литературная газета № За рубежом  ФРЭД ЭЛЛИС і мы идем к тому, чтобы перегнать Париж, этот город веселья, и сделаем это без теневых сторон, которые есть в Париже». B Америке художник Фрәд Әллис собирается выставить свои работы, привезенные из ОССР, он будет при­нимать участие в рабочей американ­ской прессе, познакомится с положе­нием пролетариата, изучит перемены, происшедшие в Штатах за время кри­зиса. Затем он возобновит знакомство с художниками, среди которых про­изошло большое почевение в послед­ние годы. Дальше Эллис говорит о революци­онной политической карикатуре в Америке. Американские карикатури­сты унаследовали традиции Домье. Теперь в их рядах много молодых художников наряду с «ветеранами» - Гроппером, Геллертом и др. И в Англии по-настоящему разви­вается революционная карикатура, и в Англии есть левые карикатуристы, которые гораздо сильнее буржуазных. В «Левом обозрении» Босвелл, Тит­тон, Холланд - их знают в Совет­ском Союзе, в США и других стра­нах. Фрэд Эллис подчеркивает на­стоятельную необходимость крепкого контакта между художниками все­то мира ,стоящими на левых позици­циях. Борьба интернациональна. Ле­вые артисты должны быть близки с профсоюзами и другими рабочими ор­ганизациями. Только на этой почве может возникнуть настоящий друже­ственный контакт, только таким пу­тем рабочие помогут художникам и художники помогут рабочим. 

56

(619)



5

БОРЬБА ИСПАНСКОГО НАРОДА третии выпуск союзКИнохроники

Кинооператоры Р. Кармен и Б Макасеев, находящиеся на фрон­тах в Испании, прислали новый хр)- никальный фильм-третий выпуск, который появится на-днях на всех экранах Союза. Перед зрителем пройдут яркие эпи­зоды из гражданской войны в Ис­пании. Железной стеной встал ис­панский народ на борьбу за свобо­ду и независимость своей страны против озверелого фашистского от­ребья. Кадры, полные драматичес­кого напряжения, воспроизводят вол­нующие картины борьбы народных масс. …Барселоча-центр революционной Каталонии. Народ готов скорее уме­реть, нежели жить в рабстве. Мобили­зуются все силы для подавления мя­тежников. … 30 тысяч барселонцев собрались в цирке проводить на фронт новые отряды правительственных войск. Во­енный министр Сондина призывает воинов республики победить и раз­давить фашизм. Велик гнев испан­окого народа против фашистских на­емников. Отряды бойцов полны ре­шимости крепить стальной фронт правительственных войск. Экран переносит нас в казармы им. Карла Маркса в Барселоне. Сю­да устремляются тысячи доброволь­цев, людей различных профессий. Надо победить! Эта единственная цель приводит сюда женщин­жен, доче­рей, сестер. В казармах формирует-

ся для отправки на фронт интерна­циональный батальон добровольцев. Кинооператоры блестяще передали энтузиазм уходящих в бой и прово­жающих их. Вот стонт воин, в вин­товке его-цветок. Нежная подруга радостно провожает его. Матери про­вожают сыновей своих… Перед отправкой на фронт-митинг. Оратор призывает бойцов к победе словами Долорес Ибаррури: «Лучше умереть стоя, чем жить на коле­нях!». Отправляются. По всем ули­цам бодро звучит боевая песня ис­панского комсомола: «Коммунисты, вперед!». Л. Степанова прекрасно смонтиро­вала этот фильм о героическом на­роде. Вскоре выйдет и четвертый вы­пуск, только что полученный из Ис­пании. Для этого выпуска кинзопе­раторы Кармен и Макасеев засняли героическую борьбу правительствен­ного крейсера «Хаиме I», аэродром на сарагосском фронте. боевые действия правительственных летчиков. Большой интерес вызывает рабо­та испанских оружейных гаводов, го­товящих боевое снаряжение на фронт. Новые документальные фильмы Со­юзкинохроники, заснятые в трудных условиях войны в Испании, будут с несслабным вниманием смотреть мил­лисны трудящихся Советского Сою­за. ЕВГЕНЬЕВ.

Саветском Союзе известный занский художник - рад Эллис временно вернулся в Посетив по пути Лондон, он нал там беседу с английским Ч. Ашли, напечатанную в левом вурнале «Лефт Ревью». На вопрос Ашли о характере ра­боты Ф. Эллиса в Советском Союзе кудожник рассказал, что он работал вмсковских газетах как политиче­й нарикатурист и, кроме того ему бяла предоставлена полная возмож­ость заниматься живописью. У Эл­са в Москве было пять выставок различных его работ. В ССОР, - расоказывает дальше фЭллис, - художник освобожден от матернальных забот, он только дол­хорошо и честно работать. В ка­швлистических странах труд худож­ннз едва оплачивается; многие мо­вдые художники не могут продол­вать работу, потому что у них нет плотна, красок и т. д. В СССР вам предоставляют место в студии и все итериалы. Навопрос Ашли: большие ли пере­ны наблюдал Фрэд Эллис в Совет­мм Союзе в течение шести лет. ед Эллис ответил: «Мы подымали первую очередь тяжелую индуст­н может быть за счет производ­предметов широкого потребле­иня,но теперь расцветает легкая ин­стрия, магазины полны товаров, ичество и выбор растут ежедневно. Москве открываются новые мага­ны, рестораны и кафе на воздухе, б в Париже, Жить стало веселее,

Военно-фашистский мятеж в Испании. - Отряды конной народной милиции отправляются на фронт. 

Летчик Эргидо  без всяких колебаний пробегает со­рок метров и набирает высоту. Самолет приближается. Только что поднявшаяся машина летит ему на­встречу. Но вот оба они поворачи­вают по направлению к лагерю. На этот раз все окончилось благополуч­но! В лагере жизнь вошла в обычную колею. Это была, в сущности, оче­редная тревога. Дружинники возились у кухни, устанавливали длинные де­ревянные столы к обеду. присел к столу. Около меня си­дел только что приземлившийся лет­чик Эргидо. Он с увлечением рас­сказывал другим летчикам, как он летел над неприятельскими линиями, где-то недалеко от Альмюдевара и во время полета бомбардировал мя­тежников, причиняя им большие по­тери, Каждый раз, когда он возвра­щался обратно после успешного по­лета над неприятельскими линиями, он воздушными петлями давал знать­в-Эргидо рассказывал, как он обстре­лял отряд грузовиков, подвозивших продовольствие мятежникам. И все самолеты-дружинникам, что полет прошел уда­чно. товарищи его внимательно слушали; этот двадцативосьмилетний человек пользовался огромным авторитетом среди них. Он совершил бесчислен­ное количество геройских полетов, пренебрегая смертельной опасностью. Несколько раз бомбардировал он Са­рагоссу, не обращая внимания на неприятельские зенитные орудия.об ятый Эргидо рассказал мне ,что вся его семья-отец, братья-в начале мяте­жа были арестованы в Сарагоссе. Ни­каких известий он не получал от Обед кончился. Подали сладкое. Вдруг из центральной палатки под­ходит к нам дружинник. Гребуют Эргидо, с ним должен поговорить ко­мендант. Получен сигнал о прибли­жении неприятельских самолетов, ну­жно вылететь им навстречу. Не гово­ря ни слова, Эргидо надевает пара­шют, самолет его сразу отрывается от земли и, как стрела, валетает к небу. Необходимо натнать самолеты мятежников вот за этими горами. Самолетов четыре. У Эргидо боевой Ньюпорт с пулеметом, и он один. это время готовятся к полету еще два самолета. На них грузят бом­

ИСПАНСКОЕ ДУХОВЕНСТВО

амернна ен Всамом центре Мадрида, в десяти епнутах ходьбы от Пуерта дель Соль, одится знаменитый Конвенто де Дескальсас Реалес («монастырь салыоролевских босоногих»), основанный Прчат XVI веке. Монастырь этот в кото-- ынвори жили десятка два монахинь, воз­ааншался в самом центре испанской Отынцы, как неприступная крепость. амо этого великолепного произведе­Ташяархитектуры люди проходили, не отордовревая, какие сокровища таит в суще н монастырь. Ни революция 1931 бронв ни закон, направленный про­Но в монашеских орденов, - ничто р изменило положения этого мона­овиатыря. Но когда вспыхнул военный еж, осуществленный при ближай­содействии и активном участии ы. повенства, народ вопомнил об этой аной обители». была за Вдни, когда священники взяли в и оружие, когда церкви превра­шкьв убежища для мятежников, жпубликанцы сняли печать запре­нойв с таинственного монастыря. Ми­истерство искусств взяло его под ра опеку. Конвенто де Лас Де­троивальсас охраняют хуложники, в то шремя как ученые составляют инвен­упь его художественных сокровищ. известный испанский писатель, лик Аосе Бертамин порвал с вциальной религией и мужествен­перешел на сторону народа. Ис­дор оНедавно умерла

панское духовенство видит в нем своего злейшего врага. В беседе с французским журналистом Э. Путер­маном Х. Бергамин так характеризо­вал испанское духовенство: Когда в конце июля правительство поручило мне принять монастырь, я выполнил возложенную на меня мис­сию без тени смущения. На протя­жении ряда лет на страницах моего Взрыв народного гнева против духовенства был совершенно неизбе­жен в Испании. Хищные тунеядцы, наши священники откровенно пере­шли на сторону ничтожной кучки людей, эксплоатирующих народ, и проявляют такую жестокость, что ее можно сравнить только с жестоко­стью самых мрачных периодов феода­лизма. Накопив несметные богатства, испанская церковь сама превратилась в одного из страшных угнетателей трудящихся. Банки, ломбарды, паро­ходные общества, железные дороги, рудники, что ни возьмите - везде вложения церкви, исчисляемые мил­лиардами. Нет ничего удивительного в том, что народ в первую очередь обрушилоя на экспловтаторов, про­поведывавших смирение и воздержа ние. журнала «Крус и рая» я веду борь­бу против официальной ретитии, и я с радостью вступил в Ассоциацию революционных писателей… 

На плоских возвышенностях Ара­гонии база правительственных воз­душных сил. Мы приезжаем туда в половине двенадцатого. Стоит уду­шающая жара. Мы выходим из звто­мобиля. К нам подходит парень с загоре­лым лицом: На эту новую базу я прибыл только вчера, - говорит он нам по­французски. Я-летчик и вместе с другими товарищами-коммунистамиЯ организовал авиационные народные дружины в Барселоне. И летчик рассказал мне, как он чудом спасся от расстрела в первый день мятежа в Барселоне: отставной офицер-монархист подло донес на не­го фашистам, и ему только после мно­гих перипетий удалось ускользнуть от них. У подножья холма видны очерта­ния палаток. Их восемь или десять. Неподвижно стоят здесь   Этот авиационный лагерь существу­синие, красные. ет совсем недавно. Раньше авиацион­ная база находилась в Лериде , но после того, как коммунистическая ко­лонна продвинулась до Тариенте, ока­залось необходимым продвинуть велед и авиацию. Самолеты, стоят, готовые к поле­ту. Я подхожу к ним в сопровожде­нии коменданта. На крыльях боль­шие красные знаки и надписи боль­шими буквами: Красная авиация. Летчик, сопровождающий нас, гово­рит по-французски: - Видишь, это старые машины, но все-таки они летают. Машины не ремонтированы, на них нет радноанпаратов. Нехватаетниних… летчиков, ни мехациков, почти­все они в полетах. - На войнекак на войне. Вдали, за холмом, показывается са­молет. Он еще совсем крошечный. Ко­мендант покидает нас. Летчики (на базе всегда остается несколько че­ловек готовых в любую минуту пре­следовать врага) уже у своих машин. Подбегают дружинники. Самолет становится все больше и больше. Можно уже различить его очертания. Что это за самолет? Может быть, неприятельский и летит он с намерением разрушить новый авиа­ционный лагерь? Один из летчиков садится в мащину. Вперед! И самолет

Вечер Шолом-Алейхема русскую речь довести до аудитоочи этом году исполнилось 20 лет со аромат подлинника, его интонацион­ные особенности, его пленительную простоту Он уловил своеобразие шо­лом-алейхемовского юмора, искренне­го, глубоко-человечного, исполненного теплого участия к судьбе неудачли­вых героев пресловутой «черты». Раскрывая художественную сердце­произведений еврейского класси­ка, Каминка тем самым раскрывает и их познавательную ценность. Имен­ис-ооомотеие мает педалей», что он пользуется же­стом скупым и выразительным. что он четко оттеняет реалистическую основу исполняемых произведений, из внешне анекдотических ситуаций мрассказов вырисовывается вся доре­оомволюционная действительность, поро­дившая этих смешных и несчастных героев, действительность, сама похо­жая на мрачный и нелепый анекдот. Каминка проделал большую и благодарную работу. Пропагандируя художественное творчество народов СССР, знакомя массы с лучшими до­стижениями этого творчества, он вы­полияет не только культурную, нои очень важную общественную задачу. як. э. дня смерти гениального еврейского юмориста Шолом-Алейхема. К сожа­лению, эта дата прошла в нашей ли­тературной жизни незаметно. А ведь писателя высоко ценили Лев Толстой, Короленко, Чехов, Максим Горький. В одном из своих писем к Шолом­Алейхему, по поводу выхода на рус­ском языке его книги «Детичертывину Горький писал в 1910 году: «Вашу книгу получил, смеялся и плакал -чудесная книга. Вся крится такой славной, добротной и мудрой любовью к народу, а это чув­ство так редко в наши дни». о Большгим сюрпризом явился для нас вечер, состоявшийся 29 сентября вклубе мМосковский чтеп насупи на вечере с чтением рассказов Шолом­Алейхема на русском языке. Это зада­деобычайной трудности, если при­са-Эм од-стремился сохранить весь строй и вну­бойтреннюю тональность речи, присущей героям Шолом-Алейхема. Мы с радостью коистатируем, что Каминка подошел к своей задаче, как мастер с хорошим вкусом и тон­ким художественным чутьем. Он су­мел сквозь чистую, ненскаженную ПОЛЬ ГЗЕЛЛЬ О ФЕСТИВАЛЕ  

бы. В латере теперь готовы к полету все летчики, есть среди них и гра­жданские летчики, прибывшие из Барселоны и предложившие свои ус-В луги коменданту.

Со стороны неприятельских линий приближается моноплан. Один из на­ших вылетает ему навстречу. Моно­план синий и приближается он быс­тро, крылья у него красные. Отлич­но! И на этот раз опасность минова­ла. И так продолжается до самой ночи. Ожидание бомбардировки несомненно, привело всех в нервное состояние. Вдруг к концу дня, когда солнце уже опустилось за холмы, мы уви­дели быстро приближающийся к нам уже над нашими головами, он сле лал петлю и опустился на землю. Эргидо, весь выпачканный в масле, высунул голову и стал жестикули­ровать во все стороны. Я вернулся из Сарагоссы. Я про­летел нал площадью Конституции высоте ста метров. Затем полетел авиационному лагерю, там стояли че­тыре машины. Только что вылетел из Сарагоссы, как встречаю четыре молета. Быстро лечу навстречу ному из них, вызывая его на он уклоняется. Тогда я делаю вид что у меня авария и спускаюсь на пятьдесят метров от земли, затем снЭ. ва поднимаюсь вверх, стрелой устрем­ляюсь за неприятельским самолетом, на этот раз задеваю его, и он падает, пламенем, а остальные уди­И Эргидо высказывает свою ра­дость такими словами: рают. - Теперь одним самолетом меньше против республики и рабочих! Эргидо еще всецело находился под впечатлением пережитого. Известие о его подвиге сообщили всем радио­станциям. Четверть часа спустя в где мы должны были провести ночь. громкоговоритель возвещал: «В сумерках четыре фашистских самолета, прилетевших из Андалу­зии, были обращены в бегство лет­чиком офицером Эргидо. Один само­лет уничтожен, остальные три спас­лись бегством»… «…Один самолет уничтожен, три остальные спаслись бегством».

ГРАЦИЯ ДЕЛЕДДА

нзвестная итальян­ая романистка Грация Деледла, по­ной черной жизнь сардинской вая на деревни. Никаких перемен в социально-по­Нобелевскую премию идцатом году литературной деятель­чЕвсти (в 1927 г.). трешкы р Грация Деледда оставила значи­ьное наследство, около сорока ро­анов (лучшие из них: «Королевская poz бовь», 1801 г.; «Пепел», 1903 г.; Вылоска по родине», 1905 г.: «Церковь нения», 1936 г.), одиннадцать уорников рассказов и четыре книги детей. литической жизни Сардинии писа­тельница не хотела видеть и все свое многолетнее творчество посвятила жизни острова той жизни, кото­рую она считала извечной. Ба последние десятилетия Сарди­ния сильно изменилась. В 1920 г. итальянское правитель­ство послало в Турин -- самый про­мышленный и самый революционный город Италии-для усмирения ту­ринских рабочих известную бригаду Сэссари, набранную сплошь из сар­динских крестьян. Но жестокий опыт войны, атмосфера большого пролетар­ского города и революционная про­паганда оказали на солдат совершен­но неожиданное для властей влия­ние. Бригаду пришлось отозвать из Турина. Всех этих новых веяний не чувст­вовала Грация Деледда. Книти ее за­нимают видное место в итальянской литературе, в них встречаются пре­красные страницы о тяжкой жизни итальянского крестьянства, но Г. Де­ледда в силу ее консервативности ни­котда не была выразительницей под­липных настроений сардинского кре­стьянства.

В журнале «Регар» от 24 сентября напечатана статья Поля Гзелль о 4-м театральном фестивале. Характеризуя все спектакли мос­ковского и ленинградского тура 4-го фестиваля, который «сверкал ослепи­тельным блеском», Поль Гзелль под­робно остановился на спектакле Те­атра народного творчества в Москве. палатке,абтоциалистических женцы Москвы, Ленинграда, Укран­ны, Белоруссии, Кавказа, Молдавии, Узбекистана. Монголии появились в великолепных праздничных костю­мах. Они развернули перед нами свое исключительное дарование, пробуж­дая плясками и песнями традиции далекого прошлого. Подлинная поэ­зия царила на сцене. Воображение рисовало отдаленные

края, откуда пришли эти люди. Сво­им обликом, нарядами, своим искус­ством они переносили зрителя то в знойные долины Юга, то на гигант­ские вершины Кавказа, то в сибир­ские леса, то в жгучие пустыни Во­стока. И это создавало величествен­ную идею безграничных пространств, населенных свободными народами республик. Описывая дневной спектакль в го­сударственном Театре юного зрителя, где восторженная детская аудитория смотрела «Сказки Андерсена», Поль Гзелль пишет: «Какие там счастливые дети! Ок­руженные заботливостью, они с ра­достной улыбкой идут по светлому пути, открытому для них старши­ми!»

быГрация Деледда родилась в мелко­нейн Муржуазной сельской семье в провин­ктас Нуоро - одной из наиболее кон­тверативных и отсталых областей 104. ардинии. Из жизни местного кре­тоаанства черпала писательница ха­«быратеры героев и сюжеты для своих я, яи-Ронзведений. ра Прекрасны описания природы это­каменистого бесплодного острова, прытого солицу и морским ветрам, а крестьяне и пастухи с трудом оррывают немного пищи у мачехи­и люди у Грациа Деледды - ее тьяне и пастухи - все они ка­-то закосневшие в религиозных раосудках и суевериях. Сплош­форка

Можно было бы привести ряд при­меров еще более чистокровного фа­шизма. (Таков например католик Рамиро-де-Маэсту). Но и сказанного, нам кажется, достаточно, чтобы опре­делить характер «теоретических» взглядов испанского фашизма. «Ге­онрой», которого хотели воспитать в отечественная реакция и ее германские вдохновители, должен был быть «терпеливым», христиански католически) настроенным,чае кротким, дисциплинированным. Он пе был быть связан никакими узами с коллективом. ских фашистов и послушный про­водник их предначертаний в Лиге наций - Сальвадор де Мадарьага. В своих статьях, печатавшихся в той же «Аоре» весной и летом 1936 г., он пространио рассуждает на темуо взаимоотношениях «индивидуума и коллектива», о принципе отбора, при­менявшемся в Англии, о «чистой» и «нечистой» породе людей, врожден­ном и наследственном аристократиз­ме и т. п. Испанский рабочий ри­суется ему человеком «идиллически настроенным», с детской душой, на­ивным и дисциплинированным, т. е. неспособным выйти из подчинения овоим хозяевам». Впрочем, Мадарьа­гу на данном этапе гораздо более ин­тересовал вопрос о том, может ли «испанский бык прегратиться в со­ветского медведя». Мадарьага при­ходит к отрицательному выводу. Заслуга испанской революционной и радикальной интеллигенции и со­стоит именно в том, что она сумела во-время сигнализировать опасность и отбить яростное нападение против­ника на идеологическом фронте. И не только отбить, но и вырвать из-под его влияния отдельные еще колебав-бертад» шиеся слои интеллигенцин. И здесь, как мы уже говорили, крупная за­слуга принадлежала литературе на-на родного фронта. Застрельщиком в этом деле был Рамон Х. Сендер. И не приходится удивляться, что имен. но он в своих книгах дал отпор шеному натиску обнаглевших вспан-дать ских фашистов. Ведн сам Сендер человек, вышедший из масс, являлся свидетелем и участником большин­ства побед и поражений испанокого пролетариата, начиная скровавого разгрома экспедиционных испан-

ских войск при Аннуале в 1921 году Тема героизма является ведущей для всего его творчества. Ве мы на­ходим в его первом антивоенном романе «Магнит» и в «Общественном порядке» (О. П.) и в его лучшей до сих пор вещи-«Семь красных воскре­сений». С еще большей остротой ста­вит он перед собой эту тему в ок­тябрьские и послеоктябрьские дни 1934 года. Книта, выпущенная им в это время - «Стоглавая ночь» (точ­нее «Ночь ста голов»), целиком и полностью посвящена этой теме в ней изображается революционный смерч, разражающийся над символи­ческим городом (Испании). Смерч от­рывает головы представителям ста­рого мира. Перенесенные на кладби­ще, они успевают перед смертью рас­сказать свою историю * Книга кон­чается апофеозом «безыменного, ге­роя», представителя борющейся, стра. дающей и побеждающей массы и пре­вращением кладбища в пчельник, где трудящиеся пчелы представляют со­бою символ нового радостного Революционная критика справед­ливо упрекнула Сендера в том, что он слишком обезличил героя, превратив епо чуть ли не в «ме­ханическую силу» истории. Ошибка, допушенная Сендером, в данном слу. вполне понятноОнавиластза бы резкцией на культ личности, про­поведуемый нопаноким и германским фашизмом. Но Сендер, с присущей ему революционной честностью, сам признал ошибки своеt замечательной в художественном отношении книги. В октябре и ноябре 1934 г. т. в самый разтар революционных собы­тий в Астурни, он печатает в либе­ральной мадридской газете «Ля Ли­ряд очерков о «героизме». а затем отвечает критикам одноактной пъесой для рабочего театра - «Тай­B образе политического борца, устранвающего убийство заключенно. бе-овоо под втинием пытки вы­тайну предстоящей стачки, Сен­дер рисует уже не «безыменного ге­роя», не «механическую силу», исто­рин, а стойкого, вполне сознательно­* Всето «толов» сто, откуда и на­звание книти.

Нитература народного фронта Испа Пани вторая Ф. КЕЛЬИН Статья ера Куожественная продукция испан­нае революционных и радикальных оателей в годы реакции (1934- аопр) была подчинена тем же усло­как и испанская революцион­опечать. В предыдущем нашем опраремы говорили о том, как силь­ударила реакция по основной писателей слагавшегося уже ла народного фронта. Часть их, и киатм наиболее активная, оказалась зынужденной эмиграции, другие аи арестованы, наконец, третьи на профессиональную «пи­мтельскую» безработицу, т. e. фак­ски на голодную смерть или, в шем случае, на нищенское суще­изование. н о хкрайне тяжелых условиях и революционные и ра­альные писатели не только смог­вработать, но и дать за два с по­ода господства реакционно­првкчест количественном отношении и оадодукцию. ннем с поозаиков. Октябрьские B B овтия 1934 года застали их в тот ент, когда в писательских кругах да шла довольно оживленная уссия на тему о героизме. Тема вронзма стояла в центре политиче­то внимания страны, а так как очень остро реагирует на по­сические события, то вполне есте­енно, что этой теме уделялось бльшое вниманиеписателями, енно революционными. В чем, в ности, заключается подлинный роизм и какими чертами характери­етя спенифический испанский изм - вот те два вопроса, кото­ыми живо интересуются испанские Пеатели. Октябрьские события в Ис­стоицизма и высокой морали. Испан ские фашистские «философы» зани­мались по существу тем же. Они либо проповедывали Испанию «креста и шпаги, бога и кесаря» (Э. Хименес­Кабальеро), либо занимались посте­пенным обращением заблудшихся умов на путь «чистой» испанокой культуры. «Европу,товорили они, надо африканизировать. Испанцы оно­ва должны стать испанцами, без при меси нуждой им крови» А так как «чистая», или так наз. «Великая Ис­пания», по их мнению, прекратила свое существование приблизительно в эпоху Филиппа 1 (т. e. в конце XVI в.), то надо было вернуться к XIV и XV столетиям. Отсюда та не­нависть, которую испытывают идео­логи испанского фашизма ко всем крупнейшим испанским писателим и Философам Аст в первую геро-редь рвантеоеведо иуИспании Вивесу. Именно они повинны в том, что испанец перестал верить в бога ВИ(точнее, пием привет гибели панию, мировую державу,изорадолжен богом народ». Если Мигель де Унамуно в своей статье «О либерализме», составляю­предисловие к книге о Рьего пи­сательницы Эухении Астур, еще счи­тает, что подлинным героем испан­ской действительности является «конституционный монархист и либе­ральный католнк», то в своих «ком­расы.ментариях» «на тему дня», напеча­танных в 1936 году на страницах мад­ридской реакционной газеты «Аора». он уже не скрывает своего отвра­щения к революции и к победам на­родного фронта. Испания для него «сумасшедший дом, выпущенный на волю». «Массы, по его словам, по­глотили святую индивидуальность. которая представляет собой единст­вениую ценность в жизни и человека и народа». Ту же самую мысль, но в несколько смягченной форме, вы­сказывает другой выученик берлин­скромной, но также вполне плодо­творной работе, которую осуществил за этот же период времени передовой отряд испанской революционной ин­най-щей Чтобы вполне оценить заслугу ре­волюциокной испанской интеллиген­ции в разяснении массам сущно­сти подлинного героизма, необхо­димо прежде всего познакомиться е позициями, которые занимают в этом вопросе наши враги, Здесь, конечно, есть свои виды и градации. Но для всех идеолотов испанской контррево­люции характерно противопоставление личности, индивидуума - массам. Отсюда культ «тероя», «сильного че­ловека». Теперь уже хорошо извест­но, как давно подготовляли военно­фашистские мятежники и их берлин­ские хозяева свое нападение на ический испанский народ. Герман «героизма»имибели либра всячески обрабатывали в же­лательном для них смысле еше ко­лебавшуюся испанскую интеллиген-ный цию. Бывший царский помещик, а теперь дармштадтский философ зерлинг в своих «Южноамериканских размышлениях» протаскивал идею, что подлинного «духовного человека», «человека гретьего царства» надо ис­кать среди людей испанской теллигенции - писатели. Известный литературовед Карл Фосслер, дважды за последние годы осчастлививший своим пребыванием Испанию и прочитавший здесь цикл лекций, выпущенных на испанском языке, старался доказать, что под­линный испанский героизм заключа­ется «в смирении, дисциплине, под­чиненин властям». Для него типич­ным героем испанского народа, кото­рому должна подражать современ­ность, является «Стойкий принц» Кальдерона, образец христианокого  

го бойца, отдающего себе прекрасный отчет в своих поступках. Ту же тему героизма находим мы и в последнем по времени романе Сендера «Мистер Уитт в Кантоне» труда.Свое определение сущности ис­панского героизма («героизм дейст­венный, активный, народный, т. e. массовый») Сендер еще более подчер­кнул в своей статье «Испанская культура в подпольи»,напечатан­(1936 г.), где путем противопоставле­ния человека западной (для Испа­нии) культуры, корректного англи­чанина, мистора Унтта, на душе кото­рого лежат два преступления, его жене испанке Милагритос и восстав­шему населению Кантона (дело про­исходит на юге Испании в эпоху гра­жданской войны 1873 г.), Сендег при­ходит к выводу о сущности героизма вообще и испанского героизма в ча­стности. Милагритос нравственно по­беждает мистера Унтта именно тем, что она неразрывно связана с наро­дом, с массами, живет их бурной жизнью, участвует в их борьбе. Это­го не может ей простить мистер Уитт, замкнувшийся в свой культ личности, в свое сухое и эгоистиче­ское «я». ной им в 1-2 журнала «Тенсор» 1935 г. «Позиция человека мысли и пера в Испании», читаем мы в этой статье, «всегда была позицией про­теста и борьбы. Все, кто оставил заметный след в нашей культуре, прошли через тюрьму. Многие попа­ли на виселицу и на костер, и все они так или иначе были связаны о народом, с его вечно живой, бес­смертной культурой». Мы видим на примере Сендера, как ответила испанская революцион­ная интеллитенция на бешеные ата­ки своих врагов. На лозунг, выдви­нутый в Испании мировым фашиз­мом: «дальше от народа, в башню из слоновой кости», она ответила при зывом: «теснее сплотиться с наро­дом, с массами». Недаром же и свой новый фронт и свою новую культуру она назвала «народными», видя в нс­панском слове «Popular» залог свое побела.

 сателей и художников и в момент борьбы и после разгрома революци­онных сил живет страстной, повы­шенной, «героической», жизнью. К теоретическим рассуждениям о сущ­ности героизма и отличительных чертах «испанского» героя присоеди­няется вторая - «астурийская» тема. Увязка этих двух том является весь­ма плодотворной для революцион­ных прозаиков. Если октябрьски события 1934 года героизировались в образе комсомолки Айды-де-ля-Фуэн­те, до последней минуты защи­щающей свой отряд и умирающей рядом со своим пулеметом, выдвину­ли высокий образец героизма, то вы­вилась и обратная сторона. Рево­люционные силы потерпели в октяб­ре 1984 г. поражение. Перед испан­ским пролетариатом и революционной интеллигенцией встал вопрос об его причинах и это заставило еще раз продумать проблему «героя», События 1936 года, та герои­ческая и уже гораздо более успеш­ная борьба, которую ведут трудящие­ся массы Испании в настоящее время против военно-фашистских мятежни­ков и поддерживающих их интервен­тов, показали, что уроки октября не прошли даром. Совершенно бесспо­рен тот факт, что сейчас массы за­калились в вооруженной борьбе. Прежний бессознательный порыв пе­решел на бысшую ступень, стал бо­лее сознательным. И здесь, конечно, сыграла громадную организационно­воспитательную роль работа компар­тии Испании, которая в лице Доло­рес Ибаррури и Хосе Диаса вышви нула образец не только партийого руководства, но и высокого, полного сознательности героизма. Но отдавая должное огромной орга­низационно-воспитательной работе, проделанной за последние два года борьбы компартией Испании, не сле­дует забывать о той, конечно, более  

ас нею и передовой отряд пи­