литературная

газета

№

63

(626)

Перед премьерой



«Флорисдорфа» 

Народ хочет читать Хасинто АРИАС - Сто двадцать тысяч экземпля­ров! Из ших мы уже розлали около шестидесяти тысяч и организовали триста библиотек. «Культура Популяр» («Народная  культура») это организация новая, как и все, что возникает у нас в по­следнее время. Сенчас старинный дворец, в ко­помещается «Культура Попу­ляр», наполнился кннгами: книги в залах, в коридорах. в ванных н на кухне; книги, книти и книги, целое нашествие кншг, напол­няющее жизнью и радостью это ста­рое здание. Работники «Народной культуры» много интересного раосказывают о своей работе: Каким образом вы получаете По преимуществу нас снабжают «Народная культура» занимается сейчас, главным образом, устронствомДа, библиотек. Библиотеки организуются повсюлу в госпиталях, казармах, детоких домах, в частях народной ми-его , на фронте… -А председатель комитета из ру-Альфарнатехо? Он был безмерно оча­издательствы. Креме того, поступают сто-многочнсленные частные пожертвова­ния. Бывают посылки без указанияДавно имени отправителя. -А горняки, которыми командует Эль Рата, что на высотах Деспенья­перрос, которые нас уже так хорошо знают? - рассказывают работники «Народной культуры». - Как толь­ко увидят наше авто, бегом спуска­ются с гор, чтобы получить что-ни­будь из литературы. стлив в тот день, когда мы оставили библнотеку в его деревне. - В долине Абдалахие и в Эль Торкаль, близ Малаги, бойцы народ­ной милиции, не аная, как нас отблагодарить за розданные им кни­ги, прошлись церемониальным маршем перед нашим авто-киоском. - На канонерке «Лайа» мы тоже организовали библиотеку и провели собрание. С каким энтузиазмом встре­тили нас моряки! В казармах созданы так называе­мые «Уголки культуры». Кроме би­блиотеки-читальни с соответствующим подбором книг и журналов, там ус­траиваются также доклады, беседы, читки, киносенсы - все в тесном сотрудничестве с ассоциацией писате­лей-антифашистов. Во многих больших кинотеат­рах мы устраивали общие детские праздники, приглашая детей из не­скольких детских домов сразу. Тем, кто не умеет читать, на по­мощь приходят наши добровольные чтецы, преямущественно женщины. -Но главное внимание - фрон­ту! Книжная палата снабдила нас специально оборудованными автомо­билями, которые ральше использова­лись для передвижной квижной яр­марки, Теперь мы оргашизовали два отряда под названнем «Культурная борьба против фашизма». Одиниз этих отрядов обслуживает ближайшие фронты; другой - более отдален­ные. И тыл и фронт однаково ну­ждаются в литературе. Поэтому мы стремимся развернуть свою работу и там и здесь, - Здесь, в Мадриде, мы ежедневно распределяем двадцать шесть тысяч экземпляров газет; кроме этого есть еще еженодельные журналы. ли говорили, что мы, ис­панцы - народ, который ничего не читает! народ ничего не читал пото­му, что его ничему не учили, потому что искусственноультивировалась отсталость. Теперь все наменилось. «Народная культура» рассылает не менее тысячи книг ежедневно. Книги тщательно подбираются, внимательно просматриваются - насколько они притодны для правильной ориенти­ровки читетеля, для его политического воспитания в духе народного фронта. Создаются кроме того, специальные библиотечки по военному делу и во­енной технике. - Мы приступаем к созданию центральной библиотеки или, вернее, базы для всех тех местных библиотек, которые мы уже организовали в де­ревнях и городах. Мы составляем ка­талог, на основе которого можно бу­дет делать нам заказ на любую кни­гу. Мы хотим создать библиотеки из пяти тысяч избранных книг для каж­дой провинции и обновлять их каж­дый год. То, что потребовало бы раньше многих лет предварительной работы оказалось выполненным за последне два месяца! Народ, который воспря­нул от векового сна, народ, который ничего не чита - теперь протяги­вает руки навстречу моторизованным библиотекам-читальням, этим агит­пунктам на колесах. Из испанского журнала «Эстампа».



П. АНТОКОЛЬСКИЙ не был дан первый наглядный урок классово направленного искусства. лектив,собранныоттором С тех пор прошло пятнадцать лет. E. Б. Вахтангова давно уже нет. Кол­залом,им,оепляовоюшися и художественно. У него были сры­вы и Среди его побед самыми бесспорными были работы над современными, дей­ственными, революционными пьеса­ми. Среди праздников-те дни, когда память о Вахтангове вдохновляла его учеников на творческую удачу, на счастливые поиски выразительной правды. «Виринея» и «Булычев», «Ра­влом» и «Аристократы» -вот эталы роста Вахтанговского театра. В день празднования юбилея, 18 хо-поФло ноября, театр показывает «Фло­рисдорф», пьесу Фридриха Вольфа о венском рабочем восстании в марте 1934 года. Текст немецкого драматур­га переработан для советской сцены. Вс. Вишневским. Тема говорит сама за себя. Она ясна Самый факт этого воспоминания должен волновать каждого, кто будет в зрительном за­ле. Но если поставить воспоминание рядом с мыслью о сегодняшнем За­паде, рядом с мыслью о судьбах ре­волюционной борьбы в Испании, то­гда тема «Флоршедорфа» должна взволновать втрое сильнее. Спектакль «Флорисдорф»-это пре­жде всего рассказ о людях конкрет­ных, отчасти исторически существо­вавших, отчасти придуманных авто­ром, во всяком случае типичных, жи­вых людях. Вот Шани Гельцель, в прошлом матрос из Каттаро, сейчас­социал-демократ, районный работник с-д. партии, верящий в ее руковод   ство, тихий, аккуратный человечек с почти выветрившимся чувством клас­совой солидарности. Восстание его преображает, в нем просыпаются мо­лодость, инстинкт бойца. Вот его же­на Мали, старая, положительная, тре­звая Мали, так дорожащая уютом пе­редышки, возможностью воспитать крепких сыновей Но и ей стано­вится ясно, что никакого уюта нет, что «в Европе никто не будет до­живать спокойно». Вот Гейнц, на­чальник отряда шуцбундовцев, чест­ный и дисциплинированный боец, по­веривший руководству своего ЦК и так жестоко обманутый. Вот его по­мощник Франц и другие шуцбундов­цы, молодые парни, полные любви и ненависти, убежденные, что «завтра

ов 35 лет назад-13 ноября 1921 г. в наспех переделанном из барского особняка помещении открылась теат­сальная студия, которая впоследствии стала называться театром им Евг. Вахтантова. Перед зрительным пссчитанным на 230 человек, в пер вый раз шел спектакль «Чудо свя­ого Антония» Метераинка, постав­тенный Е. Б. Вахтантовым. Отого мо­подого режиссера уже знали по его работам в студии МХАт, по «Пото­«Празднику мира» и другим по­ановкам, Знали его как верного эн­тузиаста и последователя школы С. Станиславского. Спектакли, им поставленные, удивляли тонкостью и нзяществом режиссерского рисунка. Чувства, вложенные в них, умиляли тргали зрителей. «Надо быть рашими, добрыми людьми, надо лю­бить друг друга»-вот что звучало со сцены и в «Потопе» и в «Празднике мира». Это был театр студийный, ин­мный, рассчитанный на зрителей, силящих почти вплотную близко к сцене, театр моральной проповеди. остта странных вот раскрылся занавес «Чуда св. Антония». Казалось бы, что коме­дия Метерлинка дает благодарную возможность для такого же толкова­ния. Если целиком перенести на сце­нулукавую кротость Метерлинка, его соглашательство по отношению к соб… ственным персонажам,-как умили­лись бы арители, как узнали бы се­бя, как искренно бы вздохнули о мо­пальном неблагополучии своих квар­тир… Этого не произошло. «Чудо св. Антония» оказалось одним из первых спектаклей революционного советско­театра. Режиссер отмел навязшее в зубах «моральное» голкование пойтьпьесы. От кротости автора, от его иро­нии по адресу «маленьких людей» ничего не осталось в постановке Вах­тангова. «Маленькие люди» оказались асот-социально обусловленными. В них ка­лопуждый мог узнать в лицо представите­того класса, чьим идеалом явля­чистоган, текущий счет, нажива. Перед зрителем прошли фигуры бур­аденыжуа-такие, какими их увидел рево­однонулюционный художник. Художник предмет своей ненависти, знал источник. В этом была сила и дактори зветн рнса, енноидей тверсется едорос внеотзнал принципиальная новизна ето рабо­бногра ы. истори. нса­Так начал свое существование Вах­ановский театр. Так на его первой, ще очень плохо оборудованной, сце­итическа азрознек­ной без­ть ника­нәму, кого про мулиров схемы РЦЕВ

Вена будет красной», мечтающие вы­звать на соревнование Красную ар­мию. Вот пожарный Вейссель с его планом наступления, с темпераментом судом, чтобы через головы судей кри­поедыпобкомнатах тому рабочему классу, Вот предста­витель социал-демократической верху­шки Зауэр, одновременно и прези­рающий рабочих и занскивающий пе­ред ними, ловкий демагог, очутивший­сл в силу об ективной исторической необходпмости между двух стульев и принужденный удрать за границу. Рабочий, ослепленный яростью, тем­ным инстпиктом мести, оказываю­щийся поэтому среди штурмовиков. Рабочие-обыватели, заранее махнув­шие рукой на всякую возможность побелы, оказывающиеся - поэтому штрейкбрехерами. Пограничный рож, старый служака, в котором вн­запно просыпается чувство классо­вой солидарности. Девушки, броса­ющие слова последней, непримиримой вражды влицо дамам-благотворитель­ницам. И эти дамы, хотевшие пачкой ассигнаций заткнуть кричащие рты. Шпики,исполняющие священный долт, и священник,б убаюкивающий совесть… Таков человеческий мир этого спектакля. Нетрудно увидеть, что смысл тако­оспектаня знанительно шире чем историческое воспоминание. Из это­го, конечно, не следует, что театр схематизировал бывший под его ками материал Наоборот, одной из первых задач режиссуры было найти черты правдоподобия и жизненности, приближающие к нам Вену, найти в исполнителях сердечность, легкость темперамента, веселость этого города. Только в условиях конкретного прав­доподобия может по-настоящему про­звучать обобщающий смысл пьесы. Если зритель по-настоящему пове­рит, что именно такой была или мо­гла быть Вена 1934 г., так выг­лядели ее рабочие, такие песни они пели, так юношески-светло натали от­важное восстание, и его воображение перенесется к сегодняшнему Мадри­ду, к любой другой завтрашней сто­лице Запада,тогда этим самым дело театра будет сделано.

Празднование в Москве XIX годов щины Великой пролетарской ре­волюции. Демонстрация на Крас ной площади. На снимке: бойцы испанской республиканской армии - делегаты героического испан­ского народа. Фото Кислова (Союзфото).

Сержант Руис O. САВИЧ На фотографии маленькое поле те­ряется ореди серых суровых камней Молодой крестьянин ведет плуг. За плечом на ремне … охотничье ружье. Так первые европейские по­сетенцы, окруженные враждебными племенами, пахали когда-то в пусты­нях АмерикиЗемля не ждет. Ес­ли не вспахать эту серую пыль, не будет урожая. Вдалеке видны горы. Там засели наемники иностранного легиона, марокканцы, офицеры, «ле­гион смерти» и «колонна устраше­ния» Они кричат: «Вперед, Испа­ния!» Крестьянин ведет плуг и зор­ко поглядывает в горы. Хесус-Фернандо Руис родился в поле. Земля здесь никогда не при­надлежала тем, кто пахал. БатракиОн работали от зари до зари. Республи­ка принесла первое облегчение: бат­раки стали работать от восхода до захода солнца - на час меньше. Они ели каждый день «косидо» похлебку из воды с горохом, и пи­ли мутное и кислое вино. Они в городах, которые почему-то еще на­зывались деревнями. Половину зара­ботка они отдавали за квартиру, и ночью, до рассвета, шли к месту своей работы. Иногда за пять, иногда и за десять километров. не умел чи­Хесус-Фернандо Руис тать, но работать он начал мальчи-» ком, несколько лет назад. Отец ска­зал ему: «Ты счастливец, ты начи­наешь жизнь вместе с республикой, республика даст тебе землю». Рес­публика долго не давала Руисам зем­лю. Между королем и Доном Алес­сандро Леруссом разница была не­заметна, a Дон Хиль Роблес едва ли был не хуже короля. Это хорошо понимали астурийские горняки, ко­пда иностранный легион ворвался в Овиедо. Это поняли и Руисы: бол­тушка «косидо» не стала жирнее. Волнение обманутых надежд охвати­ло страну, Люди вместе пошли к избирательным урнам. Люди вместе пошли брать землю, Руисы получи­ли маленький кусочек земли, сухой, истощенной, но своей. Тогда те, ко­му вемля принадлежала раньше, по­шли войной на свой народ. Хесус взял старую охотничью вин­товку, единственное ботатство своего отца, и пошел в город. Его спроси­ли, к какой партии он принадле­жит. Он ответил: «К той, что за сво­боду и за землю», Тогда его спросили, что он умеет делать. Он ответил: «Умереть я сумею не хуже других». Его спросили о возрасте. «Отец ска­«ниц». вал: «Я начал жизнь вместе с респуб­ликой. Но я не хочу, чтобы она пере­жила меня». Его зачислили в отряд комсомола и отправили на фронт. У них было по ружью на троих и самодельные гранаты. Истертые по­лотняные туфли скользили по гор­ным камням. Стрелять они учились по живым мишеням, тактику они проходили на опыте Их поливали свинцом пулеметы, их громили даль­нобойные орудия. Иностранный ле­гион шел в атаку, как на параде. Марокканцы в зубах держали ножи. Размалеванный колдун бежал за ни­пригибаясь к земле. В лунном свете они увидели вражеский пост. Лун­ный луч скользнул по пулемету. Между ними и часовым лежали не­сколько шагов и смерть Руис про­шептал: «Всем незачем умирать. Вы броситесь на них, когда ярикну «уачепе». Он прополз за спиной часового. Он своим телом кинулся на пулемет и накрыл его. Выстрелы и крик «уаче­пе» слились в одно. Товарищи Руи­са прибежали через полминуты. Враги не смогли оторвать Руиса от пулемета. B рукопашную одолели комсомольцы. Маленький отряд раз­делился: половина понесла пуле­мет, половина понесла Руиса. выжил. Товарищи сами про­извели его в сержанты. Отряд от­ступал к Бадахосу. Они прошли ми­мо родных мест Руиса. Отец сержан­та уступил сыну плуг. Земля не ждала. Сержант вспахал ее и по­шел вслед за своими. жилиКаждый дом Бадахоса стал кре­постью. Дорога в Португалию была еще открыта. Пять километров, и человек в тюрьме, но не на войне, Ни один не ушел. Пушки громили старые стены, крыши проламыва­лись от вражеских бомб. Из-под раз­валин черные руки шахтеров швы­ряли консервные коробки, начинен­ные динамитом. Победить их могла только смерть. И пьяные легионеры пошли в по­следнюю атаку. Они не знали, что сержант Руис уже научился стрелять из пулемета. Он многому научился и еще больше понял. Легионеры не знали также, что топор в его руках страшнее штыка. Руис зато знал, что для него все кончено. Он знал те­перь, что не переживет республику. Но он хотел пережить много ее и своих врагов. Половину «бандеры» *) он скосил пулеметом. На оставших­ся он кинулся с топором. И легио­неры отступили. Тогда в город в ехали танки Они прошли по улицам, стреляя в окна, варывая баррикады, топча трупы. Руис отступал из дома в дом, воры­вая стены, Он защищал каждый пе­рекресток. он стрелял из-за каждого камня. Но наконец защищать ста­ло нечего. Легионеры схватили Руиса. Они не сразу убили его. Они вели его по городу и на каждом перекрестке ставили на колени и били. Когда он спотыкался, они кололи его штыка­ми. Его вели по трупам. Кровь сте­кала с тротуаров, казалось, что про­шел красный ливень. Руиса приве­ли к шттбу Офицер спросил: «Кто ты?» Руис ответил: «Испанский бат­рак». - «Какой партии?» Руис вздохнул. «Я был слишком глуп, чтобы поступить в партию. Но то­варищи оказали мне высокую честь: они выбрали меня сержан­том комсомольского отряда». «Кричи: Испания, проснись!» Руис набрал воздуху в отбитые легкие и закричал: «Уачепе!» Легионеры зашумели: «Сжечь! Пе­реехать грузовиком!» Поп, проходя, остановился. «Покайся, сын мой, и я обещаю тебе легкую смерть». «Хе­сус-Фернандо Руис, батрак Эстра­мадуры и сержант комсомольского от­ряда, усмехнулся. «Поп, чем страш­ней будет моя смерть, тем скорей умрете все вы». Он поднял руку, зажатую в кулак, Его проткнули штыками и бросили у стены. Легионер хотел разжать его руку. Она не поддавалась Легионер наступил на нее сапогом. Но смерть евела пальцы, и труп показывал ку­лак. Труп бросили в кучу других. Рука, сжатая в кулак, торчала над холмом мертвецов. *) Рота.

СТЕНГАЗЕТА В ИСПАНИИ У нас появились теперь «стенные газеты». В районном комитете квартала Чамбери вывешена одна из таких газет, выходящих тиражом в один эк земпляр, - новый вид периодики, рожденный нашим новым революци­онным бытом. Другие районы тоже издают свои «стенные газеты». Одной из самых интересных яр­ляется «Ринкон рохо» («Красный уголок»). Вы можете увидеть ее в ве­стибюле бывшего театра Фонтальба, где ныне помещается Народный те­атр. Недавно мы посетили редакцию этой стентазеты, Журналисты, рабо­чие и только что вернувшиесяс фронта бойцы народной милиции за­нимались рисованием заголовков, виньеток и карикатур для очередного номера «Ринкон рохо». Софиа Ка­стро, женщина-боец народной мили­ции, в голубом «моно» (форма народ­ной милиции) с энтузиазмом помо­гала им в их работе. - Эта газета,-сообщает нам Софиа Кастро, - орган комитета работников Народного театра. Наш комитет ро­дился на улице. То было наше первое собрание в самом разгаре революци­онных событий. Сейчас наша стен­газета должна быть прежде всего ору­дием борьбы против фашистов, а по­сле победы она целиком будет посвя­щена нашему театру. Она знакомит меня с художниками Рабасса Вильянуэва, Бадолато, Лопес Терсеро. В стентазете, вывешенной в вестибюле, есть работы, принадлежа­щие этим товарищам: портрет Максима Горького, сделанный ка­рандашом; художественно выписан­ные буквы в заголовках антифашист­ских стихов, заставки, рисунки и об - явление большими красными буква­ми о выходе следующего номера, по­священного годовщине славного ок­тябрьского восстания 1984 г. - Стенгазета, - говорит мне один из сотрудников «Ринкон рохо», это - русское изобретение. - В Советском Союзе стенгазета в конце концов стала собственным ор­ганом печати каждого цеха, каждой фабрики. Каждый рабочий высказы­вает в ней свои мысли, вносит пред­ложения производственного характе­ра. В таком же духе мы задумали и нашу «Ринкон рохо». Это будет на­родная театральная газета. За редакторским столом, украшен­ным двумя бюстами -- Ленин и Шек­спир - кипит работа. Женщины-антифашистки тоже вы­пускали до последнего времени свою стенгазету. Теперь они печатают ее в типографии. В других районах стенгазеты вы­пускаются пока преимущественно коммунистами. В одной из них бы­ла помещена песенка «Звезды и фо­нари»: Мадрид, ощетиненный радио, Под коммунистическим небом, Покрытым звездами и проклама­циями, Транслирует всему миру, что он борется… Поэзия вообще пользуется большим вниманием среди сотрудников стен­-газет. E. Ф. Из испанского журнала «Эстампа». ».

ие обн

ся

Мо сква ночью в праздничном оформле­Фото Великжанина (Союзфото).

Празднование XIX годовщины Великой   нии.

пролетарской революции. На снимке: Мзнежная площадь.

  еревшма и ана Угадываемою невидимкой…» Захлопнул книгу!!! Падаю вниз! Рвота - черною желчью. Зверев лежит абсолютно молча. Я впервые понял, что значит - Шатаясь, вылез в кают-комванию. Целился в дверь - попал в буфет. Нно! Спокойно! Без паники. Надо отвлечься. Стихи. Фет. Я читаю Фета. Громко читаю. И в страшном рычаньи сердце считаю. «Осень… Ppp… Осыпается Га… Наш бедный сад…» Меня было к ванной бросает, Но вдруг удачно влетаю в зал. «Кофе!» - кто-то сказал. И я увидел бесформицу тел… И чуть-ли не почудилось норвежцам, Что Амундсен их просто обманул. И так сильна ревнивая подточка, Империалистический продукт? «Там -- на Аляске Живет мой «бой»… «Что и математическая точка У хищников захватывала дух» «Там пенится в пляске Прибой, при-бой…». Стяжательства дремучее томленье, Захватничества боевая дрожь, Сведенные в национальный гений, Дразнили стариков и молодежь. Когда же в довершение несчастья Пронес по свету телеграфный код, Что набирает кадровые части На Южный полюс англичанин Скотт - Тогда едва перенесла удар свой, Заплакав водопадами страна Ведь полюс это орден государства, И вот Норвегия отстранена…» - Что? Да-да, место овободно. М?… Простите - не взял часов. Должно быть час. Или около. <… А сплетни становились языкатей, Со всех сторон тянуло холодком, Хоть Амундсен отчалил на закате, Но город не махал ему платком. И выбросив, какие нужно, флаги И вемылив пену белого белей - Полярный ботик, выбирая лати, Пошел аллеей сонных кораблей. Просушивая оперенье крыл, Сбирались шхуны неводы забросить; Овеянный величьем броненосец Над бухтою мечтательно курил; Блеснул маяк на северной косе; Уходят доки, фабрики и домны… И моря шар косее и косей И небо одичалое огромней!» В окно ударила зеленая мышца - Парсход отлетает со авоном гвоздей. Сейчас будет падать… С ежься, смышься! Неужели бот так весь день? Хоты бы четыре часа. Или шесть. - «На гребень веди.» «Есть». <… Что ожидает их вдали, Заваленной пургой и тьмами? Какие образы, какой земли, Какого облика туманы? Все мягче и синее материк; Уж он почти полиловел, как дымка, И улетучился, оставя штрих Челю ск и н ,9 отрывок из поэмы И. СЕЛЬВИНСКИЙ резок, (Быть может, мой язык немного Но я не сплю двенадцатую ночь…) Однако, дети, намекаю тонко Во избежанье всяких ахиней, Что к полюсу от явленная 10нка Не явится задачею моей. Его пересеку в процессе дрейфа В Гренландию. Он будет по пути, Итак, нужны: сосновые деревья, футов по пяти, Желательно, конечно, без синюхи, Янтарные, здоровые вполне, Которые могли бы шторм и вьюги Выдерживать на льду и в полынье». Что? Пожалуйота: чашку кофе. «И стортинг, посмеявшись благодушно Чудачествам Руала своего, Постановил: короны торжество Поддерживать и выдать все, что нужно. Пускай во льдах полярный великан. Свирепствует в своем научном трансе: Мы - викинги! Невелика пространством, Норветия отвагой велика! И вот звенят по чащам лесорубы, Жестяники паяют котелки; Уж Амундсен…» Как серебряный поезд, врывается Свистя, шипя, отдуваясь и джаз, лязгая… Мертвые пары с бесстрастною маскою Вьются меж столиков, чинно держась. Скрипач улетает под газы сифона, саксофона: И квакает туба в раструб - на мой пенится «Там Живет Там Аляске «бой»; в снод D, ME Часть II, глава 3 (Один из участников экспедиции, видя в кафе «Москва», читает биогра­фию Амундсена). «Фигура Амундсена! Монумент На тему - Гений и калитализм. К началу века в ореолах лент ртЧуть серебристым и немного лысым, Открыв северо-западный проход По линии Гренландия-Аляска, Он говорил, что это лишь завязка, Что это лишь маневренный поход. В истории заняв чугунный цоколь, Где рядом величавый Норденшельд, Крутить бы ему желтый гоголь­моголь, Курить бы трубку и солить бы сельдь, Да в пахшущем брусникою коттедже, Построенном по типу корабля, Слегка грустить о юности ушелшей, Перед камином сердце пепеля». Откладываю книгу. В кафе «Москва»- Полно иностранцев. Вот этого длинного Я где-то видел: плечи-доска, Рыжие брови… Рот резиновый… Ах, да, это Симпоон­капитан c «Альционы»! Мы завтракали как-то на пушном аукционе. «…Но Амундсен еще не начал жить! Склонив над картой облик соколиный, Он думает: какою же из линий «едовый дрейф сквозь полюс проложить? Вот здесь трехлетье поистратил Нансен, А он кладет не менее семи. Но надо ж откупиться от семьи, Найти фрегат, людей. Нужны финансы. И Амундсен банкиров теребит И шлет петицию в норвежский стортинг: -«Вопрос идет не о полярном спорте: Исследовалье Арктики - мой быт. И я прошу в научных интересах, Я требую - вы слышите? - помочь!

4 И вот звенят по чащам лесорубы, Жестяники паяют котелки; Уж Амундсен то вежливо, то грубо У граждан беспокоит кошельки - И доктор Штокман и строитель Сольнес, Виктория и чуть-ли не Пәр Гюнт, Национальной гордостью наполнясь, Официальный закрепляли грунт. И вот… Но вдруг, подобное рапире, Цронзительно ударило во фланг, Что водрузил американский флаг На полюсе американец Пири! Напраоно Свердруп, Амундсен и Тессем Доказывали, что земля - кругла, Что дважды два четыре, мир не тесен, И тайны не раскрыты догола; Что пафооно величие земное; Что полюса открытие одно, А семилетний дрейф совсем иное Идея дрейфа канула на дно. И доктор Штокман, потирая пролысь, Просителям солидно говорит: «Я, господа, уплачивал на полюс, А полюс, к сожалению, открыт», И слово в слово повторяет Сольнес: «У нас теперь плохая полоса… Конечно, если б это бы на полюс, А то ведь это не на полюс, а?» И даже стортинг, повышая голос, Авторитетно порывает связь: «Норветию интересует полюс, А дрейф интереоует только вас». «Так что мне делать? Убираться в Конго? Исследовать температуру змей? Ведь я ж писал, что бешеная гонка Не явится задачею моей!». И по ночам, оскаленный, как зверь, труп Горит в ето постели на одре… Один, один… Быть может, только Свердруп Стучится в дверь, глухую наотрез: Но все ворчали с огорченным сердцем. Над королевством раздраженный гул…

Стена у стены параболу строит… Яркий рояль надо мною летел, Похожий на гаснущий астероид! Но все это бред! Бред!! Я в Москве! Над джазом фраки галочьей стаей… Арктика-там! А здесь - кафе. Все наяву. Я снова читаю: «… Все мягче и синее материк, Уж он почти полиловел, как дымка, И улетучился, оставя штрих Угадываемою невидимкой… Но только слился с горизонтом берег, Итальянские бами так зрительной осыпали марксистская режем рясы, рал чал «Нам ответили: «Хорошо». Их было десять человек. Ночью Как Амундсен-нежданно, вдруг они крались по горам. Они ползли, В чудовищных волнуясь . фанаберьях, Решительно поворотил на ют! Его наука призывала ввысь Для подвита по дрейфовым работам, Но нации овации и свист Несли на битву с капитаном Скоттом. И Амундсен, улегшись на кровать, Писал письмо своим друзьям о шефе: «Безумие! чтобы итти на СЕВЕР, я должен ЮЖНЫЙ полюс откры­вать! но так спесивы наши пилипуты - приходится из флага делать шлейф: иначе ведь не выклянчить валюты на брезжущий в моих мечтаньях дрейф, и в точку сатанинскую упялясь, я чувствую, что скован каждый «БУДЕМ Фредерик СПЕЦИАЛЬНЫЙ кОрРеСПОН «Все для фронта!» - вот лозунг каждой организации народного фрон­та республиканской Испании. Социалистическая молодежь прило­жила все усилия к тому, чтобы обес­печить фронт отважными, умелыми и дисциплинированными бойцами. Каждая воинская часть, участвую­щая в военных операциях на мадрид­ском фронте, имеет свою базу в Мад­риде. Казармы батальона «Молодая гвар­дия» об единения социалистической молодежи помещаются в здании мо­настыря, который служил 18 июля палец что жизнь моя - лишь черный черновик…» Так был открыт когда-то Южный полюс, оплотом фашистов. Здесь юные доб­ровольцы изучают элементарную тех­нику боя. Все отличаются высокой дисциплиной, так как каждый пони­мает, что на войне дисциплина - И так работал этот человек». это все.

БИТЬСЯ ДО КОНЦА!» При казарме организованы оружей­ная, столярная и механическая ма­стерокие, в которых работают квали­Фицированные рабочие из самих же бойцов. Есть госпиталь и читальный зал, богато снабженный самой разно­образной литературой, есть своя га­зета «Молодая гвардия». Молодые бойцы настроены очень бодро. Они сознают, что борются не только за испанскую демократию, но за демократию всего мира. Социалистическая молодежь Испа­нии стойко борется за свободу испан­ского народа. Ряды бойцов ежедневно пополняются все новыми доброволь­цами, В каждом квартале Мадрида организованы пункты военной подго. товки для добровольцев. Мадрид не будет взят! Мадрид бу­дет могилой фашизма! «Они не пройдут!»

пляске

Прибой, при-бой». Да, пожалуйста. Это мне? Я заказывал кофе? Ах, так? Ну, ладно. Благодарю вас. Все равно. «Там дивно, как в сказке; Там синие глазки Мечтают о ласке C тобой».