литературная

газета

№

66

(629)

Казахстан

d

Человек страны советов  A. Эрлих Трубный голос взывал из репродук­тора «Внимание! Внимание!» Паровоз нехотя свистнул. В ту же минуту фонарный столб, осененный падаю­щим снегом, медленно сдвинулся и исчез. Молодой паренек в толстой, желтой, крупноклетчатой рубашке виновато улыбнулся и сказал, ни к кому, в сущности, не обращаясь: - Одиннадцатый день! Вслед затем он деятельно поворо­чал на лавке свой тюк, солидный и грязный, перевязанный бечевой, утер рукавом вспотевший лоб и за корот­кое время успел сообщить соседям, что едет домой, в Нижний, из-под Хабаровска, что он комсомолец и бетонщик, что он строил новый го­род в тайте-Комсомольск, что ябло­ки там пока не растут, а привозные стоят по рублю штука, что он с удо­вольствием покушал бы сейчас яблок и арбуза… Он явно принадлежал к той породе общительных путешественников, ко­торые в четверть часа энакомятся со всем вагоном. - Одиннадцатый день еду!- Он вскоре исчерпал себя и начинал пов­торяться:Из-под самого Хабаровска… У вао тут как? Вчистую отстроились? У нас самая горячка… Восхищенный и гордый, он готов был без устали рассказывать о новых заводах, о новых верфях, о новых электростанциях в тайге и был весь­ма удивлен, даже несколько озабочен, когда один из пассажиров заметил ему, что ничего удивительного в его словах нет, что в Горьком тоже во­здвигнут колоссальный мост через Оку там, где недавно обходились пла­шкоутом, что в первую пятилетку в Горьком пустили, как известно, от­ромный автомобильный завод, а те­перь расширяют его в пять раз, со­бираясь выпускать по полмиллиона машин в год, и об этом уже мало кому неизвестно. Еще один пассажир, привлеченный этой беседой из соседнего отделения, поучительным тоном рассказал, что он недавно был на краевом с езде со­ветов и видел там, в фойе театра, два замечательных плаката, два вырази­тельных документа, две красноречи­вых карты: новостройки первой пя­тилетки и новостройки второй пяти­летки. - У вас горячка, а мы, думаете, от­строились и ручки сложили? У вас романтика, тайта, комары, а у нас, думаете, самовар, покой и скука?… Ну, нет, миленький. По всей стране, куда ни кинь глазом, одна картина. Строим теперь больше прежнего, толь­ко без прежнего шума, привыкли. По­омотрел я на карты, куда там! Здесь новый автомобильный, там новый хи­мический, рядом разворачиваются но­вые колоссальные медные рудники, а чуть подальше возводятся новые каналы, новые мосты, новые домны, новые заводы синтетического каучу­ка, новые бумажные фабрики… Паренек в толстой клетчатой ру­башке был сбит со своих позиций та­ежного патриотизма. Но несколько ми­нут спустя он слушал уже своих не­давних оппонентов без прежней оза­боченности. Теряя пафос избранного уголка, он приобщался к единому чувству гордости за всю великую стра­ну. Тут было над чем задуматься. Совсем недавно, каких-нибудь три-

К новым достижениям Беседа с наркомом по просвещению Т. Жургеневым - Казахская литература, - ска­вл т Жургенев нашему сотруднику, - развивается в двух направлениях. Одно из них - письменная литерату­ра, представленная такими далеко из­вестными за пределами Казахстана писателями и поэтами, как Сейфул­лен, Майлин, Джансугуров, Муканов, Ауэзов и др. Другое направление устная народная поэзия, песни и по­емы ькынов, народных певцов-импро­визаторов во главе со всесоюзно из­вестным акыном-орденоносцем Джам­булом. Разумеется, оба эти отряда взаим­но оказывают друг на друга большое влияние. После триумфа казахского музы­кального театра в дни майской дека­ды этого года в Москве, в Казахстане нет, пожалуй, ни одного писателя, ко­торый не писал бы пьес. Пишут пье­сы и старейшие и молодые писатели. Количество последних умножается во всех областях Казахстана. Это - отрадное явление. Бурно ра­стущий казахский театр (и драма н опера) должен иметь свой полноцен­ный репертуар. В качестве одного из реальных до­стижений в области драматургии мо­жно привести такой факт: либретто первой казахской оперы, которую сей­час ставит наш Музыкальный театр, написал молодой драматург т. Кама­лов. Это - первое его произведение. - Наши крупнейшие писатели не только пишут новые но и заняты серьезной переводной рабо­той. Здесь в центре внимания -- Пуш­кин.

го-чит, еще не время было открывать летку. Он присматривался; как пра­вильно кантовать газ и поддерживать в печи ту самую, трудно уловимую, температурную норму, которая дает равномерный и мощный нагрев, не угрожая в то же время поджогом ни своду, ни стенкам. Он привыкал сп­ределять все бугорки, все ямки, все изменения, образующиеся в ванне по­сле плавки, и мало-по-малу отклывал секреты, как уутранять их.Двяжды он окончил профессиональные техни­ческие курсы, чтобы точнее и глубже познать свое ремесло. После, уже работая сталеваром, уже в совершенстве зная печь, он стал применять для ускорения плавки та­кие методы кантовки и заправки, ко­торые показались бы менее опытвому сталевару рискованными, но еще ни разу они не подвели Мазая, слишком хорошо и уверенно проникающего во все тайны печи и безошибочно усми­ряющего все ее капризы: он стал кантовать газ одновременно с двух сторон, он начал заваливать заднюю стенку печи и заделывать откосы до­ломитом уже в самый момент выпу­ска металла. В совершенстве усвоив технику плавки, ов воспитал в самом себе и в каждом участнике своей бри­гады такие качества, как инициативу, наблюдательность, энергию, подвиж­ность, выносливость, дисциплиниро­ванность и постоянную, никогда не ослабевающую волю все в новому и к новому под ему. С грохотом движутся краны, ввер­гая в пылающие пасти мульды с ру­дой. Стремительно действуютлюди лопатами, разгоряченные и мокрые от ослепительного клокотания метал­ла. Когда бритада, руководимая Ма­каром Мазаем, варит сталь, сторон­нему зрителю у мартена открывается во всей полноте то, что принято на­зывать пафосом освоения. Макар Мазай соревнуется с други­ми бригадами своего цеха: это значит, что он учит своих «соперников», он организует для них показательные плавки, он читает им лекции. Золотое правило социалистического соревнования полностью осуществле­но в цехе: хорошо работающиедого­няют передовых, передовые подтя­гивают отстающих. Из двадцати ста­леваров цеха нет никого, чьи про­изводственные показатели не превы­шали бы проектную мощность печей. Охваченные воодушевлением, гордо­стью и дерзостью социалистических мастеров, устанавливающихсамые высокие в мире производственные нормы, сталевары цеха № 2 Марну­польского завода имени Ильича выз­вали на соревнование всех сталева­ров Союза, чтобы завоевать для СССР первенство по выплавке стали в Ев­ропе. Страна не останавливается в своем движении ни на минуту. Страна неизменным пафосом возводит новые заводы и с таким же пафосом осваи­вает уже действующие предприятия. Люди второй пятилетки-непобеди­мая сила, насыщеннаямужеством, бодростью духа, великими ананиями, страстной привязанностью родине, неизменной готовностью героически славу бороться за свою страну, за ее, за овоинерушимые права па труд, отдых, образование, за уста­новление на всей земле счастливой жизни, свободной от законов экспло­атации человека человеком, за тор­жество идей всето передового, прог­нод-рессивного человечества. МакарПисателю открываются в ударни­ках и стахановцах, наших дней ис­точники могучих оил, движущих стра­ну, непрерывно поднимающих и обога­щающих ее. Люди второй пятилетки -носители героических качеств, взра­щенных и взлелеянных партией-су­лят советскому писателю ненсчерпа­емый кладезь тем, в одинаковой мере возвышенных и благодарных.

экскаваторы и траншеекопатели, товя котлованы под будущий фунда­мент, а уже в печати публиковались многочисленные статьи и очерки о их будущей мощности. Каждая ново­стройка была делом всей страны в прямом и буквальном смысле этих слов. Когда воздвигался на Урале, у пустынной Магнитной горы новый город металлургии, мы хором призы­вали к согласованным действиям про­ектировщиков в Москве и Ленингра­де, рабочих цементных заводов Но­вороссийска и Вольска, прокатчиков Днепропетровска, Сталино, Макеевки, монтажников Харькова и Киева, же­лезнодорожников севера и юга. Теперь новые гиганты возникают без всякого шума, и часто мы узна­ем о расширении нашей индустрии лишь из официальных рапортов о вводе в строй новых, только что за­конченных предприятий. Так возросли силы и богатства на­шей страны. Так раздвинулись мас­штабы наших возможностей. Советская литература создала не­мало произведений, в которых запеча­тлена эпоха социалистического под - ема. Ударники первой пятилетки, ге­рои, движимые пафосом строительст­ва, творцы основ, начал, фундамен­та новой экономики, в которой вы­ражено счастливое будущее человь­чества,-они раскрыты перед нами. как люди, впервые почувствовавшие труд делом доблести, славы, чести. Это--новые люди. Они рождены со­циалистической эпохой и они не ос­танавливаются в своем развитии. Но­вые качества и особенности их ста­новятся все отчетливее с каждым го­дом. В наши дни, в дни второй пя­тилетки, движимые уже не только пафосом строительства, но и пафосом освоения, они неизмеримо выросли и окрепли. Законом их творческого бытия служит социалистическое со­ревнование, но оно отлично от преж­него в такой же мере, в какой раз­нится ударничество от стахановско­го движения. Макар Мазай, замечательный ста­левар Мариупольского завода имени Ильича, перекрывает вдвое рекордные достижения германской металлургии и лучшие показатели американских заводов «Уйартон-Стил». Но если пи­сать о нем следует начисто забыть образ героя недавнего времени. Ни­какого особото напряжения, никаких чрезвычайных усилий Мазай не по­кажет. Он никогда не останется в цехе на вторую смену, ибо в этом не бывает никакой нужды. Ему не придет в голову урывать время у сна или отдыха во имя производствен­ных побед. Его оружие, его сила только в совершенном знанин своего искусства. Молодой человек, очень молодой, еще комсомолец, он любит хорошо приодеться, погулять и развлечься. Брюки на нем всегда тщательно вы­утюжены, и, салясь, он обегает их рефлекторным жестом щеголя и кава­лера: чтобы не мялись, не вытяги­вались в коленях. Шесть лет назад-16 августа 1930 года­он высадился на Мариуполь­ской пристани. Было жарко, пахло пристани рогожами. Он на рыбой и долго просидел на берегу, осме­ливаясь двинуться по чужим везна­комым улицам далеко влево, где рас­качивались в воздухе пламенные и дымные языки металлургического за­вода: он еще ничего не знал, ничему не был обучен. В течение двух лет, работая ручным у мартеновской печи, Мазай познавал искусство сталевара. Он учился определять качество плав­ки на-глаз: когда металл, зачерпну­тый пробной ложкой, легко стекал. был жидок и синь, и искры сына­лись из него,-значит, плавка была готова; если же зачерпнутая масса пылала густым рыжим светом и схо­с ложки вязко, без искр,-зна­НЕОТ ЕМЛЕМОЕ ДОСТОЯНИЕ   Гасем Лахути рое стало фактом, а не обещанием. И я думал о том, что сталинская Конституция это еще один акт. Акт на вечное пользование свободой, сча­стьем, знанием, культурой - всеми благами, ставшими у нас неот емле­мым достоянием трудящихся, как

Народный поэт Дагестана Сулейман Стальский в советов. Слева - направо: Сулейман Стальский, Дагестанского

президиуме XI Чрезвычайного Вседагестанского с езда 1-й секретарь обкома ЦИК а тов. Долгат тов. Самурский и председатель

Родина Александр ПРОКОФЬЕВ Тянется вся планета К свету его лучей. Доля, весна, отчизна! Нет ни родней, ни краше, Нет ничего дороже, Родина, нынче ты, Это - полет бесстрашных Выше - все выше - к звездам. Это в любой работе Рваться до высоты! Ты завладела счастьем, Стала совсем другая. Все, что прошло,- в летендах, А впереди - бои.

Доля, весна, отчизна! Люди куда ни глянут, Ваоры куда ни кинут Всюду, других быстрей: Реки твои большие, Долы и все поляны, Песни твои и слава, Ветер тьоих морей! Мы на твоих просторах Любим и ненавидим. Миру - другому миру - Даже и в тьме ночей, Поднятый над землею, Флаг величавый виден.

Это тебе великой Верностью присягают Дочери гордой доли И сыновья твои. Ты наградила смелых Славою поименной. Вывела всех в просторы Светлых твоих лугов.

Ленин на всех знаменах, Сталин на всех знаменах! Доля, весна, отчизна, Знамя, гордость, любобь!

Со времен Абая Кунанбаева, впер­вые «открывшего» Пушкина казах­скому народу в XIX столетии, не бы­ло еще периода, когда бы так мно­го и успешно переводили у нас Пуш­кина, как сейчас. Над переводами Пушкина работа­ют Сейфуллин, Джансугуров, Мука­нов, Ауэзов, Таджибаев, Жарьков, Ор­манов и др. К пушкинской годовщи­не на казахский язык будут переве­дены все главнейшие художествен­ные произведения гениального рус­ского поэта. Пушкинский сборник издается под редакцией поэта-орде­ноносца Сейфуллина. Кроме Пушкина на казахский язык переводятся Гете и Фирдоуси, Горь­кий и Шекспир, Лермонтов и Мо­пассан и другие великие представи­тели мировой литературы. Из книг современных русских пи­сателей переводятся произведения Шолохова, Серафимовича, Вс. Ивано­ва, Фадеева, Соболева и др. Казах Казахские писатели примут участие в книгах «Двух пятилет илетома, издаю­щихся к 20-летию Октября. Велики успехи народной поэзии, поэзни акынов и жирши. Весь Казах­стан энает акынов Джамбула, Умур­зака, Века, Кенена, Тайжана, Орум­бая, Араба и др. Песни более чем ста особо одаренных акынов переходят из района в район, из области в об­ласть, пользуясь большой популярно­стью и любовью широчайших масс казахского народа. Наша задача - всячески поощрять представителей народной поэзии - акынов и жирши, выдвигая их из недр народа, окружая их вниманием, повседневной заботой, любовью. К чрезвычайному с езду советов Ал­ма-Атинской области казахское изда­тельство издало сборник песен акы­нов - песен, посвященных вождю пародов Сталину и сталинской Кон­ституции. Гослитиздат выпускает в Москве на русском языке «Песни о Сталине» - оборник лучших песен акынов о Ста­лине и его соратниках. Подготовляется книта песен девяно­столетнего Джамбула.

Азербайджан Невиданный под ем Беседа с председателем ЦИК т. Меджид Эфендиевым своими 15 высшими учебными заве­дениями. До революции не было ни одного высшего учебного заведения. Больших успехов добилась наша художественная литература, наши писатели. За годы советской власти вырос ряд крупных поэтов: ордено­носец Семед Вургун, Сулейман Ру­стам, Мюшфик, Расу Рза. Из молодых поэтов следует отметить Рагима, Ра­фили, Нияр Дильбази, Фарука. В Советском Азербайджане вырос­ли такие тюркские писатели, как темир, Абультасан, Сабир-Рахман, Ордубады и ряд более молодых про­заиков, как Мир Джалил, Мехти и т. д. Наряду с письменной литературой широко развивается также народная устная, особенно ашугская, поэзия. Появились новые колхозные ашуги (народные певцы-импровизаторы), со­здаются новые радостные песни, пес­ни о Ленине и Сталине, о партии. о колхозной зажиточной и культур­ной жизни. Имена таких ашугов, как Асад Мирза, Мамед, Али Рагим-оглы Азан, Ибрагим, известны всей стране. Мы перевели на тюркский язык произведения Шекспира, Шил­лера, Сервантеса, Пушкина, Толсто­го, Чехова. Горького и других клас­сиков. Мы перевели на родной язык и распространяем в десятках тысяч экземпляров произведения классиков марксизма-ленинизма - Маркса, Эн­гельса, Ленина и Сталина. Недавно азербайджанскийпоэт-орденоносец Самед Вургун закончил перевод поз­мы Пушкина «Евгений Онегин». Нельзя не отметить особо цен­ных трудов в области лингвисти-

Темнота, жестокая эксплоатация, мрачный фанатизм, мракобесие и межнациональный антагонизм - вот что на протяжении столетней исто­рии колониального режима культиви­ровали царские сатрапы в Азербайд­жане. Достаточно сказать, что грамот­ность населения за 20 лет - с 1897 по 1917 г. увеличилась всего на 3 проц., составляя в начале социали­стической революции всего 9,3 проц.   Народы Советского Азербайджана пришли к историческому Чрезвычай­ному VIII всесоюзному с езду Советов с невиданным экономическими куль­турным расцветом. Был создан и введен ла­новый тинизированный алфавит, на-много облегчивший трудящимся приобще­ние к культуре. В результате ныне советский Азербайджан достиг 90 проц. грамотности. Самое важное и самое ценное, что мы в учебу вовлекли свыше 115 ты­сяч девочек-тюрчанок, десятки тысяч девочек других коренных националь­ностей, для которых ранее был со­вершенно закрыт путь к просвеще­нию, к культуре. Азербайджан населяет много наци­ональностей. Многие из них - таты, талыши, курды, лезтины, цахурцы, аварцы, айсоры - были лишены сво­ей культуры, своего родного языка, литературы, жили задавленные, в не­проглядной тьме. Ныне все они в своем развитии ушли далеко. Все они сильно изме­нились. У них выходят художествен­ная литература, учебники, газеты на родном языке. Азербайджанский народ гордится

ки. Уже опубликованы два тома сло­варя азербайджанских живых тово­ров, издано 15 томов словаря, содер­жащего до 55 тысяч терминов, отно­сящихся к различным областям на­Огромным вкладом в культурную сокровищницу Азербайджана явля­ется издание азербайджанской совет­ской энциклопедии, уки. Разрослась большая сеть научных Кан-учреждений. Выросли национальные кадры на­учных работников. В научно-исследо­вательских институтах работает свы­ше 900 научных работников, среди которых 87 профессоров, 138 доцен­тов, в том числе 12 профессоров, 72 доцента-тюрки. Огромного расцвета достигло теат-

  й . D

ральное искусство. Сейчас мы имеем четыре года назад, при каждом но­вом начинании можно было ощущать напряжение сил вокруг. Еще один комбинат, еще один гитант индустрии -и газеты обстоятельно рассказыва­ли, что эти предприятия будут пред­ставлять собою, какую продукцию и в каком количестве будут выпускать, какую роль сыграют в усилении и укреплении Союза. Колоссальные предприятия едва начинали свою жизнь, едва намечены были в черте­жах и эскизах, на строительных пло­щадках еще только шумели первые дила Государственную оперу на тюркском и русском языках. Государственный тюркский драматический театр, Ба­кинский рабочий театр на русском языке, Государственный армянский драматический театр. Созданы теат­ры на грузинском, талышском, еврей­ском, поволжско-татарском, украин­ском, татском языках. Появились колхозные передвижные театры, дет­ские театры. Выросли сотни актеров и актрио из коренных националь­ностей. Нынешний расцвет творческих и производительных сил Советского Азербайджана с полным правом мо­жет быть приведен в качестве пора­зительного примера того, чего может достигнуть трудовой народ под води­тельством великого Сталина.



Среди глубокой тишины зала гнев­но и мощно прозвучали слова вождя о том, что новая Конституция это об­винительный акт против фашистско­го варварства. Среди бури ликова­ния говорил он простыми словами о благосостоянии нашего народа, кото­

земля стала неот емлемым достояни­ем колхозов. Чрезвычайный VIII всесоюзный сезд советов руками великого Ста­лина вручает этот бессмертный акт народам советской страны.

 тельность, что им осталась только роль комментаторов к великой эпо­хе. Тут происходит явное недоразу­мение. Комментировать политическую идею в смысле морализирования на задан­ную тему, в смысле нехудожествен­ной дидактики - это значит не по­нять задачу художника или не опра­виться с ней. Но положить эту идею в основу своих образов, сделать ее, по Энтельсу кудожественной тенден­цией, быть художественным агитато­ром и пропагандистом партии - ве­ликое дело, в котором талант худож­ника может необычайно развернуть­ся и раскрыть всю свою оригиналь­ность. Разве не у всех перед глазами вамечательный пример Влалимира Маяковского, чтобы надо было это доказывать? Разве Макоим Горький не считал лучшей похвалой своего произведения «Мать» оценку Лени­на: «Очень овоевременная книга!» Разве все творчество великого проле­тарского писателя не было литера­турой на службе политики? «ДвухЕсли мы хотим своим искусством помочь людям жить, то у нас нет для этого иного пути вне политики пролетарской революции, вне поли­тики спасения человечества от озве­релого фашизма. нашей жизни очень вели­ка. Только за десять месяцев этого года столько событий, новых явлений, … и каких! Невиданные производ­ственные парламенты в Кремле, в которые рабочие и колхозники сами избирали себя достижением трудово­го рекорда. Обсуждение Великой Сталинской Конституции - естест­венного закона самой жизни. Рекорд­ный беспосадочный перелет Чкало­ва… Недаром же это стахановокий год! Он показал, на что способны лю­ди в Советской стране. втот год показал также, на чте способны людские выродки, взбесив­шиеся поы фашистского троцкизма, в которых не осталось ничего от че­ловека. Так воспитывал нас этот год. Все это нужно оомыслить, чтобы на всем, над чем ни работает художник, был отсвет пережитого. И нужно бросить мечтать о опо­койной жизни, перестать няньчить­ся с собой и взяться, наконец, за работу, потому, что недалеко то вре­мя, когда грозное и правдивое по­томство задаст каждому из нас не­отразимый вопрос, о котором гово­рил Гоголь: «Где же то дело, по которому мож­но было бы судить о тебе?». правильное понимание сил, управля­ющих сознанием и волей людей, на глубокое изучение действительности. У художника, который хочет пред­видеть, есть только один путь: учить­ся у партии. Мы вступаем на этот путь робко, еще нерешительно по­могаем партии постановкой в своих произведениях новых вопросов, упу­ская огромное количество тем, наблю­дений и обобщений, на которые пи­сателя может натолкнуть глубокое изучение жизни. В искусстве ссоит работать толь­ко в полную сиовоих возможно­стей. К этому авал писателей А. М. Горький, «Штамп воспрещен!» - так можно передать настроение, которое было общим на писательском собра­нии, обсуждавшем, по инициативе Алексея Максимовича, задачи пятилеток». Нельзя забыть этого чу­деоного ощущения, источником кото­рого был Алексей Макоимович. В дом Горького на Никитокой собра­лись однажды веоной 1934 года со­ветские литераторы, воодушевлен-Емкость ные желанием работать в полную си­лу. Я помню, Алексей Максимович говорил в тот день о письмах, кото­рые он получает от людей нашей страны. Он просто вслух высказывал то, что занимало его глубоко и, что он, повидимому, повторял каждому новому человеку, встречавшемуся с ним. В особенности нельзя забыть выражения восхищения в его глухом голосе, когда он рассказывал о че­ловеке, который предлагал использо­вать энергию вращения земли: если она вертится, зачем она вертитсяНо зря, нельзя ли ее заставить вертеть что-нибудь на пользу социализма! После этого рассказа томительное и прекрасное чувство предвосхище­ния работы, которую мы начинали, охватило меня: Мосты сожжены, мы превзойдем самих себя, но мы со­адалим нечто необыкновенное… Не все умеют подняться выше сде­ланното ими вчера. Легче сваливать вину на кого-то другого. приятнее, по-старому, считать талант свой за­губленныморедой и т. д. На поверку спророки» оказываются в несколько комичном положении, сетуя на то, что у них якобы отнята самостоя­Литературный год Окончание. Начало см. на 4-й стр. реалистическая правда ето изобра­жения. Они готовы были видеть в этом чуть ли не апологию кулаче­ства, они предрекали молодому ав­тору многие существенные неприят­ности. Вирта не послушал их и про­должал работать над овоей вещью, чувствуя ее необходимость; нашлась редакция журнала, которая помогла ему в работе и напечатала его ро­ман. Книга Вирта теперь вышла, оказалась нужной и стала популяр­ной. Достойно уважения гражданское мужество молодого писателя. Оно вы­ше его литературного таланта, как он проявился в этом первом произво­дении, но оно состывтяет великолеп­ную предпосылку дальнейшего роста его таланта. В нынешнем роду проявлял неимо­верную литературную производитель­ность писатель, чей талант в прош­лом был очень значителен. Но в его современной литературной деятель­ности напрасно стали бы искать хоть какой-нибудь оттенок гражданствен­ности или какого-то идейного вооду­шевления. Я имею в виду Бориса Пильняка с его абсурдными «романа­ми» «Созревание плодов» и «Мясо». Они не обманули никого, эти ро­маны, ни читателя, который с воз­мущенем почувствовал в них неува­жение к себе, ни критику, которая со всей серьезностью вокрыла их ху­доявественную и общественную несо­стоятельность. Пильняк долгое время не хотел считаться с голосом чи­тателя и критики. Однако, есть еще один голос - собственной художеот­венной совести. Можно ли обмануть его и не считаться с ним? советского ограничивает Они больше заботятся о евоей славе нокуоного сочинителя, чем об успе­хе того дела, служить которому их овященная обязанность. Как будто талант писателя развивался когда­нибудь иначе, чем на службе своей эпоки. Они хотят работать на веч­ность, поэтому они не пишут ниче­0, странный способ добиваться без­смертия! Есть такие, которые принципиаль­нозащищают свое право быть непо­иятыми массой. Величие народности подлинного искусства они пытаются скомпрометировать доходчивостью по­шлости, потрафляющей пережиткам мещанского вкуса. «Мы защищаем интересы искусства,говорят они, Искусство для немногих, может быть, не нужно с политической точки эре­ния, но зато опо ценно эстетически». оти болельщики за эстетику должны вы навести справку в истории ио­кусства, которая окажет им, что ху­дожественный шедевр никогда не возникал как искусство аполитич­ное, как искусство для немногих. На­жно думать, что история сделает исключение в их пользу. В нашей стране писатель постав­асн на недосягаемую высоту: он участвует в воспитании народа при помощи художественных образов. Но люди «не нуждаются в учителях, чтобы сомневаться» (Бальзак). Ка­кой же ты воспитатель народа, если ы не знаешь, что ты хочешь ска­вать? Писатель боится многих тем и об­кодит их. Он считает ряд тем опас­ными, многие темы запретными. Это, о преимуществу, самые нужные по­литические темы, то, чем народ жи­вет сегодня. Партия и советская ласть говорят писателю, что запрет­ных тем нет. В этом году молодой пи­теь Николай Вирта выпустил роман подиночество». В романе вывелена партия эсеров, руководившая знто­новским кулацким мятежом на Там­бовщине в 1921 году. «Одиночество» дает фигуру классового врага, кулн­а во весь рост, показывает его все­уьез, без шаржа, изображает волка опасным хищником, каким и явля­ется враг народа, несмотря на все овое одиночество. Когда Вирта рабо­тал над своим романом, не было не­достатка в людях, которых испугала

ИТОГ БОРЬБЫ И ВЕЛИЧАЙШИХ ПОБЕД Б. Ромашов дарства, весь путь окончательного  впечатле-утвержнения социализма какой глубокой точностью рас­сматривал тов. Сталин все поправки. которые были внесены к проекту Конституции за время его обсужде-ной ния… И как незабываемо ли те слова, в которых он говорил о Конституции, как «об обвинитель­ном акте против фашизма, который служит моральной помощью и под­спорьем для всех, кто ведет борьбу госу-против фашистского варварства…» Я впервые слышал выступление тов. Сталина и меня особенно пора­вила величайшая простота его речи, глубина и сила ето мысли, за кото­рыми чувствуется спокойная уверен­ность нашей мощной многомиллион­страны. прозвуча-Приятно и радостно было слушать доклад тов. Сталина, который поды­тоживал годы величайшей борьбы и величайших побед и который поис­тине вооружает духовно и движет вперед. Доклад товарища Сталина произ­вел на меня незабываемое ние… Величие и мудрость были в его простом и в то же время чрезвычай­но глубоком анализе тех достижений и побед социалистического строя, ко­торые нашли свою историческую «ре­гистрацию» в проекте Копституции… Касаясь всех сторон хозяйственного, экономического и классового харак­тера изменений, произошедших в на­шей стране, тов. Сталин обрисовал замечательный рост советокого

В о й н а M Семен Кирсанов

. 

Это - отрывок из последней главы поэмы. Ему предшествуют эпизо ды уничтожения забравшихся в дом героев поэмы-Маши и Вани. После этого, - печатаемого - отрывкследует заклю­чительная часть, в которой рассказана судьба Маши с Ваней, заразившихся чумой. Полностью поэма бу­дет напечатана в январской книжке журнала «Знамя» Речь покуда С ними шла о крысаз кончено пока. Ну, а если б день открылся шпорным звоном шагом салюта, прусского полка, и в пролеты наших улиц забрели б не пасюки, а с кривым крестом рванулись самолетов косяки? Если б Завтра Гитлер бросил на советскую траву нарывные свои росы, разрывные пули-осы - в окна, в школы, в детвору? О, пришлось моей стране бы в глаза Гитлеру взглянуть и зенитным пальцем в небе показать обратный путь. О, пришлось бы в день осадный доказать ему, что мы не из робкого десанта, спрыгнем снеба в час чумы! А под цветом парашютов Красной армии бойцы, развернется парус-чудо в гибель газов и бацилл! Пусть преступные подонкі сами видят, что нельзя нашу жизнь маневром тонким окружить, поджечь и взять! Маневрируйте! Хитрите! мы ответим вам опять за родильный дом в Мадриде, за бойца у знака «5»! И тогда ＿ со дна стиха чудеса расчудятся, и моя фантастика я уверен, сбудется. Я уверен, только мы отвоюем землю нашу, будут делать из чумы утреннюю простоквашу. Чтоб бациялы не хирели - как обыденное, будут делать из холеры нежное слабительное! Люди ходят в Загс на запись, возят жен в родильный дом. Бывший яд - азота закись - мы роженицам даем. Женщины довольны - роды обезболены. Сорняки пусть не тронут рожь, растут колосья! Мы забудем ты боль и дрожь, наверно не умрешь от туберкулеза. Все болезни смыть c людей мы прикажем химии! В этом деле, может, ей помогут и стихи мож…

чумных крыс,

Никто не писателя в выборе темы. Главный вопрос состоит ведь не в том, кото отобразил писатель, а кого он воопи­тал. Пиши о чем угодно, изображай какие утодно социальные типы, но воспитывай только один человече­ский тип: тип большевика. Есть писатели, которые брюзжат по поводу того, что у них-де отнята роль «пророков». Но в нашем отече­стве уже давно нет пророков, и, тем не менее, искусство предвидения хо­стоит в нем выше, чем да истории где бы то ни было: партия предви­дит, потому, что она опирается на