литературная газета № 58 (621) Начало поворота B. КЕМЕНОВ Работники искусств горячо отклик­кулись на призыв инициаторов вы­ствки, организованной в Lомощь ге­рическому народу Испании. Худож­нки самых различных школ и на­правлений спешили представить свои вартины. Может быть поэтому вы­съвка, несмотря на кратковременность кодготовки и некоторую случайность вопонатов возбуждает ряд интерес­ных вопросов по поводу различных генденций советской живописи. Дело не меняется оттого, что тен­деция эта еще только намечается - т в натюрмортах Малютиной и Рыб­зенкова, то в «Девушке со свечей» Швейцара, то, наконец, в работах Вырамяна. Не страшно и то, что эти дудожники учатся у очень различных телей и, в частности Швейцар, давший серьезную работу, мог бы в тровень своего таланта достичь еще Альшего, если бы следовал более стро­тму гримеру, чем школа Караваджо, Не имеет значения, наконец, и то, чо на первых порах учебы неизбеж­ы элементы подражания. Устарелые новаторы» очень любят клеймить На фоне обычных псевдо-импресси­онистических пейзажей, грубоватых портрегов, написанных убежденно, но неубедительно, и стыдливо-формали­стических натюрмортов, таящих сле­ды неохотной перестройки, т. е. на привычном фоне наших выставок об­наружилась новая свежая тенденция. пока еще представленная лишь не­сколькими художниками, это - ре­шительный поворот к использованию влассического наследия, присталь­вя и серьезная учеба у старых ма­стеров живописи, Роли переменились. Сейчас, на фоне небрежной, поверх­ностной живописи «маститых», обра­щение молодежи к строгим образцам классического реализма звучит по-на­стоящему смело и современно, в то время как беспомощное топтанье на меоте обленившихся, устарелых «но­второв» выглядит весьма консерва­явной рутиной. каридатлизацию и подражание и кичатся тоев, вроей оригинальностью, забывая, что тебногми-то они во всем, не исключая и рались тичливости, рабски подражают тем зраща­иным столпам формализма. Если уч-тжв начале учебы неизбежно подра­р. 42), жзние, то лучше, по крайней мере, токсо-подражать первоклассным образцам онсо-ннвописи, чем новоявленным проро­иаши зам формалистического вырождения. огвар­На примере хотя бы Малютиной таховидно, как быстро художница прео­у нарлела некоторое влияние голланд­рода, дев, бывшее в ее прежних работах, и, оверн н отказываясь от ценного опыта сво­шлаза учителей, обрела самостоятель­тел тсть вполне сложившегося художни­лавсе . Ее «Овощи» - отличный и весь­нать поучительный натюрморт, в кото­шнрм тонкая живописность доститнута в 0. де (ез отказа от реализма. горо­Молодой армянский художник Ва­сарамян представил работы, свидетель­итвующие об его исключительном при­новя одном даровании и художественной сре-зрелости его таланта. ныхи Из темного фона-характерного для Бал-тртретов Ваграмяна - вырисовыва­ка-ися сильный мужественный профиль Тенид-урда в фантастической, сверкающей я деюлотом чалме. Во взгляде курда, в поня-покойствии его сжатых губ, в сме­проом размахе бровей чувствуется ка­внутренняя Тя­ыто дикая мощь. чалмы, ниспадающие на аиые узлы нечи, бронзовая шея и широкие снладки мягкой одежды довершают оргат сер еян ти ицы ма кото аь очер­оиро­сель те по-рембрандтовски таинственный ибраз. Если в реализме «Головы кур­и «Портрета матери» есть некото­на дымка исторического отдаления, в «Портрете Вно Халатовой» Вar­рмян достигает более современного рекрытия образа и, несмотря на одный характер этого портрета, ре мистическая тенденция художника млучает здесь свое дальнейшее раз­ние. В натюрморте Ваграмяна гам­золотистых, темнозеленых, темно­сних и алых красок отличается чи­сыми, глубокими тонами и тонким колористическим единством, достиг­вутым без всякого притлушения чи­стоты цвета посторонними примесями. Ваграмян много и серьезно учился устарых мастеров западно-европей­ского искусства. Рисунок в его «Порт­рете матери» и «Портрете Вио Халатовой» свидетельствуетоб учебе у таких первоклассных ма­перов, как Клюэ и Гольбейн. Коло­рит с глубокими темными и золоти­сыми тонами («Голова курда» и «На­порморт») выработался не без неко­торого влияния Рембрандта. Кроме зпадно-европейского искусства Ва­гамян очень многим обязан нацио­нкв взльному искусству, в частности TROB, че­классическим иранским миниатюрам. Но в поисках синтеза западной и во­сточной классики, в выработке своих художественных средств, Ваграмян не становился на путь пустого, фор­малистического экспериментаторства. Его работы обладают прежде всего больпим внутренним содержанием, выражению которого целиком подчи­нены и линия и цвет. Именно поэто­му в таких вещах, как «Голова курда», психологическая характери­стика образа и художественная за­вершенность рисунка и колорита на­ходятся в теснейшем внутреннем единстве друг с другом. Глубоко своеобразный талант мо­лодого национального художника дал бы несомненно еще большие резуль­таты, если бы ему была оказана хоть минимальная поддержка со стороны наших художественных организаций. Трудно поверить, что в течение ряда лет Ваграмян не имел возможности даже выставить свои работы, хотя они отличаются несравненно более высо­ким уровнем, чем продукция людей, бравшихся выступать его судьями. Художники, прежде грешившие формализмом, сейчас перестраиваются. Откровенная деформация предметов в духе кубизма, мертвенность застыв­ших об емов Сезанна или формали­стическая игра световых пятен Ма­тисса - в «чистом виде» больше не встречаются в работах этих художни­ков. Будь то пейзаж, натюрморт или портрет - сейчас уже нельзя ограни­читься лихой конструкцией линий и цвета, определяемой анархическим произволом «суб ективного видения» художника. Приходится считаться действительностью и придавать кар­тише хотя бы некоторое внешнее сходство с изображаемой моделью. Зато с грехом пополам добившись та­кого сходства, перестраивающиеся формалисты считают себя вправе со­хранять свои прежние симпатии к испытанным приемам, восходящим еще ко времени какого-нибудь «Ос­линого Хвоста» или «Бубнового Ва­лета». На последних выставках поя­вилось несколько картин Древина и Удальцовой, на примере которых вид­но, как трудно этим художникам от­решиться от вреднейших формали­стических принципов. В пейзажах Древина вместо леса - сплошной частокол коричневых и зеленых па­лок, напоминающий рисунки детей, едва начавших водить карандашом. Чем же об яснить, что Древин, ве­роятно, искренне желая преодолеть формализм, создает такое уродливое, примитивное полотно? Поскольку Древин здесь не одинок (Удальцова, Фонвизин, Козлов и др.), остановимся на этом подробнее. После статей «Правды» и вызван­ной ими дискуссии многие художни­ки-формалисты логически поняли не­пригодность формализма. Но вкусы этих художников, в течение многих лет отравлявшиеся ядом разлагаю­щегося буржуазного искусства, ока­зались чрезвычайно живучими. ведь именно вкуо художника, его эстетические привязанности и анти­патии являются важнейшими вехами, направляющими весь процесс его ра­боты. Дело тут не столько в том, что такие художники пишут бевусловно уродливые картины, том, что они сами что плохо и что хорошо, только не чув­а в различать виспадающнечтокорошооолько ствуют всего безобразия и вырожде­ния формализма, но именно безобра­зие и доставляет им эстетическое ло вольствие. В этом невероятном, чудо­вищном искривлении вкусов форма­листов - главный корень вла. Когда смотришь на их нынешние полотна где даже изображение действитель ности: пейзажа, пветов или дичи не может предохранить искусство сплошного хаоса и уродства, невольно вопоминаешь одну проповедь Давида Бурлюка: «Современная живопись по­коится на трех принципах: дисгармо­нии, диссиметрии и дисконструкции» Но ведь именно криками о совре­менности своей живописи формали­сты обосновывают свое презрение к стротим гармоничным образцам клас­сического искусства. Если Древин и другие будут пере­страиваться, сохраняя нетронутыми подобные «принципы», - то их успе­хи будут равны нулю, сколько-бы ни писали они «пейзажей» или «цветов» вместо прежних «композиций» и «ди­намики плоскостей». Только решительный отказ от всех принципов формалистической анар­хии и скромное обрашение к класси­кам мировой живописи помогут фор­малистам выйти из тупика и найти  Гобщий язык с современностью.

 Гоо



5

Астурия в испанской литературе H. ГАБИНСКИЙ В октябре исполнится два года со времени подавления Астурийского восстания 1934 года. Для развития революционного движения в Испании октябрьские события имели поворот­ное, решающее значение. На угрозу фашистов захватить власть «парла­ментским гутем» (введение в прави­тельство Леруса фашистских мини­стров во главе с Хиль Роблесом) пе­редовые рабочие страны ответили все­общей забастовкой, астурийские горняки - революционным восста­нием. 13 октября 1934 года фашистские войска, сломив сопротивление слабо вооруженных защитников Овиедо, вступили в город, и вслед за тем по всей стране прокатилась волна не­слыханного террора. Все тюрьмы бы­ли настолько переполнены, что фаши­сты вывозили по вечерам группы арестованных и пристреливали их в пути, цинически сообщая в газетах: «Расстрелян при попытке к бегству» (закон о побеге). И все же октябрь­ские события 1934 года, как громо­вые раскаты, сотрясли всю Испанию и послужили сигналом к глубокой в быстрой перегругпировке сил рево­люционной демократии в стране. Не прошло еще двух лет, и в Ови­едо вновь идут ожесточенные бои, - горняки Астурии теснят мятежников, ведут борьбу за каждый квартал, за каждый дом; последние телеграммы сообщают о том, что почти весь го­род в руках рабочих. В обстановке страшного фашистско­го террора, наступившего после по­давления октябрьского восстания 1934 года, «астурийская» литература, созданная революционными и левы­и писателями Испании и непосред­ственными участниками событий - рабочими-коммунистами, сыграла ог­ромную роль, она рассказала правду о героической борьбе испанского про­летариата и жесточайшем терроре От желтой прессы не отставало и само фашистское правительство, вы­пустившее для нужд иностранной пропаганды свой грязнейший и на­глейший «официальный отчет» об ас­турийских событиях. Но к великому разочарованию правительства, обще­ственное мнение Западной Европы и Америки полностью провалило этот «официальный отчет», который нашел благожелательный прием лишь в фа-В шистских кругах определенных стран. правительства Леруса-Хиль Роблеса. Потребность в этой литературе бы­ла велика еще и потому, что все ре­акционные и правые газеты долгое время заполняли свои страницы все­возможными наглыми измышлениями, направленными против восставших рабочих. Часть обширной «астурийской» ли­тературы известна советскому чита­телю по переводам, но многие вещи на русском языке еще не опублико­вывались. первое место, по времени выхо­да в свет, мы должны поставить нз­рестную у нас в отрывках книгу Ма­нуэля Доминтес Бенавидеса «Как произошла революция» - автора давно переведенного романа-памфле­та «Последний пират Среднаемного моря», направленного против навест­ного миллионера и спекулянта, фи­нансирующего современный фашист­ский мятеж в ИспанииХуана Мар­ча Бенавидес крупный журна­лист, левый социалист группы Парго Кабальеро. Он сидел в тюрьме, был в эмиграции в Кариже, где и выпу­стил книгу «Как произошла рево­люция», Перед читателями живо гро­ходит геровческая борьба астурий­ских горняк ских горняков и дикие зверства ино­странного легиона, подавлявшего вос­стание. Большим достоинством книги является то, что она построена на обильном документальном материале. из лидеров левого крыла со­циалистической партии, член Корте­сов и крупный искусствовед Марга­рита Нелькен, - после подавления астурийского восстания жившая в Москве, - также опубликовала кни­гу посвященную октябрьским собы­тиям 1934 года: «Почему мы сдела­ли революцию». Обе вышеприведенные книги, не­смотря на всю свою об ективность, все же отражают настроения конца 1934 и начала 1935 гг., когда в ис­панской политической жизни не был еще прочно установлен единый фронт. Астурийским событиям посвящена также книга очерков умеренного ра­дикала, крупного писателя Диас Фер­нандеса Бесспорный интерес представляет книга молодого исканского писателя Адальберто Салес «Мы из Мондраго­на»; местом действия своего повест­вования автор избрал испанскую де­ревню в период астурийских событий. Сахватывающий сюжет - побег из тюрьмы четырех омертников - значи­тельно искупает формальные недо­статки книги. Книту свою Вальдес предназначает для массового читателя народного фронта. Он посвящает ее памяти то­варищей, погибших в борьбе, томя­щихся в тюрьмах и, - что очень теп­ло звучит в его предисловии, - «то­варищам из СССР, давшим мирово­му пролетариату замечательный при­мер победы, энергии в борьбе, сво­боды, наконец, понятие о новой ци­вилизации социализма без угнетен­ных и угнетателей». Книга написана в форме воспоми­наний члена революционного коми­тета коммуниста Риос. Максимильяво Альварес Суарес - астурийский горняк, коммунист, уча­стник октябрьских событий, написал книгу «Кровь октября». Она вышла в свет уже после победы народного фронта, весной 1936 года. Револю­ционная испанская печать очень бла­госклонно встретила появление этой книги. Крупный испанский револю­ционный писатель-коммунист Сесар М. Арконада писал о ней: «Это ре­волюция, пережитая, выстраданная и осознанная хорошим бойцом-комму­нистом, который бросается вперед всегда первым и отступает послед­ним… На каждой странице чувствует­ся теплота и революционная убежден­ность». Алехандро Вальдес - автор пове­сти «Астурия» - один из активистов компартии, принимал непосредствен­ное и деятельное участие в астурий­ских событиях. В предисловии к сво­ей книге он пишет, что хотел в «простой и живой форме рассказать гравду об октябрьских днях в Асту­рии». Этим Вальдес с одной сторо­ны стремился положить предел всем клеветническим измышлениям реак­ционной прессы, а с другой - дать возможность читателям понять при­чины астурийского поражения и сде­лать отсюда необходимые выводы. этой книге глубже, чем во всех других, передан пафос и героизм ас­турийских событий. И если Риос, проходящий через все эпизоды, на первый взгляд и кажется главным героем, то в действительности под­линным героем книги является ра­боче-крестьянская власть в Астурии Астурийским событиям посвящена также и большая поэтическая лите­ратда не-афаэль Альбертипосвятил пре­красное стихотворениегероической участнице боев за Овиедо, подлинно народной героине Испании, расстре­лянной комсомолке Аиде-де-ля-Фу­энтә. У Альберти же есть пользую­щаяся большой популярностью песня горняков «Астурийская». Со стихами, посвященными герои­ческой борьбе астурийских горияков, выступили такженепосредственные участники самой борьбы: Серрано Понсело, автор известного у нае сти­хотворения «Астурийские дозоры» н жин, пишуший под псевдонимом Да­рин, который написал стихотворение в стиле старинных народных песен «Закон о побеге». Цикл стихов, посвященных асту­рийским событиям, создал талантли­вый поэт-коммунист Пла-и-Вельтран; сборник этих поэм называется «Го­жос зом Из драматических произведений, посвященных октябрьским событиям, первое место принадлежит пьесе Се­саро Фалькон «Астурия». После по­беды народного фронта она идет с большим успехом на сценах народ­ных театров Мадрида и провинции.

O. А. Кипренский. Портрет Пушкина. Третьяковская галлерея. Кипренский  к столетию со дня смерти   Незаконный сын немца Апама Швальбе, бывшего крепостным како­го-то ораниенбаумского помещика, Орест Кипренский (он получил свою фамилию от названия соседней де­ревни) уже пяти лет попал в воспи­танники Академии художеств и двад­цати лет ее окончил. Его заваливают заказами, он становится академиком, обращающаяся через голову придвор­ного портрета XVII века к великой традиции реалистических мастеров эпохи Рембрандта. Кипренский первый превратил ве­реницу робких и неуверенных попы­ток реализма в живописи в яркий и мощный поток, не уступающий луч­шему, что было в то время в запад­нсй живописи. К сожалению - на слишком короткий срок. потом придворным живописцем, сла­Все его лучшие по реалистическо­му мастерству живописные портреты почти целиком написаны в течение десяти лет до 1814 года; в эти же годы он выступает как блестящий рисовальшик - точный, меткий, уме­ющий обобщенно и просто передать самые яркие, типические черты мо­су-дели. Его шедевры: карандашные портреты Бутурлина, поэта Козлова, молодой девушки Н. В. Кочубей - ва его проходит по Ввропе, ето авто­си-оповуезжает рееуои друт-очеви-признанный мастераа шонзнанный мастер, и эта оценка не еще до о езлченное Но еще до от езда в 1816 г. в Ита­нию начинает обнаруживаться стран­ная двойственность творчества Кип­тенского. И незаметно для него само­все более вытесняется и отмирает лучшал и единственно-живая сторо­его искустваовопионый могут сделать честь лучшим совре­менным ему рисовальщикам Запада. Но в это же время все чаще начи­нают появляться холодные, лощеные, внешне «красивые» и внутрепне пу­стые портреты, неожиданно превря­щающие большого реалистического мастера в поставщика «салонной» продукции. С от ездом в Италию количество слащавых и банальных работ увели­чивается. Почти вся живопись Кип-



Имя Кипренского неразрывно свя­зано с именем Пушкина. Не только потому, что до сихпор самой обще­известной работой художника остает­ся знаменитый портрет Пушкина 1927 года, и многие поколения бес­численных читателей представляют себе облик поэта глазами художника­современника. Кипренский близок Пушкину лучшими сторонами своего творчества и своей трагической судь­бой. Если бы его жизнь сложилась не так бессмыеленно-нелепо, если бы он смог сохранить до конца силу, с какою начал свою художественную работу, он мог бы скорее всякого дру­того сделать в русской живописи мно­гое из того, что совершил Пушкин в русской литературе.

ренского становится собранием пу­стых и фальшивых, - но чрезвычай­но нравящихся «высшему свету» трафаретов, от «Садовника» до убо­гих «Тибуртинских сивилл», «Италь­янских девочек», «Читальщиков га­зет» и т. п. работ последних лет жиз­ни художника. Вместо полных чув­Все последние годы проходят, не­ства и жизни лиц, на портретах Кип­ренского появляются мертвые маски Все живое остается лишь в немнотих рисунках, которые художник делает, не думая о своих новых, заполнивших его «идеалах» живописи - предвест­никах эффектной пустоты работ позд-На нейших салонных живописцев. Мечтатель превращается в самодо­вольного «мэтра», восторженно отзы­вающегося о собственных работах. смотря на самовосхваление, под зна­глубокого упадка и депрессии. Он в Италию в 1828 году, ком снова копеп ето жизни совсем уже затем­опетиухой, безнадежной борьбой самим собой. Напряженно преувели­самолюбие, безуспешные по­иски выхода из тупика, куда он за­шел, завершаются пьянством и ноч­ными дебощами на улице. В один из редких за последние годы его жи­зни просветов он создает единствен­ный живописный портрет последних портрет последних лет Иушкина, с скрещенными на гру­ди руками, несколько романтический и обобщенный, но самый значитель­ный из всех портретов Пушнина. Сам Пушкин определил его достаточноОдин точно в неотделанном стихотворении 1827 года, обращенном к Кипрен­скому: Себя, как в зеркале, я вижу, Но это зеркало мне льстит. Оно гласит, что не унижу Пристрастия важных Аонид. Так Риму, Дрездену, Парижу Известен впредь мой будет вид. Этот портрет великого поэта. как и другие образы людей   эпохи, правдиво отраженные Кипрен­ским, в его рисунках и картинах, дают ему право занять почетное ме­сто в ряду близких нам мастеров большого реалистического искусства. A. ЧЕГОДАЕВ.

си-тов Кипренский умер 17 октября 1536 года Риме после полгой болезни, морально опустивигийся, никому не ненужный, «Прискорбно смотреть на ротство славного художника на чуж­бине…пишет о нем дец. Обычная биаграфия всех лучших людей тогдашней российской действи-Но тельности. То, что не удалось сде лать Кипренскому, не удалось и дру­гим лучшим художникам-современни­кам - ни Сильвестру Щедрину, ни Александру Иванову, ни Федотову,го исковер­отуве них изнь оказалась исковер-на канной. Кипренский был первым большим мастером реализма в русской живо­писи. На фоне жеманных и томных, чрезвычайно условных и маскарад­ных персонажей портретов Левицкого и Боровиковского, с убедительной простотою возникли герои ранних портретов Кипренского: грузный, ровый отец художника (1804 г.) - его первал большая удача, - поэт Денис Давыдов, молодой Уваров, ре­бенок Челищев. Эта живопись прин­ципиально противоположна парадно­му портрету XVIII века. Вместо непо­движно-стандартных охем - реали­стическое утверждение индивидуаль­ности, вместо застывших улыбок и манерных поз - пристальное внима­ние к реальной жизни человеческого лица, вместо холодных, пестрых и выписанных красок - насыщенная, романтически окрашенная живопись,



пушкинскойоЛЦИОННЫЕ ПЛАКАТЫ ИСПАНИИ Барселона. Сентябрь. Торговые кварталы кишат народом, улицы ярко освещены огнями витрин. Повсюду огромные знамена - крас­ные, красные с черным, желтые с красным. Зайдем в дом. Мы у мар­кизы Барбера. Не каждый день вы­падает случай посетить великосвет­ский дом. Входит художник Марти Бас. На нем синие рабочие штаны и портупея, но вместо револьвера - карандаши. Марти Бас - начальник отряда, бо­рющегося на плакатном фронте. Пе­редовые позиции отряда - стены го­родских и деревенских домов. В до­ме маркизы -- главный штаб. В на­стоящий момент идет военный совет. Десяток молодых людей обсуждает набросок. Плакат - это то же оружне. Его расценивают в зависимости от его аги­тационных возможностей. Вот нарисованы два огромных ку­снабжение - фронту!» Изображены в ряд четыре мужских фигуры с вин­товками на плечах. Лица обращены к зрителю в профиль. На одной из фигур надета фуражка карабинера, на другой - шапочка дружинника, на двух крайних - каски. Рисунок выдержан в коричневато-красных, чер­ных и серых тонах. Линии четки и скупы, весь плакат предельно выра­зителен. На другом плакате вооруженный милиционер хватает за руку граби­теля - «Грабеж позорит победу!». Этот плакат служиткрасноречивым ответом на гнусные нападки фашист­ских лгунов. Размашистой кистью выведен мус­кулистый милиционер с обнаженной грудью. В руках винтовка, красный колпак на затылке. Он кричит: «Все против фашистов!» Художники расписывают плаката­ми и железнодорожные поезда. Когда такой поезд проходит мимо какой­нибудь деревни, крестьяне сбегаются на него смотреть: «Крестьянин, соби­победный возглас: «Земля принадле­жит тебе, обрабатывай землю!» АЛЬБЕРТ СУЛИЛУ.

боль на

со

стернака. Характершо, что и в белле­тристике, как и в статьях, идет пере­оценка исторических ценностей с по­зиций социалистического гуманизма. В поэме И. Бехера «Лютер» дано про­тивопоставление Лютера и вызван­ного реформацией народного движе­ния (Т. Мюнцер); отрывки из драмы Р. Никля «Вейнсберг» дают также но­вую трактовку героев крестьянской войны. Из иностранных писателей в жур­нале представлены - отрывками, но­веллами и стихами -- Андра Жил, Генрих Манн, Джозефина Хербст, Э. Хемингуэй, Жан Жионо, М. Бенави­дес, Арконада и др. В целях популяризации оовремен­R. Паустовского, Ю. Яновского, B. Финка, Л. Рубинштейна и др.рги К сожалению, журнал не успел еще достаточно ознакомить немецкого чи­тателя с лучшими образцами литера­туры советских национальных респуб­лик. раз-Работа по пересмотру культурного наследства только начата редакцией «Интернациональной литературы», по начата она чрезвычайно интересно. Кроме указанных выше теоретических статей, мы находим здесь отрывки до­кументов, исторические материалы (такова статья Л. Фризе о крестьян­ской войне 1525 года) и те произве­дения писателей прошлого, в которых звучат мотивы, далеко не соответст­вующие традиционным представлени­ям, созданным буржуазным литера­туроведением. Ф. Клопшток сочинял, оказывается, оды, воспевающие фран. цузскую революцию 1789 г. «Симпли­циссимус» Гриммельогаузена звучит далеко не наивно-это яркое разобла­чение германской военщины времен 30-летней войны. В девятом номере журнала Ф. Лешницер характеризует творчество Августа Бюргера как про­образ плебейской поэзии на заре XIX века. Па-Столь же ценными следует при-

руках власть. Поэтому фашизм не  удовлетворяется самыми омерзитель­ными формами физического воздей­етвия на своих поднадзорных, он пы. тается планомерно отравлять челове­ческое сознание. «Волею или неволею, … говорит Генрих Мани, - литературе предстоит стать до конца социалистической ли­тературой. Почему? Потому что впредь литература не может уже существо­вать вне социалистического мира. Ли­тература, не прекословя, переходит к рабочим, потому что они уважают че ловеческое и защищают культуру». На страницах журнала находят отражение важнейшие явления и со­бытия литературного движения в ОССР. статьями «Правды» против формализ­ма и натурализма, о борьбе с вуль­гарным социологизмом в литерату­роведении. Здесь следует отметить, что не все статьи, печатаемые в «Ин­тернациональной литературе» свобод­ны от вульгарного социологизирова­ния.

знать өкскурсы в область изобрази­тельных искусств. Фашистские методы «отравления колодцев» на деле гораздо хитрее, сложнее и опаснее, чем об этом иног­да думают у нас. Э. Оттвальт разоб­лачает копытку фашистокого мини­стерства пропаганды пересадить за рубеж всемирно-известное издатель­ство С. Фишера, чтобы, прикрывшись чистым именем Т. Манна (иадателем художественных произведений кото­рого являлся Фишер) и блекнущею славою 1. Гауптмана, протащить «нейтральную» фашистскую контра­банду. Статьи о фашистских издательствах

108- род INTERNATIONALE

LITEPATUR 

и драматургии («Коричнево-книжный лака. Сейчас они нанесут удар. Ко­роткая надпись: «В единении сила!». На другом плакате -- четыре сжатых тий Каталонии. Вот стилизованный плакат. Преобладает геометрическая линия. Надпись: «Люди, оружие, баланс» и «Драматургия фашизма»)  искусств и литературы своей бо­евой оперативной задачей и отдает ей все больше внимания. В этом отноше. нии сентябрьский номер много бога­че и острее четырех предыдущих. Ре­дакция правильно выступает против фашизма не только по общим вопро­сам, но и по частным поводам пока­вывая конкретные факты повседнев­ной практики врага. Почти отсутствует в журнале ре­портаж и требует развития отдел пе­реписки с читателями. Он задуман оригинально - в виде небольших ста­тей, дополняющих основной текст журнала. Слабо освещена жизнь нем­цев Поволжья, Украины, Кавказа и Крыма, хотя здесь писатели нашли бы превосходный материал и для ре­портажа и для художественных про­изведений. Русский читатель ждет статей о немецком языке,который неузнаваемо изменился за последние десятилетия и заставляет переучи­ваться наших переводчиков или при­водит к разрыву между автором и его русским толкователем. Журнал растет - мы могли в этом убедиться по материалам девятого но­мера, посвященного памяти A. М. Горького. ЕВГ. ЛУНДБЕРГ.

немецкий литературныЙ журнал. С мая нынешнего года журнал тает на своих страницах произведе­Бехера и Гуго Гупперта. В ре­ратура». давционную коллегию вошли круп­райшие представители немецкой ли­тературы - прозаики, драматурги и паты (В. Бредель, Э. Оттвальт, Э. айнерт, Ф. Вольф А. Габор и Т. ивье) и литературоведы (Г. Лукач тГ. Гюнтер). До мая журнал входил в систему журнала «Интернациональная лите­ратура», издаваемого в Москве на че­тарех языках; в мае он был выделен а этой системы и основательно ре­организован. Размер его увеличен от семи печатных листов до десяти. корган союза советских писате­журнал ставит перед собо две овные задачи. Во-первых быть пющим авеном межлу советским литературным движением и немецкой антифашистской литературoft, пред­ставители которой разбросаны в эми­дни по разным странам. Эта связь уществляется передачей творческо­и теоретического опыта советской птературы - передового отряда ми­аого литературного движения. Вто­задача журнала …- борьба против рашистокой идеологии н фашист­ной литературы. К активному уча­наю вэтой борьбе журнал привлека­ине только советских и немецких аателей антифашистов, но и печа­Генрих Манн сказал об «Интернаци­ональной литературе», что «это един­ственный журнал на немецком языке, вполне серьезно относящийся к лите­ратуре». Манн писал об этом до со­здания журнала «Дас ворт» органа, об единяющего всех немецких писате­лей народного фронта. Этот журнал, в отличие от «Интернациональной лите­ратуры», строится исключительно на немецком материале.

Теоретический и критический делы журнала подкреплены с одной стороны художествениой литературой, другой - статьями двух других разделов: раздела документов прош­лого и острых боевых статей под лозунтом «К ответу», в котором си­стематически печатаются короткие за­метки, рецензии и фельетоны, - в особом сатирическом жанре («Glosse») о новейших проявлениях фашистского варварства во всех областях его «культурного творчества». В силу небольшого об ема журнала его художественный отдел носит как бы иллюстративный характер. Среди больших вещей почти нет закончен­ных. Главы нового романа Т. Манна (3-й том трилогии «Легенда об Иоси­фе), отрывки из произведений А. Ша­рера, отдельные акты пьес, среди них рассыпаны поэмы и баллады, оригинальные и переводные новеллы и фрагменты превосходных перево­дов Г. Гупперта из Маяковского и

Три года господства фашиама над германским народом не сломили, а за­калили организующиеся силы револю­ционных масс. Нарастает сопротивле­ние не только пролетариата, но и пе­редовых слоев мелкой буржуазии, как это отражено в книгах Вилингера, Гинрихса, Лангхоффа и др. Э. Оттвальт в статье «В эти дни» присоединяетоя к Т. Манну, который предостерегает своих товарищей по иэгнанию против замкнутости, «само. удовлетворенности» и отрыва от своеи страны. Задачи передового отряда не­мецкой литературы определяются. говоря словами Э. Оттвальта, созна­нием того, что национал-социализм не есть проявление массового безумия, а последняя кровавая, но сознатель­ная попытка капитализма удержать в 

Антифашистские каррикатуры испаноких кудожников на стенке вагона.