литературная газета № 56 (619) 3 оотор ратавүр Детское село M. РУДЕРМАН Осень. Сосны. Тишина. Гул сирены отдаленной. Здесь - в тиши уединенной Ты читал Карамзина. И осенний вечер гас, И над ним луна всходила За столетье Сколько раз Эти сосны серебрила? И, отыскивая путь Петербурга - к Ленинграду, Все хотела заглянуть: За чугунную ограду, На уральские хребты, На равнины Украины, На полтавские сады И молдавские долины! Сколько сосен и берез! Виноградники в избытке… Лепестки тифлисских роз И киргизские кибитки! И с тобойВ осенний пир, Пьет вино другого века Загорелый бригадир Правнук гордого Алеко! Он живет В своей стране. На своей земле могучей, Стих прекрасный, Стих певучий, Чем сейчас ты дорот мне? Тем, что чуткий ко всему Не даешь, «заснув душою», Жить в безвестьи - никому! Ты - как зарево большое, Разрывающее тьму! Звуки чистые твои, Как призыв, Летят над миром. Легендарные боиНад твоим Гвадалквивиром! И тебя Поет народ. Нет - тебя поют народы. Строфы звучные свободы Человечество поет! И несет твое тепло До краев земного шара. Чтоб, как Детское село, Смело, радостно, светло Вся вселенная дышала! Не лучше обстоит дело с изланием научной бнографии Пушкина, которую пишет Д. Влагой. Осенью 1934 года Д. Благой рассказал в печати о своей работе над книгой «Жизнь и творчество Пушкина». Автор обещал сдать рукопись книги через несколько месяцев. С тех пор прошло два года, а работы Благого в издательстве нет. Последний, «окончательный», как выражаются работникииздательства, срок сдачи рукописи - 1 ноября 1936 года. Сдаст ли Благой работу к этому времени? Будем надеяться, что сдаст: ведь должен же пушкинист, наконец. понять, что нельзя до бесконечности приносить в издательство вместо рукописи заявления об отсрочках, что из года в год давать читателю вместо книги газетную аннотацию о ней. ОПОШЛЕННАЯ БИОГРАФИЯ Мушкин был по природе своей Жузном. Он влюблялся в гордых иц в диких цыганок, в увяданемолодых кокеток, в невиншнадцатилетних девочек, в бесныблудниц, в целомудренных нвстрастных жриц Терпсихоженщин, похожих на кукол, кему равнодушных. В каждом ом лице он искал и находил е-то чудесное воспоминаниео зой красоте, утраченной, но возда жной». . Окуда эта патетическая тирада? ткого-нибудь декадентского журком чика бульварного пошиба, котоЧа ндавались лет тридцать назад подогребу провинциальных телеграро в? Увы, нет. Это - из биограон. Пушкина, написанной Георгием ы назым и рекламируемой им в нстве «простого и точного расскаьнжизни, трудах, борьбе и смерти ьвина». юргий Чулков поступил бы вполНа пледовательно, если бы привестоные строки он поставил в качевдэпиграфа ко всей своей работе ТHодчитаешь ее, все время гнездитому 1олове мысль, что доказательство кен. двовлашенного здесь дон-жуанизДушкина автор поставил одной на по. вных своих задач. О чем другом. дон-жуанских делах поэта он готутак охотно и обильно, так ы. ильно фиксирует все его сердечныв увлечения, что высказанное бне полжение напрашивается само сче Бакунина, Мария Смит, княгиня ме шына, Мария Раевская, Амалия емнич, Воронцова - обо всех этих ноинах Пушкина читатель почериото. Георгия Чулкова самые подробоше сведения. ному реподносятся эти сведения неизина но в том же самом пошленьком. из-фомерно-галантерейном оформледра эмой эта безумная и страстная жензрапугает сердце своим загадочтвенповедением. Любовные восторги этомеопохожи на пытки. Она всегда ненятная и чужая. После свидания , уверившись в ее любви, мочи неожиданно найти в ее доме ся рника, с которым она разгователвыт, как с близким ей человеком. жаетйженщины чахотка. Глаза ее ход лихорадочно горят. Рядом с ово-ачувствуешь близость смерти». - об Амалии Ризнич. И так ение почти так же, обо всех дру ателя едии тель прашивается, неужели все это так зжно, неужели к такому гурмани пережевыванию эротических интов пушкинской биографии свокязадача воссоздания жизненноблика поэта, свободного от икошуепоной позолоты биографов-богошки,о одной стороны, от мертвенизвесхематизма схоластов-сопиологов, ой? Неужели это единственный об сообщить повествованию пота занимательность, сдетобы роинтересным для рядового чипере-ля? Георгий Чулков думает, очесчи о, так. Поэволяем себе в этом здейе чаиться. когда от альковныхпоему, биографии Пушкина тельи к ее политическому содержаотв его изложение сразу начинает нать. ов. ВЕЛИКОГО ПОЭТА И. СЕРГИЕВСКИЙ За примерами ходить недалеко. Известно, что одним из существенных эпизодов послелицейского трехлетия в жизни Пушкина является его участие в «Зеленой лампе» - тайном обществе, которое старые благонамеренные биографы Пушкина рисовали этаким содружеством золотой молодежи, проводящей время в безудержном пьянстве и разврате, в действительности было связано с «Союзом благоденствия», являясь одним из очагов декабристской пропаганды. Эта политическая роль «Зеленой лампы» была раскрыта уже давно: опубликованные несколько лет назад протоколы общества еще раз подтверждают, что оно жило очень активной политической жизнью. Со всеми этими фактами Георгий Чулков совершенно не «Легенда, сочиненная считается. в недавнее вить характер пушкинского разочарования? Ссылка, оказывается, помешала ему «восхищаться прелестными хозяйками светских салонов и пленять сердца», вынудив его, вместо аристократических героинь байроновских романов, довольствоваться прелестями Пульхерии Егоровны Варфоломей. В представлении Георгия Чулкова лишения такого рода действовали на него с такой же болезненностью, как изоляция от политической и литературной жизни страны. Хотя… ведь он же «по природе своей был Дон-Жуаном». Что же в этом мудреного… Мудреного нет ничего и в том, что и творческая, поэтическая биография Пушкина за эти годы, вплоть де «Цыган», изображается Георгием Чулковым как цепь узко-формальных достижений, по сути дела достижений в области версификации и легкости слога. В «Руслане и Людмиле» читатель «упивался гармонией, не смея требовать от автора ни оригинальной фабулы, ни значительной идеи» «Литературным староверам казался непозволительным и дерзким новшеством легкий, прозрачный, вольный стиль этой поэтической шутки». Тем же самым об ясняется, по Георгию Чулкову, успех «Кавказского пленника»: «Все наслаждались гармонией стиха». «Бахчисарайский фонтан» не принадлежит, конечно, к важнейшим произведениям Пушкина, но он занимает одно из первых мест по гармонии стиха». «Поэма вызвала восторги читателей, обольщенных неслыханною музыкой стиха». Как много во всем этом дурного эстетического снобизма и как мало понимания реального смысла поэтической работы Пушкина в эти годы! Вовсе не «легкий, прозрачный стиль» «Руслана и Людмилы» воамущал хранителей литературных устоев той эпохи, а бросающийся в глаза демократизм стилевых установок поэмы, взоржение «просторечия» в обиход «высокой» поэзии. Рецензия Качановского, известная Георгию Чулкову, была, в этом смысле, вовсе не так «глупа»: она правильно сигнализировала об опасности, которую танла поэма для освященной временем придворно-аристократической эстетики. В «Кавказском пленнике» Пушкин впервые ставил перед собою ту задачу, которая позднее составила основной стержень «Евгения Онегионназадачу раскрытия «типичеокого характера» эпохи. А в основе «Бахчисарайского фонтана» еще Белинский видел «мысль до того огромную, что она могла бы быть под силу только вполне развившемуся и возмужавшему талатту». Так разве же не откровенной фальявляется, после всето этого, оконструированный Георгием Чулковым образ постепенно самосовершенствующегося версификатора? Работе Георгия Чулкова гостеприпредоставлены страницы «Ножурнала, пока ни аимно мира» - что чем иным вообще не откликнувшегося на предстоящий юбилей. Это гостеприимство никак не может быть зачислено в актив журнала.
время о революционном значении тельна, как и легенда старая, согласно коей «Зеленая лампа» была тайным сенаклем, где устраивались ужасные оргии», - безапелляционно заявляет он. Позвольте, почему несостоятельна? Неизвестно. Отдельное издание своей работы Георгий Чулков обещает снабдить научным аппаратом, каковым все его суждения и оценки будут должным образом зааргументированы. Посмотрим, что из этого получится, а пока что его безаполляционность несет в себе очень сомнительную тенденцию: тенденцию, направленную к тому, чтобы как-то снизить политическое содержание пушкинской биографин в период, предшествовавший ссылке, показать, что преобладают в ней дела альковные. Вообще интеллектуальная жизнь Пушкина выглядит в изображении Георгия Чулкова довольно-таки убого. Известно, что уже в самом начале своей ссылки поэт переживает состояние довольно тяжелой внутренней депрессии, внутренние причины и основания которой не могут считаться до конца выясненными. Совершенно очевидно, что какую-то роль играли здесь и обстоятельства его личной жизни.
Из иллюстраций Петра Соколова к «Евгению Онегину» Пушкина
Убийственные темпы за отсутствия бумаги Гослитиздат не может выпустить 105 тысяч экземпляров пушкинского однотомника 100 тысяч экземпляров сборника «Драмы», 440 тысяч экземпляров пляров «Цыган». Но если сочинения Пушкина чататели, правда, с опозданием, но все же получат к юбилейным дням, то иное положение с выпуском критической литературы о Пушкине. За девять месяцев текущего года Гослитиздат издал всего одну питературоведческую книгу - «Сказки Пушкина в народном стиле» Желанского. Не давно сдан в производство сборник статей Белинского о поэте. Вот и все! Будут ли изданы к юбилею остальные предусмотренные планом книгинельзя никто в издательстве точно не знает: до сего дня редакционный сектор не имеет ни одной рукописи. Гослитиздат не уделил должного внимания изданию критической ратуры о Пушкине, видимо, понадеявшись на самотек. Только в средине года, т. е. тогда, когда рукописи должны бы уже поступить в редакцию, издательство проявило первые признаки беспокойства за судьбы плана. Лишь 10 июня 1936 г. был подписан договор на книгу «Рекомендательный список по чтению литературы о Пушкине», только 21 августа этого года заключен договор на сборник статей о Пушкине. С опозданием издательство об явило конкурс на популярную биографию Пушкина, но овое участие и органи-Чем зующую роль в конкурсе свело только к помещению в центральных газетах об явления.двух Убедившись в провале конкурса, издательство заключило договор с несоздание которыми пушкинистами на книги о жизненном и творческом пути поэта. Выполняют ли свои обязательства пушкинисты - четкого ответа на этот вопрос в издательстве никто дать не может.
Двенадцать миллионов книг Пушкина и о Пушкине должны выпустить в текущем году центральные излательства в связи со столетием гибелв великого русского поэта. Из этого колоссального тирьжа Гослитиздат должен дать пятьдесят три названия сочинений Пушкина и литературы о нем общим тиражом в восемь миппионов сто восемьдесят тысяч энземпляров. Листаж пушкинских изданий превышает 72 миллиона листов-оттисков. На сегодняшний день этот план выполнен - по тиражам на 54,7 проц. (выпущено 4 млн. 480 тысяч экземпляров), по листажу - на 53,8 проц. (38,8 миллионов листов-оттисков). По словам заместителя директора Гослитиздата т. А. П. Большеменникова, редакционная работа над сочинениями Пушкина закончена, и в большинстве своем рукописи поступили в типографии. В производстве находятся пять иллюстрированных юбилейных изданий, выпускаемых 30-тысячным тиражом каждое, шеститомник Пушкина (общий тираж - 600 тысяч), иллюстрированные издания «Пиковой дамы», «Дубровского», скагок, «Повестей Белкина», драм и поэм (тираж каждого издания -- 20 тысяч экземпляров). Нужно сказать, что работа некоторых полиграфпредприятий над книгами Пушкина оставляет желать много лучшего. 39-я типография, например, до сего дня не сдала 144.702 экземпляра «Повестей Белкнна», хотя сигнальный экземпляр этой книги вышел 1 июня. Первая образцовая типография, несмотря на наличие бумаги, отказалась сразу печатать весь тираж первой книги шеститомника Пушкина. Лишь после того, как издательство освободило предприятие от печатания четырехтомного Маяковского, дирекция типографии согласилась Срывает выпуск пушкинских изданий недостаток бумаги. Только изотпечатать в один прием весь тираж первого тома Пушкина.
«Путешествие в Эрзерум» Ленинградская орденоносная фабрика Ленфильм к 100-летней годовщине со дня смерти А. С. Пушкина ставит большой звуковой фильм «Путешествие в Эрзерум». Режиссер и хупожник кинокартины - М. Левин. Роль Пушкина играет артист театра им. Вахтангова т. Журавлев. Картина в основном снимается в районе Военно-Грузинской дороги, горы Казбек и в Тбилиси, где несколько месяцев работает киноэкспедиция Ленфильм. Уже произведены с емки в селе Андезит и в селе Унлис-Цихе (возле Гори). Здесь засняты кадры приезда ско-Творческий коллектив картины ознакомплся в Тбилиси с рядом новых документов, касающихся Пушкина в действующую Кавказскую армию, батальные сцены. В районе Майдана возле крепости снимаютс кадры: встреча Пушкина с товаришем по лицею офипером В. Д. Вальховским, одача ключей от Эрзерума и др. пребывания поэта на Кавказе и в действующей армии, имел беседы и консультацин c научными работниками и писателями.
Это так, но посмотрим, что дел делает из этого Георгий Чулков. «Пушкин был разочарован, - пишет он.- Он был недоволен жизнью, которая сложилась так нелепо и безобразно». Как же расшифровываются им эта нелепость и это безобразие? В уста Пушкина он вкладывает такое рассуждение: «Почему он, поэт, не может распоагать своим дарованием, своими силами, своею волею? Почему должен жить там, где ему предуказано петербургской властью?… Не ясно ли, что Пушкину надлежит быть в центре страны, следить за движением политической и литературной жизни, видеть всех примечательных людей, восхищаться прелестными хозяйками литературных салонов и пленять сердца…» и дальше: «Потему Байрона обожали такие дамы, как Каролина Лэм, герцогиня ОксфордПушкйны прсоии, овобществе раскрашенптьвоо оких «кукониц»…? Можно ли более примитивно, более поверхностно, более пошло предста
лите-Таково положение в Гослитиздате с изданием литературы к юбидею Пушкина. Ничем не лучше оно, а даже хуже (см. статью об академическом издании Пушкина) и в других издательствах. Причин этому, как мы сказали ноо, Нелостелов добросовестность типотрафий, орывающих выпуск книг в срок, неаккуратность авторов, а главное - плохая организация этой работы со стороны издательств. скорее издательства, Гослитиздат в первую очередь, ибо на его долю приходится изда преиздание более двух третей всей юбилейной литературы, улучшат свою работу, упорядочат свои отношения с полиграфс тем Пушнужно ппредприятиями и авторами, тем рее читатель получит сочинения кина. А ждет их он долго. И уважать его терпение, товарищи издатели! в. тонин
Мне, верному любви, стихам
ного на ного на гильотине французского та, Пушкин несомненно думал и о себе. В стихотворении, посвященном Шенье, проступают автобиографические аналогии, в нем слышатся предчувствия относительно собственной судьбы. В законе, опирающемся на вольность, сам Пушкин видел вия блаженства. «Убийцу с палачами нзбрали мы в цари», - говорит Шенье по адресу вождей якобинской д иктатуры. Но Пушкин всегда проводил аналогию между тиранами самодержавия и правительством мелкобуржуазной диктатуры во Франции. Тем более мог бы он отнести эти слова к Николаю I, убийце декабристов. не только лирическим излиянием идущего на казнь Шенье, но и выражением суб ективных лирических переживаний самого Пушкина являются следующие преквасные строки: Куда, куда завлек меня («Предчувствие»). От рока можно спастись только слу чайно: может быть и доплывешь какнибудь благополучно до пристани. Но сохранить под вечной угрозой роко-И вой расправы незапятненно и незамутненно идеал светлой, счастливой и вольной жизни нельзя. Гордая и прекрасная натура поэта до конца отстаивала свое представление о жизни, он не сдавался. Всеми доступными ему способами он старался сохранить в себе «силу, гордость, упованье и отвагу юных дней». Жизнеженесвойстрнанего нетадаже несвойственной ему позой равнодушья и отоищизма, по ничего не помогало Пушкин видел уже над собой тень погибели. Недаром он несколько раз обращался к облику Андре Шеиве, певца любви, дубрав и мира, попношого, согласно ого предотавлосвободы, ям под ударами судьбы и тирании. оплакивая печальную участь казненгильотине французского позпоз-ния Рок завистливый бедою Угрожает снова мне… враждебный гений? Рожденный для любви, для мирных тень, боу, и друнй, младость; сво-Веспечною рукой меня венчала искушений, Зачем я покидал безвестной жизни лень? Судьба лелеяла мою златую радость, И муза чистая делила мой досут. вНа шумных вечерах друзей, любимый друг, Я сладко оглашал и смехом, и стихами Сень, охраненную домашними богами… Как сладко жизнь моя лилась и утекала! Зачем от жизни сей, ленивой и простой, кинулся туда, где ужас роковой, Где страсти дикие, где буйные невежды, злоба, и корысть! Куда, мон надежды, Вы завлекли меня! Что делать было мне,
Плачь, муза, плачь. Политическая свобода в ее понимании дворянскими революционерами была одним из существеннейших элементов поэзии и миросозерцания Пушкина. Современное Пушкину движение, написавшее на своем знамени лозунги политической свободы, было разгромлено. Пушкин признал самодержавие незыблемой и даже в некоторых отношениях полезной силой. Но вместе с этим в творчестве Пушкина создается новое неразрешимое для него противоречие. Пушкин стремится сознательно подчиниться самодержавию, сохранив однако самостоятельность, собственное достоинство, право на счастье, рецепт которого каждый должен выработать сам. Однако блага, которые Пушкин стремился сохранить и после разгрома 14 декабря 1825 года, могли быть гарантированы только политической свободой. Самодержавие не считало себя обязанным бережно относиться к ним. Интересы личности, как и интересы народа, для него ничего не значили. Пушкин же, подчиняясь Николаю, не отказался ни от прав личности, ни от ее спремлений к счастью, ни от забот онародном благе. Из его попытки стать певцом идеализированного самодержавия ничего не получилось. Осталось неразрешенное противоречие: Пушкин уже не мог быть певцом свободы, но гений не мог ужиться и с абсолютизмом. иэтого редкостного воплощения многих лучших сторон человека: Шествие безмолвно… Вот плаха. Он взошел. Он славу именует
Іушкинский идеал политической свободы Ордодерз. дум высокое стремленье ствуют, что Пушкин и попоражения декабристов продолрасценивать их движение как потыльное. Само послание декабкамкак и его постоянное мнение робходимости милости к побежты было актом «крамолы» и нечеимого либерализма с точке аля официальной линии правитва. Недаром Бенкендорф проявдако не академический интеобыйтому, через каких посредников иин-переписывался с декабристаачастности, с Кюхельбекером. Насвои на Николая Пушкин отлавобщеизвестных н проводил параллель между Пушланем Iи Петром Великим. Пушбанимал, что параллель эта еще аляется реальностью, он напомисвоему властителю величественчерты его пращура, в качестве для подражания. Программа, рнная в «Стансах», в самом деаключала в себе искренние упоПушкина: правда, просвеще сягчение нравов, справедливость, к родной стране, разностоаядеятельность в ее пользу, мит,если бы они были только возы в деспоте, - полностью прии бы Пушкина с Николаем. пря треобетаронныа вался так окончательно, как это аться терисуют. Свободу, надеждой на гемую Пушкин ободряет декабриДейчаторжников в послании «В Сиеще можно толковать как проваосвобождение в результате акта та кой милости, но строки соуры», вной лит план унь 1ого», ичтоство. восся с ской ность стер(Пеута!», 10 одерный 13, кототеред Он 1% пропадет ваш скорбный труд шкин с жадностью ловил всяпризнак, который мог бы подлеть его надежды на Николая I. ыотелось верить в царя. В одном шеем к князю Вяземскому из МоПушкии писал: ослае проставил в Москве проект новой остей себо в сад товничества, новые права мещан в остных - вот великие предметы. ты? Я думаю пуститься в полипрозу». (Переписка,. 120). Он и гляди, что наших каторжниmр18габрстов) простить (там нейших желаний Пушкина. у Пушкин на упреки в решемог совершенно искренне от. т, я не льстец, когда царю залу свободную слагаю: смело чувство выражаю, сыком сердца товорю. («Стансы»). нако в этих вторых «Стансах», формальному своему содержанию Ушенно верноподданнических и кзировавших Николая I, содервсе-таки какой-то невыраженавно элемент «крамолы»: в срерабов Пушкин даже ню, где, ему казалось, он был бы вне его постоянного придирчивого воздействия: «На того я перестал сердиться, - писал он жене о всероссийском императоре, потому что tout reflexion faite, не он виноват в свинстве, его окружающем. А живя в нужнике, поневоле привыкнешь к г… и вонь его тебе не будет противна, даром что gentleman. Ух, кабы мне удрать на чтоПереписка,тоттородля Определенией трудно выразиться! Обычную у Пушкина оговорку насчет джентльменства провонявшего нужником царя нужно отнести за счет дворянских предрассудков, окружавших монарха величием, благородством и какими угодно другими личными доблестями. Пиетет к особе государя проявили и разбитые декабристы. Пушкин же еще чувствовал себя материально обяеще чувствовал себя материально обязанным перед дарем. Он считал вопросом пворянской чести пла пер-просом дворянской чести пла платить царю за его далеко не бескорыстные денежные одолжения, оказавшиеся в итоге лишней петлей на шее поэта, чувством благодарности. Дворянская честь заставляла Пушкина считать неблагодарность преступлением большим, чем либерализм. Он так и писал: «Главное то, что я не хочу, чтобы мотли меня подозревать в неблагодарности. Это хуже либералиама» (там же, стр. 153). Падала последняя иллюзия, шри которой можно было бы жить верноподданному поэту не то что счастливо, а не теряя уважения к себе самому. Личность поэта ставилась под угрозу полного подчинения, полного подавления. Для полноценного оптимистического мироощущения необходимо было сознание политической свободы. Обстановка произвола глушила жизнерадостность, путала все расчеты, не даму Пушкину. Жизнь превращалась во ги бесы. Поэт, жаждавший свободы, в боде видевший одно из непременнейших условий человеческого счастья, оказывался на положении игрушки руках самовластья. Поэт, наделенный гениальностью, стоявший на высоте всех достижений европейского просвещения, ничего не значил, а бессердечный тиран мог все, стоял незыблемо, возвышался над ним и страной неумолимый и неустранимый, как рок, как судьба. Пушкин признавал судьбу это было и в духе времени и миросозерцания, но острота ощущения подвластности року была у него, несомненно, связана с бессилием перед Николаем. Гонимый самодер-Я жавием, Пушкин товорил о себе: «Гонимый рока самовластьем». Предвидя гоненья, кары и неприятности отИ своего коронованного тюремщика, он писал: Снова тучи надо мною Собралися в тишине; их чтобы вселить в них мужество перед лицом «не бранной смерти»: …небесами Клянусь, кто жизнию своей Играл пред сумрачным недутом, Чтоб ободрить угасший взор, Клянусь, тот будет небу другом, Каков бы ни был приговор Вемли слепой… посовето-ПрезвыДруг рядомисторических свидетельств доказывает Поэту, восторгающий его подвиг Наполеона только легенда, только вымысел: Мечты поэта - Историк стротий гонит вас! Увы! его раздался глас, И где ж очарованье света! Но такая же легенда была создана вокруг имени Николая I, посетившего Москву во время холерной эпидемии и будто бы также вошедшего в и будто бы также вошедшего в соприкосновение с зараженными, чтопридать мужество жителям пероснования:придать мество жителям вопрестольной, панически напуганным грозной болезнью. Слух о человеколюбивом геройстве Николая был так же пожен, как аналотичный слух Наполеоне. Падала последняя иллюзия, делавшая хоть сколько-нибудь привлекательной личность Николая. СовлечениеНиколая последней черты, которая позволила бы Пушкину примириться с ним если не как с правителем, то как с человеком, вырывает с уст поэта восклицание разочарования и проклятия: Да будет проклят правды свет, Когда посредственности хладной, Завистливой, к соблазну жадной, Он угождает праздно! Нет! Тьмы низких истин мне дороже Нас возвышающий обман… Оставь герою сердце! что же Он будет без него? Тиран… Эти знаменитые, тысячекратно цитировавшиеся строки - «тьмы низпросто внимательно и непредубежденно прочесть стихотворный диалог, котором идет речь. По заключительной реплике поэта, по риторической повышенной утвердительной форме, в которой он говорит об уже разоблаченной лжи, видно только, как трудно было поэту расстаться со своим последним утешением, об ективный же смысл стихотворения совершенно определен: «Герой» не имеет даже сердца, он просто тиран - и только. Если бы Пушкин мыслил иначе, он не заставил бы Друга призвать Поэта: «утешься». Друг-то ведь и вскрыл заблуждения Поэта. Если бы поэт в них упорствовал, он продолжал бы свои трезвые разоблачения, а не утешал бы узнавшего правду Поэта. Пушкин перестал ожидать от Николая I чего бы то ни было положительного. Об одном мечтал затравленный поэт -- удрать от царя куданибудь подальше, в глушь, в деревокОнчание. Начало сМ. на 2 стр. ноуж не разберешь тонно, ля чего в назидание или в укор своему тирану Сам же он от Николая I ожирану Сам же он от Николая ожидает всего, включая подлость. Пушкинмелятогововбы того все ведь принимал же император личное участие в перлюстрации его писем к жене. В дневнике поэта от 10 мая 1834 г. записано следующее: «Московская почта распечатала письмо, пи-о санное мною Наталье Николаевне, и, Виноватому вину «тансах»вмедля преданности престолу говорил таким не казенным, не придворным языком, проявляя при этом столько человеческого достоинства, наконец, он так непосредственно сопоставлял себя с царем, как будто был в какой-то степени равной ему величиной, - что одобрение Пушкин заслужил весьма относительное: царь стихотворение одобрил, но печатать ето не вал. В «Стансах» поэт простодушно думал сочетать несочетаемое; любовь к просвещению, к народу, к справедливостис одобрением политики Николая I. В будущем Пушкин еще будет вспоминать Петра, который С подданным мирится; Отпуская, веселится, нашед в нем отчет о присяте великого князя, писанный, видно, слогом неофициальным, донесла об всем полиции. Полиция, не разобрав смысла, представила письмо государю, который сгоряча также ето не понял. К счастию письмо показано было Жуковскому, который и об яснил его. Все успокоилось. Государю неугодно было, что о своем камер-юнкерстве отзывался я не с умилением и благодарностию, - но я могу быть подданным, даже рабом, но холопом и шутом не буду и у царя небесного. Однако какая глубокая безнравственность в привычках нашего правительства. Полиция распечатывает письма ным». Заключающиеся в этой записи оговорки о благовоспитанности и чест-о ности Николая не могут изменить ее совершенно определенного смысла. Пушкина охватывает глубокое разочарование. Его в конце концов не очень-то уверенные надежды на Николая разбиты. Поэт понимает, что от него требуют не верного подданства, не лойяльности, а холопства, с чем Пушкин примириться не мог. Эти настроения Пушкина ярко выразились в стихотворении «Герой», обычно неправильно толкуемом. Стихотворение это представляет собой диалог между Поэтом и Другом на тему о славе. Поэт говорит о героизме человеколюбия как о самом привлекательном виде славы. В качестве примера он приводит смелый поступок Наполеона, который во время египетской кампании будто бы обходил чумные госпитали, пожимая руоки больным солдатам, чтобы ободрить
тишине,
строптивыми конями круто напрягать бессильные На низком поприще с презренными бойцами! Мне ль было управлять Пушкин, испытавший политическое гоненье, только благодаря заступничеству друзей избежавший Сибири, проводит аналогию между собой и Шенье, хотя он и не мог знать, что судьба готовила трагическое завершение этой аналогии. Да и Пушкин был рожден для любви, для дружбы, мирных искушений, да и не по нем были страсти и опасности политической борьбы. И все же свободолюбивые мечты и соучастие в политическом освободительном движении были для него неизбежны, ибо гордый, вольнолюбивый и человечный поэт не мыслил блаженство без понимаемой иногда как личная независимость, но доходившая и до осознанного четкого представлео политической свободе: бразды? Умолкни, ропот малодушный Гордись и радуйся, поэт; Ты не поник главой послушной Перед позором наших лет; Ты презрел мощного злодея… усло-Такова была неизбежна линия и жизненного и поэтического пути поэта: песни радости стали омрачаться песнями печали и страдания, песни воли, песни свободы стали омрачаться стенаниями несвободы, подчинения и рабства. Тень погибели осенила своим крылом жизненный дутьГего
тене рони
П. В. Митурич -- «Памятник А. С. Пушкину в Москве». Из иллюстраций юбилейного шеститомного издания «Academia». Том шестой