литературная газета № 60 (623) какой любовью вы создаете славные кадры командиров народного хозяй­ства нашей великой родины! Имя стального наркома промышлен-той ности вошло в историю Веливой про­летарской революции как образец большевистской воли и неутомимых творческих дерзаний. Ваша замечательная жизнь служит примером для каждого из нас. Весь советский народ знает славное имя ет в борьбе и труде миллионы людей. Редакция, писатели и читатели журнала «Октябрь». Дорогой товарищ Орджоникидзе!  Редакция, писатели и читатели журнада «Октябрь» шлют горячий привет вамамелатомус нику великого Сталина. В кодполье. в годы градсланской войны,в этоку по­были неутомимым организатором бед партии. Всю силу большевистской страсти, весь пафос творчества вы посвятили лина. Под руководством Сталина вы бес­пощадно боролись против врагов пар­ВДОХНОВИТЕЛЮ B день вашего пятидесятилетия, вам, славному командиру тяжелой промышленности, другу и ближай­шему соратнику великого Сталина, неутомимому строителю индустриаль­ной мощи нашей цветущей родины,- шлет горячий большевистский привет коллектив сотрудников «Истории фа­брик и заводов». Работая над изданием большевист­Р Е 3 Ц О М и кистью Советские художники о своих работах, посвященных товарищу Орджоникидзе ератур атилетие о-Балк: ДА ардино-Вал праздни как ан По инициативе наркома тяжелой промышленности т. Серго Орджони­кидзе к двадцатилетию Великой про­летарской революции, как известно, срганизуется большая всесоюзная ху­дожественная выставка «Индустрия социализма», которая отобразит ве­личайшие достижения партии Лени­на-Сталина, покажет в художествен­ных полотнах итоги двух больше­вистских пятилеток, нашу цветушую радостную страну социализма. Для выставки работают свыше ты­сячи живописцев, графиков и скуль­пторов Советского Союза. ЭТИ ПА ершулнсь одну на Советск дасьменност одно терез ше пъменности полящее к негрумо ВВОЛИТСЯ тыраж В колх в лишь атружил - Весной 1935 года, - рассказы-вошли вает заслуженный деятель искусства художник-орденоносец А. М. Гераси­мов, - к т. Серго Орджоникидзе была приглашена группа художни­ков, в числе которых был и я. отаря тду «тюры выпернд) пребывали дерамотнос увовало. арланской оно, Я первый раз был на приеме у наркома тяжелой промышленности. Серго Орджоникидзе был всегда для меня выдающимся организатором и вдохновителем строительства нашей тяжелой промышленности и я, не скрою, был удивлен, что именно нашел время собрать нас, художни­и тем нами ков, перед исклю­програм­охвату развернуть по Серго Орджоникидзе. Портрет работы заслуженного деятеля искусств И. Бродского. ВЕЛИКИИ ПРИМЕР ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ НАс тии и народа, под какой бы маской  они ни скрывались. Ваша верность идеям Ленина и Сталина служит образцом для каждо­го большевика. Для каждого из нас, для всего непобелимого советского на­рода ваше имя, товарищ Серго, свя­с славными годами борьбы и побед. Под руководством товарища Сталина вы подняли на невиданную высо­большевиков. Советский народ свосхищением следит за тем, с каким упорством, с Письма В. И. Ленину Печатаемые нами два письма т. Сер­го Орджоникидзе В. И. Ленину взяты нами из книги, выпускаемой на-днях Партиздатом: Г. К. Орджоникидзе. Биографический очерк, составленный на основе биографии, написанной М. Орахелашвили. 1 «Дорогой Владимир Ильич! Вы мне простите, если я отниму у Вас, дорогой Владимир Ильич, не­сколько минут, но мне кажется, что те немногие факты, которые мне хо­чется сообщить Вам, безусловно име­ют не маленькое значение. Повиди­мому, наше продвижение вперед бу­дет довольно быстрым. Деникин без­условно сломал себе шею на укра­инском мужике (украинский мужик сломал шею не только Деникину), Деникин не нашел себе поддержки у крестьян Орловской и Курской гу­берний. Для характеристику первого я Вам посылаю целую кипу белогвар­дейских газет. Было бы в высшей степени желательно, если бы Вам уда­лось хотя бы бегло просмотреть их. нарочно многие места отметил, что­бы сразу обратить Ваше внимание. Для характеристики настроения кре­стьян фронтовой полосы приведу Вам несколько голых фактов. Безусловно, крестьяне сначала непрочь были то­пробовать, что им даст Деникин, по­этому к нам при нашем отступлении относились если не враждебно, то в лучшем случае безразлично. Не то те­перь. К нам идут добровольцы. В Дмитриевском районе, села Осман и Лобаново - 80 человек добровольцев, Кубань северная и Кубань южная­90 человек, Власовка - 40 доброволь­цев, в Чернявке к военкомдиву яви­лись 41 человек, к т. Иванову яви­лись представители от 400 дезертиров и просили вернуть их в ряды армни, не наказывая их. Тогда как при от­ступлении имели место случаи на­падения на наши обозы, - сейчас мы видим обратное: в селах Куток и Шулевка нашими частями под нати­ском противника были брошены два пулемета. Крестьяне подобрали их и после выбытия оттуда белогвардей­цев пулеметы доставили нам. В дру­гом селе у белых украли 3 пулемета и притащили нам. Около самого Дми­триева нам пришлось бросить два орудия, крестьяне немедленно ич, на мучительные вопросы ожидаем ответа от Вас. Мой горячий привет Надежде Константиновне. Разрешите крепко пожать Вам ру­ки. 19 ноября 1919 т.». СЕРГО 2 к делу, абсолютное непонимание серь­езности момента. В штабах никако­го намека на порядок, штаб фронта это балаган. Сталин только присту­пает к наведению порядка. Среди ча­стей создали настроение, что дело советской власти проиграно, все рав­но ничего не сделаешь. В XIV армии какой-нибудь прохвост Шуба, име­нующий себя анархистом, нападает на наши штабы,арестовывает их, забирает обозы, а комбрига посылает на фронт под своим надзором для восстановления положения. В XIII армии дела не лучше. Вообще то, что здесь слышишь и видишь, - нечто анекдотическое. Где же эти порядки, дисципли регулярная армия Троцкого?! Как же он допустил дело до такого развала? Это прямо непо­стижимо. И наконец, Владимир Иль­ич, откуда это взяли, что Сокольни­ков годится в командармы? Неужели до чего-нибудь более умного наши военные руководители не в состоя­нии додуматься. Обидно и за армию «Дорогой Владимир Ильич! Сегод­ня я думал заехать в Москву на не­сколько часов, но решил, что лучше скорее в армию. Я теперь назначен в Реввоенсовет XIV армии. Тем не менее решил поделиться с Вами те­ми высшей степени неважными впе­чатлениями, которые я вынес из на­блюдений за эти два дня в штабах здешних армий. Что-то невероятное, что-то траничащее с предательством. Какое-то легкомысленное отношение и за страну. Неужели, чтобы не оби­деть самолюбия т. Сокольникова, ему надо дать поиграться с целой арми­ей. Но довольно, не буду дальше беспокоить Вас. Может быть, и этого не надо было, но не в состоянии за­ставить себя молчать. Момент в выс­шей степени ответственный и гроз­ный. Кончаю, дорогой Владимир Ильич. Крепкрепко жму ваши руки. Ваш СЕРГО 15 октября 1919 г. село Сергиевское».   замки и притащили к нам. Один под­водчик умудрился отстать от них и привезти нам подводу с винтовками (подвода была взята белыми), около 120 штук, Крестьяне просят принять все меры, чтобы не пустить больше деникинцев. «Что же, привез по фунта соли, а угнал 800 голов скота». Из деревни Льятиж угнана вся ско­только по одной овце тина, оставлено на семью. А вот что сказал мне один крестьянин около Кромы: «Больше­вики скот роздали из экономии кре­стьянам, а вот пришел Деникин, ото­брал и зарезал, а скот был племен­ной, видно, он не думает здесь заво­дить хозяйство». Крестьяне теперь уже не говорят: «красные» и «белые», а просто - «наши» и «Деникин». Не буду дальше перечислять аналогич­ных фактов, скажу, без всякого пре­увеличения, что перелом безусловно совершился - крестьянство говерну­ло в нашу сторону; но перед нами встает большой вопрос: сумеем ли мы закрепить за собою это настроение? Прифронтовая и фронтовая полосы разорены и разграблены, необходимо немедленно притти им на помощь всем, чем мы можем - солью, ма­нуфактурой, людьми, если можно, хо­тя бы обломками железа. Население это разорено и нами и Деникиным. Необходимо для восстановления со­ветской власти бросить лучшие наши силы. снялиобщий Далее мы вступаем в район пов­станцев-партизан. Здесь нам необхо­димо держаться высшей степени гиб­кой политики, надо массы партизан влить, растворить в армии, во что бы то ни стало переварить их, всевоз­можных «батько» выдергивать и од­них отправлять на тот свет, других взять и подчинить себе. Крестовый поход в той неуклюжей форме, кото­рая проводилась в прошлом, безус­ловно неприемлем. В районе нашей армии, без всякого хвастовства, я Вам ручаюсь скрутить их без всяких осо­бенных скандалов. Но все это пустя­ки сравнительно с громадной важно­сти вопросом о нашей политике от­ношений к украинскому мужику. Здесь, по моему тлубокому убежде­нию, политика таскания его в ком­муну бессмысленна и гибельна. Во что бы то ни стало мы должны найти на этот раз с украинским мужиком язык… Мы все, дорогой Иль-

боль облзо

п Д

чительную

рода. ДЛя Балкари то Балкарии жествен д ешно му будущей художественной выстав­ки «Индустрия социализма». В своем выступлении т. Серго Орджоникидзе нарисовал перед нами захватываю­щую картину нашей чудесной Совет­ской страны. И еще не скрою: когда мы шли на совещание, у многих из нас копошилась мысль: «опять пиши домны, опять - трубы…» Но как мы были радостно поражены, когда Сер­го Орджоникидзе раскрыл пугавшие и мы что глав­должнофоль ное внимание на выставке со-ль в во иеси и, ворн песни й войны, - Ленин н колко готарические тефразные быть уделено человеку, новому ветскому человеку, повелителю ма­шин стахановцу, стирающему грани между умственным и физиче.а ским трудом. В речах т. Орджоникидзе поразило всех нас также заботливое, внима­тельное отношение к нашим чисто профессиональным интересам. фольк лите ЦК тяже-читель -балкарска Я лично задумал написать группе­вой портрет «Серго Орджоникидзе на заседании совета при наркоме лой промышленности». Эскиз для этой картины мною уже сделан. В компо-м зиции моего полотна я хочу передать напряженную деловую атмосферу за­седания. ближайшее время приступаю к этюдам для моей картины. ш хот Давно задумал я написать ка тичу о нашей тяжелой индустрии, победном завершении пятилетки, целью побывал в Донбассе, нз искохна Дельтем Востова Слетат много рисунков этолов но все вти иелются ураев. сат 31вобенно Художник Николай Федорович Де нисовский, пишущий картину «На­граждение орденом Ленина Серголь Орджоникидзе», говорит: го вфици ош по-сй были искания. Надо было показать не только технику, но и живых людей.ольз Это у меня не выходило. Только сле организованной по инициативе т. Серго Орджоникидзе поездки ху­лишь неразрывно с командармом на­шей промышленности, непосредствен­но руководящим строительством шей индустрии и входящим в мель­чайшие его детали. лучшие люди нашей инду­стрии подходили к нему после засе­дания, он поднимал руки кверху и казалось, готов был заключить дошедшего в свои об ятия. Этот жест особенно характерен для т. Орджо­никидзе. И когда я в своей картине еподощел к его портрету, то ясно себе представил, как на заседании ЦИК сССР при награждении его орденом Ленина он отвечал на приветствие наркома обороны, маршала Советско­го Союза т. К. Е. Ворошилова. Когда позднее я пробыл в течение семи дней на заседании совета при наркоме тяжелой промышленности, внимательно изучая облик т. Серго Орджоникидзе, я еще больше понял, почему так любят работники тяже­лой промышленности своего нарко­ма… больше-Когда жтысят нардено Наль в шеся 28 ждут Кле Орджон ачьх по-лей чьность Композиция моей картины такова: в центре стоит т. Ворошилов, кото­рый вместе со всем залом аплодиру­өт и поздравляет стоящего рядом с ним т. Орджоникидзе. На первом плане - стол президиума, за которым находятся тт. Калинин, Акулов, Руд­зутак, Уншлихт, Чубарь, Киселев, Шверник. Справа и слева от стола президиума - руководители тяжелой промышленности тт. Гвахария, Гуре­вич, Серебровский, Степанов, Тавась-и ян, Бирман и др., радостно поздравля-щет ющие своего наркома с высшей вительственной наградой. пра-осу Заслуженный деятель искусства гравер Иван Николаевич Павлов ра­ботает над портретом т. Серго Ордаопров никидзе в гравюре на дереве, по тор­цу, размером немного больше нату­ральной величины. - Это необычайно сложная работа, - говорит художник, - и я решился на нее только потому, что за плеча­ми 50-летний опыт моей деятельно­сти. По фотографиям нельзя представить себе живое лицо т. Серго. Я думаю, что комитет выставки«Индустрия социализма» не раз предоставит мно возможность наблюдать нашего нар­кома тяжелой промышленности. Эс­киз уже сделан и проверен по нату­ре. Первый маленький портрет т. Орд­жоникидзе будет напечатан в моей монографии, выпускаемой Изотизом. Скульптор Исаак Абрамович Мен­гелевич проектирует статую т. Серго Орджоникидзе. Один из проектов статуи он пред­полагает выполнить в натуре высо­тою до 4% метров. нес­В своей скульптуре, - расска зывает т. Менделевич, - я хочу по­казать всю мощь нашей социалисти­ческой индустрии и ту огромную роль, которую сыграл в ее строи­тельстве т. Серго Орджоникидзе. В его фигуре я хочу показать ту огром­ную энергию, которую он вкладываей в свою созидательную работу. Я дел т. Орджоникидзе на с езде работ­ников тяжелой индустрии и встречал его еще несколько раз. Надеюсь, что я успешно выполню мое задание. СТИФ,

ПО

совре

наш слаз

В гостях у товарища Серго за отсутствия тока на руднике про­стаивают экскаваторы и станки. А то­ка нет потому, что электростанции нехватает угля. Нарком несколько раз спрашивал, что нам нужно. Мы просили построить на руднике хороший клуб, просили дать руднику еще больше всяких машин: автомо­билей, экскаваторов, паровозов. Исаак Двойников перечислил, ка­кие детали и какое оборудование нам нужно, чтобы работать еще лучше и подготовить быстрее рудную базу для Новотагильского металлургичес­кого гиганта. Когда мы заговорили о том, что на руднике нет клуба, товарищ Орд­жоникидзе быстро вырвал из блок­нота листок, написал на нем несколь­тальных нуждах рудника товариш Орджоникидзе поручил товарищам Гуревичу и Каннеру подробно с нами договориться и доложить ему. Беседа кончилась, мы стали про­щаться. Товарищ Орджоникидзе по­ручил руководителям ГУМП сводить нас в театры, показать нам москов­ские предприятия и создать нам во время пребывания в Москве хорошие условия быта: Когда мы от него выходили, то просто от гордости не чувствовали себя. Вот какой наш нарком, какой родной, замечательный человек. Метель Вс. САБЛИН, 3. ФАКТОРОВИЧ, Л. ШАПИРО Студентами Литературного института ССП СССР Вс. Саблиным, Л. Шапиро и Э. Факторови­чем, совместно с молодым историком т. Мельч иным, написана книга «Чрезвычайный комис­сар» - об участии в гражданской войне на Те реке в 1918-1920 годах т. Серго Орджоникидзе, который был тогда чрезвычайным комиссаром Юга России. Молодые авторы побывали в Се­верной Осетии, Ингушетии, Чечне, Дагестане, в Тбилиси, в Орджоникидзе, в Пятигорске - во всех местах, где работал т. Серго. В городах, селениях и аулах Северного Кавказа бывшие партизаны, хорошо помнящие т. Серго, рассказ али о героизме, непреклонной воле, о выдаю­щихся чертах лучшего соратника т. Сталина. З аписано более ста воспоминаний участников гражданской войны. В книгу вошли и новые ар хивные материалы, раскрывающие интересней­шие детали из жизни т. Орджоникидзе. Работой молодых авторов непосредственно руководил ответственный секретарь союза со­ветских писателей т. В. Ставский. Печатаемый ниже отрывок «Метель» - эп изод из книги - рисует т. Орджоникидзе в го­1919 года. рах Ингушетии в феврале Комиссары спали B окна хлестала онежной крупой метель. Тревожно, по-волчьи завывал ветер в верхушках деревьев. Магомет ходил по двору. Винтов­ка свисала с плеча прикладом квер­ху. Он подходил к плетню и внима­тельно прислушивался, оттягивая ба­шлык Выла метель, откуда-то далеко ве­тер доносил собачий лай. Под наве­сом кони мерно хрустели кукурузой. Где-то о плетень билась веточка. Магомет пригнулся и повернул го­лову по ветру. Донесся едва разли­чимый конский топот. Магомет снял с плеча винтовку, щелкнул затвором. - Ээээ эй! - кто-то кричал, и го­лос его тонул в пурге. - Эээ-э-э-й! Топот донесся совсем близко. За­снеженный всадник остановился у плетня - Тревога, тревога! Сюда идут бе­лые! Они ищут Орджоникидзе! Они ищут комиссаров! Магомет отодвинул плетеные ворота, но всадник помчался дальше, и сно­ва, расплываясь в метели, разнесся тревожный крик: - Э-э-э-й! Магомет бросился в саклю. Выбежал старый Юсуп, Эсса, выбежали жен­щины. Седлали лошадей. Метель сле­пила глаза Пальцы стыли от при­косновения к металлу. Комиссары одевались быстро. Зи­на помогала матери заворачивать ре­бенка. Хызыр вошел в комнату, боль­шой, плечистый. - Скорей, скорей. видно за белесой пеленой падающего снега. «А вдруг возница завезет нас в про­тивоположную сторону?» - со стра­хом подумала она, не слыша звука подков комиссарских лошадей, и кри­кнула: - Эй, кто-нибудь! Никто не отозвался. Вокруг выла пурга, бросая в лицо морозные и ко­лючие снежинки - Где же Серго? - тронула она рукой дремлющую Цинцадве, но в время услыхала далекое ржание ло­шади. Она радостно и виновато улыб­нулась: - Вот еще, струсила. А, Та­мара? Холодной рукой Тамара пожала ее руку: - У тебя такой муж… Тебе нечего бояться Зина! Орджоникидзе ехал рядом с Бу­тыриным и Калмыковым. Поочередно они бережно держали в застывающих на морозе руках маленькую дочь Цин­цадзе. Серго заворачивал ее в полу теплой сибирской шубы, сверху по­крывал буркой. Девочка мирно спала и во сне перебирала пухленькими гу­бами. Орджоникидае наклонялся к ней, целовал в бледный лоб, и, когда руки его уставали, клал девочку в большую сумку, перекинутую через плечо. Буран не прекращался. Со стороны Долаково виднелось кровавое зарево деникинцы подожгли опустевшие аулы. Комиссары медленно двигались впе­ред. Проехали селение Алкун и, пе­ребравшись на правую сторону Ассы, Рассказ одного из ста авторов книги «Были горы Высокой» орденоносца Федора Данилыча Козьмина *   задачи. Книгу писали лучшие ударни­ки, которые и на производстве да­вали отличные результаты работы. Книгу мы писали и дополняли два года. Оба эти тода - 1933 и 1934 производственная программа перевы­полнялась, тогда как предыдущие три года программа не выполнялась. В книге нашей, между прочим, опи­сано, как мы по вашему заданию осенью 1934 года дали урок Уралва­гонстрою по вэрывным работам. Мы с вами, товарищ Орджоникид­уже знакомы, Как раз я и Дол­производили взрывы на Ва­зе, женков гонке. Тут нарком очень оживился. Сам начал припоминать, как тогда обстоя­ло дело. ворю, что тут надо применять вэрыв­ные работы, а они мне отвечают, что взрывать тут нельзя, потому что по­рода трещиноватая и весь газ по тре­щинам разойдется. Говорят, что ни­какого толку не будет. Я им не по­верил. приказал горнякам произвести взрыв, и оказалось - толк все же получился. После этого Сандригайло рассказал, что рудник оказывал социалистиче­скую помощь Уралвагонстрою по гор­ным работам. Сандригайло очень жаловался на отсутствие тока, рассказал, как из­Когда мы вошли, т. Орджоникидзе встал с места, со всеми поздоровался и пожал нам руки. - С С чувством уважения 27 марта 1935 г. в 4 часа дня мы были приглашены в кабинет к нарко­му. Я вошел первым, вторым вошел Гриша Быков. Сели мы. Я прочел рапорт о рабо­те рудника и добавил несколько слов от себя. Передавая наркому нашу книгу «Были горы Высокой», я ска­зал:   глубокого и любви просим вас, командарма тя­желой промышленности, исполнителя заветов, товарища Ленина и ближай­шего соратника товарища Сталина, принять нашу коллективную книгу. Товарищ Орджоникидзе взял ее и спрашивает: - А еще найдется? Мы говорим: - Есть. Я хочу передать тов рищу Ста­лину. Мы сказали: - Да, да! Мы привезли экземпляр и для товарища Сталина. Очень про­сим вас, товарищ Орджоникидзе, лич­но передать книгу товарищу Сталину. Он стал смотреть нашу книгу, пе­релистал ее, проглядел список авто­ров и спросил: - Сто человек. Как вы ее писа­ли? Я хотел рассказать, а тут Гриша Быков вставился. Ну, мы ведь не ба­бы базарные, чтобы сразу все гово­рить. Я замолчал, а Быков пояснил товарищу Серго: - Книга наша вскрывает классо­вых врагов. Старых подрядчиков­эксплоататоров и всех жуликов. Мы все ее писали, - кто писал, кто рас­сказывал. Таисия Чернышева добавила: - В нашей кните мы рассказываем, как раньше на руднике было, как есть теперь, и как рудник боролся за ме­х низацию. Мы рассказываем, как на­ши коммунисты и горняки боролись за реконструкцию рудника, а теперь берются за улучінение культурно-бы­товых условий рабочих. Рассказали про директора. Това­рищ Орджоникидзе спрашивает: - Это маленький такой, Давыдов? Кто-то говорит: - Да, да! Он только что награжден орденом Трудового красного знаме­ни. Нарком ответил: - Я знаю. Так, значит, не ошиб­лись, что наградили его орденом? Мы прямо хором сказали: - Нет, не ошиблись. Правильно. Злыгостев зачитал телеграмму Да­выдова с благодарностью товарищу Орджоникидзе за награждение орде­ном. Телеграмма рапортовала о вы­полнении рудником программы пер­вого квартала 1935 года. Затем выступил Сандригайло. Он начал с того. что книгу писали три поколения горняков: и старики, и средний возраст, и молодежь. Товарищ Орджоникидзе спросил: Новое поколение конечно не видало демидовщины. А из вас де­мидовщину кто помнит? Я отвечал:

после разв

БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ИСТОРИИ ЗАВОДОВ ской истории героической борьбы ра­ров книги «Были горы Высокой», бочего класса СССР, коллектив со­трудников «Истории заводов» прило­жит все усития к достойному отра-В жению великих дел нашей социали­стической промышленности, осущест­вляемых под руководством партии Ленина-Сталина. Ваши указания в беседе с коллек­тивом уральских горняков, авто­оказали неоценимую помощь в на­шей работе. непосредственной связи с кол­лективами хозяйственников, инжене­ров и рабочих, при вашей поддерж­ке и помощи будет написана вистская история заводов. «ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВО­ДОВ».

остановились у крутой горной тро­пки. Здесь пришлось бросить арбу, и Зина с Тамарой пересели на верхо­вых лошадей, еще в Мужичьем спе­циально приготовленных для них. Плоскостная Ингушетия кончилась резко, словно кто-то разделил страну на две половины: равнину и горы, и теперь комиссары еще осторожней по­ехали вперед. Петляющая стега вилась вдоль самого берега реки, все выше и выше поднимаясь вверх. Обрыв был крутой, метров на двести, и в глуби­не рвалась сумасшедше-бурная Асса Она стремительно налетала на боль­шие черные камни, вздымалась ми­риадами брызг, пенилась, бурлила и гулко ворочала валуны. Иногда Серго останавливал своего коня и смотрел вниз. Тропинка была узкой, не более полуметра, а за ней шел прямой гранитный спуск, и в глубине неистовствовала река. - Высоко мы забрались, - гово­рил фигатнер, с опаской поглядывая по сторонам. Бутырин молчал, худыми руками держась за луку седла. Настроение у всех было подавлен­ное, каждый думал о неизвестном завтра. Чтобы разогнать тоску, Орджони­кидзе обратился к длинноусому, похо­жему на татарина, проводнику: -Ты что нос повесил? это­Ей-бох, не повесил, - ответил проводник, засовывая руки в рукава синей азиатской шубы. Ә-ә, нет, я, брат, вижу! - улыб­нулся Серго, - но ты не горюй, мы все белый башка долой. Правду я го­ворю? - Ей-бох, правда. Их мясо мы ша­шлык кушай! Бутырин невольно засмеялся над ломаной речью проводника. Серго бродушьо продолжал шутить: - Муса, зачем твой бежал казак - Ей-бох, сегодня я бежал, а зав­тра казак бежал Это такой война. Вдрут все остановились: впереди послышался грохот падающего тела. - Что это? - иопуганно вскрик­нула Тамара Цинцадзе - Ишак пропал, - ответил провод­ник. Все столпились над пропастью. -Пропал ишак, - еще раз пов­торил проводник, хороший вещь пропал… Молча двинулись дальше. Узкая тропка то высоко поднималась над рекой, то резко опускалась вниз. На скалах росли карликовые сосны, ка-

ким-то чудом зацепившиеся за каме­нистую почву. Девять раз переходили комиссары по шатким мостам через Ассу. Зина слезла с седла и взяла лошадь под уздцы. От непривычного путешествия по горным тропкам у нее кружилась голова, и она боялась упасть. Путники молчали. Тропинка местами была еле замет­на, местами она обледенела. Лошади шли тихо, сторожко поднимали уши и часто скользили. - Здесь нас не будут преследовать, - тихо сказал Фигатнер Назаретья­ну. Он крепко держал в руках уздеч­ку, репив всецело довериться своему коню. А конь хрипел, скользил, но все-таки шел вперед. Наконец вдалеке показались отни маленького аула Цорх. Еще четыре версты, и путники достигнут Эрши­безопасное место, где Албогачиев и Орцханов обещали устроить ночлег. Метель уопокоилась, скрылась лу­на. Сквозь зубчатые отроги Столовой горы виднелась розовая полоска. Начиналось утро. Ну, на сегодня кажется и хва­тит? - желая прервать тягостное мол­чание заметил Серго. В это время под Фигатнером по­окользнулась лошадь. Она захрипела, рванулась назад и упала, цепляясь за обледеневшую стегу передними но­гами. Фигатнер бросил уздечку и, вце­пившись за выступ скалы, освободил ноги из стремян. Женщины пронзительно закричали. Серго быстро спешился и побежал на помощь товарищу. до-Серго подал Фигатнеру руку, и блед­ный комиссар с трудом встал на тро­пинку Ноги его дрожали. Язык от­казывался говорить. Лошадь Фигатнера еще раз дико захрипела и оборвалась. Послышал­ся шум, далекий плеск воды, и все стихло. Почти ползком двинулись дальше. Ребенка Цинцадзе попрежнему Серго. Дорога пошла лучше, начался от­логий спуск Вскоре комиссары вышли в не­большой котлован, окаймленный вы­сокими горами. Здесь лежит хутор Эрши. Орцханов принялся стучать в окна низенькой сакли. В бледных сумер­ках утра рычали большие псы Из сакли вышел худой ингуш и пригла­сил гостей пройти в кунацкую ком­нату.

Один за другим выезжали со двора комиссары, пропадая в пурге. - Возьми несколько человек,-бы­стро говорил Серго Фигатнеру, - ез­жай в Самошки, взорви броневики. -Всть! Серго и Калмыков вышли последни­ми. Они вскочили на лошадей, Серго подали ребенка Он завернул его по­верх одеяла полой своей шубы, и они вызхали со двора. Пурга скрыла их. Ледяной цокот копыт растаял в завываниях ветра… … Пурга рвала, метала и колючи­ми иглами снежинок била в лица ко­миссаров - Держитесь за мной! - крикнул рыжеусый Юсуп Албогачиев, перево­дя своего коня на рысь. Орджоникид­зе и его товарищи последовали за ним. По морозному снегу заскрипели колеса арбы. Укутанные, сидели в ней Зина Орджоникидзе и Тамара Цинцадзе. - Говорят, что за голову твоего мужа Деникин назначил неоколько миллионов, - сказала Тамара, но Зина за вьюгой не услыхала ее слов и, ближе подвинувшись к подруге, спросила: - Что? - Казаки переоделись горцами и хотят схватить нас живьем! - крик­нула Тамара, освободив рот от тепло­го шерстяного платка. Зина молча кивнула головой и за­думалась. Впереди, за широкой спиной ингу­ша-возницы, она с трудом различала тощий круш лошади, запряженной в их арбу, а дальше ничего не было

- Помню ее, проклятую. Я прора­ботал на рудниках пятьдесят шесть лет. Товарищ Орджоникидзе удивился: - Сколько же вам лет? - Шестьлесят восемь. Сандригайло продолжал: - Книгу писали и рабочие и ин­женерно-технический персонал. Со­здание книги мы тесно связывали о борьбой за наши производственные * Записан редакцией «Истории фа­брик и заводов». Публикуется впер­вые.