(618)

55

№

газета

литературная



H

,М

Гремит барабан  Г. Л У К А Ч

а н ч ж ури я СЕКИ САНО улучшаются, а все ухудшаются и Манчжурии и в самой Японни. в Рост недовольства японского народа настолько велик, что любой японец на вопрос: приветствует ли он вой­ну, ответит отрицательно, если толь­ко он не крупный буржуа, не сто­ронник так называемой «реставра­ции слова», т. е. военно-фашистской и диктатуры. Однако это недовольство имеет овою историю. Ведь после русско­японской войны 1904-1905 г. япон­ский наред был обманут таким же образом. Вот перед вами повесть «Манчжурия» - предистория этого недовольства. Трехлетнее пребывание в Манчжурии (1929-1981 гг.) дало возможность И. Наканиси передать в этой книге стремление, жажду япон­ского империализма новых рынков, новых источников сырья в Манчжу­рни; он нарисовал картину средневе­ковой эксплоатации трудящихся япон­цев, китайцев, корейцев Компанией ЮМЖД - этого представителя япон­ского империализма в Манчжурии. Наканиси описал то недовольство тру­дящихся Манчжурии, которое вело и ведет к трагическому росту внутрен­него антагонизма в Манчжурии и Японии. - и Герой повести «Манчжурия» Синки­ци с ужасом обнаруживает гнилой органиам Компании ЮМЖД, напол­ненной жуликами, вершащими свои грязные махинации, - всюду взяточ­ничество, воровство и Узнав, что даже в широкой Манчжурии нет места, где можно было бы дышать свободно и жить по-человечески, Син­кици пробует организовать на борь­бу служащих ЮМЖД, хотя и в очень примитивной форме. В процессе этой работы он сталкивается с единомыш­ленниками и с врагами. Здесь и мо­лодая гейша, в которой ужасающие, отвратительные условия жизни под­нимают чувство протеста против не­справедливости, и чувство солидар­ности с Синкици и его друзьями; вдесь и служащая правления ЮМЖД - одна из первых женщин, открыто выступившая против существующего строя, и сочувствующий энергичный молодой инженер. В рядах врагов - глава Компании, мерзавец, использу­ющий несчастье искалеченной им же молоденькой девочки-гейши в своих личных выгодах, и шпион, из боязни

Кризио в вентерской деревне - кулак Пенаес Варга, сделав участ­никами наживы ростовщиков и чи­такова тема последнего романа Шан­дора Гергеля «Гремит барабан». ская ошибка венгерской пролетарской диктатуры состояла в том, что уг­и эксплоатируемые кресть­яне не получили земли. Этим вос-В пользовалась контрреволюция, дема­гогически обещавшая крестьянству «радикальную аграрную реформу». и деревенской бедноты аграрная форма контрреволюции оказалась обманом. Матернально и сплошным политически вынграли лишь кулаки. Основная масса в деревне пибо вовсе не получила земли, либо - немногие - получили ее на таких тяжелых условнях, шенин кон юнктуры они лишались не только вновь полученной, но и пре-В им принадлежавшей земли. Таково было положение венгер­ской деревни, когда разразился всеоб­щий аграрный кризис. В фашистской стране, лихорадочно вооружающейся для новой империалистической ны, непрерывно растут налоги. на банкротств захватывает и серед­яков; они также не в состоянии вы­земля дробится, слышен стук плачивать налоги, новников, скупает за бесценок всех кор и создает молочную ферму. Борьба вокруг аукциона -- централь­ный и нанболее драматический кон­фликт в романе. деревне существует небольшая социал-демократическая организация. Ее секретарь. Исхарт, достиг значи­тельного материальногоблагополу­чия. ре-Он инсценирует видимость реши­тельных действий и тем предотвра­щает революционную вспышку. Он ведет переговоры с властями, его организация подвергается «преследо­ваниям» в той мере, в какой это не­обходимо, чтобы подчеркнуть «рево­люционность» ее вождя в глазах ба­траков. решительной борьбе с оппорту­низмом развертывается подпольное коммунистическое движение, поддер­живаемое в деревне только батраками. Влияние подлиннореволюционного движения особенно растет в резуль­тате открытого раз яснения прошлых ошибок пролетарской диктатуры в аг­рарном вопросе. Коммунистов сажают в тюрьмы, но их смелые выступле­ния не прекращаются. Показывая героизм иодпольщиков, Гергель не скрывает их идеологиче­ской ототалости, незнания марксист­ско-ленинской теории, повлекших тя­желые ошибки в работе. В сложной обстановке деревни, охваченной бро­женчем, коммунисты преодолевают старые ошибки и стараются найти правильный путь. На общем фоне бсрьбы Гергели сохраняет разнообра­зне индивидуальных характеров и судеб. В такой обстановке продолжается эволюция основного героя, середняка Бенце. Он не только материально эго­ит на краю продасти оаний идеологически. Бенце обращается за советом и помощью к Матэ Дула, он готов стать под «старое знамя» 1919-20 гг.; но, встретившись со сво­ими старыми товарищами, он вилит в них теперь негодяев и карьеристов. Венце ведет беседы с социал-демо­кратом Исхартом, но и здесь его ожи­дает разочарование. Социал-лемокра­тического организатора арестовали. Бенце, которому очень хорошо извест­на техника «допросов» в венгерских тюрьмах, врывается, чтобы спасти его из рук мучителей. Но он застает аре­стованного за мирной беседой с дере­венским нотариусом и его коллегами. Перед ними стоят водка и закуска. И здесь предательство. Перед Бенце открыт один лишь путь, - это путь к революционным рабочим. Нерешительно и он вступает на него. Он чувствует, что у коммунистов не может быть к нему, бывшему белому террористу, полного доверия. Во время восстания батраков и крестьян, пытавшихся помешать аукциону, Бенце бросают в тюрьму. Восстание подавлено. Но союз ра­бочих с трудящимся крестьянством крепнет. Трудящееся крестьянство осоэнает, что только пролетариат щищает их интересы. Гергель страдает несколько чрезмер­ной склонностью к драматическим эффектам. Он любит прибегать к при­поднятой трагедийности, к патети­неской выразительности не только в столкновенно снеобхолимоство зывается самим ходом действия, но и в изображении мирных, будничных сцен. Изображаемые им характеры чрезмерно начинены взрывчатым за­рядом. Его повествованию часто не­хватает выдержанности, необходимой для закономерного,художественно­убедительного нерастания событий,Я подготовляющих развязку. Это не только нарушает ясность, отчетли­вость повествования, но и ослабляет драматизм развязки, действенность которой лишь усилилась бы от кон­траста с более спокойным предшест­вующим развертыванием фабулы. Но этот стилистический промах лишь ме­стами ослабляет интерес к роману. Гергель сумел в сплетении личных судеб своих героев отразить вели­кую борьбу классов, в ярких харак­теристиках - выявить всеобщую тра­гедию капиталистической деревни.поезд»

ва свою шкуру предавший товари­щей. Советский читатель летко сможет сделать из этой повести кое-какие выводы о Манчжурти накануне ее захвата японским империализмом.нетаемые Автор повести - Иноска Наканиси, известның революционный писатель Японии. Кстати сказать: в предисло­вии к «Манчжурии» один из пере­водчиков этой повести на русский язык, т. Глебов, ошибочно указывает, что «Наканиси - однофамилец из­вестного пролетарскао писателя». Это он - Наканиси, один из пиоперов ре­волюционной литературы Японни, яв­ляется автором романов: «Те, кто рас­пуокается на глинистой земле» (1921 г.). «Эа вашей спиной» (1923 г.). «Смерть крестьянина Кихәя» (1924 г. - роман переведен на русский язык) и др. «Манчжурия» вышла после переры­ва в его литературной деятельности, а в конце прошлого года появился новый роман «Военщина»; эти книги отмечают как бы новый этап в твор­честве Наканиси. Китай разрушает жадная японская военщина - такова основная тема романа «Военщина». Различные эпи­зоды из жизни и борьбы трудящих­ся Китаярко характеризуют неопи­суемую вксплоатацию китайского на­рода и вскрывают теснейшую связь китайской военщины с ивостранны­ми империалистами. Наканиои показывает, как из кре­отьянской бедноты вербуются рево­люционеры. Мы видим в романе демагогию во­енщины, толкающей наивное просто­душное население к борьбе против красных, ужасающую жизнь сол­дат, навербованных о улицы и по деревням, голодных солдат, кан зве­ри набрасывающихся на скудную еду крестьян, избиение бастующих рабо­чих масс, расстрел их иностранными отрядами, увеличение налогов на на­селение и, наконец, мятеж солдат и присоединившегося к ним населения. Однако, «Военщина» и «Манчжу­рия» имеют один крупный недостаток. Несмотря на отдельные волнующие эпизоды, произведения эти холодны. Автору придется глубже войти в дей­ствительность, прочувствовать ее, и тогда он даст полнокровное, захва­тывающее произведение для широких масс читателей. Нельзя не одобрить намерения Наканиси поехать еще раз в «Манчжоу-Го», чтобы написать продолжение повести «Манчжурия рдует Роман «Военщина» несомненно яв­ляется «протестом против фашизма», как пишет сам автор в предисловии к книге: «Надо вести бесстрашную борьбу с фашизмом. Неотложная, важ­нейшая задача пролетариата - бо­роться против фашизма, угрожающе­го превратить весь мир в территорию дьяволов… Клянусь, что останусь пролетарским писате исателем, борющимся против потока реакции».

«Введение войск имеет целью ис­ключительно охрану японских рези­дентов и ЮМЖД», - заявляли они… «Япония не преследует никаких тер­риториальных интересов в Манчжу­рии», - заявляли они… и тут же началась переброска войск на север север в зону КВЖД, тут же началось со­здание «независимого Манчжоу-Го» во главе с императором Пу-И. В арсе­нале средств японской военщины имеется достаточно таких привидений типа Пу-И - на всякий случай: здруг появится на свет какое-нибудь Го, к примеру, скажем, в Северном Китае или еще где-нибудь. Центром программы японской военщины фашистов была и остается захватни­ческая война против Страны советов, a Манчжурия … как необходимый плацдарм для этой «большой войны». Империалистическая Япония сов­сем недавно праздновала пятилетний юбилей со дня оккупации Манчжу­рии. Что же произошло за эти пять лет с Манчжоу-Го, этой пресловутой «жизненной Японии? линией» для Пять лет оккупации Манчжурии это пять лет нарастающего разочаро­вания японских народных масс, об­манутых в своих чаяниях. Ведь ге­нерал Араки неоднократно твердо ви­обещал на овободных широких полях Манчжурии создать «земной рай» японского народа. И что же мы дим? Несмотря на то, что насчиты­вается уже свыше 5000 убитых сол­дат и свыше 170.000 раненых, вы­бывших из строя японских солдат офицеров несмотря на известный все­му миру патриотизм «верных сынов» Микадо, 50.000 китайских партизан продолжают упорно и храбро защи­щать свои интересы. Мало того, ус­ловия жизни японцев не только

ед

ск ры По

де

Тырса к кните Б. Житкова «Морокие историю»,

Рисунок художника

выпускаемой Детиздатом ГОЛОС ЧИТАТЕЛЯ О ТВОРЧЕСТВЕ ВС. ИВАНОВА Ждем новых книг о нашей прекрасной действительности Я прочел очень много произведе­Вс. Иванова, Я люблю его твор­чество и с удовольствием читаю его ga XI ше не ста стр Ин пр ресом прочел «Похождения факир Длинный и трудный путь пришлс пройти Вс. Иванову преве.ос те. фа книги, стать писателем. Ун В воспоминаниях о Горьком Ва Иванов увлекательно и интересно писате-оказывает, как внимательно и лб относился к нему великий прове тарский писатель и как помогале творчески расти. Читая произведения Вс. Иванов невольно проникаешься любовыю этому талантливому писателю ч Ун мн ме. щи ждешь от него новых вещей онаш прекрасной действительности. 10 КАПЛАн рor

на дворе у крестьян молотка судебного исполнителя. Эту-то деревню и показывает Шан­дор Гергели в новом романе «Гремит барабан», Умелая композиция романа позво­ляет I. Гергели с большой ясностью раскрыть классовых сил в венгерской деревне. B центре повествования типичес­кая фитура - в прошлом состоятель­ного, а теперь находящегося на краю банкротства - крестьянина. Этот се­редняк-крестьянин, Сандор Бенце, в 1919-1920 г. оказался у себя в де­ревне проводником террористической политики угнетения батрацких и бед­няцких слоев. За это епо окружнли почетом деревенская верхушка, ме­интелли­стная контрреволюционная генция и правящие круги. К тому же «аграрная реформа» контрреволюции помотла ему удвоить свой земельный участок. Однако сохранить свою аемлю, не только вновь приобретенную, но и ту, которой он владел раньше, ему не удалось. Вожди крестьянского движе­ния обогатились и слились с капита­листической верхушкой. А массы, по­сле того как задача была выполнена, стали об ектом бессовестной эксплоа­тации и утнетения.

Особенно сильное впечатление про­извели на меня повесть «Бронепоезд 14-69» и его книга о поездке лей в Азию. В них поражает большаяно жизнерадостность, сочный и образный язык. Живое описание природы гар­монично сочетается с переживаниями героев. Очень хорош образ старика-масте­ра из книти путешествия по Азии. Как живой, он стоит перед глазами.

Наканиси Иноскэ. «Манчжурия». Повесть. Перев. с японского Н. Глебо­ва и А. Успенской. Предисл. и при­меч. Н. Глебова. Отв. редактор М. Гут­нер. Л., Гослитиздат, 1936, 308 стр., 3 р. 50, тир. 10.300.

Совсем недавно с большим инте­Студент МГУ Подлинный героизм народа колеблясь,«Бронепоезд» Вс. Иванова произ­Ло тор тел Читая «Бронепоезд» Вс. Иванв пу невольно думаешь о революционий Пе борьбе испанского народа. В Иснаи чу повторяются эти примеры подлин» го революционного героизма. «Бронепоеэл» - книта, которы ш потеряет своей свежести еще вел на меня нензгладимое впечатле­ние. Вся повесть написана простым и ярким, образным языком, Как живые, встают герои этого замечательного произведения: партизан Вершинин. китаец, отдавший свою жизнь за дело

Гергель отчетливо рисует этот про­песс борьбы революции и контррево­люции за «душу» середняка. Контр­революционное кулачество в романе представляет Матэ Дула. Идеологи­чески он остается на позициях 1919- 20 годов: он считает, что крестьянство -хребет страны, что капитализм сле­«приучить», подчинив его ин­тересам деревни. Матэ Дула оказы­вается - по мере развития событий - в полном одиночестве, у него нет единомышленников, он просто деко­ративная фигура, памятник безвов­вратно отошедшей эпохи 1919 20 го­дов. С другой стороны, в книге изобра­жены богатеи и чиновники. Они на­жились, получили власть. Эти люди озабочены тем, чтобы отобрать у се­редняка, ставшего уже ненадежным, оружие, сохранившееся у него с 1919-20 гг.; они помогают финансо­вому капиталу высасывать из дерев­ни все соки. у большинства крестьян, не прис имки отбирают коров. Барабанная дробь возвещает начало аукциона в деревне. Деревенский богатей Пенаес Варга вместе с деревенским начальст­вом разработал «план»: недовольство деревни можно использовать. Богатеи морочат середняков обещаниями, что «пикеты забастовщиков» не будут про­пускать на аукцион посторонних по­купателей, и таким образом аукцион превратится в пустую формальность и каждому удастся сохранить свою корову за собой. На самом же деле Гергаль Шандор. «Гремит барабан». Предисл. Я. Матейки, ред. А. Фоньо. М., Гослитиздат, 1936, 312 стр., 4 р. 50 к., тир. 10 000.

Великой социалистической револю.и ции, Никогда не сотрется в памяти сцена, в которой партизаны показы­вают пленному англичанину портрет ва-Ленина. ЖАРКОВ многие годы. Слесарь опытного цехе им. Лепсе гад зата боч Одно из первых мест J По силе своего художественина воздействия на читателя книгВ Фл Иванова по праву занимает одни ле первых мест в нашей советской ае тературе. Рабочие-читатели жлу это Вс. Иванов напишет еще немало ско роших книг, в которых расскавии сто лучших людях нашей дейстнатл» Контролер опытного цеха вода им. Лепсе оти - стахановцах. никоное B тора, трудности и неудачи на к овладению подлинным мастерст художественного слова. Он КЛУРФЕЛ! Сочный и образный язык Ве.Ера нова доставляет читателю удовольствие. ду Слесарь механического ф-ки № 12 Три или четыре года тому назад в рабочем театре я видел «Броне­Вс. Иванова. Пьеса произвела настолько сильное впечатление, что до сих пор я помню отдельные места. Я - участник гражданской войны в Сибири. Такие люди, как Верши­нин, мне знакомы по тем героическим ввременам. С интересом и волнением смотрел я эту аамечательную пьесу, вспоминая когда-то пережитое мною. С большим удовольствием посмотрел бы «Бронепоезд» еще раз. Сочный и образный язык

Литературные встречи Союз со советских писателей СССР ор. ганизует в ближайшее время ряд встреч писателей с рабочими фабрик и заводов Москвы. Первая встреча, посвященная со­ветской поэзии, состоится 1 октября на шарикоподшипниковом заводе им. Л. М. Кагановича. Председатель ве­чера­Гасем Лахути. Вступительное слово екажет Вл. Ставский. С читкой новых стихов выступят Демьян Бедный, Илья Сельвинский, Владимир Луговской, Николай Асеев, Семен Кирсанов, А. Сурков, А. Твар­довский и П. Панченко.

прочел все три части «Похожде­ний факира» Вс. Иванова, Книга чи­тается с большим интересом. Первая часть кажется вначале немного скуч­ной, но в дальнейшем произведение захватывает все сильнее и сильнее. Особенно ярко написаны картины дореволюционной жизни (работа в ти­пографии, в цирке). Хорошо показа­ны и первые литературные опыты ав-

Следующая встреча писателей бу­дет с работниками метро.

Рисунок художника А. Бубнова к поэме А. Твардовского «Страна Муравия», выпускаемой издатель ством «Советский писатель»

дляСкоро проиное начнет ни-Облаком уплывшим, варослыие Мальчики поры мобилизации отметить, как по качество этой позмы, т Как росли мы? Как теперь в кулацкие входили сен Вадыхался черный волкодав, Злобные встревоженные тени навстречу падали стрем напри-Необходимо тельное что в ней органично сочетается данская лирика с лирикой ин любовной темы. И обращение це вещи) к будущему первец который вырастает в образ т го человеческого бессмертия скре ется афористически точными ми: «так и начинается бесси губы мамины, глаза мон». дая задорная беспечность, были полны прежние отихи товокого, сменяется здесь знач но более трезвым, уравновешетto мужественным тоном. Долматов еще предстоит преодолеть в стихах некоторый излишний красивости и даже сентиментл сти, но уверенные шаги правлении им делаются, нет сомнения. До  За последнее время у нко наших критиков стало модным штри-хиваться от молодой позени годескатьценного здесь у на Это лубоко несправедливо. скольких лет хождения в спете чески ругаемых «молодых» дыг колепную поэму о деревне довский, Недавно вышла те тная и своеобразная кн П. Панченко, во многом ная еще технически, но признаками индивиду е жественного дарования. Интерея образцы новых возможностей нст ворания песенно-фольклора следства дает сборник стихов келя. Причин для пессим женного некоторыми нашими кри ками по поводу творчества мого

ветских людей он третировал как примитив. «Сложная» раздвоенность собственной мелкобуржуазной приро­«выше», Творчество Алигер весьма в малой степени напоминает прежнее «жен­ское» творчество, о обычной для по­ды казалась ему гораздо «сложнее», «утонченней». Друзиноко-голубевокую критикуна­шей молодой советской поэзии при­нять нельзя, она ведется с непри­годной для нашего искусства пози­ции. Мы вовсе не собираемся брать на щит ни творчество Долматовского, ни творчество Алигер, ни творчество Панченко, или какого-нибудь другого молодого поэта. В стихах этих това­рищей действительно немало элемен­тов поверхностности, им нехватает еще большой разносторонней куль­туры, в них недостаточно еще чув­ствуется атмоофера труда и борьбы. И однако огульное охаивание их твор­чества так же вредно, как и без­удержное захваливание. Попробуем спокойнее и об ективнее разобраться в их достоинствах и недостатках. Вот перед нами вырезки стихов М. Алитер из «Огонька», «Помеомоль­ской правды», «Смены», «Знамени», «Молодой гвардии», «Октября» это еще небольшой по об ему поэти­ческий багаж, При строгом отборе его едва хватит на небольшую книжку. Однако здесь безусловно налицо и шенная умения чувствовать, горячо любящая свою родину, - вот герои­ня этих стихов, У нее еще в какой­вопретролиненноеуорао нации, несколько преуветиченное у ство лирической любовной грусти, но это не основное в ее облике. У нее есть ощущение современности, и она умеет в простых и пскренних сповах передать то чувство удивления ветственности и гордости за себя свою страну, которое охватывает оно шу и девушку при иилеждения»), возрастном мужании: Я замечаю, как тянется время. Маленький парень в лошадки и­рает, Потом надевает шинель, и на шлеме Красная звездочка вырастает. Мать удивится: - Какой ты высо­кий!-Но следнето жеманностью «слабого соз­данья», инфантильностью и узостью разрабатываемых тем. Без позы и искусственного напря­жения голоса Алитер говорит об обо­роне страны, о чувстве родины, о военной опасности, не впадая ни в фальшь, ни в сусальность. Это об­стоятельство и делает стихи Алигер близкими соетской молодежи. Ин­тересы Алигер как поэта многогранны и многоразличны, - она пишет и директоре советского завода, и о че­кисте, и о Пушкине («Болдинская осень» - одно из лучших стихотво­рений Алитер) иопартработнике Средней Азии. Лирическая героння стихов Алитер, рассказывающая о своей молодости, радости, бодрости и горечи любовных неудач, перестает быть единственным предметом изо­бражения. В стихах ее все чаще начи­нают встречаться люди разных про­фессий. за о своих чувствах и переживаниях. Но она бедна и узка для передачи характеров других людей - чекиста, лица которых пробует заговорить Алигер в своих новых стихах. Если раздроб­ленная, «свободная» компознция сти­хотворения, несколько напоминающая прием кинематографического «наплы­ова», была уместна в вещах автобио­графического, лирико-воспоминатель­ного типа (например, поэма «Год ро­то теперь, когда Алигер пробует браться за об ективно-эпиче­ские темы, она уже мешает двигаться ей вперед. Беден еще язык Алитер, в нем недостает живого богатства ин­тонаций людей, которых она пробует описывать. Слишком часто герои го­ворят языком самого автора. все эти недостатки во всяком

случае преодолимы и поводом уничтожающей критики служить как не могут. сказать и о Долматовском, хотя до­стоннства и недостатки его стихов во многом отличаются от достоинств недостатков стихов Алитер. Однако их об единяет и нечто общее. Это об­щее - горячая общественная взвол­нованность творчества. Это следуетНам особенно подчеркнуть, имея, мер, в виду, что ряд молодых поэтов, только-только начавших печататься (вроде ленинградца Б. Лившица, или москвичей Тарковского, Штейнберга), кроме некоторой средней техничес­кой оделанности своих стихов ничем больше не обладают. Их стихи плод равнодушной мысли и гладкого вероификаторства. Этого никак нель­зя сказать ни об Алигер, ни о Дол­матовском, Совершенствуясь формаль­но, Долматовский постепенно находит и все более серьезное общественно­значимое содержание. Показательна в этом отношении его последняя поэма «Из дневника» («Знамя» № 7, 1936), свидетельствующая о росте поэта, Главным недостатком стихов Долма­товского до оих пор была поверхно­стность, мешавшая ему сосредото­читься - пусть на более узком кру­ге тем и явлений, но зато разрабо­вать их. Но и в этих ваволнованных перечислениях нередко попадались поэтически увиденные детали и хи нового мира. Многопланность, раз­бросанность поэтического внимания продолжает еще оставаться недостат­ком и его новой поэмы. Долматовский говорит в своей поэме о главном - о работе и борьбе стронтелей социа­лизма - стахановцах, погранични­ках, партработниках. Во-вторых, в этой поэме Долматовский уже под­ходит к пониманию и изображению трудностей нашей жизни и борьбы. Описывая радостные кремлевские встречи стахановцев с вождями пар­иМы тии и народа, Долматовокий вспоми­нает преодоленные нами трудности и говорит о них мужественным, воле­вым тоном:

Молодая поэзия и критики пожилых чувств Я знавал одного бюрократа. «Мой курьер занят, -- говорил бюрократ, он пошел разносить пакеты и вряд ли скоро вернется. У него мало сво­бодного времени». Бюрократ забывал, что курьером у него работает молодая и даже довольно хорошенькая девуш­ка Маруся, Для него имела значение лишь производственная кличка, а не имя живото человека. Поэтому он го­ворил о курьере Марусе, как о муж­чине: «он… у него… ему.» Живет и работает молодой поэт - Маргарита Алигер. Ез героиня - сов­ременница, девушка, живущая в со­ветоком мире, крепко любящая этот мир и населяющих его людей. Она пишет об этом талантливые и вавол­нованные лирические стихи. Они пе­чатаются в наших лучших журналах и газетах и начинают находить до­тика! роя за тип, воплощающий мысли и тес­чувства советской молодежи, поэтес­са показывает полное свое непонима­ние того, что же это такое - само­сознание… …Герой Алигер ни над чем не вадумывается и ничего не решает. Для него все ясно чуть ли не с пе­ленок…». Так сурово пишет о стихах Марга­риты Алигер критик М. Голубева Она, Голубева, забывает даже, что речь идет об образе советской девушки, для нее, Голубевой, существует лишь абстрактный герой мужского рода, ко­торому и приписываются все возмож­ные и невозможные грехи и проступ­A. Т А Р А С Е Н КО В

Стукну в дверь - так будет слы­шно, Крушным почерком пишу. Мы проснемся. Будет утро. Видишь: много я умею. Знаешь: многого хочу. М. Голубева цитирует эти строки тотчас начинает осуждающе поучи­тоном комментировать их: «Чувство собственного достоинства, свободного человека, прису­нашей молодежи, не имеют ни­общего с буржуазным эгоцент­с развязной самоуверенно­и самодовольством. Но как раз эти, обнаруживающие мел­и пустой характер черты, наибо­ярко выражены в образе героя Оценка М. Голубевой, конечно, глу­голубевский комментарий к ним. Но что особенно смешно, - это та «методология», посредством кото­рой орудует критик. Очевидно, если бы о героине лирических стихов М. Алигер говорило положительные вещи какое-нибуль третье поэтиче­ское лицо, Голубева осталась бы до­вольна. Самой героине говорить о се­бе нельзя, - ей сейчас же будут по­ставлены в вину эгоцентризм и само­любование. Но ведь в лирических стихах герой почти всегда говорит о себе в первом лице! Это закон жанра. тиворечивого развития окладывается внутренний мир молодого советского человека. Что и говорить. Требование это как нельзя более уместно и спра­ведливо… Но откуда у такого типа критиков появляются нотки старческого брюз­жания на молодость и оптимизм во­обще? Почему эти чувства, столь ор­ганические для нынешнего поколения людей социалистической родины, под­вергаются такой язвительной крити­ке, когда их обнаруживают в творче­стве молодого поэта? В № 10 «Лите­ратурного обозрения» за 1936 год по­мещена рецензия В. Друзина на кни­гу стихов Е. Долматовского «День». Недовольство Друзина оптимизмом Долматовского крайне велико, Оно сквозит буквально в каждой строке этой рецензии. новом социалистическом обществе ка­зались им совершенно ясными. Дру­гими словами, тема изменения и да­же ломки мировозарения, долгое вре­мя занимавшая многих крупных со­ветских поэтов «первого призыва» начисто отсутствует в творчестве мо­лодьх поэтов, выютупивших ва это время с первыми своими стихами». Это пренмущество молодых поэтов т. Друзин обставляет таким количе­ством оговорок, которое сводит пити. рованное выше утверждение на-нет. А если влуматься в существо выска­занной Друзиным мысли, то станет лоным, что борьба против оптимизма и бодрости молодой советской поэзии ведется им и его единомышленника­ми с крайне порочных позиций. Ко­гда-то Кавалеров в «Зависти» Олеши выступал с аналогичной точкой эре­про-ния. Молодой, здоровый оптимизм со­Все чаще и чаще не удовлетворя­ясь теми бодростью и оптимизмом, ко­торые находят себе выражение и в стихах Долматовского, и в стихах Алигер, и в произведениях других кри­тики требуют глубокомыслия, раз-

современницы: Я хожу широким шагом,