2 литературная газета № 59 (622) Откровенный  разговор Я. Виртанен н     т а л и XXХ лет литературной деятельности      С О МАКСИМ ЯЛМАРИ Песенное мастерство поэтов буржу­азии разработано технически пре­краоно н тонко, но чем гоньше, тем оно бессильнее, и тем все более по­нижается его социально-воспитатель­ная ценность. Кружева украшают женщину, если она молода в красива, но нет укра­шений, которые могут скрыть эрга­ническое уродство. Буржуазия слиш­ком горбата и стара этого не скроешь миллионами звонких слов. Именно явлениями старческого пресыщения и слабости об ясняется тот факт, что проза и поезия буржуазии принимает все более патологический характер; буржуазный роман все чаще стано­вится похожим на историю болезни, а стихи - на бред или стон боли. На поле битвы за право строить новый мир являются друг за другом прозаики и поэты из среды рабочего класса. Литературное мастерство та­ких поэтов невысоко, более или ме­нее примитивно. Мы должны знать. что оно - еще только сырье, заго­товляемое для великих и прекрасных фабрикатов. ГОРЬКИИ ВИРТАНЕН

после вечера поэтов на заводе им. сталина «Родина» нет свежести чувства, нет глубокой мысли преобладает штамп, типичный для многих произ­ведений на эту тему. Такую же оцен. ку дают читатели и стихотворени М. Голодного «Испания, на баррика­ды» и А. Безыменского «Партизан Ввлаха». Наиболее сочуветвенный прием встретили стихи Киреанова и Асеева, В суждениях об этих стихах - от­рывках из новых поэм - со всей очевидностью сказалась одна черта характеризующая вдумчивость совет. ского читателя: уменье ценить в ху. дожнике настойчивую работу над со­бою, уменье видеть результат этойби работы. Сказка, представляющая со­бою отрывок из поэмы «Герань, мин-ба даль, фиалка», при всех своих от­дельных шероховатостях и срывахсе в словесную «игру», позволяет су­дить, что Кирсанов серьезно стре­мится вышолнить декларированное им на Минском пленуме правления ССП обязательство --добиться боль­шей ясности и простоты стиха, стать более понятным для массовой ауш. тории, не снижая при этом художе. ственных качеств произведений. На­сколько Киреанов справился с этой задачей в своей поэме в целом - покажет ближайшее будущее. Но чи. татель почуветвовал, что поэт на деле пересматривает свои творческне позиции, и это отразилось в выска­зываниях на вечере. Особенно горячо принята была ау.ве диторней первая глава из повеста Асеева «Маяковский». Это об ясняет­ся пе только своеобразием темы, не только любовью к тому, кто являет­героем повести, но и действитель сдуч но высокими качествами отрывка. волнующей рельефностью и в то не время с большой сатирической острк той воскрешает Асеев в первой гла ве своей повести предвоенный фон Москвы, высокого эмоционального на­пряжения достигает он в строках, па описывает впечатления первой встре« чи с Маяковским. Читательская моло­дежь по достоинству оценила работу Асеева и не случайно к нему пер­вому адресовалась она о просьбой явиться со своими новыми вещам непосредственно в заводские цеха. В отдельных репликах и вторич­ных выступлениях некоторых поэтов прозвучали нотки уязвленности те­замечаниями, которые были поихбес адресу сделаны. Мы думаем, что эти товарищи допускают серьезную ошибку, становясь на путь мелоч­ных обид и препирательств. Ведь тон ораторов не оставлял никакого том что это люди, ни шении чьих-либо авторитетов. Наобо рот, в каждом их слове звучало ие­креннее уважение и любовь к своим поэтам, гордость тем, что они имеш возможность встретиться с ними ли цом к лицу, и глубокое желание о действовать их дальнейшему росту, быть свидетелем их новых поэтиче ских достижений. ДЕЛЬМАН Вероятно, не один поэт из числа тех, которые выступали 14 октября на заводе им. Сталина, ушел с этой встречи сконфуженным, смущенным и вынужден будет крепко призаду­маться над тем, с чем ему пришлось в этот вечер столкнуться. Оказывается, мало восхищаться ро стом нашего читателя и ежедневно заверять его в этом, мало кормить его благонамеренными декларация­ми. Массовый читатель в СССР дей­ствительно человек зрелой мысли. У него определившиеся эстетические вкусы, и он требует от своих худож­ников и поэтов уважения к нему. Ему неприятны покровительственные похлопывания по плечу, он уже и сам умеет давать уроки конкретной кри тики, сочетая и в тоне и в форму лировках мужественную прямоту с «ПУШКИНСКИЕ МЕСТА»

должен бы делать. Молодежь, выхо­дящая из его среды в литературу, в искусство живет в условиях слиш­ком тяжких и бесполезно убиваю­щих ее еще неокрепшую энергию. Она живет «беспризорно», легко теря­ет органическую, непосредственную связь с коллективом и поэтому бы­стро становится безответственной. Сердце чистой радостью потрясено­Очастье родины нашей видит оно. Родина - светлый сад, жизни полная чаша, высокихЯ Радостный звон пилы, кисти вольный удар, Лёт стального орла, песен Идеологическое руководство ею но­сит характер неясный, нетвердый, капризный. Способствуя расколу ее на кружки и группы, оно не способ­ствует охране ее роста от влияний со стороны разлагающегося врага. Ча-Сталин сто бывает, что человека начинают во­жар; Воля у нас одна, радость едина наша. Радость ту, что цветущей нашей страной руководит, песня моя, воспой! спитывать тогда, когда он становится

Каждая - словно в сказке­пышный, цветущий сад, Тысячами цветений эти сады горят, Почки труда и счастья новые раскрывают.

И, как на солице глядят, глядит на него народ - На Сталина, что тепло и свет на несет! землю

громом и грохотом Кивача отлушен, смотрел на скалу, с которой падает он: В пылинки она сечет, вдребезги разбивает Тяжкую силу воды. И я подумал тогда: Вот она - партия наша - словно гранит, тверда, Неколебима. И пусть яростно враг завывает! Если фашистских псов свора на нас нападет, Каждый об эту скалу голову разобьет! Сестры республики, есть среди вас хоть одна, Что под властью Советов была б, вак прежде, бедна? Каждую социализма солнце оботревает! Поэт-борец B. САЯНОВ

Ходит за каждым цветком, за каждой былинкой простой Сталин - великий садовник нашей страны родной. Солнце в кудри деревьев луч во­лотой вплело, Свадебные дары - рубин, цветное стекло. Летнего сада в заре я наблюдал цветенье, Думая: вот я своими глазами вижу мечту, Великой советской жизни счастье

гр ре вр  со де 13

заметен кан человек уже «чужой» или Видел с берега я, шла морская как «ошибшийся». Однако несмотря на молодость ли­тературы рабочего класса и на труп­волна: Море в золоте все - ни берегов, ни дна, Солнце - в пламени все - сияло и грело разом. Думал я, стоя там: правду я ные условия роста ее, она все-таки успешно развивается и возбуждающе влияет на только на возникновение рабочей литературы среди нацмень-

и красоту, Народов и человека вижу второе рожденье! необходимым тактом. Нельзя к это­му читателю приходить бесконечное количество раз с одними и теми же И эту радость народов - сталин­ских - мы храним, И это счастье народов от всех вратов отстоим! Перевел с финского ВОЛЬФ ЭРЛИХ стихами, изрядно набившими оско­мину, нельзя преподносить ему и но­вую продукцию среднего качества, нельзя ориентировать публику, соби­рающуюся на встречах с поэтами, в том духе, что «мы, мол, прочитаем вам стишки и разойдемся», нельзя также относиться нетерпимо к крити­ческим замечаниям слушателей, хотя бы существо этих замечаний и было весьма неприятно для тех, к кому они относятся.

шинств Союза советов. но и на про­летариат Европы; среди него можно уже назвать немало крупных выход­сохраню, Если с морем и солнцем Сталина я сравню, цев из рабочего класса в область ли­могучий разум, тературы. Ялмар Виртанен - финн. Он про­жил нелегкую жизнь рабочего, актив­но участвовал в первой революции 1905-в гр., участвовал и в классовой борьбе финского пролетариата в 1918 г. Он анает, что Во многих рабочих подвалах… Властвует горе… Но он - выразиталь воли класса, призванного историей создать новый мир, и знает, что Эту волю рабочий народ создает. Эта воля живет и растет, раЯлмар Виртанен крепок и бодр, потому ито имеет законное право ска­зать то, чего не может сказать ни один из буржузаных поэтов. Вот имен­но в этой бодрости, в этой вере в си­лу рабочего, своего класса и в неиз­бежность победы его, - в этом суть и смысл, в этом неоспоримая соци­ально-революционная ценпость поэ­зни певцов нового мира. Водрость духа родит тот активный романтизм. который предшествует ре­волюции и сопутствует ett. Этот ро­мантизм - основное свойство силы. сознающей свое место в процессе истории и свое право создавать условия, наиболее свободные для своего роста Сатирик в отношении к прошлому, беспощадный реалист в настоящем и революционный роман­тик в предвидении, в оценке буду­щего, - вот каким, на мой взглял, должен быть литератор-выдвиженец рабочего класса. Таким я чувствую Ялмара Вирта­нен и всех истинно революционных поэтов-рабочих. Этот взглял на них внушает мне несокрушимую уверен­ность в том, что скоро они выдвинут из среды своей сатириков, реалистов, романтиков, великих поэтов, возбуди­телей воли своего класса, организато­ров его чувства и ума. М. ГОРЬКИЙ Апрельский вечер 1917 года. К пер­рону Сестрорецкого вокзала медленно подошел поезд. Сотни красных зна­мен склонились у окна вагона: рабо­чие узнали Ленина. Совсем близко был Петроград, го­род, в котором решалось будущее че­ловечества. Солдаты, матросы, воору­женные рабочие уже ждали Ленина на площади перед Финляндским вок­залом. Уже стоял на площади бро­невик (изображение его сохранило искусство для будущих поколений)- первая трибуна, с которой выступал Ленин после возвращения в Россию. Сестрорецким рабочим было суж­дено первыми встретить Ленина на земле русской революции. До сих пор память об этом вечере свято хранит­ся в тысячах сердец. Среди встре­чавших великого учителя был фин­ский рабочий, старый сотрудник фин­ских рабочих газет. Впоследствии он рассказал об этой встрече стихами. … 1918 год. Пролетарская револю­ция в Финляндии разгромлена. Леса и снега маленькой страны обагрены кровью финских большевиков. Отсту­пившие после героического сопротив­ления бойды красногвардейских от­ридов встречаются на митинге в Пет­рограде. Тяжела горечь поражения, мучительно сознание того, что победи-- ли враги народа. Но пролетарские ре­волюционеры сохраняют мужество и волюционеры сохраюоворит в дни поражений, ибо революция по­беждает даже тогда, когда она тер-

ди гот по яр но По! не мы на Им л81

Литературное искусство рабочих писателей невысово, да, но значение его огромно. Оно свидетельствует о том, как богат рабочий класс новы­ми силами и разнообразием этих сил. - ведь силы эти заявляют о себе не только в области литературы, но и техники, и политики, в области изоб­разительства и военного искусства, во всех областях труда и творчества. А о технической слабости литерато­ров-рабочих нам нужно знать и пом­нить только для того, чтобы внушать нашим молодым прозаикам и поэ­там: - Товарищи, как иожно скорей и совершенней усванвайте приемы боты, приемы литературной грамоты буржуазных мастеров, для того, что­бы выработать свою технику. Это усвоение необходимо в той сте­пени скорости и напряжения сил, с какой рабочий класс усванвает тех­нику машиностроения, электрифика­ции, агрономии и т. д. Это необходи­мо потому, что рабочий класс для ус­пеха борьбы своей должен быть во­оружен самым острым и мощным ору­жием буржуазни. В сущности, руки бе держат только два оружия: искус­ство, которое уже тупеет, становится все более разлагающим, и науку, ко­торая, развиваясь накопленной века­ми силою ее внутренних законов, ста­новится все более мощной.  Только силою науки и техники лю­ди старого мира еще могут защищать­ся от напора разрушающей и творя­щей воли строителей мира нового. Совершенно ясно, что одной из су­щественных и неотложных задач ра­бочего класса является задача завое­вания искусства и науки. В этой области рабочий класс де­лает меньше того, что он мог бы и Малоизвестное предисловие A. М. Горького к Я. Э. Виртанен «Стихи». ЛенГИХЛ, 1933 г., 2 р., тир. 8200.

пит поражение. Многотысячный ми­тинг ждет человека, который сказал бы об этом. Трудно говорить в такие дни, - несколько минут длится тре­вожное молчание. И вот идет на три­буну комиссар пограничного железно­дорожного участка. Он нашел нуж­ные, простые слова, и тысячи бойцов повторили за ним боевую клятву: «Мы еще вернемся, Суоми!» … Зима гражданской войны. Си­бирь захвачена Колчаком. Берега тыша. Прекрасны закаты над вели­кой сибирской рекой, закованной в броню тяжелого синего льда. Метель наметает сугробы. Велогвардеец, на­чальник тюрьмы, допрашивает аре­станта. Этого невысокого, коренасто­го человека с добрыми глазами при­нял начальник тюрьмы за эсера. Еще несколько слов - и щику-большевику удастся спастись. Вдруг начальник тюрьмы спрашивает: Будущий работник Комиссии пар­тийного контроля знает, что партия пролетарната свято хранит единство своих рядов, и, забывая о роли, ко­торую он играет перед этим жестоким, угреватым человеком, сердито отве­чает: - В вашей партии вы правый или левый? В нашей партии нет места ук­лонистам. - - Значит, ты большевик? - по­белогвардеец.мари нимающе говорит белогвардеец. Только неожиданное вступление в 

рабо-Дело из ман, пиих. Ялмарими учесть которые необходимо писателю, на человеческих душ». подполь-Создатель замечательных произве­дений карельской литературы, Ялма­ри Виртанен широко пропагандирует среди финского и карельского насе­ления Советской Карелии лучшие про­изведения русских классиков и со­ветских писателей. Лучшие перево­ды В. Маяковского и Д. Бедного на финский язык принадлежат Виртанен. Многиепроизведения Пушкина, впервые переведенные на финский язык Виртанен, стали до­стоянием карелов и финнов. город красных отрядов спасает боль­шевика, посланного на подпольную работу в тыл колчаковской армни. … Все рассказанное выше - эпи­зоды из жизни замечательного поэта Советской Карелии - Ялмари Вир­танен. «Ялмари Виртанен крепок и бодр потому, что имеет законное пра­во сказать то, чего не может сказать ни один из буржуазных поэтов», пи­сал Алексей Максимович Горький. последних произведениях Вир­танен, более совершенных по форме, чем его ранние работы, мы попрежне­му узнаем голос стойкого большеви­на великой сталинской эпохи. После книг: «Дело чести, доблести и сла­вы», «По рекам Карелии», «Фанфа­ры» Виртанен начал большую ту над фольклорным материалом. Ир-В Мы приветствуем в день тридцати­летия литературной деятельности Виртанен, поэта-большевика Ка­релии. и ствовавший наружил бы ена бы хов, тельство доводы только шей Ял-Эти тому. что гораз­до медленнее, чем их читатели, обстоятельство, грозящее чрезвычай­но неприятными последствиями для отстающих, Большинство прочитан­ных на вечере стихотворений и яв­ляется, по мнению выступавших симптомами такого отставания, За­медленного развития. Шифман, на­пример, говорил о своей неудовлетво ренности новым стихотворением Ал­таузена, поэта, которым он долгое время увлекался. В стихотворении В прошлом году группа ленинград-

эту  Я

вы оди бла пы зар [1

C

мэн наз деж вест ши, пре сти телі но вер лод век мир не

вад есті век и н ном

Я. ВИРТАНЕН Баллада о матери

неo B

мен щес на так

Мать видит: сын уходит в бой. Вернется ль милый сын домой? Лоскут кумачный на рукав Он аккуратно приколол И, со стены винтовку сняв, - - Ну, - говорит он: - Я пошел. Прощай, будь твердой до конца… Прощай! теперь ты - мать бойца. Мать сына крепко обняла: - Я все в дорожку наскребла, Я собрала тебе туда Мясца немножко… масла нет. Сын отвечает: - Не беда, Есть в Красной гвардии обед. - И бант на шапочке его Храбрится - все, мол, ничето!… Мать видит: сын уходит в бой… Вернется ль Кассель милый мой? Молчат минутку - и конец. - Прощай. Теперь твой сын - боец. - Старуха, Кассель наш убит. Винтовка сиротой стоит. Еще в шеренге ждет его Пустое место… Это вря. Я сед и сгорблен. Ничего - Прицелюсь метко в лахтаря!

Среди живущих мертвый тот, Кто в общем деле не живет! - Старик уходит воевать. Старик глядит, - что скажет мать? Она поникла головой, От старика отводит взгляд… - Так долго жили мы с тобой!… Но не зовет его назад. Не говорит ему - постой! - Что толку в жалобе пустой?… Винтовку вскинул на плечо. - Врагу придется горячо. Коль долг зовет меня в отряд, На смену сыну моему, Хоть я, конечно, не солдат, Но научусь теперь всему. Прощай, старушка! Будь сильна. Ты - красного бойца жена. Прощаться лучше поскорей… Простились молча у дверей. В жилье остывшем тишина… Сидит старуха до зари. «Я слышу» - думает она: «Идут на наших лахтари… Давай-ка, соберусь и я. На завтра - очередь моя!». Перевод А. АДАЛИС

ненный познавательный и художест-

себя од-Но лучшие свои краски Гидаш со кранил для детей. Дети, избиваем уродуемые «воспитанием» Фадеон дети голодающие, их игры и разоя чения, - все это передано с таки знанием ребячьей жизни, с такой бовью, таким поэтическим чувством какие далеко не часто найдешь варо тературе. Гидаш сумел показать та желую и голодную жизнь детей в детском восприятии, детскую бен ность, быстрые переходы от радоств к горю и от побоев к играм, в во рых забывается все. Здесь нет нс сюканья, ни превращения детейв леньких взрослых, дети Гидаша настоящие. Не все то, что мы говорим о Фи­цеке, о Новаке, уже дано в опублико­ванных частях романа. Многое еще впереди, в продолжении, которого еще нет, которое еще будет написано. Но такова перопектива, таковы пути героев романа. Мы видим это и об этом можем говорить, ибо эти герои представляются нам персонажами не книги, а самой жизни. ного листка Ференца Фицека. книге много презоохосд и отдельных штрихов. Достаточно вспомнить, как Швитцер в беседе Новаком, незаметно для своего пову пателя, чтобы не обидеть его, отсчв тывает выпитые им стаканчики, то бы нечаянно сбрасывая пуств кульки в стоящий под прилавнох ящик, или вспомнить уже указанатамв ссору Фицека с женой, или сцену кого избиения ребят за перчатни, эпопею покупки женой Фицека стюмов для детей. И много друп эпизодов. Замечательно обрисовая Гидашем жена Фицека. Она очедум редко получает слово в романе, во мелкие, едва заметные штрихи обрразо зуют верный и внушающий глубова теплое чувство портрет трудовой же щины, матери, пекущейся о своихд тях, о их будущем, чуждой страст стяжательства, которая поглотила Сама жизнь, изнь и быт в опре­деленной стране - Венгрии, в опре­деленном месте Буданеште, вклоньВ людей типических и глубоко индиви­дуальных, «знакомых незнакомцев», по выражению Белинского, -- все это воплощено в «Господине Фицеке». Но Гидаш смотрит на предвоенную Венг­рию, на своих героев глазами боль­шевика, понимающего, что к чему, умеющего распознать в частных явле­ниях общие процессы, понять движе­ние истории, взаимоотношения клас­сов, их стремления, как они обнару­живаются у конкретных людей. Вот почему обобщающая сила романа вы­водит его из пределов Венгрии, ибо поиски выхода Фицека, Японца, Но­вака, пути их развития, революцион­ность масс и предательство оппорту­нистов, ревностное служение этих испутавшисьпсевдо-социалистов буржуазни - все это характерно и для других капита­листических стран. И решение вопро­сов, стоящих перед Японцем и Нова-цека. ком, и в других странах только но большевизм. В этом решении идея романа, А смысл разоблачения Фицека в том, что и в других стра­нах «господа Фицеки» идут на удочку социальной демагогии фашизма, на­деясь ограничить аппетиты магнатов капитала и становясь на деле их орудием. Новак тоже ищет. Десятки вопро­сов встают перед ним. Столкнувшись о руководотвом и вынужденный в ре­зультате этой стычки покинуть заво, и город, он устраивается в монастыре. Новак сталкивается с идиотизмом де­ревенской жизни, но он встречает и организованных батраков, помогает м провести забастовку. И перед Но­ваком возникает вопрос о вемле, во­прос о крестьянстве, о сельскохозяй­ственных рабочих. Жизнь наталкива­ет его на эти проб-емы, жизнь вну­шает ему недоверие к цеховщине и замкнутости венгерской социал-демо­кратии, перед ним в очень еще смут­ной форме возникает проблема о сою­зе рабочего класса с крестьянством. Новак участвует в демонстрации ра­бочих, он видит, как она стихийно превращается в восстание, он видит как социал-демократы, результатов демонстрации, спешат обезтлавить ее. И много других во­просов и сомнений возникает у Но­вака, но путь еще закрыт и туманен перед ним. Новак в поисках выхода. Куда приведут его эти понски? Они велут к необходимости создать новую партию рабочего класса, которая была бы не оппортунистической, а револю­ционной, которая бы разрешила все сомнения Новака, ответила на все во­просы. Новак идет и придет к боль­шевизму. ских художников-графиков провела лето в пушкинских местах б. Псков­ской губернии со специальной целью­показать в своем творчестве сохра­нившиеся «уголки Пушкина». Л. С. Хижинский, Н. Э. Радлов, H. К. Шведе-Радлова, Шибанов, а из москвичей - П. Г. Пастухов сделали большое количество зарисовок, аква­релей, гравюр, пейзажей маслом и па­стелью. Альбом гравюр Хижинского в скором времени выходит в изда­тельстве «Художественная литерату­ра», его же акварели печатаются в Изогизе. Карандашные пейзажи Пас­тухова подготовлены к изданию МОССХ. Нынешним летом, помимо перечис­ленных художников, северные пуш­кинские места посетил художник А. Каплун, автор известных альбомов автолитографий «Крым», «Грузия» и др. Сейчас он заканчивает новую се­рию автолитографий (Михайловское и Тригорское), Вато-Такова логика жизни трех важней­ших персонажей романа. Заслуга Ги­даша-художника заключается в том, что люди, созданные им, не схе­матичны, а копкретны, положения романа не налуманны, а жизненны что идея романа незаметно, постепен­но возниклет из его образов, что тен­денция его является выводом, не на­вязанным читателю, а художествен-Все ным результатом фактов, людей, изо­браженных в романе, их взаимоотно­шений, их жизненой логики разви­тия. романе ничего не происходит вдруг, ничто не сваливается с неба. ничто не требуется принять на веру, в романе течет подлинная жизнь с противоречиями и коллизиями. венный интерес. Эта серия будет цен­ной данью советской графики пуш­кинскому юбилею. Среди пейзажев художника особенно запоминаются «Озеро Маленец Михайловскою, взятое в необычном ракурсе, с боль­шой перспективой, «Пруд в Тригор­ском», «Лестница к могиле поэта в Святогорском монастыре». Очень рош также автолитографский этид «Место трех сосен». Кроме автолитографий художни приготовил немалое количество рандашных рисунков, в которых он запечатлел не только общеизвестные места пребывания Пушкина на Севе­ре, но и дополнил ик теми пункта­ми, которые посещал Пушкин во вре­мя своих прогулок. Внимательно изучив биографию по эта, Каплун дал зарисовки дер. Бт улово, Подборье, Савкино, Вороничи, места в монастыре, где стоял гро Пушкина, и мн. др. М. Сокольников зать о себе Гидаш словами из реклеи B дов рол нн, бер циа гра это ма тем ми веп таю ски Ф Др что п будос по име K илдру ксате вас воб что тель В романе немало недостатков, местами растянут, в нем есть лншнк куски, эпизоды, отступления, ш ховатостикоторые надо исправить предстоящем отдельном издании, ман еще не отшлифован. Но иден изведения, знание жизни, люди браженные автором, и талант, ха-стающий во многих эпизодах и нах, делают «Господина Фицека   шим событием советской литературы это делает произведение Гида­ша замечательным. Но, раскрыв идею романа, мы пока еще очень мало ок зали о Гидаше-художнике. А об этом следует говорить особо. Не так уж часто встречается у нас такое уме­ние изобразить жизнь, выделить еерактернейшие детали ее. «Я сердце вкладываю в материал»- может ска­B C вия ды дост 

представляющих несом­возопиет ли он против вторжения в область частной собственности? Не попытьется он осуществить сво мечты оседлать судьбу? Не окажется ли он в конце концов в рядах вен герских фашистов? Вот куда ведет ли ния развития Фицека, вот как обри совывается этот «маленький человек». В поисках выхода мечется рабочий Шани Батори. Социал-демократиче­ские вожди, отвратительный карь­ерист Геза Шниттер, для которого ра­бочее движение - трамплин, чтобы попасть в парламент, все это оттал­кивает Шани Батори. В нем живет здоровый дух протеста против оппор­тунизма и предательства социал-де­мократических руководителей, против их газетки «Непсавы», против доклад­чика, с гордостью сообщающего, что «социалист» Мильеран, оказавшись в правительстве, стал проводить важ­ные реформы: «Теперь бурно привет­етвуют его студенты художественно­промышленной и художественной школы. Этим юношам неизвестно по­чему запрещено было носить бороду. Слушатели уже многие годы проте­стуют против этого непонятного зап­рещения, но все их жалобы до сих пор не принимались во внимание. То­варищ Мильеран ликвидировал это запрещение - разрешил ношение бо­роды». «Революционная борода, - бормо­тал Японец» (прозвище Шани ри). Японца не приводят в восторг по­добные «результаты» организованно­сти рабочих, он, как и Новак, не скло­нен полагать, что всеобщее избира­тельное право и десяток социал-де­мократических бона в парламенте да­дут «избавление рабочему классу». Но что нужно делать, этого Японцу ни­кто не указывает. Он решает вопрос о выходе по-своему. Он идет в налет­чики, он грабит и ворует и раздает беднякам награбленное. Все это кон­чается смертью в драке. Могло кон­читься тюрьмой или смертью по при­говору суда. Все равно. Путь Японца ведет не к выходу, а в тупик.  В романе появляются все новые и новые люди. Перед читателем развер­тывается жизнь довоенной Венгрии, проходят представители различных классов, разные прослойки этих клас­сов. Мы оказываемся в гуще социаль­ных проблем, которые встают перед героями романа, и мы видим, как ге­рои блуждают и ищут. Поиски выхо­да, поиски способов улучшить свою жизнь - в этом нерв романа. Ференц Фицек ищет путей выбить­ся в люди. Но для него стать челове­ком означает стать капиталистом. За­вести подмастерьев, набрать учеников, и вот уже в перспективе растут зака­зы, растут дохходы. В мечтах ему ме­рещится пикарная коляска и в ней он с женой. Ради этого Фицек, сры­ваясь и падая, лезет в люди. Он не брезгует ничем. Он жмет подмастерь­ев, жмет учеников. Он, как и Швит­цер, яростно настроен против разо­ряющих его крупных капиталистов. Он не прочь поддержать рабочих, когда они бастуют на фабрике. Фи­цек за твердые расценки и высокую зарплату для работников фабрики Кобрака, но он против твердых расце­нок в своей мастерской. Развертывает­ся роман, перед нами проходят взаи­моотношения Фицека с окружающими его люльми, с подмастерьями, рабочи­ми, налетчиками, капиталистами, за­казчиками. и понемногу вырисовыва­ется лицо Ференца Фицека. Нет, это не просто «маленький человек». При­дет время великих классовых боев, венгерские трудящиеся массы будут бороться за советскую республику, гря­нет 1919 год, где будет тогда Ференц Фицек? Не попытается ли он исполь­зовать эту борьбу в своих целях? Не  С первых страниц читатель встре­чается с господином Ференцем Фице­ком, мастером-сапожником, отцом ку­чи ребятишек, претерпевающим со своей семьей серию трагикомических злоключений, которые изображены Гидашем с большим юмором и мно­жеством живых и характерных под робностей. И читателю уже может по­казаться, что суть дела заключается именно в похожлениях этого забавно­го неудачника, что перед нами тема «маленького человека» в капиталисти ческом обществе, что Ференц Фицек какая-то разновидность образа, рисуе­мого Чарли Чаплиным, и что роман Гидаша произведение не то сатири­ческого, не то даже юмористического жэнра. Роман Гидаша «Господин Фицек». опубликованный в журнале «Ок­тябрь»,-произведение во многих от­ношениях замечательное, Основная идея романа далеко не сразу открывается читателю. Она предстает перед ним лишь в резуль­тате сложного взаимодействия персо­нажей, знакомство с которыми про­исходит как с реальными людьми, без трубных звуков и других сигналов, возвещающих о приближении поло­жительных или отрицательных героев и предупреждающих о гой роли, ка­кую они будут играть. В самом деле, так забавна эта от­крывающая роман сцена встречи пре­старелого Франца-Иосифа в не смешны эти хоры «общества ре­месленников» и «общества пожарных» или эта «красавица Геделе», которая должна преподносить букет, но «про­жвила мало выдержки. От волнения О романе А. Гидаша «Господин Фицек» Ф. ЛЕВИН

даже три раза исчезала, но надо от­дать должное, что букет каждый раз заботливо клала перед дверью». Разве не смешна эта сцена перебранки гос­подина Фицека со своей женой из-за того, что слишком много денег расхо­дуется на прожитие. И вместе с тем сколько авторского сочувствия Фице­ку разлито в этих сценах. Разве это не несчастье - новая беременность. семье? Разве это не беда: подсчитывать жалкие гроши и думать, нельзя ли что-нибудь сако­номить в тощем бюджете? Нет, все как будто ясно, перед нами «малень кий человек», бьющийся в тенетах нужды: он смешон и он жалок, на его стороне симпатии автора, облеченные в форму ласковой иронни. Но не будем спешить с выводами. В роман вступают новые лица. В лав ке мелкого торговца Швитцера мы встречаем рабочего Новака. Швитцер убеждает его голосовать за демократа Важони. Зачем? «Если Важони станет депутатом… до сих пор возможность снабжения сахаром, мылом, мукой об­щественных учреждений, больниц, богаделен получали лишь крупные торговцы. Видите… Вы же против крупных акул? Верно? Я тоже. Пони­маете? И трамвай проведет на улицу Мурани оборот будет больше… Новак отнял ото рта стаканчик и быстро вставил: -И в конце концов вы станете крупным торговцем». Это замечание выводит горгаша из равновесия Оно слишком метко, чтоб его можно было перенести спокойно. Перед вами, папаша, стоит ме­таллист с сельскохозяйственного за­вода, - говорит Новак.