средствами. Основные персонажи книги - рожевАнтонов, Ленька, Листрт остаются в памяти как ж П. Сторожев особенно выделен Он - основной носитель кулш идеи, совершающий одно преступ пр ра ни за другим в предчувствии ск гибели. Но он не сдается, он борен конца. пь ш Язык романа полнокровен, ко тен, индивидуализирован у от персонажей. Есть некоторое лишество грубых и вульгарных неприятно коробящих читателя. недостаток легко удалить. бо ба в КРЫЛОВ Завод им. Авиашь



Де л о №

Стихи ткача Гослитиздатом (Москва) издан сбор­иик стихов поэта-ткача (г. Иваново) Александра Николаевича Благова. Свою поэтическую работу А. Н. Бла­гов начал задолго до Великой со­циалистической революции. Первые бы на тяжелую долю, безнадежность перспектив и пессимистические взгляды на будущее. Мотивы его стихов этого периода во многом сход­ны с мотивами Ф. Шкулева, В. Не­чаева, Авенира Ноздрева (ивановский поэт) и др. Но основные мотивы дореволюци­онного творчества А. Н. Благова - это положение трудящегося человека в процессе капиталистического про­изводства. Безжалостный, отупляю­щий, выматывающий все жизненные силы труд на капиталистической фабрике. Словно для контраста - чтобы лучше оттенить все блага, до­бытые Великой социалистической ре­волюцией - право гражданина со­циалистической страны на радост­ный, производительный творческий труд - Благов включил в сборник несколько стихотворений, написан­ных им в дореволюционные годы. Тяжесть подневольного труда на капиталистической фабрике он вы­разил в стихотворении «Стон ткачи­хи», относящемся к 1910 году. Июль, жарко и душно - на ткац­кой фабрике работницы изнемогают от жары. Дома дети одни без призора… Но гудят равнодушно моторы и проклятое время вперед все попрежнему тихо идет. Труд - проклятье, равнодушные машины, злой мастер, которому основа дороже изнемогающего от жары и усталости рабочего. Героический период Великой Про­летарской революции - годы граж­данской войны - открывает широ­чайшие горизонты для Александра Николаевича Благова. Поэтический строй автора книги «Страна ткача» коренным образом от­личается в насто: астоящем его виде от тех поэтических принципов, кого­рыми руководствовалось поэтическое направление, представленное группой «Кузница». Поэт Благов не порывал с произ­водством, он не стал профессиональ­ным поэтом, его стихи и песни - голос коренного кадрового рабочего. Поэт выражает настроения и моти­вы, рожденные нашей социалистиче­ской революцией. Но угол его зре­ния - новые условия жизни на фабрике - это радость труда осво­божденного человека социалистиче­ской родины. Благов противопостав­ляет свой труд настоящего с прош­лым бесправным и рабским положе­нием. Всеми чувствами нового чело­века Блатов ненавидит старый мир, отнявший у него молодость, ечастье трудиться. Всею злобою хочется плюнуть Миру старому прямо в глаза. Все им отнято: сила и юность, Все, о чем не жалеть нельзя. Теперь, обращаясь к своему лири­ческому голосу, поэт смотрит бодро и радостно на мир. Страна социа­лизма, родина освобожденного труза ведет его к счастью, возвращает мо­лодость. Бапевай, - не все еще пропето: Не стареть, не глохнуть, не тужить: Молодую родину советов Никакой страной не заменять. Но самое главное, что дала Вели­кая социалистическая революция - право на свободный, творческий труд. Труд она сделала радостным, превратила в дело чести, доблести и теройства. Вот почему теперь прин­ципиально иное отношение поэта­ткача к труду. Я за машиной - на посту, и в сердце солнцем зреет радость, Когда кругом меня растут полотен белые громады. Вот почему теперь опоздание на работу ткач переживает как позор («Песня ткача»), вот почему, прико­ванный болезнью к постели, поэт мечтает о том времени, когда он опять вместе с товарищами придет к станку («Печаль»), вот почему ткачу стал приветливым станок. Радость свободного труда поэт получил в со­циалистической стране и все силы готов отдать на защиту незыблемости ее основ. Он радуется, что труд его крепит непобедимость родины. И мысль одна мне дорога И сердце бьется неустанней Мы каждым, каждым метром ткани Бьем на-смерть лютого врага… Родину, когда к ее священным границам попытается подойти враг, поэт готов защищать вместе с моло­дежью. Но когда ударит Гроз-ный час, Командир-товарищ Даст приказ. От цветного ситца, От ма-шин, Выйдем на границы, Как один. Стихи А. H. Блатова отражают типические черты трудящегося со­циалистической страны, мысли и чувства человека эпохи пятилеток Сталина - вот почему они найдут широкий отклик в массах читателей нашей страны. Стихи А. Н. Благова не всегда стоят на достаточно поэтическом уровне. В них, как правильно отме­чает автор предисловия т. Обрадович, простота часто выглядит как упро­щенность, они излишне риторичны. И все же несмотря на эти недо­статки, сборник стихов «Страна тка­чав - интересно явление в нашей поэзии, Здесь непосредственное ли­рическое самовыражение. Голосом ткача Блатова говорит многомилли­онная армия строителей ма. Теплота, искренность поэта по­коряют читателя. И в этом смысле можно говорить о его полной и не­опровержимой победе, ибо здесь истоки той подлинной простоты и народности, которой многим нашим поэтам следует учиться. H. плискораз 

Северные писа-Вышедший в Новосибирске сбор­ник северных сказок, собранных и неЧитатель найдет здесь сказки эвенк­ские, долганские, остяцкие, ненецкие и юрацкие, собранные в период 1820 по 1851 год Занимательные по сюжету своеоб­разные сказки сборника раскрывают перед читателем жизнь и быт край­него Севера с большой силой и яр­костью. Жестокие морозы, темная бесконеч­ная ночь, пурга, «которая так дует, что чум еле стоит», бескрайняя тун­дра, непроходимые леса, громадные ледяные пространства - вот типич­ный нейзаж сказок народов Севера. В понсках пищи для себя и оле­ней люди кочуют по тундре. Эта «ве­ликая ходьба» является одной из ос­новных тем сказок, особенно деталь­но разрабатываемых северными ска­зочникамн. Отразились в сказках и промысла народов Севера: оленевод­Следы различных эпох отложились в «Северных сказках», собранных Ошаровым. Здесь и сказки, носящие явные следы анимизма: сказки-мифы о происхождении людей, животных, солица и луны. Ряд сказок носит на себе следы тотемизма, что очень ха­рактернодля охотничьего эпоса, в частности, следы «культа медведя», как например сказка «Медвежье ухо» и «Откуда появился первый медведь». ство, охота, рыбная ловля. Этими промыслами добывают себе пропита­ние все герои сказочного эпоса, лю­ди, животные Наряду с людьми в образах север­ных сказок фигурируют животные и птицы, играющие большую роль в жизни северного охотника: медведь, лисица, соболь, песец, тетерев, глу­харь. Отразилось в сказках и классовое расслоение, характерное для дорево­люционного Севера «Лисица была богатая. У нее были жена, дети, хо­оденей Он ни даебошаепто и сыто». Совсем по-другому живет бедняк: «Жил плохо: холодом и го­лодом; кто его покормит, а кто толь­ко изрутает. Зато работать заставля­ли все». Несмотря на все своеобразие ска­зочного эпоса северных народностей, многие сказки имеют общие с рус­ским и мировым фольклором моти­вы и сюжеты, как например сказки «Как лисица женщин обманула», «Чу. десная поварешка» и ряд других. К сожалению, необычайно инте­ресный материал северных сказок об­работан Ошаровым далеко не удов­летворительно, В сборнике нет вступительной ста­тьи, нет научного комментария, ибо таковым нельзя назвать примечания, которыми снабжены совершенно слу­чайные 16 из 102 сказок, имеющихся в книге. Только 57 сказок сборника датиро­ваны и имеют указания, где они за­писаны. Указания эти чрезвычайно кратки: «Рассказ Летама». Читателюй это ничего не говорит, ему хотелось бы знать, кто этот сказочник, каково его социальное и творческое лицо. Сказки даны Ошаровым не в пе­реводе, а в литературной обработ­ке, т. е. мы имеем дело с переска­зом фольклорного матернала. Пере­сказ этот подчас излишне «литера­турен» и несколько манерен. Исключительно интересный матери­ал обязывает и составителя и изда­тельство к более утлубленной, вни­мательной работе. к более бережному отношению к публикуемым фольк­лорным памятникам. 3. ГОФМАН

чтоб народ сжал свое сердце. Но сердца народов не сжимаются. И об этом больше всех других обвините­лей по делу немецкого фашизма рас­сказывают актер Лангхофф и тель Гинрихс. ление к полноте оправлывается только с точки зрения полноты су­дебного следствия, но и с дочии аре­ния искусства: каждой стадии муче­ний и Лангхофф и Гинрихс противо­поставляют соответствующее состоя­ние человеческой психики, Мужество и воля жертв и врагов фашизма беспредельны, Естественный предел им полатают только беспамятство или смерть. Возврат к жизни - это возврат к мужеству. В старой лите­ратуре это наростание физического страдания и сопротивления ему ког­да-то великолепно показал Джек Лон­дон в своей «Смирительной рубаш­ке». Но то был отыт ииливидуаль­ный, он таким и остался. Борьба же нелитературных героев страшной гер­манской эпопеи не остается обособ­ленной, индивидуальной борьбою: под бичами тюремщиков, среди топей, в бессонные ночи, на зло голоду воз­рождается единение, солидарность ге­роических борцов. Страдание раз - единяет, - говорили старые психо­логи. А вот оказывается, что эти без­мерные страдания и безвестные смер­ти не раз единяют, а сковывают во­едино людей, ненавидящих фашизм. В концентрационных лагерях Гер­мании, по свидетельству Лангхоффа и Гинрихса, так же не осталось «тре­тьей силы», как во всей Германии и во всем мире, Либо коммунизм, либо Фашизм -и в тюрьме это не теория, не лозунт, это-действительность каж­дого дня. Когда тюремное начальство предлагает сочувствующим коммуни­зму выйти из рядов, вся шеренга за­ключенных делает шаг вперед. В ты­лу остаются только сутенеры и убийцы. Коммунисты-сознательные организаторы лагерного быта. Спло­ченность перед лицом смерти-- един­ственная надежда спастись от нее. Если же спастись невозможно, то­умереть не слуркоходиколесного Уман-чвстви по борьбе и страданиям, ЕВГ, ЛУНДБЕРГ.

Том за томом выходят в свет след­ственные материалы по делу о пре­ступлениях фашизма против герман­ского народа и человечества. Сегодня дают свои показания сви­детели обвинения Вольфганг Ланг­хофф­актер и Клаус Гинрихс­пи­сатель, рихс тоже говорит, что «события, уч­реядения и люди, - описанные в его кните, не плод авторской фан­и дссь правдиво изображоны события, судьбы и обстоятельства, ко­торые автор сам пережил и о кото­рых он узнал в фашистской Герма­нии». Место действия и в той и в другой книге - государственный прусский концентрационный лагерь «Бергер­ское болото», или «Бергермоор», вме­сте с прилетающими к нему латеря­ми Папенбургского комплекса, невда­леке от голландской границы, Таким образом, рецензируемые книги явля ются как бы результатом перекрест­ного допроса, которому подвергнуты сба свидетеля, И между ними нет противоречий. Они подтверждают и дополняют друг друга. Да, эти книги не плод авторской фантазии. И все-таки факты, изображенные в них, стоят на грани фантастического. Никакие «сады пыто» не могут сравниться с тем, что дает докумен­тальная литература о нравах фашист­ских тюрем и концлагерей, а ведь вся Германия превращена в сплошную тюрьму, в сплошной концлагерь. В фашистской Германии все обнажено, пусто, выпотрошено. Никто из слуг фашизма не скрывает предписанной им задачи: убивать так, чтобы оста­ющимся в живых стало страшно жить, У китайцев есть поговорка, ко­торую матери когда-то чуть не с ко. лыбели внушали детям: «siao-sin» «оделай так, чтоб маленьким стало твое сердце». Вот к чему стремятся владыки всеобщего германского кон­центрационного лагеря: им хочется, B. Лангхофф. «Болотные сопдаты». Перевод с немецкого Ел. Казанской. M. Гослитиздат, стр. 254, 3 р. тир. 1000, ред. Мостовенко. Клаус Гинрихс. «В третьей импе­рии». Перевод с рукописи Дм. ского. М. Геслитиздат, 1936, стр. 278, 4 р. 25 к., тир. 1000. Ред. Мостовенко.



 



Гравюра по рисунку художника Ходовецкого из книги «Страдания мо­лодого Вертера» Рете, выпускаемой издательством «Academia». Рассказы «Рассказы о друзьях» М. Шти­тельмана - первая книга писателя, издаваемая Московским издательст­вом. М. Штительман - лирик; свои мысли и чувства, воспоминания и восприятия жизненных явлений он передаетнедосредственностью теплотой. Провинциальной молодежи из тру­довых семей, преодолевшей мещан­ские традиции и нашедшей путь в комоомол, боровшейся на фронтах против врагов революции и строя­щей социализм - посвятил свою книгу М. Штительман. Автор вспоминает боевое прошлое когда молодые и старые, не задумы­ваясь, шли на смерть во имя победы революции. Все мы помним стари­ков.рукзе как аптекарь Исаак у Штительма­на, - бесстрашно прятавших у себя красных в дни петлюровского под­полья и погибших от гайдамацких пыток. И образ матери взял М. Штитель­ман из жизни («Мама»). Не старая мать провожала сына вместе с красными, умоляя его остаться и сознавая в душе, что сын прав, что он должен уйти. М. Штительман вспоминает траги­ческое и смешное, он умеет вызвать у читателя улыбку и грусть. Ис­кренность несомненно характерна для рассказов М. Штительмана, и это лучшее, что в них есть. Расска­зы сотреты оветом памятных и близ­ких нашему читателю дней, и все же книга не отличается своеобразием, художественно неполноценна. Автор еще не сумел найти оригинальности сюжетов и овоих красок для портре­тов друзей. Поэтому его лиризм Штительман М. «Рассказы о дру­зьях». Ответс. редактор М. Голод­ный. М. «Советский писатель» 101 стр. 1 р. 40 коп. Тир. 5 200.   о друзьях очень часто переходит в риториче­ские восклицания, Даже лучшие ве­щи («Старик», «Мама», «Бабушка» «Звездочки») отличаются риторизмом и надуманными концовками. «Рассказы», посвященные более позднему периоду социалистического строительства и новым бытовым от­ношениям, сильно напоминают сочи­нения на заданную тему. Испорчен­ный, непутевый парнишка («О пре­красном Иосифе») исправляется влиянием любви к «показательной» девушке и становится ударником. Молодая мать («Гражданин Юрин») одна воспитывает ребенка, оставлен­ного отцом; за то в другом расска­«Сын родился» представлен «об­разцовый» муж и отец.

Беда не только в сюжетной схеме, но и в трафаретношенство ности поступков и чувств персона­жей, изображаемых М. Штительма­однаволюции стрировать стрировать и другими его рассказа­ми, Девушка, тоскующая по настоя­щей любви («Любовь») увлекается юношей, назвавшим себя механиком и оказавшимся первоклассным пова-ние ром. Разоблачив обман Саши, сту­дентка Леля все же не перестает лю-до бить своего избранника. Так, М. Штительман демонстриру. ет существующее в нашей страненых уважение к любой специальности и равноправие физического и умствен­ного труда. М. Штительман еще уп­рощенно и незрело отражает новое в нашем быту и в общественной жиз­ни. Доходчивость некоторых его бо­лее удачных рассказов об ясняется, повидимому, их автобиотрафичностью и в силу этого более глубокой про­чувствованностью и продуманностью. М. АЛЕКСАНДРОВА

Боевое оружие Главное достоинство не тольов том, что Вирта хорошо показны классового врага в образе П. Сто жева. Достоинствокннги еще том, что она разоблачает подзы приемы и тактику контрреволюш Художественную литературу ч используют для партийно-массв воспитательной работы в Крас армии. Роман «Одиночество»п но такая книга. Она доходит до вр ноармейского читателя, нравится вызывает определенные эмоции. отзывов, которые бы ее отвергал ф 8 ной эсеровской партии. Рассказывая об антоновщине, тор умело вскрывает класоовут роду бандитизма. Книга написан столько живо, что, читая ее, невыа вспоминаешь лично пережитое в гражданской войны. Недостаточноглубоко векрыт показана ль Тухачевского. Надо сателю следить за исторической пр­и дать более яркое изобра и значения Тухачевского в бор против Антонова. I ЗАЙЦЕВ тон-Ярославский гарнизон. Враг обречен на смерть Эту книгу нельзя читать споки и равнодушно. С такой страстнот с таким напряжением моог на только человек, жадно любящ жизнь. на первых страницах помнишь, что это только книга, з жественное произведение, в котор автор мастерски отразил действите ность то потом об этом забывае С этой книгой вместе живешь. Сторожев навсегда вошел в памет Этот человек, может быть, сидел мною рядом, и я его не видела. голос я, может быть, слышал под окном и не потрудилась Сторожев понятен. К нему нет лости. Его страдания, его мыс цепкая хватка за жизнь понятны ненавистны. За такими, как Сторожев, с с суровым вниманием, и уходп далекий мир провожаешь жестока усмешкой. уход в пустоту. Сторож речен на смерть. Другого исхода дл него нет. послезавтра я сноваоз эту книгу в руки, снова пера строчки до строчки, потому

«Северные сказки», Собраны и об­работаны М. Ошаровым. Новосибирск,

Издательство «Academia» выпускает «Сказки Андерсена». Книга иллю­стрирована гравюрами на дереве Крейтушмара, Педерсена. 

сделанными по рисункам Крайгиз, 1936, 272 стр., тир. 10.000, ц. 5 р. 50 к.  

не пожалел идущего на Голгофу Хри­Чтобы подчеркнуть все величие «миссии» и «служения» Гарди, Эжен противопоставляет ему неразумно­борют-оирио,торащенное замучен-парзаитпредставлатор­паразит, представитель финансовой аристократни эпохи июльской монар­хин, дан в романе очень эскизно, очень осторожно. Эжен Сю не хочет сделать даже те скромные выводы, ко­торые напрашиваются сами собой. Эжен Со так боится революционной активности рабочего класса, что даже врестание рабочих на предприятиях Трипо он об ясняет исключительно иезуитской провокацией. Иезуиты пробудили «погромную» стихию, что­бы с помощью ее уничтожить филан­тропический рай предприятий Гарди. Это восстание вообще самая темная страница романа. Наиболее рзумные вещи, разоблачающие суть буржуаз­ной филантропии Гарди, указываю­щие на то, что он соадает кадры бочей аристократии, форпост в борь­бе с рабочей массой, - все эти до­статочно справедливые вещи в рома­не говорит провокатор, агент тов, черный злодей затадочного про­исхождения (нечто среднее между эс­кимосом и русским), сдобренный, по оправедливомузамечанию автора вступительной статьи Ю. Данилина, парядной дозой «развесистой клюк­вы». Фурье.образов европей-Именно поэтому решение двух на­иболее жгучих проблем его времени - проблем организации труда и пра­ва на труд - основано у Эжена Сю на ошибочных положениях Сен-Симо­на и выхолощенных идеях ста и за это должен скитаться по свету. Именно поэтому. лучшими из лучших в «Агасфере» являются «мир­ные» пролетарии - Агриколь и Гор­бунья, которые противопоставляют всему уродству капиталистической си­стемы только свою личную доброде­тель, свое личное трудолюбие В индустриальный, национальный класо сен-симонисты, как известно, включали в равной мере и рабочих и предпринимателей, способных вести правильную организацию тру­да. Так появляется в романе идеаль­ный фабрикант Гарди, которыйс чрезвычайной выгодой для себя осу­ществляет на своих предприятиях не­кий вульгаризированный потребитель­ский фаланстер и даже делает рабо­чих участниками в прибылях. Итак, положительная программа Эжена Сю является тем «дымом»,

Сю­АГАСфЕРи E. КНИПОВИЧ го неудобства ни капиталу, ни при­были». Либерально-филантропические тен­денции очень сильны ив «Агасфере». Эжен Сю - несомненный ученик французских утопистов, - не усво­ил основной, т. е. критической, сто­роны их учения, Вот почему отдель­ные правильные положения системы Фурье сочетаются в его произведени­ях не только свлементами плохо ус­военного сен-симонизма, но и с от­четливым влиянием «социального христианства»наи­более отсталой и половинчатой фор­мы французского утопического со­циализма. У сен-симонистов Эжен Сю взял по­нятие «национального, индустриаль­ного» класса, который противостоит «антинациональному» классу аристо­кратов, попов, буржуазных парази­тов. Самое разделение положительных и отрицательных героев («средних» пер­сонажей в «Агасфере» нет) основано в романе на одном из положений сен­симонизма. Кадры для своего «национального класса» Эжен Сю вербует в самых разнообразных кругах общества, Здесь и пролетарии Агриколь и Гор­бунья, здесь и овеянный памятью ре­волюционно-демократических войн сын рабочето маршал Симон, его до­чери, его слуга-друг солдат Дагобер, здесь и народолюбивая аристократка Адриенна де Кардовиль, К этой же группе героев относится и фабрикант Характерно, что группу злокознен­ных аристократов и попов, Гарди, попавший в эту компанию по протекции Сен-Симонаидоброде-Как тельный демократический «евангель­ский» священник Габриэль живое социального христианст­ва Ламменэ. стоящую добродетельнымгероям, Эжен Сю осуждает прежде всего за «антинациональность» Это, конечно, связано не только с вышеприведенным положением сен­симонизма. Ненависть к «антинацио­нальному» теснейшим образом свя­зана со всем содержанием, со всеми задачами эпохи буржуазно-демокра­тических революций. Во время борь-

Эжен

торый уже в сильной мере утратил свое историческое значение. Об ек­тивно Эжен Сю не подымается здесь выше буржуазного либерализма. В чем же виден «огонь» романа? Имен­но в той буржуазно-демократической ненависти к «антинациональному классу» попов и аристократов, о ко­торой мы уже говорили, Обнаженная тенденциозность «Агасфера» оправда­на и смягчена в тех главах, которые являются памфлетом на «антинацио­нальный» класс. Плакатность, гро­теск, а подчас и карикатурность этих основана знании реаль-ды ной сущности врага, на том знании, которое дает только настоящая нена­висть. про-Величайшего пафоса достигает Эжен Сю в изображении воплощения иезу-роля итского ордена и всей системы кле­рикализма - Родена. Эжен Сю не умаляет и не обесценивает врага. На борьбу с родом Раннепонов Роден вы­ходит вооруженный чрезвычайно ким знанием человеческоприроды, человеческих страстей. Он губит сво­их противников, доводя до предела основные свойства их внутренней при­роды. Гарди губит великодушие, об­Роденом в болезненную эк­зальтацию; Адриенну и ее возлюб­ленного - индусского принца Джаль­му - сильная и чистая страсть, об­ращенная Роденом в ревность; до­черей маршала Симона - сострада-Если ние, доведенное Роденом до жертвен­ности; самого маршала - преданность своим политическим убеждениям, при помощи которой Роден заводит его в безысходный тупик. На финал «Агасфера» несомненно повлияла знаменитая песня Беранже о Сатане, отравленном Игнатием Лой­олой, Здесь также Роден, отравлен­ный иезуитским орденом, гибнет в минуту своего торжества. Гибнут и самые миллионы Ранне­понов, ради которых было принесено столько жертв. ра-И, после всех бурь и разрушений, тихой пристани достигают лишь на­иболее демократические герои рома­на. Это лишний раз свидетельствует незун-осбивчивом, половинчатом демокра-Это тизме Эжена Сю Четырем томам «Агасфера» предпо­слана интересная и богатая матерта-Завра лом статья Ю, И. Данилина, дающая общую характеристику романа и той эпохи, когда он был создан Кроме тото, в первый том романа включена и специальная биографическая ста­ко­тья об Эжене Сю.

Когда один из виднейших крити­ков-марксистов прошлого - Поль Ла­фарг - определял смысл и значение какого-нибудь литературного явления, он неизменно руководился правилом: «Там, где есть дым, должен быть и огонь». Автор романов-фельетонов, которы­ми вачитывались демократические «низы» Франции, Эжен Сю, как ма­стер авантюрного романа, во мновом уступает своему каристократическо­му сопернику. и вместе с тем у Эжена Сю есть одно кручное прен­мущество над Дюма. Произведения его встречались озлобленной бранью дворянской, клерикальной, реакцион­но-буржуазной критики. И настойчи­вость этой ненависти реакционных кругов к творчеству автора «Агасфе­раз пучше всего доказывает, что он в какой-то степени отразил очень ажные, очень магистральные движе­социализ-нчаяния своего времени.воплощение Анализируя французский социаль­ный роман первых десятилетий про­шлого века, мы должны помнить мудрое правило Лафарга. В клубах «дыма», уже утратившего большую часть своего литературного и полити­ческого значения, пристальный взгляд легко различит отсвет того «огня», который в тридцатых годах проры­вался и в восстаниях лионских тка­чей, и в задушенном рукою Тьера «апрельском восстании», и в деятель­ности революционных тайных об­ществ, и в учениях великих утопи­стов. Именно такой отсвет лежит и на романе «Агасфер» самом значи­тельном произведении блестящего со­перника Александра Дюма - Эжена Сю Переоценивать значение социаль­ных романов Эжена Сю, конечно, не надо. На примере «Парижских тайн» Маркс с полной беспощадностью по­казал либерально-филантропическую сущность социально - политических взглядов Эжена Сю. Автор «Агаефе­примыкает к той плеяде «мир­ных» реформаторов, «социальных про­жектеров», которые стремились ув­рачевать все язвы капиталистическо­го общества, «не причиняя, - по оп­ределению Энгельса, - ни малейше-

бы молодой якобинской республики против «Питта и Кобурга» во время борьбы Наполеона против ского феодализма понятие «нацииз совпадало с понятием «демократии», «революции». В полном соответствин с этой буржуазно-демократической установкой Эжен Сю делает всехсво­их злодеев прежде всего «антинацио­нальными». Враг маршала Симона - иезуит д Эгриньияется изменником ламмензизманационально-буржуазной политики, перебежчиком в феодально-династиче­ский лагерь. Ту же антинациональ­ную сущность клеймит Эжен Сю и в княгине де Сен-Дизье. Воплощение всей мерзости и всей силы клерика­лизма -- иезуит Роден - уже давно перестал быть французом, превратив­шись в «подданного Рима». За что же борются в романе группы «национальных» и «антинациональ­ных героев? Формально они ся за обладание наследством ного инквизицией Раннепона, Наслед­ство это в течение столетий возросло до огромных размеров, и раннепонов­скне миллионы в руках его кнацио­нальных» наследников могут стать мощным орудием борьбы противне­зуитского ордена, в котором для Эже­на Сю воплощена вся квинт-эссенция мерзости кантинационального» клас­са. Таким образом борьба за в наслед­ство становится борьоой за право тво­рить добро, преобразовыватьмир, служить интересам общества. же представляет себе жен это служение? Если мы рассмотрим с этой точки зрения все магистральные лиции «Агасфера», то каждая из них ока­жется в чем-нибудь порочной. противо-Первым свойством всех возарений Эжена Сю, которые надо, так ска­зать, «вынести за скобки», является его страх перед классовой борьбой, перед революционной активностью пролетариата Этот страх он хочет подкрепить всевозможными доводами. Именно для этого он вопоминает о судьбе Агасфера - легендарного не­русалимского ремесленника, который, озлобившись от собственных невзгод,

A. Блатов Страна ткача. Стихи. Москва. Гослитиздат. 1936 г. Редак­тор С. Обрадович-

Счетный